Варленд: наследие

Варленд: наследие

Часть первая: «Круговорот». Глава 1 – Путь проклятых: обобщение

– Любовь – начало нашего существования.

Беседа Грока и Андрена

401 весна Имперской эпохи.

Месяц Серого бога.

Южный Варленд. Новый Некрономикон.

«Шахты Крови».

Многие дни ушли на перестройку заброшенной шахты, восстановление сил и добычу необходимого для ритуала количества «алых камней». Одни некроманты называли их «камнями слёз загадочной Лагарх», другие уверяли, что они состоят из её проклятой крови и немудрено было перепутать. Ведь камни были тёмно-багрового цвета, но по структуре больше походили на янтарь – «солнечный камень гномов», которых в этом мире почему-то называли дварфами и уровень их кузнечного мастерства был на порядок ниже, чем у их северных собратьев.

Глядя на то, как пропадают на пустом месте осьмицы, пока северный мир стонет под пятой Владыки, Андрен Хафл спрашивал у всех, кто был рядом. Разве что не в лоб, а иносказательно.

– Скажи, а что ты думаешь насчёт Лагарх? Кто это по-твоему? – задавал он вопрос то альву Халону с кожей белой как молоко, то слуге Беспалому, что не имел мизинцев, то рядовому некроманту, которому и имени-то не полагалось. – Кто же такая эта Лагарх?

И одни отвечали некроманту, что потерял приставку «Великий», что Лагарх – это простая смертная дева, которая была вознесена на небо, а пока несли, залила эту часть мира кровью. А другие называли её демоншей, которая пролила кровь на месте своей казни, да той вместо лужи оказалось столько, что целый пригорок появился, в котором штольню поставили. Были и варианты с плачущим духом и нимфой, что ревели алыми слезами. И даже богиней, слёзы которых конечно же – кровь. Эпитетов было много, но никто из приближённых не знал сути, сочиняя что-то своё или пересказывая то, что слышал.

Андрен понимал, что истинные знания отец унёс с собой, не доверяя никому из своей старой и новой свиты. Но он, как его сын и наследник поневоле, теперь стоял на месте, где некогда был заложен первый Некрономикон, который теперь можно было считать Старым Некрономиконом. А поскольку вторую свою попытку Великий Некромант совершил в Северном Варленде, создав Некрономикон и там, а старый тут разрушили, то человеку, идущему по пути некромантии ничего не оставалось делать, как объявить эти земли – Новым Некрономиконом. Как реновация старых-добрых порядков в мире, где людям жилось не так уж и плохо, пока Великий Некромант из людей не начал использовать все окружающие расы как материал для своих опытов со смертью.

Новый Некрономикон и точка. Это проще, чем объяснять прислужникам, что за мир лежит на севере и почему Великий Некромант потерпел поражение и там.

– Так кто такая Лагарх? – недоумевал и старый друг Грок, который теперь относился к нему настороженно и всякий раз задавал уточняющие вопросы, едва создавалось хоть малейшее сомнение, что перед ним не Андрен.

– Это не так уж и важно. Но то ли слёзы её были кровавы, то ли кровь её очистилась до прозрачности слёз и представляет собой чистую ману, аккумулирующую энергию смерти, – в задумчивости повторял князь-некромант, всё меньше понимая, зачем ему восстанавливать Шахты Крови.

Отец знал. Он – нет.

Воспоминания Фолиана ушли вместе с ним. Как Первого, так и Второго. Андрен всецело знал лишь Третьего. Но период жизни того было невелик: меньше месяца. В результате тот, кто был человеком и всегда считал себя Хафлом, понятия не имел, что делать с наследием своего истинного отца. Князь был уверен лишь в том, что появление Фолиана Четвёртого не допустит.

Но Грок ждал результатов и одного обещания ему от Великого Некроманта хватило, чтобы ждал исполнения и от самого Андрена.

Ведь если некроская сила подвластна одному, справится и другой. Одно тело, одна душа, правда разум на двоих, но и этот справится с задачей, дабы вернуть его супругу Нерпу с того света силой этих алых камней.

– Ведь Владимиру нужна мать, – повторял Северный орк раз за разом, будто Андрен мог забыть об этом хоть на час.

Да, орчёнку нужна была орчиха. А армии мёртвых и живых – предводитель. И едва князь-некромант пришёл в себя, он ужаснулся. Его тело медленно, но верно покрывалось скверной, а мёртвые смотрели на него с сомнением. Часть армии сразу стала бесконтрольной и пока зомби со скелетами не развалились на гниющую плоть и кости, пришлось передать её уцелевшим некромантам.

Что же живые относительно мёртвых исполнители? Прочие некроманты смотрели на Андрена с подозрением, не ощущая прошлой силы. Аура его была на порядок слабее Великого Некроманта. И повлиять на эти ощущения пробуждённый не мог.

«Никто не боится смерти, смерть познав», – вспомнил уроки Великой Академии Андрен.

Многие знания отсутствовали, зияя белыми пятнами в голове князя-некроманта. Ситуация осложнялась тем, что разведчики приносили недобрые вести с юга.

– Враг на подходе! – доносили вчерашние рабы или новички, что желали выслужиться, оставшись в стане живых.

Андрен осознавал, что к ним шёл бронированный кулак объединённых войск, жаждущий покончить с мертвяками раз и навсегда. А единственный кто мог их остановить, был растерян и едва мог управлять своей новой армией. Причём сама армия терпела его только, пока он был могуч. А теперь он был растерян, но внутренний диалог с отцом пропал.

Отец умер, более не в силах ни советовать, ни влиять.

«Что же мне делать? Зазеваешься и нож в спину обеспечен», – то и дело мелькало в голове Андрена, который остался один на один со своими мыслями.

Но хуже всего было то, что он терял друзей. Одного за другим. Вот и Грок смотрел на него то с надеждой, то с ненавистью, словно никак не мог решить, реальны ли его слёзы? Действительно ли под изуродованным отпечатком смерти лицом скрывается его старый и верный друг или это очередная уловка Некроманта?

Глаза князя-некроманта периодически были на мокром месте. Причины была проста – Варта. Она отдала свою жизнь, чтобы он жил, едва обратилась девушкой. И переживать это можно было только в душе. Он не знал где она умерла, и не мог найти её тела. А если найдёт, то что?

«Воскресить так же, как Нерпу»? – то и дело посещала эта мысль голову князя-некроманта, но он гнал её прочь от себя, не имея на то ни опыта, ни желания.

Ведь Варта не только умерла, чтобы он жил, но и ушла за черту, едва поняла, что он – жив! И этот клубок противоречий и чувств внутри так намотало, что можно было лишь разрубить, но никогда – распутать. А там кто только не замешан: император, он, Варта, и…

«Чини»? – вновь и вновь приходил к выводу Андрен, что не желает воскрешать Варту, даже если бы получил в том опыт и был уверен в положительном исходе.

Зато князь-некромант был уверен, что хочет увидеть старую подругу, а не нести в руках тело номинальной княгини на алтарь в Шахтах Крови. Та страница жизни была перевёрнута и наступало время писать новую главу жизни, а не ворошить кровоточащее прошлое.

Заочно простив императора Светлана и всеми силами пытаясь отпустить Варту с трёхцветными глазами, как будто никогда её не видел в истинном свете её души, старый-добрый Андрен пытался сосредоточиться на настоящем. В нём миру всё ещё угрожал Владыка, а Грок смотрел волком. И чтобы это исправить, он должен был сделать всё, чтобы ожила возлюбленная орка – почтенная Нерпа из клана амазонок. И глядя на орчёнка Владимира, князю-некроманту действительно хотелось вернуть его замученную приспешниками Топора мать с того света. Он даже знал верные слова заклинания.

Отец, несмотря на все его недостатки, показал принцип работы магии в этом мире. Эфир здесь был антиэфиром, а саму магию называли чарами. Сама же магия работала от обратного – зеркально. И всё привычное нужно было переворачивать с ног на голову.

При тренировках, понимая этот принцип, самые простейшие заклинания давались легко. Но уверенности, как у Фолиана в ритуале воскрешения, у Андрена не было. Она, увы, не передавалась по крови, как и цели, стремления.

Андрен мог лишь догадываться, что Великий Некромант собирался сделать в этом мире, чтобы остановить Владыку в том, северном. Ведь рано или поздно он обрушит свою Тёмную Волну демонов и на юг, едва прознает, что Завесы больше нет, а то и никогда не было. О чём знали лишь драконы.

«Чары», – рассуждал Андрен про себя: «Неужто чародейки амазонок переняли своё искусство из Южного мира, в пику магии ведьм Северного? Выходит, воительницы заходили за Завесу Мира так же, как и драконы. Так не они ли основали первое государство людей, что было до Старого Некрономикона в этих землях? Быть может, у них был могущественный посредник, что привёл их сюда или отсюда увёл? Но – кто?»

На эти вопросы боги уже не ответят. Но Андрен после преображения Варты понял другое – на оба мира влияли феи. И конкретно в Северном Варленде, где они обитали в Волшебном лесу, именно они, а не сам лес заземляли эфирную дугу и поглощали такое огромное количества эфира, что воплощали любые мысли живущих неподалёку в ужасных монстров ночи.

Именно поэтому те и ломились из Волшебного леса, периодически нападая на кланы варваров. Но даже этого преображения было мало, потому часть эфира те же феи преобразовывали в антиэфир и распространяли его через свои волшебные поляны в южный мир.

Глядя в сторону Моря, князь-некромант был точно уверен, что в Южном Варленде есть некий остров, где эти феи развернулись во всю и буквально снабжают антиэфиром весь новый для него мир, презрев Барьер даже в то время, когда он был силён. Они были как два сообщающихся сосуда, где в результате действия подобных полянок фей, оба мира всегда были полны энергии, что становилась маной для магов и чародеев.

Едва разобравшись с тайной эфирной дуги и магическими процессами Северного и Южного Варленда, князь-некромант снова выпал в осадок, когда увидел статую Лагарх в пещере. Это было изображение лучницы в звериной шкуре с небольшой феей на плече.

– Выходило, что южный мир людям открыли именно феи, – поделился своими наблюдениями он с Гроком.

– Возможно, они же впервые преодолели и Завесу-Барьер, – согласился в последнее время совсем немногословный орк.

Каменная статуя была стара, но по-прежнему отображала немало любопытных деталей. Так на поясе амазонки висел ятаган, а одна из её грудей была плотно перевязана, чтобы не мешала бегу и охоте, тогда как другая была прижжена калёным железом, чтобы не мешала стрельбе. Со временем, правда, традицию прижигать одну грудь заменили клеймом, как утверждала Нерпа ещё в походе, но сами амазонки уверяли, что первое клеймо им поставили боги, оттуда и пошла традиция.

– Выходит, амазонки были первыми из людей в этом мире? – Андрен пытался завязать с Гроком нормальный разговор, но тот витал в своих мыслях и все ещё на него косился, как на существо в ночи, глядя на которого у костра, сразу и не сказать, позвать такого погреться к огоньку или броситься на него с обнажённым клинком.

Однако, глядя на хмурого Северного орка, человек сам понял почему так произошло.

– Многие женщины просто остались с мужчинами на свободных землях, презрев свои исконные законы. Они просто хотели жить семьями. Материнский инстинкт оказался сильнее, – вновь поделился он выводами со старым другом. – Вероятно, одну из амазонок и звали Лагарх. Но каким образом она постигла магию этого мира до уровня богов? Каким образом оставила в пещере свои слёзы?

– Не коварные ли феи тому причиной? – хмуро обрубил Грок.

Имя неизвестной полубогини мелькало на слуху пробуждённого князя вместе с не менее загадочным «Лютым». Но где взять подробностей? Никто из подданных не вдавался в детали, привыкнув, что господин сам знает ответы на все вопросы.

Андрен даже привык, что он – единственный кладезь мудрости. Расспрашивать своих подопечных означало лишь – вызывать подозрения. Слишком резкий перепад в поведении предводителя мог сказаться на армии не лучшим образом. И всё чаще за ним из тени выглядывала пара-другая любопытных глаз слуг и приближённых.

Но работы по добыче камней не прекращались, что подводило лишь к одному – ритуал должен состояться. Отменить его означало ровно то же самое, что расписаться в своём бессилии.

Бессилии Некроманта.

Часть первая: «Круговорот». Глава 2 – Путь проклятых: ритуал

– Любовь – конец нашего существования.

Беседа Грока и Андрена

«Шахты Крови».

Несколько дней спустя.

Выходило, что чаще всего даже с Гроком предводитель не мог поделиться своими истинными мыслями, так как рядом постоянно находился Беспалый, а мысленный диалог боевым магам вернуть в этом мире так и не удавалось. Привычную же магию приходилось переворачивать с ног на голову и это называлось чарами.

Не сразу, но Андрен привыкал, что все заклинания, печати и пасы были зеркально-противоположными. Так же приходилось использовать частицы антиэфира. И распознавать их поток князь-некромант научился далеко не сразу.

Эту слабость видели приближённые.

Эту «учёбу по определению тени истинного эфира» замечали даже солдаты!

«Волнений ещё не хватало. Дезертирство идёт за слабыми предводителями рука об руку, – вздохнул Андрен, опустив плечи после очередной тренировки «заглядывать в тень».

Орк стоял рядом с ним с опущенным к каменному полу ятаганом в руке. Он смотрел пристально, выжидал, а стоило остановится, как снова прозвучал один и тот же вопрос:

– Когда будет ритуал?

Андрен выдохнул и повернулся к нему. По старой привычке хотел взять в руки меч, но в руке был лишь костяной посох. И свет в его глазницах был не таким зелёным, как у Великого Некроманта. Он, конечно, светился, но он не слепил всех вокруг, вздумай те хотя бы посмотреть косо в его сторону.

А наблюдающих среди теней с каждым днём становилось всё больше!

– В самое ближайшее время, – ответил человек, и орк психанул, бросив клинок. – Когда уже наступит это время!

– Вовремя! – рявкнул Андрен и Грок удалился.

В этом мире князю-некроманту многое казалось не так: вечное лето вместо смены сезонов жарило тело, заставляя потеть и дышать через силу каждый месяц в году, словно богам было лень их менять. А вместо богов месяца называли по цифрам. Первый месяц года, второй и так далее…

– Вовремя, – тихо повторил человек.

Он словно шёл среди болот. Духота в пещерах не разгонялась близостью Моря. Из себя ещё выводили разные мелочи в быту: альвы вместо эльфов на слуху, дварфы вместо гномов, секиры вместо топоров, демон вместо богов, а вместо верного друга – вассал, что надеется и ненавидит за медлительность.

Но самым невероятным был поступок Варты. Рысь вновь и вновь вставала перед глазами князи, и разыгравшееся воображение дорисовывало её расколдованный образ. Каким цветом стали её локоны? Остались ли трёхцветными глаза? А какова стать? Теперь уже не узнать. Если только спросить у императора… перед тем, как вонзить ему в сердце нож.

«Ровно так, как сделал он, коснувшись её губ», – подумал Андрен с щемящей тоской в груди, где теперь постоянно билось восстановленное сердце.

Армия нежити за пределами шахты тревожно застыла. Несколько рудников, штолен и катакомб были соединены в один комплекс строений, словно древние рудокопы не знали, что именно искали под землей. Управление каждой неживой единицей на время было поручено совсем молодым некромантам. Они не задавали вопросов господину и были менее подозрительными, чем примкнувшие к Великому Некроманту старики.

Они желали выслужиться. Но опыта у них не хватало, что играло на руку ещё менее малоопытному князю-некроманту.

Полному управлению неживыми Андрен предпочёл самое простое – обездвижить солдат. Уязвимые как никогда, мёртвые единицы застыли одной волной в ожидании новых приказов. Так армия мёртвых расположилась в тени у отрытого входа в пещеру, под которой и располагались Шахты Крови.

– Ох и не нравится мне это, – раз за разом повторял Грок ему свои опасения, не переставая досаждать всё тем же вопросом.

Кроме этого Северный орк лишь постоянно вился возле тёмного гроба, где в меду плавало тело почившей Нерпы. Говорил он лишь тогда, когда князь подходил проверить всё ли в порядке у старого друга, но неизменно натыкался на всё тот же вопрос – когда ритуал?

И Андрен спешил прочь от орка и этого вопроса. Зато слуга Беспалый постоянно крутился рядом с князем-некромантом. Бегал постоянным хвостиком, баюкая орчёнка, старательно пачкающего пелёнки, тем самым проявляя свой жизненный протест против пребывания в пещерах.

Глядя на Владимира, Андрен хмурился. Для него было шоком, что сыном занимается не отец при почившей матери. Но сам он косвенно предлагал этому же отцу покончить с сыном, как с возможным инкубатором Фолиана Четвёртого, так что и «дядя» был не лучше.

Грок с Андреном старались избегать обсуждение орчёнка. Оба знали, что Великий Некромант поил Владимира своей кровью и через эту кровь Фолиан мог возродиться в новом теле. Но обнаружить, в какой момент это произойдёт – да и произойдёт ли? – было невозможно.

Так сам Бурцеус не заметил двойную жизнь в теле Андрена в своё время. Куда уж молоди, едва закончившей Великую Академию по сравнению с опытом Архимага?

Андрен всё чаще молчал. Он не знал, что сказать. Он не был уверен в том, что делает. Он ощущал себя совсем как в деревне Старое Ведро, когда за любую провинность или плохо сделанную работу мог получить оплеуху или подзатыльника от Рэджи Голованя. Что было даже странно. Ведь тогда, когда купался и удил рыбу под Старым мостом, он думал, что знает все ответы на все в мире вопросы.

Однако, большую часть этой уверенности растерял ещё в Великой Академии. Возможно, все ещё был уверен в себе, когда ноги несли к гномам Большой горы. Даже когда ступали по заснеженному северу, выдворяли из рудников, и несли по травам Волшебного леса или по бескрайним полям Варварства и бесплотным пустошам Засечной гряды, он знал, что делать. Даже когда шёл от порушенных стен столицы на юг, в поисках всемогущих богов, плыл за ними на острова, летал на драконах, всё ещё знал… Но в какой момент он потерял эту веру?

Когда финальная плеть обрушилась на истерзанную спину Нерпы и её покинула жизнь? Или, когда увидел, как погас свет в глазах собрата? А может, он перестал существовать в том момент, когда воочию увидел, как осыпается на землю прахом серьга из солнечного камня и последний вздох где-то за сотни лиг от этого места покидает губы Варты?

Но как бы не оттягивал Андрен дело, однажды этот день настал. И перед князем-некромантом вдруг вырос слуга Беспалый. Поклонившись, он кивнул и сообщил с довольным видом:

– Всё готово для ритуала, мой господин.

Андрен сжал кулак свободной руки. А пальцы на посохе побелели.

Вдох-выдох, успокоится.

«Без концентрации ничего не получится. Чего я переживаю? Просто настал миг, когда последние приготовления к чародейскому действию завершены. Дальше всё зависит от меня».

Посвящённые приближённые приготовились передать свои силы. Они все ещё готовы умереть по его приказу. На лицах многих послушание. На прочих обожание и трепет. Или это страх и ненависть? Пойди, разбери в тени.

Андрен спустился в пещеру, пройдя в ярко освещённый факелами каменный зал.

Рядом громыхнуло. Гроб упал. В чреве шахты могучий Северный орк поднял из мёда и опустил тело Нерпы на синюю мантию на камне. Обстоятельно очистил ноздри, уши, веки и лицо.

Подняв руки с посохом, князь-некромант выдохнул и как переученный маг, неторопливо начал действие. Потоки антифэира подались, показавшись из тени. Плита в обрамлении ярко-багровых камней Лагарх воспарила над провалом.

Грок застыл, наблюдая, как воспаряет под своды на куске камня тело единственной, кого любил. Там его душа, там вся его жизнь. Внизу, в нём самом осталось лишь тело. Пустая оболочка, давно переставшая иметь значение без НЕЁ. Орку хотелось подпрыгнуть вслед за глыбой и воспарить. Пусть даже без крыльев. Жаль боги не дали своим созданиям крыльев. Двуногие должны пользоваться разумом здесь на земле, а не летать бесцельно в небе, где так мало кислорода для мозга. Недаром все птицы глупые. Сами в сети ловятся и под стрелу ложатся. Разумные существа Варленда во все времена должны развиваться сами, а не пользоваться дарами богов. Пользоваться это – слишком просто. Вот достичь самим – не это ли величайшая похвала?

– Брат, ты точно готов разделить свою жизнь с ней? – донеслось через силу от Андрена.

Слова застревали у него в горле. Приходилось вытаскивать из себя через силу. Но плита парила над землей, и антиэфир был так же различим, как эфир. Всё работало. Используй волю и направляй!

Князь-некромант и вёл, пытаясь сопоставить знания мага-академика, наследие отца и записи в книги демонолога. Магия крови пахла силой демонов.

«Откуда её истоки? От магии тёмных? Нет, что-то другое. И не путь некромантии, как таковой. Да Бурцеуса уже не спросить. И Фолиан не ответит более».

Седые некроманты, одобрив начало ритуала, замкнули круг силы. Ближайшее окружение приближённых тревожно замерло, не смея и пошевелиться. Князь вдруг стал суров и сосредоточен, как истинный Некромант.

Андрену приходилось говорить совсем тихо, чтобы предмет странного разговора оставался лишь между ним и орком. Сомнения давно посеяны среди его войска. Не хватало раздуть их искры в пожар вольнодумства. Но всё равно пустынные своды бросали слова эхом, и они отдавались по ушам каждого, кто присутствовал в Шахте Крови.

– Да, – гулко отразили каменные своды, многих заставив вздрогнуть.

Прямолинейный, как всегда, орк не желал делать из беседы тайну. Его голос словно принадлежал другому существу. С самого мига избавления от влияния Некроманта, князь-некромант не мог поверить, что таким убитым, полным мук и отчаянья голосом говорил его брат. Тот, кто всегда был рядом от первых потасовок в Великой Академии до момента, пока последняя плеть не опустилась на спину орчихи. Сколько же боли он перенёс за относительно недолгий период отсутствия самого «Андрена»?

Ожившее сердце князя свело холодом. Не надо было никакой магии, чтобы видеть истину – Грок готов на всё, лишь бы вернуть Нерпу. В этом Северные орки настолько походили на лебедей, что казалось – их лепили одни и те же боги.

«Он такой же, как я. Я не вижу в нём разницы с собой», – стучало в голове.

Чем больше Андрен узнавал орка, тем меньше видел различий между расами. Разве что внешне: иной цвет кожи, клыки, внутри же – одна суть.

– Я не могу дать гарантий, что выживете оба, – вновь зазвучали горькие слова князя.

– Я всё равно не жив более. Всё… ради… неё, – горло орка как незримые руки придушили. Насилу справившись с собой, он продолжил, глядя пустыми глазами в пространство. – Это чувство внутри сильнее смерти. И страха смерти. Пусть она живёт. Мою жизнь можешь забрать. Всё не имеет смысла без неё. С ней всё ушло. Все соки жизни. А я завис меж двух миров, больше не существуя ни в одном. Лишь последняя надежда на чудо удерживает в этом мире. Так добей меня в этом, забери в тот, где она. Или верни её в этот. Молю лишь об одном – не разделяй нас! Мы – единое.

– А как же спасение мира? – осторожно напомнил Андрен, всячески стараясь стереть из памяти трёхцветные глаза Варты.

Но нет, те упорно маячили перед сознаньем, дорисовывая очертания прекрасного тела, которое та, наверняка, получила за все страдания.

«Она заслужила прекрасное тело! Она заслужила… чтобы кто-то был рядом», – эта простая мысль пролетела быстрой пташкой, мелькнула и исчезла, но князь до крови прикусил губу, чтобы не зарычать и не испортить весь ритуал. Только руки взяло дрожью.

«Как император мог прикоснулся к ней в мгновение торжества её? В момент её слабости? Доверенный вассал, приближённый ученик, друг. Как оказалось, мало смысла в этих словах… Предатель»!

Вместе с сердцем проснулись и чувства. Личное смешалось с ответственностью. Всё отразилось в глазах. Если бы орк замечал хоть что-то вокруг, он увидел бы ожившего брата, поверил бы в воскрешение. Но Грок был далеко. Он парил душой где-то там, с ней под сводами. Сенешаль Княжества и Воевода Варварства не видел ничего вокруг. Он был сам как дух. Словно умер с тех пор, когда остановилось сердце любимой.