Любить нельзя помиловать

Кинула взгляд на телефон – экран погас. Неужели не выдержал, не дождался? Прошло-то всего пять минут…

Аню резко накрыло разочарованием – почти ощутимо. Грудь сжалась.

Олежка, наконец, успокоился. Аня положила его на диван, подоткнула подушками, дала бутылку – он уже умел держать её двумя ручками. Обычно, она какое-то время следила, чтобы всё было хорошо – да и просто умилялась малышу. Но сейчас, как только ребенок сделал первые глотки, Аня отошла от дивана. Порывисто схватила телефон. Да, так и есть, звонок прекращён, но Слава прислал сообщение!

«Перезвонишь, как освободишься?)»

Аня шумно выдохнула и сразу же набрала заветный номер.

– Я боялся, что не позвонишь… Слышал, как ребенок кричит, решил, что тебе уже не до меня.

– Как я могла? Я весь день только этого разговора и жду…

Аня произнесла это и сразу испугалась: а не слишком ли, что она так открыто признаётся в своей слабости? В прошлом такие вещи часто были использованы против неё…

Голос Славы стал тише, он будто осторожно подбирал слова, добавляя в них какое-то особенное тепло:

– Правда? Весь день ждала?

Так хорошо…быть для тебя важным. Потому что ты важна мне. Странно, правда? Знакомы всего ничего… А ощущение, будто сто лет…

У Ани перехватило дыхание – «неужели, неужели это происходит со мной?»

– У меня такое же, – призналась она, – никогда такого не было, даже с бывшим.

– Бывший? – голос собеседника стал напряжённым.

– Ну да, – почему-то чувствуя себя виноватой, произнесла Аня. – Мне казалось, что это была любовь. Но оказался полный трэш. Я раньше думала: почему женщины, которых бьют мужья, не уходят из семьи? Вот дуры-то!.. А потом сама попала в такую же ситуацию…

– Он тебя… бил? – осторожно спросил Слава.

– И не только это, – Аня невольно съёжилась, – целый набор. Бил, пил, ходил налево, врал. А я всё думала, что это любит он так сильно. Вот дура!

Аня вывалила всё одним махом. Ей отчаянно хотелось, чтобы он её понял и пожалел.

– Не дура. Ты же сама его любила. Наверное, надеялась, что спасёшь.

Странно, но в этих сострадательных словах Аня не уловила сострадания – он сказал их как-то слишком ровно. Но сказал именно то, что ей было нужно услышать…

– Всё позади. Мне не верится, что я тебе такое рассказываю, – призналась она.

– Мне ты можешь рассказывать всё. Даже жаловаться на меня же, – повеселел мужчина. – Я всё пойму, а в случае с собой – пойму ещё лучше, ведь этого человека я знаю как облупленного.

– Сомневаюсь, что ты переплюнешь Вадима, – Аня тоже внутренне немного улыбнулась: где Вадим, а где Слава! Небо и земля!

– Ты просто меня ещё плохо знаешь, – полушутя сказал Слава.

Хотя слова были произнесены легко и небрежно, но это было как-то нарочито, и это немного напрягло Аню.

– Ты на себя наговариваешь, – даже больше себе, чем ему, произнесла она.

– Знаешь, чем ты мне нравишься? – внезапно перевел тему мужчина.

– М? – Аня вся превратилась в слух.

– Ты меня видишь таким человеком, каким я бы хотел стать. Да я и становлюсь с тобой – лучше, чем я есть. Спасибо тебе… Просто за то, что ты существуешь.

Аня, до этого наворачивавшая круги по дому, наконец посмотрела на ребенка, рассеянно улыбаясь откровениям Славы.

Шумно вдохнула, прикрыв рот ладонью: малыш заснул, но, видимо, не удержал бутылочку. Вся его мордашка была перепачкана молоком – молоко было и на его груди, и на диване, и на подушках. Полупустая бутылка валялась недалеко.

– Что? – живо среагировал собеседник.

– У меня тут ЧП… – жалобно произнесла Аня. – Кажется, будет чем заняться в ближайшие полчаса…

– Понял. Тогда, не буду больше тебя задерживать… Спасибо тебе за этот разговор.

– Тебе спасибо…

Странная смесь чувств накрыла Аню: острая вина перед малышом и его родителями, стыд – будто сделала что-то запретное, неправильно расставив приоритеты, и отвращение к себе, что не думала о ребенке.

Но, вместе с тем, после разговора по телу разливалось тепло. Она давно не чувствовала такой близости, такого доверия к мужчине.

Аня стояла на коленях перед диваном, отчищая его от последствий катастрофы. Она яростно терла его тряпкой, стремясь как можно эффективнее скрыть следы собственного провала.

От недавнего разговора остались всего три фразы, которые теперь крутились в её голове.

«Когда ты улыбаешься, мне хочется жить»… – и Аня улыбалась, промакивая тряпку в тазике с мыльным раствором.

«Моя госпожа»… – Аня тщательно оттирала мокрое пятно с велюровой поверхности, а по телу разливалась томительная сладость.

«Ты важна мне» – и время замирало вместе с руками, почему-то остановившимися на несколько мгновений – или на целую вечность.

Глава 3.

Ты появилась ярко в самый нужный момент,

Протянула руку и подняла с колен

Miyagi – «Голгофа»

Аня буквально летела, улыбаясь сама себе, тихонько напевая: «ландыши, ландыши, светлого мая привет». Под ногами – каша из снега и грязи, в воздухе – серый, слякотный туман. Аня обычно искренне ненавидела такую погоду, но сегодня декабрь её не волновал – в сердце расцветала дурманящая весна.

Сегодня они со Славой наконец-то увидятся на службе, а потом пойдут гулять!

Эти несколько дней они переписывались буквально запоем. Аня уже могла наизусть рассказать всю его биографию с резкими поворотами судьбы.

Страх и унижение – вместо родительской любви.

Шрамы от ножа на плече – вместо близких дружеских связей в школе.

Унизительное «священник в запрете» и дочь, с которой почти невозможно увидеться – вместо успешной карьеры и семейного очага.

За эти пару дней они нашли друг в друге родственные души, росшие в одно и то же время в похожих обстоятельствах. Они на многие вещи смотрели под одним углом.

Они успели обсудить любимые компьютерные игры и мультсериалы, посетовать на жесткое религиозное воспитание с житиями святых вместо сказок, возмутиться табу на сексуальные темы в православии.

Они пели друг другу песни – часто обнаруживалось, что одна и та же песня любима обоими; живо обсуждали музыку и церковный репертуар; даже спланировали несколько концертов – конечно, в формате «вот бы когда-нибудь».

И сегодня, наконец, они увидятся – как это волшебно, как символично! – на службе в том же храме, в котором встретились в первый раз…

Аня впорхнула в пустой храм – решила прийти заранее, чтобы ближе познакомиться с регентом, взять благословение у настоятеля, да и просто освоиться.

Конкретное время и место встречи они со Славой не обговаривали – только «встретиться перед ранней в храме». Аня с любопытством оглядывалась по сторонам: откуда же он появится?

Предвкушение вызывало будоражащую дрожь в теле. Аня раскраснелась и не могла устоять на одном месте.

Внутри храма вкусно пахло деревом и ладаном. Аня с удивлением заметила контраст температур – оказывается, на улице она замёрзла. Руки покалывало – оттаивали.

Аня поцеловала главную храмовую икону – скорее, дань традиции, чем движение души – и стала разглядывать иконы, пытаясь унять волнение и переключиться. Здесь было так уютно без людей – интересно, есть ли ещё кто-то, кроме свечницы? Наверное, священники уже должны прийти…

А вот и настоятель показался – выкатился из-за алтаря, как большой шарик.

Благодаря Славе, Аня знала множество забавных фактов об отце Арсении – как он озабоченно разглядывает в зеркало лысину, думая, что никто не видит; как смотрит фильмы ужасов и дешёвые американские комедии; как смешно подпрыгивает, когда ему весело, и как второпях криво надевает фелонь – она ложится на него как-то набок, и Слава вечно поправляет её, а отец Арсений в ответ смешно сердится.

Знала и то, что с женой у них сложные отношения, и он порой ночует в храмовом домике, злоупотребляя при этом алкоголем.

Отец Арсений не спеша шел в сторону церковной лавки. Аня стремительно подскочила к нему – увидела отличную возможность взять благословение и немного пообщаться.

– Отец Арсений, здравствуйте! Я Аня… Насчёт пения… Вам, наверное, Сла… отец Вячеслав обо мне говорил?

Священник посмотрел на девушку удивлённо: – Здравствуйте, Анна! Нет, я бы запомнил.

У Ани внутри будто что-то рухнуло. «Забыл? А может, просто не было подходящего случая?»

– Ваша регент, Валентина, сказала, что вам в хор нужны певчие. Я хоровик, сопрано, у меня есть опыт. Благословите сегодня попеть?

– Конечно, Анечка, мы всегда рады новым голосам, – улыбнулся отец Арсений широкой, немного детской улыбкой. – Валентина уже должна была приехать, вы можете подниматься на клирос.

Размашисто благословив девушку, священник продолжил свой путь. Аня же устремилась к винтовой лестнице, чувствуя липкий холод, ползущий по спине:

«А вдруг с регентом он тоже не поговорил?…»

***

– Не говорил, но, как я уже вам сказала, мы будем вам рады. Видела, говорили с настоятелем уже, благословил?.. Пальто повесьте вот сюда, чтобы не мешало. Сопрано у нас вот с этой стороны, располагайтесь. Вот ноты, если нужно глянуть.

Аня, видимо, выглядела растерянной, поэтому Валентина прошла к вешалкам вместе с ней, а потом за локоть довела до пюпитров.

Когда Аня узнала о том, что Слава и с регентом не связывался, у неё внутри ещё раз словно что-то рухнуло.

«Не говорил… Зачем было тогда обещать?».. «Неужели снова повторяется история с Вадимом?».. «Нет, нет, нет, не может быть, Вадим осознанно манипулировал, Слава не такой! Он просто забыл, надо было напомнить. Это же тебе нужно, не ему», – Аня перешла на самообвинение, что помогло ей немного прийти в себя.

Аня чувствовала тревогу, которая всё нарастала. С утра это было приятное чувство предвкушения, а сейчас превратилось во что-то гнетущее. Ну где же Слава?

Аня могла бы успокоиться от беседы с кем-то, но других хористов ещё не было, а регент была занята раскладыванием нот.

–… «А я ему: Михалыч, ты что, как неродной? Давай накатим!…»

Знакомый голос заставил Аню встрепенуться и подбежать к ограждению – голос доносился снизу.

Она похолодела. Слава и… Кто это? Что за девушка? Прическа – гладкие черные волосы в высоком хвосте, красная куртка…

Почему они так близко друг к другу стоят?.. Девушка хихикает, а он стоит, немного нависая над ней… Она шутливо ударила его по плечу – жест, который в другой ситуации был бы дружеским, выглядел как желание прикоснуться…

Аня резко почувствовала, как подогнулись колени, будто сзади по ним ударили палкой. Тревога, нараставшая до этого, сменилась резким упадком сил – будто внутри обрушилось красивое здание, которое она строила сегодня всё утро.

«Боже, что со мной творится? Честное слово, реагирую как ребёнок…»

Ещё пара мгновений – и из глаз брызнут слёзы, но тут нельзя, нужно срочно куда-то убежать…

Бросив Валентине «я выйду ненадолго», она стремительно сбежала вниз по лестнице, уже не контролируя прорывающиеся рыдания. Её всю трясло – напряжение прорывалось наружу, и это придавало ногам ускорение.

– Аня! – мужской голос донёсся сзади. Всё ближе и ближе:

– Аня, стой!

В голове пронеслось: «Как же стыдно! Не оборачиваться. Я не замечаю. Не замечаю…»

Прямо у дверей она почувствовала, как её схватили за плечо:

– Аня, Аннушка… Что с тобой, моя дорогая? Тебя кто-то расстроил?

Аня резко («наверное, даже слишком», – отметила краем сознания) потянула Славу за собой на улицу, отвернувшись, чтобы скрыть выражение лица.

Зашли – почти забежали – за угол. Аня попыталась проглотить ком, вставший в горле – взять себя в руки, объяснить своё поведение, может быть наплести что-то про самочувствие…

Слава встал совсем близко и положил руки ей на плечи: – ну, чего ты?

Капелька человеческого участия – и огромный ком вышел наружу водопадом слёз. Аня с ужасом осознала, что не может остановить рыдания.

Мужчина сделал ещё небольшой шаг вперёд. Аня почувствовала теплые руки на своей спине. В следующее мгновение одна его рука оказалась на её затылке – нежно и сочувственно гладила по голове, будто ребенка, у которого случилась истерика.

Аня уже не думала про стыд. Она плакала – уже от облегчения; ей не верилось, что он здесь, рядом, поддерживает её.

Через несколько всхлипов, она смогла даже заговорить:

– Я… Наверное… Просто перенервничала… Тебя нигде не было, никто не знал о моём приходе… Мне стало так одиноко… Я знаю, что глупо так реветь… Я сама не знаю… А потом я увидела тебя, рядом с…

Аня укорила себя: зря она упомянула этот эпизод, нельзя до такой степени открывать свою слабость… Вдруг он решит, что она всегда такая истеричка?..

Она почувствовала тёплое дыхание рядом со своим ухом и нежный, вкрадчивый шёпот:

– Это просто приходской подросток, глупышка. Между нами ничего нет. Успокойся, моя хорошая.

По телу мгновенно прошёл электрический ток. Это было близко, опасно близко… Аня не знала, что говорить, что делать, как реагировать, они же едва знакомы…

Тепло, исходящее от его тела. Щетина, щекочущая щёку. Запах ладана и табака. Дыхание – сбивчивое, и внезапно замершее… Будто он ждёт чего-то, будто не решается сделать какой-то шаг, будто тоже что-то сдерживает…

«Что я творю?!…» – панически пронеслось в голове и тут же растворилось – рука девушки вдруг сама легла на затылок мужчины, а её губы потянулись к его губам.

Мгновение его промедления – и в голове испуг: «Я не должна была… Он не хочет… Вот дура-то, целоваться во время службы…»

Но тут он ответил – неожиданно страстно и глубоко, будто внутри него тоже прорвалась какая-то невидимая плотина.

Всё исчезло – стыд, страх, вина.

Всё стало таким неважным.

Существовало только оно – трепетное, прерывистое дыхание между их губ. Одно на двоих.

***

«Люблю. Чёрт, серьёзно? Я снова влюблён? Нет, не может быть. …Кричать, петь, прыгать хочу. Как ребенок! Столько энергии… Я даже готов полюбить этот идиотский декабрь, потому что сейчас у меня есть она!.. Чёрт. О Боже. Хочу портить асфальт, как в пятнадцать, выводить её имя под окнами. Пусть все знают! Пусть все видят!

Меня сейчас просто разорвёт. Это вообще возможно? Боже. Это невозможно. Я хочу плакать от счастья. Что со мной? Неужели снова люблю?»

Слава курил на незастеленной кровати в привычном полумраке – никогда не включал верхний свет вечером. Привычным освещением служили экран компьютера и фонарь за окном.

Мысли вернулись к утреннему поцелую. Это было сладко – почти до боли. Будоражащее томление разлилось по телу, прося новой «дозы».

Сладкий ванильный запах её мягких волос.

Теплые, нежные пальчики с маленькими, аккуратными ногтями.

Маленькая родинка за ухом – которую видят лишь избранные.

Чёрт, он сходит с ума.

«Нет. Нельзя. Слишком много. Слишком быстро. Я снова падаю быстрее, чем успеваю это осознать».

«Вдруг я снова облажаюсь?»..

Его взгляд снова остановился на Распятии – он молился только тогда, когда обращал внимание на эту полку.

«Господи… Неужели Ты подарил мне ещё один шанс? Неужели, после всего… Я заслужил такую любовь?

Нет, нет, я прекрасно знаю, что не заслужил, я причинял столько боли… Я сделал столько ошибок. Но я всё исправлю.

Она – мой шанс. Моё спасение. Мой свет.

С ней я лучше. Я чище. С ней я – другой.

Я так боюсь… Снова остаться один, в пустоте, в молчании…

Ты простишь меня… Через неё? Если на этот раз, я действительно исправлюсь?»

Слава взял телефон в руки. Напечатал:

«Спокойной ночи, солнышко».

Потом, подумал, и допечатал:

«Люблю тебя».

Покачал головой, стёр. Отправил без признания. Ещё рано. Вдруг испугается?..

…Ну почему она так долго молчит?..

***

«Я никогда ни с кем такого не испытывала. Будто нашла…Часть себя, о которой даже не знала.

Будто… я провалилась в сказку. Ту, в которой всё хорошо. Да, я вижу, что у него есть определённые проблемы, но они все такой пустяк по сравнению с тем, что мы нашли друг друга. Что наши души встретились. Волей-неволей тут поверишь в реинкарнацию, хотя глупости, конечно… Но мы будто уже были знакомы до этого, в других жизнях, других мирах, других ипостасях.

Наша встреча – что-то, предрешённое свыше…

Честное слово, мне будто на десять лет меньше. Даже как-то неловко, я ведь обещала себе больше не растворяться в чувствах… Но не могу, не могу…»

Карандаш завис в задумчивости над дневником. Столько хочется написать, но так сложно облечь это в слова!

Аня опустила руку и вновь улетела – в тот день. В первый поцелуй, в эту неожиданную страсть, в бессвязные признания – безумная энергия говорила тогда гораздо больше слов. В переглядки на службе – каждый взгляд пронзал насквозь. Признавался. Обещал. Манил.

Почему-то Аня чувствовала при всём этом какую-то скрытую опасность. У Славы есть секреты. В нём есть надлом… Она чувствовала всем сердцем – его боль, его пустоту.

Когда после службы она подошла к алтарю – в тот день он служил там, не на клиросе – она увидела его за полуоткрытой дверью – без маски. Кажется, он о чем-то спорил с другим алтарником; его лицо исказилось злостью и болью – таким его Аня ещё не видела.

Анино присутствие мгновенно его преобразило – он зажёгся, будто включенная лампочка.

Моментальная смена настроения, прямо как у маленького Олежки, удивила Аню.

Следом, ей вспомнился звонок во время их прогулки – слишком быстро и слишком резко сброшенный; его нарочито – равнодушное «ничего серьезного, это не срочное» – тогда это успокоило, но сейчас всплывшая деталь усилила смутную тревогу.

«Что же ещё ты прячешь…», – задумалась она, но отогнала эти мысли, погружаясь в остаток вчерашнего дня.

Поцелуи на каждом углу – иногда посреди её незаконченной фразы: «ты совсем меня не слушаешь, – игриво обижалась она, – «прости, ты такая красивая, я не удержался», – виновато признавался он. Его голова на её коленях, когда они сели на лавочку, и он внезапно улёгся поперёк… Такие по-детски доверчивые глаза, которыми он смотрел – снизу вверх, будто поверяя ей свою душу.

Воспоминания отзывались сладким томлением в животе. Раньше Аня бы корила себя за потворство греху – как делала с Вадимом. Но сейчас всё было настолько естественно, будто сам Господь разрешал ей не стыдиться своих желаний.

«Ох», – Аня только сейчас заметила, что давно не закрывала форточку. Снег, задуваемый в комнату ветром, заставил ее вскочить с кресла. Какие холодные руки! «Ну вот, выстудила комнату, дура», – недовольно обругала себя она.

В холодильнике было шаром покати – пришлось вылезать из своих грёз и собираться в магазин. Впрочем, кто мешал мечтать и параллельно делать что-то в реальном мире?

***

В магазине после уличного холода было по-особенному уютно и тепло. Даже перегоревшие лампочки не наводили тоску, а добавляли некоей домашней атмосферы – продукты подсвечивались неоновыми лентами тепло-желтого цвета, а недавно повешенная цветная гирлянда создавала детское предвкушение праздников.

В хлебном отделе Аня снова улетела в свои фантазии, медитативно перебирая один батон за другим.

Вдруг за спиной послышался низкий женский голос:

– Хороший антистресс, но ты уже везде оставила свои отпечатки, – и Оксана обняла смущенную и вместе с тем обрадованную подругу. – Давно я тебя такой не видела. Ты вся светишься… Чувствую, у тебя всё хорошо?

Аня бросила первый попавшийся батон в корзину:

– У тебя будет время зайти на чай?

***

Оксана медленно наливала себе третью чашку чая. Аня, закончившая свой эмоциональный монолог, нетерпеливо следила за тонкой струйкой – подруга, как всегда, не торопилась с ответом.

– Я вижу, как тебе хорошо, – наконец произнесла Оксана, явно подбирая слова. – Ты устроилась на клирос. Благодаря этому человеку, наконец воплотила то, о чём уже давно мечтала… Ты сейчас вся в эмоциях, в фантазиях. Но ты же знаешь меня и мою способность тебя приземлять. Хочешь услышать моё настоящее мнение по поводу Славы?

Аня затаила дыхание. Она знала – сейчас будет что-то неприятное. Но, ей было будто жизненно важно услышать мнение со стороны…

Она тревожно потянулась за очередной конфетой. Развернула фантик, торопливо бросила конфету за щёку, закрыла глаза и кивнула. – Давай.

Оксана вздохнула.

– Проза жизни… Но, ты упомянула жену и ребенка. Подумай: это деньги, которые он перечисляет своей прошлой семье. Это регулярные встречи. Он наверняка поддерживает связь с женой. Ты не знаешь, какие у них отношения. Готова ли ты на это?

Аня молча шуршала фантиком, крутя его в руках. Эта тема была для неё больной, и она не любила к ней возвращаться.

– Они с женой не общаются… И ребенка он почти не видит…

– А теперь подумай, – Оксана сделала акцент на слове «подумай», – почему она так радикально порвала с ним. Женщина с ребенком просто так от хорошего мужчины не уходит. Там было что-то ещё. Что-то, о чём он недоговаривает.

– Оксана, я… Я не знаю. Я ему верю. Это его право, его прошлое… Которое уже не переписать. Мне придётся иметь с этим дело. Да, я готова.

Аня произнесла это серьезно и уверенно – но, её руки продолжали яростно мучать фантик.

– Ань, он действительно может быть очень хорошим человеком. Его жена действительно может оказаться стервой. Я просто задаю тебе те вопросы, ответы на которые тебе нужно будет найти. Для себя же, своего спокойствия… Ты захочешь замуж и детей, а вдруг он не будет готов снова пройти через это?

– Да, – наконец согласилась Аня. – Но всё же, надеюсь…

Она не договорила, потому что телефон призывно запиликал. На экране высветилось: «Laudans» – Аня решила не переименовывать; ей нравилось осознавать, что Слава – это тот самый Лауданс из её любимого блога.

– Ой, Оксан, кажется, он звонит… Ты прости, понимаешь…

– Понимаю, – тепло, но как-то грустно улыбнулась подруга. – Звони, если что. Всегда выслушаю тебя. И даже не буду давать советов, если не захочешь.

Аня вся была в предвкушении разговора, и только рассеянно улыбнулась в ответ.