Полная версия
Выйдя в круглый холл, окинул взглядом остальные двери, не сразу приметив выход на лестницу, Рома отправился вниз. Стараясь громко не топать, ведь кругом стояла тишина, и постояльцы могли спать, Рома спустился на первый этаж.
– Как вам спалось?
Рома вздрогнул от неожиданности и обернулся. За конторкой стояла Клио.
04 Основной инстинкт
Мозг попытался подложить под увиденное привычную картинку: круглый холл, тёплый свет парящих шаров, плетёные ковры и кресла, камин с бездымным огнём. Ночная администраторша, которая вчера оформляла их, должна была быть здесь. Должна была быть, но вместо неё была Клио. Аккуратная, собранная, и абсолютно чужая в этой уютной тишине. Несколько дней, после той изматывающей ночи, когда наутро она была выжата как лимон и разбита, жалостливо просящая отпустить её, и вот она вновь была на коне. Гостиничная форма была ей к лицу, но эта бахрома казалась слишком нелепой, учитывая длину лезвия её кинжала, которым она так умело орудовала.
Рома остановился на последней ступеньке. В груди постепенно становилось пусто и тесно одновременно. Не успевший отойти от ночного кино, показанного ему Илиссар, Клио была последним человеком, которого он хотел бы видеть. В голове было лишь желание выйти проветриться, побродить по улочкам, а тут его встретила она.
«Неужели снова чёрную метку вручат?» – он быстро огляделся. В прошлый раз она заявилась с бугаями, но сейчас, кроме них, в холле никого не было. Если только они не тусовались за дверью, готовые, в любой момент, ворваться в зал.
– Ты… – голос вышел хриплым. – Ты что тут делаешь?
Девушка уже оставила пост и молча направлялась в его сторону. Движения её были мягкие и бесшумные, а глаза, устремлённые прямо в душу, словно змеиные, заставляли замереть. Рома взялся за поручень лестницы, чтобы не терять опоры. Образ уставшей девушки Клио разбился вдребезги – перед ним была спецагент тайной организации Искатель Клио. Пусть в нелепой гостиничной форме, пусть одна, но…
«Интересно, а где она спрятала оружие?»
Её рука мягко легла на плечо Ромы, когда она снова, разломав в щепки, все понятия о личном пространстве, приблизилась вплотную.
– Я успела соскучиться, – шёпот Клио пронёсся по коже волной мурашек, попутно разорвав барабанную перепонку парня.
«Снова она…»
Воздух снова стал невыносимо влажным – тело, не успевшее адаптироваться к новому климату, снова начало покрываться испариной в области лба. Рома отпрянул.
– Как ты нашла меня, зачем? Ты же сказала, что мы больше не встретимся…
Она прикусила нижнюю губу, глядя на него словно заправская соблазнительница. Взгляд оставлял порезы похлеще лезвия её клинка, и от этого было невыносимо, ведь Рома понимал, что она играла с ним словно кошка с мышью, используя примитивную женскую силу, ставящую любого мужчину на колени. И ей это нравилось, судя по искоркам в глазах.
– А ты не рад?
«Вообще-то, нет. Совет меня помиловал. Ты сама сказала, что слежка снимается, действия мои легитимны, да и ты сама настаивала на том, что нужно, чёрт возьми, жить дальше, когда оставила меня одного в пустоши, отказавшись отвечать на вопросы. А теперь ты тут снова устраиваешь мне сцену из Основного Инстинкта, заявившись за мной чёрт знает куда, без приглашения. И вообще, как ты меня нашла? Ты следишь за мной? Опять? Что я сделал?» – слова сами выстраивались в справедливую и подходящую к ситуации тираду.
Вместо неё, из пересохшего горла Ромы вырвалось хриплое:
– Э… меня снова будут судить?
Она усмехнулась, вновь наступая на него. Рома сделал шаг назад, но упёрся в стену. Почему-то второй раз, когда Клио, внезапно, появляется перед ним, за спиной оказываются преграды, не дающие отступить.
– А ты успел что-то натворить за то время, пока мы не виделись…?
«Плохой мальчик.» – Рома закончил за неё, заданный слишком томно даже для её голоса, вопрос.
– Ну всё, хватит. – Он схватил её за плечи, решительно отодвинув в сторону, и, не глядя в смеющиеся над ним глаза, обошёл искательницу так, чтобы за спиной было свободное пространство.
Клио качнулась, но удержалась легко, будто он не оттолкнул её, а лишь обозначил свою границу мелом на полу. Она даже не поправила воротник. Только посмотрела на него чуть иначе, внимательнее, и улыбка стала чуть тоньше.
– Ты изменился, – сказала она, продолжая улыбаться, но глаза её стали внимательнее.
Рома сжал пальцы в кулак и разжал. Сердце билось ровно настолько сильно, что, казалось, он снова оказался на разрушенной скале под взором Совета.
– Ты тоже, – процедил он. – Говори нормально. Зачем ты здесь? Как ты меня нашла и, главное, зачем на этот раз? Я ничего не делал.
Клио задержала взгляд на его лице, будто проверяла, до какой степени он сейчас на взводе, и ещё шагнула вперёд. Рома отступил на полшага, чтобы не дать ей снова прижаться вплотную.
– Спокойно, не дёргайся, – усмехнувшись, протянула руку к его груди она, будто собираясь снова играть с ним. – В кармане у тебя маячок. Ровно по нему я тебя и нашла.
Скользнув пальцами внутрь одного из карманов ленты, куда Рома не заглядывал с момента её покупки, Клио извлекла маленькую чёрную «таблетку».
– Ты…
Рома открыл рот, тупо уставившись на Клио, вскинувшую брови и захлопавшую ресницами, словно извиняясь за какую-то незначительную шалость. Вот зачем ей нужны были все эти ужимки и игры. Близкий контакт, отвлечение внимания, гормональный взрыв и мозг у «клиента» отключался. Можно было делать всё, что заблагорассудится, пока объект был тёпленький.
– Не беспокойся. Больше ничего нет. Всего один маленький жучок, – говорила она, пока Рома, присев на колено стал, насупившись, проверять каждый карман своей ленты.
«Да, конечно, держи карман шире… так я тебе и поверил…» – мысленно продолжал вести диалог с этой бестией он, не говоря при этом ни слова, чтобы не спровоцировать очередной раз на колкость, или ещё что там было в запасе у неё.
В остальных карманах, на удивление, оказалось пусто. Карман с камушками проверять не стал – туда он часто лазил, потому мог бы и заметить.
– Так, – поднявшись на ноги, закинул ленту на плечо он, – где ещё сюрпризы? Если тебе неймётся, то можешь звонить и спрашивать где я. Буду докладывать. – Он смотрел на Клио уже иначе – без растерянности, и даже с вызовом, насколько это вообще возможно, когда перед тобой человек, который в прошлый раз держал тебя на коленях, приставив лезвие к горлу, а сейчас вытащил из твоего кармана маячок, как мелочь из кошелька. Он расправил плечи, как будто от этого зависело хоть что-то.
Клио прикусила губу и снова надела на лицо выражение «извиняющейся девочки». Это бесило сильнее, чем её прямой флирт, с которым она явно перегибала палку – да так, что та начинала трещать. Она подошла ближе, слишком близко, коснулась его кончиками пальцев, словно случайно, и посмотрела прямо в глаза.
– Вообще-то, сюрприз у меня действительно есть, – сказала она негромко.
Роме пришлось усилием выдержать взгляд. Её глаза были липкими, цепкими. Глядеть в них казалось отдельной работой. Он справился. С сильно сжатой челюстью и взмокшей шеей, но справился.
Клио хмыкнула и, не сказав больше ни слова, пошла к конторке. На ходу махнула пальцем, чтобы он шёл следом, как будто это было само собой разумеющимся.
Рома двинулся за ней. Не из большого желания, а потому что выбора, если честно, не видел.
У стойки Клио даже не стала заходить за неё. Она перегнулась через неё так, словно этика и приличия были для кого-то другого.
«Да твою ж…» – Роме пришлось резко отвернуться и уставиться в сторону камина, чтобы не смотреть туда, куда смотреть не надо. Слишком демонстративно, слишком уверенно, она держала его на поводке даже в мелочах.
Он слышал, как она двигается, как ткань формы шуршит о дерево, как её шаги возвращаются назад. Слышал и всё равно не решался поднять глаза. Щёки залило краской, и это было унизительнее, чем маячок в кармане. Он не понимал, зачем она так с ним играет.
Ещё унизительнее была мысль о том, что не с ним одним.
Когда Клио подошла совсем близко, Рома всё-таки поднял взгляд.
Искательница стояла перед ним. В руках у неё была металлическая карточка, гладкая и холодно блестящая. Похожа на те «документы», которые ему уже сделали, только символы на ней были другие.
– Вот он, сюрприз, – сказала она, и в голосе наконец исчезла эта липкая игривость. Осталась деловитость. Почти нормальная.
Рома молчал, глядя на карточку. В горле опять пересохло, но он не собирался показывать слабость.
– Эти документы прошлой ночью передали из Саэлии, – продолжила Клио. – Я решила отдать их тебе сразу. Чем быстрее, тем лучше. Нельзя гражданину оставаться без документов.
Она протянула карточку чуть вперёд. Слишком медленно двигалась кисть, слишком напряжены были пальцы. Как будто проверяла, потянется ли он.
– Зачем такая спешка? – спросил Рома, стараясь держать голос ровным. Короткий взгляд на карточку, затем на неё. Брать айди не спешил, ведь, если она была настроена играть дальше, то пришлось бы терпеть очередную порцию её игривости, а быть резиновым мячиком в когтях кошки ему не хотелось. Раз она по такому «делу», значит, он был на своей территории и в своих правах.
Клио наклонила голову, и на секунду в её лице снова мелькнула та самая «девочка», которая якобы переживает. Потом она легко скинула это выражение, как накидку.
– Потому что, если бы ты приехал в город по тем поддельным, у тебя могли бы начаться неприятности, – сказала она. – У них сейчас проблемы с базами миграционной службы. С учётом граждан. Сбой, поломка, организация прикрытия для одного не существовавшего в мире человека, называй как хочешь. В результате проверки в городах усилили.
Рома сжал пальцы на ремне ленты. – «Это из-за меня что ли?»
Клио сделала театральную паузу. Слишком нарочитую, словно знала, что это подействует.
– И, к сожалению, – произнесла она мягко, почти сладко, – тем, кто шастает с поддельными документами, сейчас живётся тяжело.
Рома выдохнул коротко, через нос. Хотелось сказать что-то резкое, но он снова заставил себя держаться.
Клио наконец расслабилась и протянула документ по-настоящему.
– Держи, Роман. Настоящие. И больше не теряй.
От того, как она произнесла «Роман», внутри неприятно ёкнуло. Слишком лично и слишком официально одновременно.
Рома потянулся за карточкой, но она ушла из-под пальцев за мгновение до того, как ладонь сомкнулась на холодном металле. Клио всё же сделала это.
– А! Попался! – прикушенная губа, хищная улыбка и сияющие глаза кошки, которая загнала мышь в угол.
– Да господи, Клио… – сокрушённо выдохнул Рома и убрал пустую ладонь. – Ну сколько можно?
Она тут же собралась и изменилась мгновенно, словно ничего не было, словно всё это ему привиделось.
– Если можно, я у тебя изыму те поддельные. Они тебе больше не нужны.
Карточка снова оказалась перед ним. На этот раз она лежала на раскрытой ладони. Клио смотрела в сторону, а весь вид говорил: давай быстрее, не тяни время.
Шумно выдохнув, Рома достал свои ненастоящие документы, забрал новые и оставил в её руке поддельные. Клио сразу убрала их в карман формы администратора, которой она так ловко прикрывалась.
Внутри ощущалась онемевшая пустота, будто вынули всё важное и набили ватой. Рома знал, что Клио сейчас исчезнет, а ему придётся бродить по улицам до утра, чтобы вычистить из головы всё, что принесла эта ночь.
«А может, пойти напиться с Крассом и Зэйном?» – шальная мысль мелькнула, пока он смотрел на огонь, потрескивающий в камине. Мысль казалась почти разумной, потому что холодного душа тут не было. Учитывая, что Креа дрыхла там наверху, те двое забулдыг пропивали сейчас свои бесплатные купоны в местной забегаловке.
Оставалось только найти в какой именно.
И тут на плечо легла рука.
– А теперь господин саэлиец прогуляется со мной?
– Чег… – Рома, ушедший в себя, поднял на неё глаза.
Взгляд был нормальный, человеческий. И, кажется, чуть виноватый.
– До рассвета ещё долго, а спать мне не хочется, – сказала она с лёгкой улыбкой. – Раз уж с делами покончено, могу попросить тебя составить мне компанию? Или у тебя были какие-то планы?
Перед ним опять была не Искательница, а просто Клио. На мгновение Рома даже ощутил сухое веяние Великой Пустоши, в которой они прощались после того, как она отыграла другое представление и по-настоящему хотела отправиться отсыпаться, после двух ночей без сна.
– Ты снова играешь в свои игры?
Она не ответила. Только пожала плечами и продолжила смотреть на него.
Несколько секунд тишины тянулись под потрескивание очага. Потом Клио беззвучно, одними губами, произнесла то, что читалось как орумское: «Извини меня». Насколько это было искренне, Рома не взялся бы сказать, но мяч оказался на его стороне.
– Я… эм… куда ты хочешь пойти?
Сердце снова принялось выписывать графики тектонических столкновений. Если Клио сейчас выкинет ещё что-нибудь, он просто развернётся и уйдёт в ночь. А если у Искателей снова начнутся сложности, он потребует другого агента. Хоть одного из тех бугаёв, что скрутили его в оружейной лавке. Только не её.
– У меня есть домик в паре кварталов отсюда. Нужно переодеться, – сказала Клио.
Она активировала телефон, подняв голографическое меню, быстро нажала пару кнопок и убрала его.
– Скоро вернётся администратор, я тут больше не нужна. Значит, и форму можно сменить на что-то более… привлекательное. Если ты не против, я бы прогулялась. Расскажешь мне о Саэлии. Нам, эрданкам, всегда нравились саэлийцы.
Снова та лёгкая улыбка и прикушенная губа, но без прежнего нажима.
Рома невольно скрестил руки на груди.
– Я не был в Саэлии…
Клио подмигнула ему.
– Так даже интереснее.
Несмотря на сомнения, Рома всё же согласился. Он понимал, кто она такая, и понимал, что от Искателя не спрячешься. Отказ сейчас выглядел бы жестом упрямства и обиды, а не попыткой что-то изменить. Ему хотелось просто вырваться из этой ночи, перестать прокручивать в голове сон и своё ущемлённое достоинство. Если она снова попыталась бы играть в свои игры, он просто уйдёт и не станет оглядываться. Казалось, что Клио это тоже понимала.
Они вышли из гостиницы и пошли по улицам. Ночь здесь была тёплой и тихой. Камень под ногами хранил дневное тепло, где-то в глубине дворов шуршали листья и трещали о чём-то сверчки, а свет редких фонарей ложился на стены мягкими пятнами.
Домик у Клио действительно оказался рядом, в паре кварталов. От этого стало неловко и странно. Совпало именно здесь, в этом месте, и именно в эту ночь. Он не знал, чему больше удивляться: тому, что у неё вообще есть дом, или тому, что он оказался в настолько удобном месте в нужное время.
Когда Клио вышла, они пошли гулять. По мере того, как шаги отмеряли улицы, Клио менялась. От её хищной игривости не было и следа. Осталась лишь живая внимательность и настоящий интерес. Она задавала вопросы про его мир и слушала так, будто это не способ вытащить из него нужное, а желание понять.
Рома рассказывал про Землю. Про зиму, которая давит холодом и делает мир белым и глухим. Про снег, который хрустит под подошвой, про дыхание, превращающееся в пар, про окна с тёплым светом в длинные тёмные вечера. Про дороги, по которым едут машины, про города, где люди ходят на работу и возвращаются домой, про привычную жизнь, в которой никто не ждёт, что завтра реальность сломается. Он говорил и ловил себя на том, что рассказывает больше, чем собирался. Она часто переспрашивала, ведь в рассказах он то и дело срывался на родной язык, когда в повествовании возникало то, чего на Оруме просто не было. И ему приходилось объяснять, как в самую первую ночь, на том самом плато, он рассказывал Зэйну и Крее про холодильники и сырки.
В её глазах было столько живого любопытства, что Рома снова и снова спотыкался об один вопрос. Зачем тогда были все эти игры, эта чрезмерная, хищная манера, эта привычка ломать дистанцию и давить своей близостью. Сейчас она казалась нормальной и даже простой в общении, умела слушать и держать разговор. Ему нравилось, как она идёт рядом, как держится, как быстро схватывает детали, как уточняет мелочи. И чем сильнее нравилось, тем сильнее раздражало ощущение, что в ней жили словно два разных человека, и он не знал, кого из них ждать за следующим поворотом.
Со временем Рома тоже начал задавать вопросы. Он обходил тему миссии, Искателей, Советов и договорённостей, держась за то, что не превращало разговор в допрос. Спрашивал о её мире и о ней самой так, чтобы не наступать на то, что она привыкла закрывать. Клио отвечала ровно и спокойно, иногда с лёгкой иронией, но каждый раз коротко извинялась и объясняла по-человечески, без тумана. Несколько раз доставала телефон и показывала голограммы, когда словами выходило слишком долго.
Она подтвердила, что урождённая эрданка, и вскользь упомянула: предки перебрались на Моррад очень давно. Просто ей самой земледелие не прижилось, и она ушла в службу.
И всё же, когда речь заходила о поселениях озеленителей, в голосе у неё проступали гордость и какая-то упрямая надежда.
Наутро Рому разбудил звонок. Телефон неприятно загудел на тумбочке, и от этого звука он, вздрогнув, вынырнул из сна без сновидений.
Звонил Зэйн.
Голос у него был бодрый и слегка издевательский.
Он хотел знать, собирается ли «Его Величество» явиться на «грэнчев завтрак» или решил остаться жить в этом посёлке насовсем.
Клио уже не было.
На прикроватной тумбочке стояла кружка остывшего эрданского «кофе» и лежала записка. Короткая и чуть деловая. В ней она просила прикрыть дверь и не беспокоиться о слежке.
Рядом аккуратной стопкой была сложена его одежда, которую Рома не стал проверять на наличие следящих устройств.
05 Всё не просто так
– О, Сырок, а ты где был? – встретил, подходящего к террасе, Рому бодрый голос Зэйна.
Парень не знал деталей, но лежащий прямо на столе Красс был ярким свидетельством того, что они весьма и весьма хорошо погуляли. Было интересно – живой ли он вообще, или никто не удосужился справиться о его состоянии. На лице Зэйна же не было ни следа ночной попойки, да и голос был подозрительно свеж. Либо у капсулы для очистки действительно были какие-то антипохмельные функции, либо Зэйн, в целом, выносливее Красса, либо… оставалось теряться в догадках.
– Да я… это… гулял, – пробормотал парень, глядя на троицу, собравшуюся на завтрак.
Было интересно, что там случилось за ночь, но Рома дал себе возможность просто понаблюдать, прежде чем задавать вопросы.
Стол выбрали тот же, за которым ужинали – в самом углу, стоящий чуть обособленно от остальных. Такой выбор мог показаться излишним, ведь остальные столы пустовали – выбирай любой, но нет… обязательно в углу и подальше. Рома вздохнул и слегка покачал головой.
Креа была заспанная и недовольная, а Красс, как выяснилось, что-то недовольно бурчал и, время от времени, потирал висок. Заметно это стало только когда Рома приблизился. Лишь Зэйн сиял белозубой улыбкой, особенно когда чуть касался своего напарника по ночному загулу в кантине взглядом.
– Зэйн, ещё раз так напьётесь, я тебе голову оторву, – зевая, проинформировала здоровяка Креа. – Я не выспалась из-за вас двоих, грэнчи поганые.
– А? Что произошло? – Рома, пружинящей походкой, проследовал к своему месту и уже устраивался на стуле с высокой спинкой. Казалось, что его ожидает интересная история, ведь, учитывая то, как Креа храпит, разбудить её ночью могло лишь…
– Да эти двое, – махнула она рукой в направлении тариссийцев, – запёрлись ночью… Красс вообще на ногах не стоял… а этот, кшарк, швырнул его на твою, Сырок, кровать, отчего та развалилась.
У Ромы бровь поползла вверх. Насколько он помнил, кровати тут были крепкими и даже не скрипели. Если Красс сломал её тем, что рухнул сверху, то…
«Хорошо, что меня там не было…» – от одного взгляда на Красса, в котором было не меньше центнера мощной мускулатуры и тяжёлых костей, если не больше, у Ромы волосы чуть приподнялись на загривке. Рёбра явно были не такими крепкими, как эрданские кровати.
– Хорошо, что тебя там не было, кстати, ведь им, по-моему, вообще плевать на всё было, – зевая, продолжала она, будто прочитав его мысли. – А потом я этого грэнча на кровать затаскивала, – кивнула она в сторону цветущего Зэйна, который был хоть и поменьше Красса, но никак не тянул на того, кого можно было смело таскать, – потому, что этот грэнч прям на пол и рухнул. Ты. – ткнула она Красса в бритую черепушку, отчего тот забурчал, – Заплати хозяйке за неудобства, а то нас сюда не пустят снова. А ты…
Зэйн сделал вид, что сосредоточенно разглядывает приправницу, которая стояла по центру стола. Типовая – на краулере тоже были такие, но чем-то она заинтересовала его настолько, что Крее пришлось повторить.
– Ты слышал, Зэйн? Башку оторву своими руками. Понял?
– Да понял я, понял, – закатил глаза Зэйн, пока Красс продолжал издавать страдальческие стоны.
В этой забавной разборке ночных полётов, частью опасных для здоровья, было что-то такое, что Рома захотел бы запомнить. Ведь именно из таких, казалось бы, нелепых бытовых ситуаций состояла жизнь. Представив на мгновение то, как он будет, обязательно с улыбкой, вспоминать историю о том, как ночная прогулка спасла его от травм несовместимых с жизнью, он откинулся на спинку плетёного кресла и мечтательно заулыбался.
***
Завтрак подавала… Клио. Рома, сперва опешивший, увидев её снова в форме, старался не краснеть, но она и не давала никаких поводов: взгляд ровный, благожелательный, никакого томного прикусывания губы, или подмигиваний. В какой-то момент, он даже засомневался – вдруг та ночная прогулка, и всё, что было после, была результатом падения на него Красса, а сам он сейчас в реанимации, или снова в коме. Всякое бывает – последние недели уже не раз подтверждали эту простую житейскую мудрость.
Лишь уходя, её лёгкое, едва заметное, касание достигло шеи, отчего по лопаткам скользнул приятный холодок.
«Всё нормально. Значит, не кома…»
Провожая уходящую Клио взглядом, Рома всё больше погружался в неприятное ощущение. Она не обернулась, ничего не сказала. Даже виду не подала – будто бы ничего не было. Лишь лёгкое касание, которое даже можно было списать на волнение.
Им предстояло ехать дальше. Она не стала его будить – лишь та молчаливая записка.
Ни слова, ни прощания.
Хотя, Рома понимал, что, если надо, то она найдёт его хоть в межпространственном переходе, но всё же… Когда он понял, что вот уже минуту просто смотрит в миску, ворочая в ней двузубцевой вилкой, резко выронил её на стол, будто та жгла ему руку. Та неожиданно громко звякнула, вызвав недоумённые взгляды его друзей.
– Я сейчас, – выскочил он из-за стола, отчего миска с едой качнулась. У каждого, кто был за столиком.
– Э, сырок… ты чё… – донесся в спину недоумённый голос чуть ожившего, когда на столе появилось съестное, Красса.
– Заплачу за поломку, – бросил тот через плечо.
***
Клио стояла за конторкой, когда Рома, вовремя, чтобы не ворваться в зал, сбавил ход, что-то отмечая в журнале и сверяясь с устройством, которое Рома назвал «калькулятором». Лишь стрельнув глазами в его сторону, вернулась к своим вычислениям.
«Она позвала? Она же не просто так меня коснулась… хочет поговорить? Попрощаться? Как я могу просто так… она же знает, что я уеду и…» – мысли в голове, связанные в тугой канат, больно хлестали по внутренним стенкам черепа. Сердце разошлось вместе с дыханием, и ему хотелось выписать успокоительные себе самому.
Ловеласом он никогда не был, да и случайных встреч водить привычки не имел. К тому же, после того, как Лена его бросила, даже не смотрел в сторону женщин. Ну, смотрел, но совсем иначе. А тут…
«В конце концов, она же сама… и я тоже сам… чёрт подери!»
Проделав весь путь до неё на становящихся ватными ногах, Рома облокотился на конторку, чтобы не упасть, отчего та скрипнула. Клио оторвала глаза от экрана и улыбнулась.
– Пришёл попрощаться? – в её голосе не было ни заигрываний, ни намёков, ни давления. Будто бы старая подруга, с которой был знаком всю жизнь.
– Я… э… – все слова смыло из головы, – я… э-э-э…
«Да что ж за…»
Она не выдержала этого нечленораздельного мычания и прыснула в ладонь, но тут же стала извиняться. В мгновение ока, собралась и, чуть приподняв брови, не моргая, уставилась на него, ожидая, когда парня, наконец, разблокирует.
– Клио, я… мне стыдно. – Всё же смог выдавить из себя Рома что-то.
– За что? – стала она серьёзной в мгновение ока.
– Ну… мы… это самое… едва знакомы, а потом то, что было… а теперь мне придётся уехать, – Рома тщательно подбирал слова, чтобы не ляпнуть что-то нелепое, и не обидеть, случайно, зеленоглазую красавицу. Да, несмотря на простую одежду и отсутствие марафета, она выглядела потрясающе, и от этого парень вообще погрустнел и поплыл, – я… я…
