Полная версия
Тем не менее, дорога брала своё! Чем дальше на юг они продвигались, тем больше отступала Пустошь. Что-то менялось неуловимо. То ли песка становилось меньше, то ли стала мелькать какая-то растительность, помимо надоевших сухих колючек.
Казалось, что они были уже где-то на границе Великой Пустоши и вот-вот Моррад явит себя во всей красе.
Спустя десяток минут, Рома понял, что они преодолели эту границу.
То тут, то там, стали попадаться островки невысокой травы и даже небольшие деревца, похожие на плакучие ивы, только листья были не привычного зелёного цвета, а ближе к желтоватому, несколько выжженному ярким солнцем. Внезапно возникшее обилие непривычных глазу цветов заставило проморгаться. Глаза привыкли к иссушенным пустынным пейзажам. Даже короткие срывы на обилие растительности во владениях Архонта Весны не компенсировали ту насмотренность на пустынные виды Пустоши, где между скал посвистывал сухой веете, гнавший мелкие песчинки с загадочным шорохом. Будто бы постоянно пустыня шептала что-то, пытаясь рассказать историю о том, какой она была раньше.
Рома не знал языка шелеста песка, потому не мог услышать эту историю. Теперь он смог увидеть своими глазами. Тот самый южный Моррад, о котором ему рассказывал Слакс, наступал по всем фронтам. Даже небо изменилось. Тяжёлые кучевые облака, нёсшие в себе влагу, проявились в синеве, а воздух стал плотным, отчего лоб сразу покрылся испариной.
Сквозь урчание двигателя стали пробиваться другие звуки, от которых Рома успел отвыкнуть: шелест листьев и травы, стрёкот сверчков в зарослях, крики птиц, летящих в высоте. Мир ожил, стоило лишь покинуть пределы Великой Моррадской Пустоши.
– Ого… – прошептал парень, увидав у небольшого озерца группу каких-то однорогих копытных. Разглядывать не стал – отметил лишь тонкие грациозные ноги и длинный рог. Всему своё время. Не хватало ещё вновь впечататься в какой-нибудь куст, коих тут было в избытке. Порадовался лишь тому, что наличие такой фауны могло говорить о том, что охотников тут либо не было вовсе, либо они были незначительны, ведь сложно представить, что такие единороги могли спокойно обитать в Пустошах, где царили хищные сколопендры.
Хотя, это была лишь теория. Слакс говорил о том, что охотники исключены из традиционной пищевой цепочки, ведь питались они частицами Бездны, которые были рассеяны в пространстве, а на людей нападали не из желания насытиться. Рома отметил себе, что нужно выяснить о том, что творилось с охотниками на юге, вспомнив свой сон. Орды жуков двигались с севера, а на юге их не было…
– Сырок! Видел? – Зэйн вырвал парня из тяжёлых мыслей о членистоногих.
– Да, кто это?
– Это нэки, – ответил здоровяк, – нэ-э-э-э-к.
Рома усмехнулся, услышав то, как Зэйн имитировал голос животного. Если он точно его передал, выходило, что это были орумские козлы, а не единороги. Хотя… он не знал, как звучали бы единороги. Возможно, что так и звучали бы.
– Зэйн, а нэки дают молоко?
– Конечно, парень, их разводят везде, – ответил тот.
Рома вновь улыбнулся. Раз так – будет им мороженое.
***
Спустя ещё час, когда они были уже достаточно глубоко в новой климатической зоне, что даже влажность воздуха стала уже привычной, а деревья и кустарники, из небольших островков зелени, стали превращаться в целые плотные массивы буйной растительности, переговорник вновь ожил.
– Заночуем в посёлке, или в ночь поедем? – Зэйн, как лидер их группы, под вечереющее небо, задал вопрос, на который Рома очень рассчитывал.
– Нет! – взмолился Рома, – давайте остановимся, пожалуйста.
Весь день в дороге давал о себе знать. Поясницу он не ощущал уже час или два, осторожно поёрзывая и гадая о том, сможет ли вообще встать с гравика, или вообще когда-нибудь ходить прямо. Во-вторых, хоть они уже достаточно долго ехали по поросшей травой равнине, но ночные гонки были ещё где-то за пределами его мастерства, а второй аварии очень не хотелось.
Хоть тут и не было скал и огромных булыжников, но чем дальше – тем больше стало попадаться деревьев и луж. Да и нет-нет, да выныривал из травы какой-нибудь валун. Ну и спать хотелось, а из-за скорости парень и прозеваться толком не мог, ведь приходилось следить за несущимся навстречу пространством. Да, пробок и ограничений скорости, с регулировщиками, тут не было, но было напряжение, затёкшие мышцы и ветер в лицо, от которого губы уже, казалось, покрылись чешуёй.
Ему нужна была горячая ванна. Желательно с гидромассажем. Чёртов котёл тоже подошёл бы, пусть его там даже варили бы заживо – он лишь, лениво позёвывая, просил бы подбросить ещё дровишек.
На самом деле, Рома очень хотел ныть и жаловаться. Единственное, что его останавливало – молчание в эфире. Только предупреждения о возможных препятствиях, несколько шутеек, которые отпускал Зэйн и сам смеялся, да бурчание Креи, чтобы не занимали эфир.
«А что если…»
– Ребят, – Рома, которого осенило, чуть снова не хлопнул себя по лбу, – а я могу добраться до посёлка своим ходом, а вызвать гравик уже там?
– Чё? – отозвался Красс.
– Ну… я уже на пределе, правда, – смутился парень, – устал очень. Может я ветром быстрее доберусь?
– Да грэнча с два, пацан. Вызвать гравик ты сможешь только в определённом радиусе от места, где ты его на стоянку отправил. Терпи… тут недалеко осталось. Иначе придётся за ним возвращаться.
– Понятно… – вздохнул Рома и крепче вцепился в руль.
По-крайней мере, идея была хороша.
По-крайней мере, он попытался.
По-крайней мере, они теперь ехали в посёлок.
***
К селению они добрались когда небо уже окрасилось глубоким тёмно-оранжевым, а фары давно уже были включены.
– Вау, – несмотря на усталость, граничащую с опустошением, протянул Рома, увидев маленький городок, располагающийся в долине.
Никаких высокоэтажных зданий – максимум 4-5 орумских этажей. Сами домики, даже издали, напоминали то ли зёрна миндаля, то ли арахиса, закопанные землю. Привыкший к монструозному угловатому гигантскому краулеру, являющий собой квинтессенцию механизированности и промышленного гротеска, странно было видеть такие округлые и органичные структуры.
– Это эрданское поселение. Озеленители, – прокомментировал Зэйн. – Пытаются превратить Моррад в свои джунгли. Дурачьё…
– Почему дурачьё?
Глядя на темнеющие вокруг поселения лесные массивы, у них, казалось, неплохо получалось. Некоторые деревья, имевшие стройные, но высокие, стволы нависали над остальными, раскидываясь широкими облаками своих крон, будто собиравшиеся расти до самого неба.
– Они хотят весь Орум превратить в большую Эрдану. На Дагорис их пускают, но селиться разрешают только в городах, а на Морраде всем плевать. Вот они и устраивают тут свои заросли…
– Ой, да ладно тебе, – проворчала Креа, – иди ещё у префектуры в пикете постой, эколог.
Вспомнив вид на Эрдану из тоннеля между измерениями, Рома хмыкнул. Учитывая опустошённость большей части Моррада, местные должны были радоваться тому, что его озеленяют. Ведь растительность будет являться естественным щитом от пустоши, которая может спокойно разрастаться на юг, не встречая преград.
Хотя, вспомнив совет, оставалось лишь пожать плечами – Орум был многогранен и ситуация явно была неоднозначной, раз Зэйн так высказался. У любого единства были свои тонкие места, о которых лучше было размышлять не на пустой желудок, лёжа в удобной постели.
***
Стоянка для гравиков была такой же, как и в краулере – небольшие платформы, которые, после активации, по нажатию на брелок, принимали на себя тачки. Платформ было двадцать, но занятых была половина. Хотя, это была не единственная стоянка. Как сказал Зэйн, их было три или четыре, не считая частных домашних парковок, которые были рассчитаны на местных жителей.
Рома, когда они, наконец, остановились на брусчатой улочке, мощёной округлой галькой, кряхтя и постанывая, сполз со своего гравика в позе омара. Наплевав на все приличия, стал разминаться и делать наклоны, чтобы привести в чувство залитую вусмерть поясницу, которая уже почти не ощущалась частью тела.
Остальные сильно контрастировали, привыкшие к таким многочасовым марафонам в седле. Креа буквально вспорхнула с тачки, как ни в чём ни бывало, а Зэйн и Красс, о чём-то пересмеиваясь, сразу отправились к свободным местам на стоянке, чтобы припарковать гравики.
– Сырок, ну чё там?
– Красс… дай мне… – парень тянулся вверх, задерживая дыхание от расслабляющихся спазмов, – секундочку… пожалуйста…
От наслаждения, что он, наконец, стоит прямо, ощущая свои ноги, ему было даже плевать, если его тут оставят и уйдут в гостиницу. Будет спать, значит, прям в кустах, которых тут было в избытке. Да и воздух был влажным, будто на южном курорте. Стоило лишь найти лавочку, и…
– Сырок! Грэнч тебя…
– Да-да, иду, – пробурчал Рома, переставая тянуться, и, чуть покачиваясь, поплёлся за своей командой.
03 Зимний сон
– О, это вы! Я вас запомнила! Решили вновь остановиться у нас? – Донеслось из холла, куда вела дверь с крыльца, оплетённого лозой, которая обвивала почти каждое строение в этом селении.
Рома заходил в гостиницу последним и, зазевавшись по сторонам, въехал в Красса, резко остановившегося на пороге. Сбить его с ног не представлялось возможным, а вот сам Рома чуть не упал от неожиданности.
– А… вы сегодня с друзьями… сейчас поглядим, куда же вас можно поселить…
Рома выглянул из-за широкой спины громилы, чтобы рассмотреть холл. Насколько он понял, дома эрданцев действительно были органическими – уж больно напоминали какие-то гигантские семена. Даже на ощупь – он умудрился потыкать пару строений пальцем, пока они шли по людным вечерним улочкам. По ощущениям было либо каким-то особым вариантом пластика, либо кожурой, но точно не дерево, ведь структура и расцветка была монотонной, да и следов лака не ощущалось. Ровная, тёплая и гладкая естественная поверхность, казалось, была такой сама по себе, без дополнительной обработки. Хотя, всё это требовало расспросов и уточнений.
Холл, помимо приятного аромата внутри, обдал уютом и лёгкой приятной обстановкой. Несколько парящих в воздухе осветительных шаров, гладкий пол с разными плетёными коврами, казалось, ручной работы, удобные кресла (всё казалось удобным, куда можно было присесть и расслабиться), казалось, тоже плетёные из какой-то соломы, и даже камин, в котором горел бездымный огонь (явно, огненный камень). Посреди круглого зала стояла конторка, похожая на ту, что была у Слакса, за которой была девушка в светлом наряде, напоминавшем стандартный офисный стиль краулера – лёгкая туника и короткая юбка. Ничего лишнего, кроме отороченного узорчатой бахромой воротника.
– О, кресло, – Рома и решительно заковылял в направлении плетёнки.
Оформление, или что там было заведено в эрданских поселениях планеты Орум, в гостиницах, наверняка, требовало какого-то времени, которое совершенно необязательно было проводить на ногах.
Особенно когда кресла так манили и звали присесть на минуточку.
Только на минуточку.
***
– Сырок, эй.
Шлепки по щекам.
– М-м-м-г-х-м… Красс, отстань, – попробовал отмахнуться парень, услышав собственный всхрап, прозвучавший слишком громко спросонья.
«Я вырубился что ли?» – попытался он открыть глаза. Получилось со второго раза.
– Вставай, пошли поедим, а потом дрыхни до завтра уже…
Ещё шлепок.
Рома, всё же, смог собрать глаза в кучу и что-то начать различать. Перед ним был не Красс, а Зэйн. Красс и Крея, стоя у выхода, о чём-то оживлённо беседовали. Креа попутно перебирала в руках какие-то карточки, похожие на визитки. До ушей доносились названия напитков. Стало ясно – выбирали куда двинуться дальше.
– Можно я сразу спать пойду? Я не встану сейчас… ещё идти куда-то, – стал капризничать Рома. Ему и правда было уютно, откинувшись на спинку этого мягкого плетёного кресла, которое ещё и эргономично подстроилось под изгибы тела. – Чё ты меня разбудил, Зэйн… поел бы утром. Видишь же, что я никакой…
Зэйн покачал головой:
– Нет, брат, ты много сил потратил, а завтра опять полдня ехать до города. Пошли, вставай, – протянул он массивную ладонь.
– Ну З…
Здоровяк не стал дожидаться, пока Рома соизволит согласиться, а просто схватил его за грудки и вырвал из кресла, уставив на подкашивающиеся ватные ноги, не успевшие быть перехваченными нервными импульсами. Мозг, вырванный из быстрого сна, очень тяжело приходил в себя, и тело напоминало скорее набитую плюшем куклу, чем вместилище древней и могучей силы Архонта.
– Ну вот, во-о-оу, стоять… вот так, молодец, – приговаривал Зэйн, не давая недовольно сопящему Роме упасть обратно.
«Ну ёп… эй!» – мир резко перевернулся, когда Зэйн одним махом закинул Рому на своё массивное плечо.
– Я распоряжусь подать вам ужин на террасу, – донеслось со стороны конторки.
– Поставь меня, я сам дойду, – зашипел, отчаянно брыкающийся, Рома. Как мешок, заброшенный на плечо Зэйна, он старался сильно не краснеть, но, краем глаза, заметил, как заулыбалась администратор.
«Какой стыд…»
– Зэйн!
Когда его выносили, Рома заметил, что Креа, тактично не глядя на него, открыла дверь, пропуская Зэйна вперёд.
***
На самом деле, Рома был чудовищно голоден, и это стало понятно, когда он проглотил две миски чего-то, что напоминало то ли рагу, то ли мясо с овощами в горшочке – неважно. Было мясо, был горячий и пряный бульон, было что-то, что по виду напоминало картошку, но по консистенции дыню – ему было наплевать. Можно было бы продолжать, но в него просто не поместилось бы больше.
– Твою ж мать… – дожёвывая последний кубик превосходно разваренного волокнистого мяса, выдохнул парень. Не в силах сопротивляться, Рома утрамбовал мясо куском великолепной мягкой лепёшки с подозрением на чеснок и перец, – это нэки?
– Да, привыкай, они везде, – ковыряясь в зубах, пробурчал Красс. – Думал, что успел отвыкнуть от них в пустыне, но нет…
На краулере такого мяса не было, потому Рома недовольства громилы не разделил. Да, с особым привкусом, но сочное. Да и разварено хорошо, потому вообще никаких проблем с таким гастрономическим нововведением он не испытывал. Привкусом чем-то даже напоминало говядину, и это было прекрасно. Главное – сильно отличалось от приевшегося мяса охотников, которое всегда было либо копчёным, либо сильно просоленным. Рома даже подумал о том, что из нэков можно было бы сделать весьма и весьма недурственные шашлыки, промариновав хорошенько с теми специями, что он покупал на рынке Посёлка Старателей.
Но только после того, как отоспится. Набитый желудок, видимо, натянул кожу и глаза стали закрываться. Икнув, Рома облокотился на правую руку и чуть откинулся, чтобы не испытывать затруднений с дыханием.
Зэйн, меланхолично обмакивающий лепёшку в бульон, чуть хохотнул, передразнив парня:
– Отпусти меня, Зэйн… я не голоден, Зэйн…
Красс гулко расхохотался, изобразив то, как Рому несли до стола на площадке, где размещались столы – эдакое гостиничное кафе под открытым небом.
Кольца Орума светились нежным голубоватым светом, раскинувшись через всё небо. Этой ночью лишь одна из лун показалась, чтобы освещать ночь для тех, кому не было суждено провести её во сне. Даже облака рассеялись, чтобы свету чужих звёзд ничего не мешало.
Где-то среди них, возможно, было и Солнце.
– Да-да, смейтесь, грэнчи, мне наплевать, – глядя на звёзды, сказал Рома, – я спать пошёл.
– Эй, у нас тут купоны на эль… – Зэйн даже привстал, но Рома был неумолим. Слишком долгим выдался день, да и предыдущий. Слишком засиделся он на пустынном краулере.
Покряхтывая, парень выбрался из-за стола и, лишь махнув рукой, направился нетвёрдой походкой к крыльцу.
Заботливая администратор показала, где располагалась комната. Небольшая этажность зданий исключала лифт, да и сложно было его себе представить в этом здании, потому ему пришлось подниматься по лестнице.
Стараясь не топать и не шаркать, но тяжело сопя из-за усталости и переедания, Рома, всё же, взобрался на четвёртый этаж, костеря орумские лестницы, которые казались слишком высокими. Девушка, придерживающая его за руку, видно решившая, что он был пьян, тактично и тихо довела его до их номера, предложив помочь ему раздеться.
Отбрехавшись от предложенной помощи, Рома закрыл дверь и огляделся. В комнате было три кровати, несколько таких же вязанных кресел, ковриков, пара комодов и небольших столиков. Всё как у людей, и даже голосфера, установленная прямо посреди комнаты, присутствовала.
Крею, судя по всему, отправили в отдельную комнату, раз кроватей было три.
Крутанув против часовой оси плавающий в воздухе осветительный шар, чтобы тот потускнел, Рома скинул с себя свою ленту с карманами. До комода она не долетела, упав рядом. В ту же кучу отправилась и одежда.
Не найдя в себе сил испытать разочарование от отсутствия в эрданском доме ванны и душевой, Рома, бурча под нос о том, что любители органики могли бы быть более органичными и в плане гигиены, отправился в очистительную кабинку. Несмотря на досаду, отметил, что та сняла не только ощущение въевшейся в кожу грязи и дорожной пыли, но и отёк в стопах и, к удивлению, боль в пояснице, почувствовал себя посвежевшим.
Сквозь окно, которое представляло собой лёгкое, но ощущаемое пальцами, статическое поле, пропускающее лёгкий ветерок, но оставляющее снаружи уличный шум и местную мошкару, падал мягкий ночной свет. Рома видел такое окно впервые, ведь на краулере окна были бронированными, а мошкары в пустошах практически не было – тем более, внутри Посёлка Старателей.
– Хм, – на большее его не хватило. Орум был удивителен, но никакое чудо местной техники не могло удивить больше, чем мягкая и манящая кровать.
***
«Эй… а…» – рухнув в сугроб, Рома застонал. Он же почти достиг той мягкой подушки, которая, наверное, была набита мягкой и упругой шерстью грациозного нэка. Вместо обволакивающего комфорта, он ощутил холод, прорвавшийся за шиворот, – «ну почему опять снег?!»
Удар кулаком пришёлся по податливой снежной массе, обдавшей его очередной порцией холода, вместо мягкости перины, которую он уже успел заценить. Оставалось надеяться, что его физическое тело, из которого его вытянуло сюда против воли, сейчас оставалось в тепле и комфорте.
– Твою ж мать! – выругался парень, не доставая головы из снега, – дайте же поспать нормально! Чёрт!
Лежать так было холодно, мокро и до ужаса обидно.
– Кровать, чёрт, я же хотел просто полежать удобно. Почему именно сейчас, чёрт, – ворча, стал подниматься из сугроба Рома, – ещё и в снег, твою же ж налево… ну за что?
Оказавшись на ногах, утопая в снегу по колено, стал отряхиваться. Главное было – выдворить снег из-за шиворота, где тот уже начал неприятно тянуться холодными струйками по спине. Широкие и лёгкие штаны, которые снова его подвели, ведь ноги они совершенно не защищали, получили свою порцию ругательств.
Отряхнувшись, как мог, от снега, Рома поднял голову.
Луны были на своём месте – на этот раз обе. Кольцо так же сияло холодной рекой света в звёздном небе.
– Орум…, – прошептал Рома, выдохнув облачко пара, – это не лимб?
Видение сильно отличалось от того, что ему пришлось пройти после того, что случилось в Мёртвом Улье. Там не было ни привязки к миру, ни мыслей о местоположении. Лишь спутанное сознание и ощущение близкой смерти. Сейчас было иначе. Он понимал, что находился на Оруме, только обилие снега казалось чем-то невозможным. В мире вечного лета не бывает зимы.
Огляделся.
Он был в каких-то горах. Это были не скалы, но явно высокие холмы. Заснеженные просторы простирались до самого горизонта. Кажется, что вдалеке было какое-то поселение – мерцающие огоньки и едва уловимое мельтешение говорили о том, что там была цивилизация.
Была ночь, но снег отражал свет лун, кольца и бесчисленных звёзд, потому видно было вообще всё. Заснеженный лес, ставшую льдом реку, засыпанные овраги и долы. Орум в зимней спячке был прекрасен. Если не смотреть наверх, то он напоминал роспись новогодней открытки, которую Рома мог рисовать в начальной школе – настолько знакомым казался пейзаж. Про кольца и луны он тогда не подумал бы, но в целом – да, вполне земной вид. Всё было настолько тихо и мирно, а безумно яркое, даже для ясной зимней ночи, освещение добавляло пейзажу какой-то сказочности.
– Зачем ты привела меня сюда?
Он не оглядывался. Просто почувствовал, что не один наблюдает этот прекрасный вид. Утро на разрушенном плато, сразу после суда. Вид заснеженного Орума сильно контрастировал с видом зарождающегося дня в Великой Пустоши, но тогда она явилась к нему. Теперь она позвала его к себе. Иначе просто не могло быть.
Он обернулся.
Илиссар была рядом. Её мерцающие белым светом глаза, не моргая, были устремлены туда же, куда Рома смотрел секунду назад. Она была такой же, как и во время прошлой встречи.
Будто бы сама прошлая встреча, несколько дней назад, не закончилась её исчезновением, а продолжалась здесь, в сменившихся декорациях, и она всё ещё была рядом. Казалось – всегда, просто редко показывалась. Настолько неудивительными и «своими» казались её посещения. Никакого ощущения вторжения в личное пространство у Ромы не возникало.
– Ты хотела мне что-то показать?
Архонт опустила глаза на мгновение, затем вновь устремила их к городу.
– Ты видишь последнюю зиму…, – спустя несколько секунд, сказала она. Голос её был почти обычным – не таким, как Рома привык слышать её. Не было никаких дополнений в виде шелеста ветра, шороха вьюги. Лишь неуверенная хрипотца, будто бы она очень редко говорила, – …видишь её так, как видела я.
«Последняя зима… значит, я в прошлом.» – Рома отвернулся, глядя на укрытый белым покрывалом мир, который, спустя века, забудет о том, каким он был когда-то давно.
– Это та самая «Вечная Зима»? – ему хотелось сказать что-то вроде «красиво», но дефицит информации, вкупе с эхом раздражения за то, что он был лишён глубокого сна без сновидений после тяжёлого дня, принуждали сохранять деятельный подход к общению.
Илиссар не торопилась отвечать. В какой-то момент, Роме даже захотелось проверить – на месте ли она ещё, или, уязвлённая его камнешкуростью, оставила его.
– Нет. То, что ты называешь «Вечной Зимой», начнётся позже, – прозвучало из-за спины, – она не была так красива, как то, что я хотела, чтобы ты увидел… Посмотри.
Несмотря на то, что это был сон, холод стоял жуткий, и зубы парня уже отбивали чечётку. Архонт находилась в своей среде, ведь, являясь квинтессенцией зимней стужи, сложно было ощущать дискомфорт от низких температур. Величественность пейзажа, ностальгия белой девы по старым временам – всё это было прекрасно, и Рома всячески разделял, но, к сожалению, утопшие в снегу ноги уже ломило.
– Я вижу, Илиссар, – обернулся он к ней.
Встретив глазами заснеженный холмистый пейзаж, он даже не удивился. Как всегда, появилась ненадолго и скрылась, будто бы её не было.
– Ну, прекрасно… а можно мне теперь обратно в кровать? – пробурчал он, разворачиваясь к виду на город.
Только никакого города на горизонте уже не было.
Вместо него, прямо из снега, торчали незнакомые, но узнаваемые очертания. Там, где только что бурлила городская жизнь и мерцали огни, возвышалась громада, которая даже издали пульсировала и содрогалась, воздев к небесам огромные, как башни, дёргающиеся отростки.
Вместо города Рома наблюдал гигантский живой улей.
***
Рома распахнул глаза, стараясь поскорее избавиться от ощущения холода, одиночества и подкатывающей к горлу тошноты, с которыми его оставила его там, во сне, его благодетельница.
Ночь. Темнота вокруг явно свидетельствовала о том, что он не проспал неделю, как собирался, а позорно сбежал из сна ещё даже до рассвета.
Храп, внезапно разрезавший тишину на «до» и «после», отозвался учащённым сердцебиением в груди.
«Креа?!» – Рома резко обернулся. В лунном свете, льющимся снаружи, он разглядел, что в комнате, вместе с ним, была она. Зэйна не было, но с улицы доносились какие-то голоса, – «неужели бухают с Крассом?»
Часы на стене показывали далеко за полночь, но до утра была ещё куча времени.
Рома откинулся на подушку.
«Это был не сон…» – воспоминания. Он помнил всё от начала до самого конца. Он был там, видел всё своими глазами… Он стоял там, где стояла она.
Оставалось только понять, почему Архонт решила показать ему это именно сейчас.
Он потянулся. Несмотря на это маленькое путешествие во сне, Рома чувствовал себя отдохнувшим. Чуть поёрзав, мысленно поблагодарил чудные орумские матрасы и подушки, которые полностью лишали тело ощущение, что тому скоро исполнится 30 лет.
Храп Креи был просто невыносим, и Рома, вскочив с кровати и наскоро одевшись, выскользнул из комнаты. Всё равно, уснуть было невозможно, да и уже не хотелось – казалось, что он выспался на неделю вперёд. Хотя, после предстоящей поездки, очевидно, бодрости поубавится.
