Сырок 2

– Зэйн, а мы тут надолго?

– Сдадим груз, оформим тебе карман, отдохнём пару дней, а затем в порты поедем.

Добравшись до платформы, они встали чуть в отдалении от общей людской массы. Не совсем в стороне – так, чтобы не выглядеть чужими, но и не в самом плотном потоке, где тебя невольно толкают локтями и наступают на пятки. Рома поймал себя на том, что автоматически держит руку ближе к ленте с кармашком, в котором лежали его сокровища: привычка из прошлого мира смешалась с новыми предупреждениями про карманников.

Спустя несколько минут прибыл поезд. Точнее, то, что можно было назвать поездом, ведь никаких рельс не было. Из проёма впереди без какого-либо шума выплыли сцепленные капсулообразные секции – гладкие, обтекаемые, как бусины на нитке. Они подались к посадочным площадкам точно и ровно. Створки распахнулись синхронно, выпуская тех, кому нужно было выходить, и впуская ожидающих. Потоки людей разошлись, пропуская выходящих, и сомкнулись снова, будто всё это репетировали сотни раз в день. Короче – метро.

Гадая, есть ли на дверях местный аналог «не прислоняться», Рома шагнул внутрь.

Внутри было светло и простенько, а именно «функционально»: чистые панели, ровный белый свет, аккуратные стыки, которые не бросались в глаза. По потолку и вдоль стен тянулись держатели – петли и поручни разной высоты, чтобы удобно было и высоким, и низким. Скамеечки шли участками, с небольшими промежутками, будто рассчитано на постоянную смену пассажиров. На стенах работали информационные голо-панели: бегущие строки, схемы, пиктограммы, которые мелькали и обновлялись. И даже были овальные обзорные иллюминаторы в округлых стенах – не такие большие, чтобы любоваться пейзажем, но достаточно, чтобы видеть движение снаружи и не чувствовать себя в закрытой капсуле.

Народ внутри был разнообразен. Разные лица, разная одежда, разные манеры держаться – кто-то уверенно, кто-то напряжённо, кто-то устало. Ничего уже необычного: в Посёлке Старателей Рома видел достаточно, чтобы перестать пялиться на каждого встречного. Он лишь отмечал взглядом детали – кто куда прячет руки, кто держит сумку ближе, кто стоит так, будто готов выйти в любой момент.

– Нам через три выходить, – сказал Зэйн и уселся на свободное место, сразу занимая его так, будто это его личная территория.

Поезд мягко двинулся вперёд. Сначала почти незаметно, а потом быстро набрал скорость. Поручни едва дрогнули, пассажиры привычно сместили вес, и весь вагон пошёл ровным, уверенным ходом.

07 Мор-Ннат

Город представлял собой нагромождение уровней, как на краулере, только размах был поистине впечатляющим. Не «вот ещё один этаж», а целая вертикальная система, где каждый слой жил своей скоростью и имел своё особое значение. Первый уровень, на котором они оказались, был логистическим. Здесь приезжающие регистрировались, если их не опознали на въезде, либо, если они были по курьерским делам, решали вопросы в офисной зоне, располагавшейся там же. Всё выглядело так, будто город начинался именно отсюда: с пропусков, маршрутов, графиков, распределения потоков.

Логика та же, что и в Посёлке Старателей, но масштабированная до… Рома не знал точно, до какого числа, и числа тут вообще не помогали. По ощущениям – до города-миллионника. Поток людей был не меньше, чем в Москве в час пик: плотный, бесконечный, с постоянным шорохом шагов и голосов, с тем специфическим «городским» воздухом, где смешаны пластик, металл, монотонный шум, гомон толпы людей и холодная сухость климат-контроля.

Как сказал Зэйн, жилые и развлекательные уровни находились выше. Это тоже совпадало в логике с Посёлком Старателей, где нижние этажи были техническими и производственными. От этого становилось легче и проще. Раз он прижился в том городе на колёсах, значит и здесь не потеряется – по крайней мере, не сразу. Хотя Креа всё равно время от времени косилась на него, будто проверяла, не отстал ли он на пару шагов и не «залип» ли где-нибудь.

Продвигаясь в людском потоке, хлынувшем из вагона местного метро, группа следовала широкими пешеходными мостиками с движущимся полотном. Эти ускорители подхватывали и несли вперёд, и в какой-то момент Рома поймал ритм: шаг – лента – шаг – снова лента, будто город сам задаёт темп. По краям мелькали ограждения, таблички, схемы направлений, а сверху тянулись трубы, кабели и балки, которые не пытались скрыть или задрапировать, а честно выставляли на всеобщее обозрение.

Тут были и дороги, по которым упорно ползли какие-то бесколёсные лёгкие авто. Таких Рома ещё не видел. Они скользили ровно и тихо, выбираясь ближе к пешеходной зоне и скрываясь обратно в плотном потоке. Машин было достаточно, но отсутствие светофоров и, казалось, просчитанная неспешность их движения заставляли думать, что пробок тут, наверное, не случалось: потоки разведены, маршруты просчитаны, лишнего транспорта внизу явно старались не держать, исходя из того, что рассказал Зэйн.

Время от времени в общей массе возникали грузовики и какие-то двухэтажные перевозчики, набитые людьми.

Попадались разносчики еды – с контейнерами и тележками, которые умудрялись лавировать в этом галдящем людском потоке. Тут же прятались небольшие забегаловки на два-три столика, где кто-то стоял и ел на ходу, потому что присесть было некогда. Автоматы с напитками встречались чаще: за пять шлаков можно было получить почти всё – от свежего сока до стакана эля, если совсем прижмёт. От мысли про эль Рома даже криво усмехнулся: город, конечно, держал себя в руках, но лазейки для человеческих слабостей тут явно предусмотрели.

Попадались и отряды «робокопов» с шарами-контролёрами. Они двигались собранно, как единый механизм, и люди вокруг подстраивались под них, не мешая, не задерживаясь и стараясь побыстрее скрыться с глаз служителей правопорядка. Один раз Рому и товарищей остановили для проверки документов, но отпустили почти сразу: шар одобрительно сверкнул, едва приблизившись к ним, как будто считал всё на лету и не требовал показывать карточку с айди вновь.

Архитектуры тут почти не было – в привычном смысле. Как и на краулере, всё казалось частью одного монолита. Не отдельные здания, а металлический муравейник, внутри которого живут люди. Рома к этому привык: краулер научил воспринимать стены и перекрытия как «внутренности» большой машины. То, что здесь людей было в разы больше, а всё выглядело быстрее и масштабнее, культурного шока уже не вызывало. Жизнь, проведённая в Москве, помогала: мозг узнавал знакомый режим – просто на другом материале, с другой техникой и другими правилами.

Переходя с ускорителя на ускоритель, группа добралась до небольшой площади, где находилось нужное им отделение – именно туда требовалось доставить заказ. Зданий, как таковых, не было. Весь уровень, высотой примерно в четыре-пять этажей, представлял собой систему площадей и переходов, а также дорог для транспорта. Все стены, которые тут имелись, были усеяны входами, проходами, окнами, выходящими на проспекты и улочки. Одни проёмы выглядели как служебные, другие – как офисные, третьи – как выходы в новые секции города, и от этого всё напоминало гигантский терминал, который никогда не выключают.

И всё же этот город, несмотря на хорошее освещение и чистоту, снова напомнил Роме о замкнутости. Особенно после эрданского посёлка, где он впервые за долгое время увидел дома под открытым небом и почувствовал себя почти как дома. Здесь же небо было далеко – если вообще было. Здесь над головой всегда оставался потолок, пусть высокий, пусть светлый, но всё равно это был потолок, скрывавший от взора прекрасный вид на ночное небо Орума.

***

В саму контору, куда направлялись курьеры, Красс и Рома заходить не стали. За доставку груза они не отвечали, потому и решили не путаться там под ногами у людей, которые постоянно входили и выходили.

Рома уселся на скамейку, чиркнув по ней ножнами. Звук вышел сухой, неприятный, и он машинально поправил ремень, чтобы больше не задевать. В городах, оказалось, оружие носить не запрещали, поэтому группа оставалась при полной амуниции. На фоне аккуратных переходов, чистого света и цивильной толпы это выглядело странно, почти вызывающе. Рома невольно прикинул, как такая свобода сказывается на статистике преступности, но мысль тут же растворилась в общем гуле.

«Раз не запрещено – значит, можно.» – У него были свои мысли на этот счёт, но, как-говорится, в Тулу со своим самоваром не ездят. Несмотря на то, что его признал Совет, он не перестал быть гостем для Орума, а гости не устанавливают свои порядки в доме, где их принимают. Оставалось лишь не попасть в неприятную ситуацию, связанную с повсеместной доступностью оружия, а не разглагольствовать о том, что это могло нести потенциальную угрозу для правопорядка.

Ребята обещали не задерживаться. Пока Рома глазел по сторонам, Красс ковырялся в информационной базе, которая подгрузилась в телефон, стоило им войти в город. Экран мерцал схемами и метками, громила водил пальцем, хмурился и что-то бурчал себе под нос, как будто ругался с картой. Сам Рома разбираться не хотел. Не сейчас. Он молча ждал, следя, как Красс ищет представительство Тариссы. Им нужно было получить вознаграждение за найденный доргаст.

– Красс… эй, а как так выходит… – Рома кивнул в сторону входа в контору. Там то и дело исчезали и появлялись люди с документами, коробками, планшетами. – Они постоянно в дороге, что ли? День тут, день там?

Красс оторвался от голокарты не сразу. Секунду он ещё смотрел в экран, будто не хотел отпускать нитку поиска, потом поднял голову и проследил взглядом за кивком.

– Эти двое? – Он усмехнулся. – Нет. Пару недель возят, потом пинают грэнчей, тратят деньги. Креа может вообще укатить к себе домой, на побережье. Отключает все телефоны на неделю и ловит рыбу.

От того, как буднично он это сказал, у Ромы на секунду возникла странная зависть: выключить всё и исчезнуть. Просто потому что можно.

– А Зэйн… – Красс чуть скривился, будто вспоминал что-то привычно раздражающее. – Иногда домой заезжает. Тут недалеко, кстати, городок его. Но в основном шарится по городам и кабакам. В игры играет… только всё не везёт ему. В основном долги раздаёт.

– У них есть дома? – Рома спросил это тихо, сам удивившись. Слово «дом» здесь всё ещё звучало слишком по-земному.

– Да, а что… – Красс искренне удивился, даже брови поднял. Потом хлопнул себя по лбу, будто вспомнил, с кем говорит. – А. Да, Сырок, свои дома. Устроим тебя курьером, и тоже сможешь выбрать себе место, чтобы устроить там свою грэнчеву норку. Можешь даже в том эрданском посёлке, чтобы навещать свою барышн…

– Красс! Твою ж мать! – Рома вспыхнул так, что уши, кажется, тоже загорелись. Он сразу понял, к чему тот ведёт, и внутри всё сжалось. Неужели его ночная прогулка стала достоянием всего Орума? – Зэйн разболтал?

Красс хохотнул на всю площадь. Настолько громко и раскатисто, что несколько проходящих мимо людей обернулись. Кто-то задержал взгляд на Ромином оружии, кто-то на гоготнувшем здоровенном тариссийце, потом снова вернулись к своим делам.