Джокер. Рождение, жизнь и наследие самого харизматичного злодея Готэм-Сити

Дьявольским в его желании является не только намерение причинить страдания или горе, но и беспричинный характер его злодеяний, отсутствие понятных мотивов, таких как жадность или месть, которые помогают нам понять преступления, совершаемые обычными людьми. Мы можем не одобрять действия главаря мафии Сальваторе Марони или Харви «Двуликого» Дента после того, как он стал неистовым линчевателем, но, по крайней мере, мы имеем некоторое представление о том, что ими движет. Мы могли бы даже представить, что совершаем подобные преступления, если бы у нас был достаточный стимул или мотив. Но выбрать зло не как средство для достижения желаемого, а просто так – для этого, похоже, требуется настолько чудовищно извращенная мотивация, что она уже не может считаться человеческой. Что движет Джокером? По-видимому, ничего, кроме, возможно, чистого удовольствия от совершения зла ради самого зла.

Святой дьявола

Впервые мы знакомимся с Джокером во время ограбления банка, и именно такое поведение можно ожидать от аморального злодея, чья жадность не сдерживается уважением к праву собственности. Если бы Вилли Саттон стал свидетелем этой сцены, в действиях Джокера его бы ничего не смутило. В зависимости от того, насколько беспринципным был Вилли, он мог бы даже испытать некоторое восхищение перед изощренным коварством, с помощью которого Джокер устраняет своих сообщников, чтобы оставить всю добычу себе. Но когда Джокер поджег эту огромную кучу награбленного, Вилли наверняка смотрел бы на это с таким же недоумением, как и Чечен. Как безумно! Блестяще спланированное ограбление Джокера было сведено на нет. Этот бессмысленный акт разрушения демонстрирует поистине дьявольскую глубину зла, присущего Джокеру. Точно так же, как человек, обладающий истинными моральными добродетелями, не ищет награды за свои добрые дела, Джокера не волнуют плоды его преступлений. И точно так же, как по-настоящему хороший человек презирает человека, пользующегося общепринятым уважением, для которого добродетель – лишь средство для приобретения хорошей репутации, так и Джокер не испытывает ничего, кроме презрения, к преступникам, для которых злодеяния – лишь средство для достижения сомнительных целей, таких как набивание карманов деньгами. «Вас только деньги волнуют, – упрекает он Чечена. – Этот город заслуживает преступников получше».

Приверженность Джокера злу ради самого зла очевидна, она проявляется в его готовности пожертвовать всем, даже собственной жизнью, ради выполнения своей разрушительной миссии. Он предлагает Бэтмену сбить его с помощью Бэтпода и протягивает Харви Денту пистолет, помогая ему приставить его к своей голове, готовый принести себя в жертву, если это поможет развратить лучших людей Готэма. Показательно, что, когда разъяренный Бэтмен жестоко избивает Джокера в комнате для допросов, тот просто смеется: «У тебя ничего нет, чем ты можешь мне угрожать. Со мной бесполезна вся твоя сила!» Словно какой-то святой от зла, Джокер презирает материальные блага и удовольствия, которые заставляют действовать обычных людей и обычных преступников. Он словно возвел зло в ранг незыблемого морального императива. Но возможно ли это вообще?

По мнению Иммануила Канта (1724–1804), это не так. Согласно Канту, требования морали безусловны, а это значит, что по-настоящему нравственный человек готов поступать правильно в любых обстоятельствах, независимо от того, чего это может ему стоить. Морально хороший человек поступает правильно просто потому, что это правильно, а не для того, чтобы сохранить хорошую репутацию, избежать тюрьмы или получить какую-то другую награду. Мораль, по Канту, – это самоцель, ради которой по-настоящему хороший человек готов пожертвовать всем остальным. Конечно, Кант достаточно реалистичен, чтобы признать, что никто из нас не может постоянно соответствовать этому высокому моральному призванию. Даже лучшие из нас могут свернуть с праведного пути, столкнувшись с крайним насилием, как, например, в ситуации, когда Джокер лишает Харви Дента причины быть нравственным, уничтожая то, что он любит больше всего, и вынуждая этого образцового борца за справедливость столкнуться с ужасающе несправедливым и произвольным распределением страданий в этом мире. Печальная истина человеческой природы заключается в том, что мы подчиняемся требованиям морали только до тех пор, пока они не становятся слишком обременительными, после чего мы неизменно возвращаемся к своим более эгоистичным природным наклонностям. Даже Бэтмен ставит свои личные интересы выше морального долга, когда спешит спасти Рэйчел Доуз, которую он любит, а не Харви Дента, в котором Готэм нуждается больше. Кант называет эту всеобщую моральную немощь, заставляющую нас пренебрегать своим долгом в угоду своим склонностям, «изначальным злом в человеческой природе», что аналогично религиозной идее первородного греха[105]. Но поскольку большинство из нас никогда не подвергалось серьезному испытанию на нравственность, нам легко продолжать верить, что у нас доброе сердце.

Иными словами, Кант считает, что люди никогда не выбирают неправильный путь, если только не думают, что это принесет им какую-то выгоду. Каждое разумное существо осознает требования морали, поэтому никто – за исключением тех, кто по-настоящему безумен, например жертв «токсина страха» Пугала, – не может избежать ответственности за свои действия. Но у нас также есть то, что Кант называет патологическими мотивами, основанными на наших чувствах и желаниях. Слово «патологический» не означает, что эти желания каким-то образом болезненны. Кант использует этот термин, чтобы подчеркнуть, что мы пассивны по отношению к ним. Мы ничего не можем поделать с тем, что чувствуем определенным образом или испытываем определенные желания, хотя Кант настаивает на том, что у нас есть выбор: действовать в соответствии с этими чувствами или желаниями, или нет. Злой человек – это тот, кто позволяет патологическим мотивам, которые могут включать в себя даже заботу о наших близких, взять верх над строгим требованием морали несмотря ни на что поступать правильно. И тот факт, что мы все время от времени позволяем нашим личным чувствам и желаниям брать верх над моралью, наводит Канта на мысль, что у людей есть «естественная склонность ко злу».

Итак, что касается человеческой мотивации, то кантианская концепция морали допускает только два варианта. Мы можем следовать своим корыстным природным наклонностям, делая то, что, по нашему мнению, принесет нам счастье, и быть нравственными только тогда, когда это не требует больших жертв. Или мы можем поставить нравственный долг на первое место, чтобы он всегда преобладал над нашими желаниями богатства, комфорта, безопасности, престижа, привязанности и всего остального, чего мы естественным образом хотим. Обычно мы выбираем первое. Однако в обоих случаях мы хотим что-то хорошее, будь то счастье или моральный долг. Радикальное зло заключается в том, что мы склонны отдавать предпочтение не тому хорошему, ставя счастье выше долга, когда они противоречат друг другу. Но, полностью признавая глубину человеческой порочности, Кант настаивает на том, что «дьявольского существа» – существа, для которого «противодействие самому закону стало бы мотивом (ведь не будь того или иного мотива, произволение не может получить определения)», не может существовать[106]. Таким образом, в теории Канта нет места для такого персонажа, как Джокер, чья дьявольская приверженность злу ради зла, по-видимому, включает в себя те же императивы, что и мораль, но с обратным результатом. Как и идеального морального субъекта, Джокера «не подкупить, не запугать, не договориться и не прийти к компромиссу», как говорит Альфред. Он словно искаженное отражение неподкупно доброго человека, антиморальный герой, чье кредо – всегда противостоять добру, чего бы это ему ни стоило. Возможно, это поможет нам понять загадочное замечание Джокера, обращенное к Бэтмену: «Ты дополняешь меня».

Миф об абсолютном Зле

Однако Кант утверждает, что такое существо невозможно. Поскольку в зле нет ничего внутренне привлекательного, никто не стал бы стремиться к злу как к цели, а не как к средству для удовлетворения желания получить удовольствие, власть или счастье. Современный психолог Рой Баумайстер согласен с этим. Нас легко ввести в заблуждение тем, что он называет «мифом о чистом зле», который транслируют кинематографические и религиозные образы злых персонажей, получающих удовольствие от причинения вреда другим просто потому, что они могут это делать[107]. Без таких злодеев фильмы вроде «Темного рыцаря» были бы гораздо менее интересными. Но это не значит, что в реальном мире можно встретить людей с исключительно дьявольскими мотивами, таких как Джокер. Скорее, миф о чистом зле возникает из нашей психологической потребности провести границу между «хорошими» и «плохими» парнями и представить злодеев как принципиально отличных от их невинных и чистых жертв. При этом, по мнению Баумайстера, дело обстоит иначе. Так называемые «злые» люди, как правило, стремятся к тому же, к чему и все мы, – к деньгам, власти, статусу, – хотя их часто меньше сдерживают мораль, здравый смысл и самоконтроль. Баумайстер, несомненно, согласился бы с утверждением Брюса Уэйна: «Преступники – люди не сложные» – или, по крайней мере, не сложнее всех остальных.

Взгляды Баумайстера разделяют большинство философов западной традиции, восходящей к Сократу (469–399 гг. до н. э.) и Аристотелю (384–322 гг. до н. э.), которые утверждали, что целью любого человеческого действия является получение того, что мы считаем хорошим[108]. Мы можем желать всего лишь кратковременного удовольствия и удовлетворения наших низменных потребностей, к чему стремится большинство преступников в Готэме. Или это может быть более глубокое, долгосрочное счастье, которое, по мнению Аристотеля, может быть достигнуто только через жизнь, полную добродетельных поступков, подобных тем, что совершали Брюс Уэйн или Джим Гордон. Но если люди выбирают зло, то не потому, что зло само по себе притягательно, ведь в нем нет ничего привлекательного. Не обладая вдохновляющим блеском добродетели, порок может быть сознательно выбран только как кратчайший путь к наслаждению или из-за незнания того, что по-настоящему хорошо. Вот почему Аристотель считает, что плохие люди втайне презирают себя, по крайней мере в той мере, в какой они способны признать себя плохими[109].

Итак, несмотря на то, во что нас заставляет верить миф о чистом зле, среди нас нет дьяволов, наслаждающихся злом ради самого зла, – только слабые и заблуждающиеся люди, для которых мораль обычно отходит на второй план по сравнению с другими заботами. Самая чудовищная жестокость проистекает из того же источника, что и наши самые мелкие ежедневные проступки. Кант почти наверняка согласился бы с философом Карлом Ясперсом (1883–1969), когда тот утверждал, что приписывать «сатанинский масштаб» человеческой злобе, даже самым ужасным преступлениям, – страшная ошибка: «Мне кажется, необходимо – ведь все так и было – принять вещи во всей их банальности, во всей скучной ничтожности…»[110] И, несмотря на жалобы Джокера, это самый лучший класс преступников, который у нас когда-либо был.

Искуситель

Даже если мы признаем, что никто не наслаждается злом ради самого зла, миф о чистом зле может пригодиться, если мы хотим понять Джокера и «выяснить, чего он хочет». Рассмотрим другое значение термина «дьявольский», данное современным философом Клаудией Кард, которое, кажется, подходит Джокеру, словно один из его сшитых на заказ костюмов.

«Предположим, мы определяем дьявольское зло как сознательно и преступно стремящееся к моральному разложению других людей, к тому, чтобы поставить их в ситуацию, когда для выживания они должны, сделав свой собственный выбор, рискнуть собственным моральным обликом или пойти на моральную смерть… Дьявольское зло, на мой взгляд, заключается в том, что оно подвергает других людей крайнему стрессу, даже крайнему принуждению, вынуждает их выбирать между серьезным риском страданий или смерти (не обязательно своей собственной) и не менее серьезным риском морального компромисса, потери душевной целостности или даже моральной смерти»[111].

Это определение может напомнить нам о традиционном представлении о дьяволе как об искусителе по преимуществу, существе, которое не только причиняет физические страдания, но, что еще хуже, поражает души своих жертв, сея семена морального разложения. И действительно, именно так, по словам самого Джокера, мы должны воспринимать его, когда он говорит Бэтмену, что они вдвоем вступили в «битву за душу Готэма».

Основная стратегия Джокера в этой битве заключается в том, чтобы создавать различные ситуации, которые вынуждают внешне хороших, законопослушных жителей Готэма решать, действительно ли нравственность для них важнее всего. Так, например, вместо того, чтобы лично убить Коулмана Риза, незадачливого бухгалтера «Уэйн Энтерпрайзес», который раскрыл истинную личность Бэтмена, Джокер угрожает взорвать больницу в Готэме, если кто-то другой не сделает это. Таким образом, он заставляет многих «хороших» граждан задуматься о поступке, который при обычных обстоятельствах им бы и в голову не пришел. Но Джокер, безусловно, не назвал бы себя простым искусителем, в том смысле что он развращает людей с хорошей репутацией. Джокер считает себя скорее не провокатором зла, а разоблачителем, искушающим лжецов, претендующих на добродетель, показать свое истинное лицо. Его «социальный эксперимент» с детонаторами на паромах призван продемонстрировать, что презренные преступники и так называемые порядочные граждане находятся с точки зрения морали в одной лодке, по крайней мере когда попадают в экстремальную ситуацию. Если истинная добродетель означает поступать правильно, чего бы это ни стоило, то Джокер считает, что самое близкое к добродетели, что вы когда-либо найдете в этом мире, – это видимость добродетели среди тех, чьи моральные устои никогда по-настоящему не подвергались серьезному испытанию. «Когда дело плохо, эти… эти цивилизованные люди сожрут друг друга», – рассуждает он, а затем стремится доказать это.

Если Миф о Чистом Зле заставляет нас верить, что так называемые «злые» люди – это совершенно другой вид в отличие от всех нас, и что мы, «цивилизованные люди», для которых добродетель сама по себе является наградой, чисты и невинны, то цель Джокера – сжечь эту иллюзию дотла. Люди «такие, какими мир позволяет им быть», – говорит он Бэтмену. В лучшем случае, наша добродетель хрупка и сомнительна, «…всего лишь слова, забываемые при первой опасности». И в своем стремлении доказать это утверждение, невзирая на человеческие страдания, Джокер напоминает другую известную дьявольскую фигуру: Сатану, каким он предстает в библейской книге Иова. Читающие книгу Иова наверняка с удивлением узнают, что тот, чье имя с иврита может быть переведено как «Обвинитель», – это не закоренелый враг Бога, стремящийся уничтожить все доброе, а скорее член Божьего суда, где он выступает в роли кого-то вроде чрезмерно усердного прокурора.

Услышав, как Бог восхваляет Иова как безупречно честного человека, Сатана предполагает, что, возможно, Иов – просто коварный подхалим, который повинуется Богу только потому, что Бог благословил его процветанием. «Разве даром Иов боится Бога?» – спрашивает Сатана, намекая на то, что праведность Иова скорее расчетлива, чем искренна[112]. Затем Сатана предлагает пари: лишить Иова его благополучия, убить его близких, причинить страдания его плоти, чтобы позволить раскрыться его истинным мотивам, когда он откажется от своего показного благочестия и проклянет Бога. Точно так же, как библейский Сатана нацеливается на Иова, который считается самым праведным человеком, Джокер атакует героического Харви Дента. Как и в случае с Иовом, битва за душу Дента включает в себя как убийство любимого человека (Рэйчел Доуз), так и жестокое истязание его плоти. Но на этом сходство заканчивается, потому что, в отличие от Иова, Харви позволяет своей ярости из-за несправедливости произошедшего выйти из-под контроля, сжигая его моральные устои и уважение к закону, до тех пор, пока не останется только убийственная жажда мести[113]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Аббревиатура «4-E» состоит из четырех элементов:

Embodied – «воплощенное». Суть в том, что мозг тесно связан с большим физическим/биологическим телом.

Embedded – «встроенное». Речь идет об ограничениях, которые накладывает на тело внешняя среда и законы природы.

Extended – «расширенное». Утверждается, что разум дополняется и даже усиливается внешним миром (например, письмом, калькулятором и т. д.).

Enactive – «энактивистское». Доказывается, что без динамических процессов, действий, которые требуют реакций, разум был бы неэффективен. – Прим. пер.

2

Ситуация, когда человек под давлением («на духоте») проваливает хорошо знакомое действие. – Прим. пер.

3

Сартр Ж. П. Экзистенциализм – это гуманизм. М., 2025.

4

Там же. С. 10.

5

Там же. С. 11.

6

Сартр Ж. П. Экзистенциализм – это гуманизм. М., 2025. С. 12–13.

7

Камю А. Незнакомец. Париж., 1966. С. 132–133.

8

Камю А. Миф о Сизифе. Эссе об абсурде // Бунтующий человек. Философия. Политика. Искусство. М., 1990. С. 32.

9

Там же. С. 34.

10

Сартр Ж. П. Бытие и ничто. Опыт феноменологической онтологии. М., 2000. С. 539.

11

Там же. С. 542.

12

Alan Brennert and Dick Giordano, «To Kill a Legend», Detective Comics № 500 (март 1981 г.).

13

Этот термин впервые использовал Мартин Хайдеггер.

14

Сартр Ж. П. Экзистенциализм – это гуманизм. М., 2025. С. 17–18.

15

Впервые она появилась в комиксе Денни О’Нила и Дика Джордано «There Is No Hope in Crime Alley», Detective Comics № 457 (март 1976 г.).

16

Декабрь 1942 г.

17

Камю А. Чума (сборник). М., 2014.

18

В романе есть прямое сравнение войны и чумы (Камю А., Чума. С. 21). В обоих случаях люди полагают, что такое положение вещей «слишком глупо», чтобы продлиться долго; и, несмотря на это, оно длится долго.

19

Камю А. Чума. М., 2014. С. 42.

20

Там же. С. 60.

21

Там же. С. 12.

22

Здесь моя интерпретация основывается в основном на ее первом появлении в «There Is No Hope in Crime Alley».

23

«There Is No Hope in Crime Alley».

24

Там же.

25

Там же.

26

О вопросах релятивизма и неопределенности, особенно в том, что касается даосской философии, см. Steve Coutinho, Zhuangzi and Early Chinese Philosophy: Vagueness, Transformation and Paradox (New York: Taylor & Francis, 2017) и Paul Kjellberg and Philip J. Ivanhoe eds., Essays on Skepticism, Relativism, and Ethics in the Zhuangzi (Albany: State University of New York Press, 1996).

27

Иногда смертную казнь защищают, основываясь на том, что она удерживает от преступления других, но доказательств этому мало.

28

Конфуций. Суждения и беседы «Лунь Юй». М., 2021. Глава VI, 25, 觚不觚觚哉觚哉.

29

Там же. Глава II, 7, 今之孝者是謂能養至於犬馬皆能有養不敬何以別乎.

30

Там же. Глава XII, 11, 君君臣臣父父子子.

31

Там же. Глава VII, 22 三人行必有我師焉擇其善者而從之其不善者而改之.

32

Чжуан Чжоу – другое имя Чжуан-цзы. – Прим. ред.

33

Чжуанцзы. Главное для долголетия. // Мудрецы Китая. Ян Чжу, Ленцзы, Чжуанцзы (пер. Л. Д. Позднеевой). СПб, 1994. С. 138.

34

Hans-Georg Moeller and Paul J. D’Ambrosio, Genuine Pretending (New York: Columbia University Press, 2017), С. 129.

35

Чжуанцзы. С осенними разливами // Мудрецы Китая. Ян Чжу, Ленцзы, Чжуанцзы (пер. Л. Д. Позднеевой). СПб, 1994. С. 234.

36

Интерпретация «козыря», обнаруженная в статье Брука Ципорина «Zhuangzi as Philosopher», Hackett Publishing Company, статью можно прочесть по адресу: https://hackettpublishing.com/zhuangziphil#:~:text=Zhuangzi’s%20style%20is%20decidedly%20unlike,one%20of%20them%20%5B1%5D (дата обращения 22 марта 2024).

37

James Tynion IV, Matthew Rosenberg, Guillem March and Francesco Francavilla, The Joker Vol. 1 (Burbank: DC Comics, 2021).

38

Ницше Ф. Веселая наука // Полное собрание сочинений в тринадцати томах. Третий том: Утренняя заря, Мессинские идиллии, Веселая наука. М., 2014. С. 425.

39

Мур А. Бэтмен: Убийственная шутка: издание делюкс: графический роман. СПб., Азбука, Азбука-Аттикус, 2016.

40

Ницше Ф. Веселая наука // Полное собрание сочинений в тринадцати томах. Третий том: Утренняя заря, Мессинские идиллии, Веселая наука. М., 2014. С. 425.

41

Мур А. Бэтмен: Убийственная шутка: издание делюкс: графический роман. СПб., Азбука, Азбука-Аттикус, 2016.

42

Dan Hassoun, «The Joker as Performance Style from Romero to Ledger», в Robert Moses Peaslee and Robert G. Weiner eds., The Joker: A Serious Study of the Clown Prince of Crime (Jackson: University Press of Mississippi, 2015). С. 3.

43

Hassoun, «The Joker as Performance Style», С. 3–4. См. Travis Langley, «Which Joker?» в Travis Langley ed., The Joker Psychology: Evil Clowns and the Women Who Love Them (New York: Sterling, 2019). С.11–27.

44

Grant Morrison and John Van Fleet, «The Clown at Midnight», Batman № 663, в Batman and Son (New York: DC Comics 2007).

45

Там же.

46

Там же.

47

Mark P. Williams, «Making Sense Squared: Iteration and Synthesis in Grant Morrison’s Joker», в Peaslee and Weiner eds., The Joker: A Serious Study, С. 213.

48

Грейвс Р. Мифы Древней Греции. М., 2014. С. 53.

49

Albert Henrichs, Greek Myth and Religion, ed. Harvey Yunis (Berlin: De Gruyter, 2019). С. 383.

50

Там же.

51

John Carvalho, «Dance of Dionysus: The Body in Nietzsche’s Philosophy of Music», International Studies in Philosophy 35 (2003). С. 107.

52

Giorgio Colli, Apollineo e Dionisiaco (Milan: Adelphi, 2010). С. 62.

53

Ницше Ф. Рождение трагедии // Полное собрание сочинений в тринадцати томах. Первый том. Часть первая. Рождение трагедии, Из наследия (сочинения 1869–1873 годов). М., 2012. С. 32.

54

Мур А. Бэтмен: Убийственная шутка: издание делюкс: графический роман. СПб., Азбука, Азбука-Аттикус, 2016.

55

См. Marco Favaro, «Flesh, Scars, and Clay: The Role of Pain and Bodies in the Creation of Identity and Meaning», в Marco Favaro and Justin F. Martin eds., Batman’s Villains and Villainesses: Multidisciplinary Perspectives on Arkham’s Souls (London: Lexington Books, 2023). С. 109–121.

56

Мур А. Бэтмен: Убийственная шутка: издание делюкс: графический роман. СПб., Азбука, Азбука-Аттикус, 2016.

57

Eric D. Wesselmann, Travis Langley and Vanessa Hicks, «Horror: A Clown at Midnight», в Langley ed., The Joker Psychology. С. 63.

58

См. Marco Favaro, La Maschera dell’Antieroe (Milan: Mimesis, 2022), С. 140–147.