Джокер. Рождение, жизнь и наследие самого харизматичного злодея Готэм-Сити

«Все, что у меня есть, – это негативные мысли», – говорит Артур своему психологу. Он пытается избавиться от этих мыслей, рассказывая анекдоты и помогая другим находить радость в его выходках. В ветхом здании с мерцающим светом и дребезжащим лифтом на одном этаже с Артуром живет Софи, привлекательная бедная мать-одиночка с маленьким ребенком. Она изображает, будто стреляет в себя. Артур подхватывает шутку, повторяя ее жест, и она смеется. Артур показывает фокус, чтобы развеселить хмурого мальчика, сидящего перед ним в автобусе. Вскоре мальчик улыбается, глядя на клоунаду Артура. Но мать мальчика, как и все остальные, похоже, не одобряет поступки Артура.

Во время своей неуклюжей борьбы с негативными мыслями Артур говорит своему психологу, что не чувствует, что он на самом деле существует. Только когда другие начинают его замечать, он наконец-то чувствует, что живет. Но что они видят? Они не видят его отчаяния. Они видят его клоунский грим. Они думают, что это смешно, когда он убивает этих счастливых, якобы хороших людей, которые смеются всю дорогу до банка. Есть только зло, говорит он им, и именно оно забавно. Приятно это знать. «Я думал, что моя жизнь – это трагедия. Теперь я понимаю: это гребаная комедия». Понимая черный юмор всего сущего, его армия клоунов разрушает темный город, делая тьму еще темнее. Они перестают искать добро, свет в конце тоннеля. Эта идея и была настоящей шуткой.

Пещеры и возницы, материя и Идея

Из этого краткого обзора основных идей «Джокера» мы видим, что это история о том, как один человек, Артур Флек, потерпел неудачу в своей попытке прожить хорошую жизнь в трудных обстоятельствах и помочь другим сделать то же самое. Вместо того чтобы продолжать нести добро, свет и смех в свою жизнь и в жизнь других людей, он обращается ко тьме. Он приходит к мысли, что карты, которые выпали ему в жизни, играют против него. В этой драме мы можем увидеть очертания философского замысла древней истории, рассказанной Платоном (427–347 гг. до н. э.). В «Государстве» (514a) Платон говорит, что для большинства людей жизнь подобна пребыванию в темной пещере, где на стене мелькают тени. Фигуры, отбрасывающие тень, проносятся перед костром, горящим позади наблюдателей. Никто, кроме одного человека, никогда не оборачивался, чтобы посмотреть, что происходит на самом деле, потому что от взгляда на свет у людей болели глаза. В образе фигур, чьи искаженные образы мерцают на стене пещеры, находятся изначальные Идеи – те, что существуют в солнечном свете истинной реальности. В учении Платона Идеи можно назвать основополагающими картами из колоды ценностей, которые наполняют жизнь смыслом. Есть два джокера, или главные карты, направляющие эти смыслы в противоположные стороны. Есть Добро, к которому в конечном счете ведут смыслы, – это тот самый свет в конце тоннеля. И есть Зло, тьма тоннеля или пещеры, существующее само по себе.

В «Федре» (246 a – d) Платон приводит еще одну аналогию для описания этой двойственности. Человек управляет колесницей, запряженной двумя лошадьми, одна из которых тянет вверх, а другая – вниз. Вознице, то есть человеку, нужно направить колесницу в нужную сторону. На одном полюсе находится Благо, идеал, существующий за пределами тьмы нашего материального мира, но все же смутно сияющий в нем. На другом полюсе, полюсе Зла, находится непроницаемая тьма материи, бесформенная субстанция вещей. Зло – это когда выбирают двигаться вниз, в эту тьму.

Прав ли Платон на этот счет? Или все эти разговоры о добре и зле бессмысленны, и Джокер, который приходит к выводу о том, что это просто кошмарная шутка, прав? Платон предлагает метафизическую основу для понимания структуры реальности, лежащей в основе дихотомии Добра и Зла. Платон утверждает, что все, что мы видим вокруг себя, состоит из двух основных компонентов: Идеи, делающей предмет тем, чем он является, и материи – в конечном счете непостижимой субстанции, груза, который мы носим с собой и который тянет нас вниз. Идея придает форму, определение и направление изначально бесформенной материи, которая тянет в противоположном направлении – к бессмысленному хаосу.

Номинализм и релятивизм

Это различие между Идеей и материей разрешает противоречие, скрытое в нашем обычном способе мыслить. Платоновский аргумент в пользу радикального различия между ними был его решением проблемы релятивизма. Предположим, что справа мы видим высокий платан с большими зелеными листьями. Слева – сосна, тоже покрытая зеленью. Листья у нее колючие. Это два разных индивидуальных существа, но у них также много общего. Они оба – деревья, у них обоих есть листья, и все их листья зеленые. Когда мы говорим, что «это дерево» и «то дерево» – деревья, мы имеем в виду, что две разные сущности относятся к одному и тому же общему типу вещей. Оба они – деревья. У них зеленые листья. Таким образом, мы говорим, что две разные сущности в определенных отношениях одинаковы. Разве это не противоречие? Логика говорит нам, что они либо одинаковы, либо различны. Мы не можем решить эту проблему, сказав, что они одинаковы в одном отношении, но различны в другом. Нет границы, разделяющей вещи на две части, в одну из которых помещается все похожее, а в другую – различное.

Один из способов разрешить это очевидное противоречие – сказать, что на самом деле это не одно и то же. Философы называют эту общую идею «номинализмом». Формально мы должны говорить не о том, что они оба – деревья, а о том, что они оба «похожи на деревья» или «напоминают деревья». Они схожи, но не одинаковы. «Дерево» – это просто слово для обозначения этого сходства. На самом деле не существует объекта, соответствующего этому слову. Или, как говорит Джокер Мюррею, все это на самом деле субъективно. Однако Платон утверждает, что разные деревья причастны к одной и той же высшей Идее Дерева, и именно поэтому можно сказать, что разные вещи на самом деле одинаковы. Эти Идеи принимают форму разных материй, и поэтому эти деревья – два разных существа. Но их источник, их истинная сущность – одна и та же Идея.

Номинализм рассматривает реальность как нечто, состоящее из отдельных вещей, которые мы объединяем в группы для наших субъективных практических целей; при этом слова не имеют объективного значения. Таким образом, номинализм поддерживает релятивизм, согласно которому значения, приписываемые нами окружающему миру, зависят от нашей точки зрения, наших интересов и опыта. Я говорю, что это «прекрасно», но для вас это не «прекрасно». «Красота» – это просто слово, которое мы используем, однако у него нет объекта, независимого от нас, нет Идеи Красоты, как считал Платон. Мы приходим к выводу, что «красота в глазах смотрящего». Но если бы такой релятивизм был верен для всех абстрактных понятий, то не было бы ни объективного добра, ни настоящего зла. Все бы зависело от взглядов и желаний каждого человека. Говоря иначе (как сказал бы Мюррей Франклин): все это субъективно.

Во времена Платона Протагор (490–420 гг. до н. э.) сформулировал релятивистскую точку зрения, сказав, что «человек есть мера всех вещей». Все зависит от точки зрения человека, поэтому на самом деле не существует объективного добра или зла. Когда некто избивает и грабит тебя, это хорошо для него, но плохо для тебя. Наше общество, возможно, не скажет, что это хорошо, но в разных обществах добром или злом считаются разные вещи. Завоевание страны плохо для ее жителей, но хорошо для завоевателей. В таком случае добро и зло – это просто то, что «система, которая так много знает» считает правильным или неправильным, смешным или нет, как Джокер говорит Мюррею.

Идея и материя, изображения и тени

Платон утверждает, что вещи состоят из Идеи и материи. «Идея зеленого» одинакова для двух деревьев, но она заключена в различную материальную субстанцию, поэтому она по-разному проявляется в этих объектах. Точно так же наши тела воспринимают мир с разных материальных точек зрения, поэтому чувственное восприятие людей отличается. Релятивист может спросить: если все, что мы видим, – это материализованные и индивидуализированные Идеи, как мы можем утверждать, что Идеи этих, по общему признанию, разных вещей действительно одинаковы?

Платон отвечает, что для понимания природы вещей нам нужно не только воспринимать, но и мыслить. Когда мы достаточно глубоко задумываемся, мы понимаем, что Идеи вещей, которые мы воспринимаем непосредственно, являются образами истинной реальности. Они – тени этой реальности. Реальность, истинные карты, из которых складывается наша жизнь, – это нематериальные Идеи, существующие независимо от материального мира и отражающиеся в нем в материализованных формах, которые мы воспринимаем. Одно зеленое нечто немного отличается от другого из-за разной материи, в которую помещены зеленые формы. Но эти разные формы являются отражениями, или образами, или тенями одной и той же Идеи зеленого. Зная это, можно сказать, что два разных внешне зеленоватых предмета на самом деле одинаковы, потому что это разные способы материализации одной и той же нематериальной Идеи Зеленого.

Назвать эти объекты нашего восприятия образами или тенями – значит сказать, что то, что мы видим, связано с тем, что действительно реально. Ребенок видит отражение солнца в озере и думает, что это отражение – прекрасная реальность. Люди в пещере смотрят на тени или образы реальности, поэтому они не совсем ошибаются. Нам нужно лишь признать, что образы действительно являются образами, что тени действительно являются тенями, и тогда, обладая этим пониманием, мы сможем проследить, как наше восприятие этих образов связано с их источником. Это похоже на разницу между общением с кем-то онлайн и личной встречей. Понимая эту разницу между образом, виртуальным миром и исходной моделью, которая является реальностью, мы усилим реальность, красоту и благость нашей жизни.

Каждый из нас, в конечном счете, стремится к Благу, которое по-разному отражается в окружающем нас мире и в наших желаниях. То, что хорошо для меня, отличается от того, что хорошо для вас, потому что мы – разные материальные сущности, стремящиеся к одному и тому же Благу в разных телах и в разных материальных обстоятельствах, а значит, мы делаем это по-разному. Однако Благо, к которому мы стремимся, Благо, которое выступает источником желаемых нами благ, одинаково для каждого из нас. Вам нравится шоколад, потому что шоколад полезен для вашего организма. Мне нравится ваниль, потому что ваниль полезна для моего организма. В этом нет ничего относительного или чисто субъективного. Идея Добра одинакова для каждого из нас, только реализуется по-разному из-за различий в материи, образующей наши тела.

Мы все люди, но во многом отличаемся друг от друга. Это различие – не повод для релятивизма или номинализма, потому что в нас есть что-то общее. Мы разные люди, но причастны к одной и той же Идее Человека. Вот почему наша человечность – это не только то, чем мы формально являемся или обладаем. Это также Идеал, который мы стремимся осуществить в своей жизни. Поэтому у нас есть выбор. Наша Человечность – это не просто определенная комбинация атомов или генов, и мы не просто разумные животные; это Идеал, к которому мы стремимся. То, что хорошо для меня, может отличаться от того, что хорошо для вас, потому что у нас разные тела, но мы оба стремимся к тому, что хорошо для нас как для существ с телами, и это благо является объективным Благом. Поэтому мы стремимся к реализации одного и того же истинного Блага, одной настоящей Человечности, но в разных проявлениях.

Сила темной стороны

Или, по крайней мере, именно это мы должны делать. Но мы также можем выбрать противоположную сторону. Мы можем направить наши колесницы как вверх, так и вниз. Артур Флек, становясь Джокером, в конце концов решает направить свою вниз. Переломный момент в жизни Артура наступает, когда он убивает трех парней с Уолл-стрит, которые издевались над ним в метро. Убивая их, он ощущает силу, которая овладевает им, силу, как сказал бы Платон, чистой бесформенной, темной материи. Раздетый, без рубашки, наслаждаясь своим худощавым телом, он смакует пролитую им кровь, танцуя в сырой ванной под мрачную музыку, которую он теперь чувствует. Когда он возвращается домой, мы видим, как он стучит в дверь Софи, и, когда она открывает, вся его застенчивость и отвращение к самому себе исчезают, он целует ее, и она отвечает ему взаимностью. Как мы в конце концов узнаем, это лишь образ, созданный его затуманенным разумом в порыве бегства от реальности, от которой он отказывается.

Материя, эта непостижимая субстанция тела, придающая ему вес, сама по себе является силой, бесформенной и безликой. Она стремится освободиться от всех форм и очертаний, навязанных ей. В диалоге Платона «Политик» (273d) юный Сократ слышит историю о том, как мир переживает периоды, в которые Боги напрямую управляют им с помощью своего высшего разума, и периоды, в которые материя выходит на первый план как бесформенный, бесструктурный хаос, затягивающий все в свою вязкую зернистую пучину. В такие безбожные периоды, когда мир катится по наклонной, когда хаос материи возрождается, человеческий разум должен подражать разуму богов и учиться сдерживать и отражать нисходящую силу материи с помощью высших мыслей, которые направляют нас в стремлении поддерживать порядок и усиливать разумность нашего мира. Необходимо придать материи Идею, а не поддаваться ее хаосу.

Идеи – это не слабые вымыслы, что предполагается, когда мы называем Платона «идеалистом». Платон – философ непостижимой, гнетущей материи, а также возвышенных, нематериальных Идей. Они – противодействующая сила, заключающая эту огромную, тянущую вниз силу материи в управляемые рамки, тем самым позволяя нам использовать ее для более возвышенных целей. Для Платона существуют не только совершенные Идеи. Есть также материя – противодействующая сила, которая определяет направление вниз, куда поворачивает возничий, позволяя материи победить.

Зло заключается в том, чтобы поддаться притяжению материи, устремиться вниз. Но материя сама по себе не является злом. Без силы притяжения материи, которой мы сопротивляемся и направляем ее в нужное русло, мы бы никогда не развили наши мышцы и не укрепили наш скелет. Оперируя понятиями современной физики, когда структуры, удерживающие материю атомов, разрушаются, как это происходит при ядерном делении, высвобождается разрушительная сила, способная уничтожить целый город. Однако если высвободить эту силу материи аккуратно, ее можно использовать для освещения сотен улиц.

Такова жизнь

Согласно музыкальной теме шоу Мюррея Франклина, песне Фрэнка Синатры «That’s Life»: «как бы забавно это ни звучало, / некоторые люди получают удовольствие, / топча мечту. / Но я не позволяю этому, не позволяю этому меня сломить, / потому что этот прекрасный старый мир продолжает вращаться». Нет высшей цели, есть только вращающийся мир. Джокер учится танцевать в бессмысленности такого бесцельного существования.

Томас Уэйн утверждает, что людей обманывают, но, если его изберут мэром Готэм-Сити, он это исправит. Говоря о протестующих, которые используют в качестве символа маску Джокера, Уэйн заявляет: «Я должен сказать, с этими людьми что-то не так. Я хочу помочь им: я вытащу их из бедности, сделаю их жизнь лучше. Поэтому я баллотируюсь. Они не понимают, что я – их единственная надежда».

Мать Артура, Пенни Флек, думает, что Уэйн – ее единственная надежда, и пишет ему о финансовых проблемах, которые возникли у нее и «вашего сына». Когда Артур, вопреки ее желанию, читает письмо, он отправляется в особняк Уэйнов, чтобы найти человека, которого теперь считает своим отцом. Но сперва он видит другого грустного мальчика, которого нужно подбодрить. «Это мой брат», – думает он, когда ему удается заставить мальчика улыбнуться. Мы думаем, что, возможно, таким образом Артур вернется на путь, который делает жизни ярче. Однако дворецкий Уэйнов, Альфред, зная об опасностях, подстерегающих семью, разрушает зарождающуюся связь – на этот раз между давно разлученными братьями.

Томас Уэйн говорит Артуру, что мать лгала ему, что у них не было сексуальных или романтических отношений, что Пенни усыновила Артура, когда работала у него; потом ее поместили в лечебницу Аркхем, потому что она была «сумасшедшей». Артур получает очевидное подтверждение этого заявления из больницы, а затем хладнокровно душит свою мать. Но после этого ужасного убийства человека, которого, как он утверждал, он любил, Артур находит старую фотографию своей матери, где она изображена привлекательной молодой женщиной. На обратной стороне есть надпись: «Мне нравится твоя улыбка. Т. У.». Слишком поздно Артур узнает, что Т. У., Томас Уэйн, развернул «систему, которая так много знает» в свою пользу.

Теперь ему уже не вернуться. Все значимые формы были уничтожены. Артура больше не существует. Джокер убивает Мюррея Франклина в прайм-тайм в качестве кульминации финальной шутки: «Что ты получишь, если смешаешь психически-больного одиночку с обществом, которое игнорирует его и обращается с ним как с мусором? Я скажу, что ты получишь! Ты получишь то, что заслужил!!!» Джокер выходит на улицы Готэма под неистовые крики жаждущей крови толпы.

В заключение Джокер смеется во время сеанса со своим новым психологом из Аркхема. «Что смешного?» – спрашивает она. «Вы не поймете», – отвечает он. Однако мы, зрители, понимаем шутку. Джокер думает о Брюсе, который теперь, как и он, осиротел и стоит рядом с телами своих родителей. Они стали жертвами всплеска насилия, вызванного убийством, которое Джокер совершил в прямом эфире. В финальной сцене фильма Джокер, выходя из кабинета своего врача, оставляет кровавый след из отпечатков ног.

Мы, зрители, знаем, что Джокер действительно брат Бэтмена. Зная предысторию происхождения Джокера, мы понимаем скрытую в саге о Бэтмене философскую драму. Добро и Зло – это козыри в колоде жизни, которые идут вместе, но тянут в противоположные стороны. Брюс Уэйн не идет по стопам своего отца и не стремится стать мэром Готэм-Сити, чтобы снисходительно помогать невежественным и бедным. Вместо этого он хочет вдохновить угнетенный народ символом надежды, тенью Блага – Бэт-сигналом, который появляется в ночном небе. Во тьме мира, катящегося вниз, казалось бы, отданного во власть необузданной материи, Бэт-сигнал говорит нам о том, что грядет Добро и что Зло может быть побеждено. Бэт-сигнал – это символ надежды на то, что мир однажды вернется к царству Добра.

Почему летучая мышь? Как и Бэтмен, она видит свет в темноте пещеры.

Глава 6

Радикальное или дьявольское зло и Джокер «Темного рыцаря»[103].

Джордж А. Данн

В Джокере из фильма Кристофера Нолана «Темный рыцарь» (2008) есть что-то загадочное, начиная с того, что он будто таинственным образом появился из ниоткуда. Как замечает Джим Гордон, у него не только нет криминального прошлого, но и никаких следов его прежнего существования: «Ничего. Ни совпадения отпечатков, ДНК, зубов. Одежда обычная, без ярлыков, в карманах ничего, кроме ножей. Ни имени, ни других кличек».

Добавьте к этому его противоречивые рассказы о том, как он получил свои шрамы: то их нанес его отец-садист, то он сам в тщетной попытке вызвать улыбку на лице своей жены. Он меняет свою историю в угоду публике, словно вместо настоящего прошлого у него есть лишь различные вымышленные биографии, придуманные на ходу, чтобы удовлетворить сиюминутные потребности. Без прошлого он кажется нам не столько человеком, сколько какой-то дьявольской силой, олицетворением «носителя хаоса», как он себя называет, призванным напрямую из преисподней.

Самое дьявольское в Джокере – не смутное происхождение, а загадочность его мотивов. Дело не только в том, что его преступления хуже, а методы более извращенные, чем у многих других злодеев Готэма. От заурядного преступника его отличает отсутствие каких-либо мотивов, кроме желания творить зло ради зла. В то время как другие обитатели преступного мира Готэма действуют из жадности или мести, аморальных, но в целом вполне понятных побуждений, злодеяния Джокера совершенно беспричинны, он питается удовольствием от сеяния хаоса и причинения страданий, демонстрируя свое пренебрежение последствиями преступления, обливая миллиарды долларов бензином и поджигая их, – его цель – чистый хаос, не запятнанный низменными корыстными мотивами. Нам не рассказывают, как он стал таким, но его выдуманные истории высмеивают идею о том, что его злоба – результат плохого воспитания или детской травмы. Он похож на мильтоновского Сатану, который заявляет: «Отныне, Зло, моим ты благом стань»[104], а затем посвящает себя единственной цели, отказываясь от любой награды, кроме радости наблюдать, как мир (и пачки денег) сгорает в огне.

Чего он хочет

Джокер угрожал убивать кого-нибудь каждый день, пока Бэтмен не снимет маску. Он уже убил подражателя Бэтмена, судью и комиссара полиции. Тем временем Брюс Уэйн уверен, что его обширные познания в области психологии преступников позволят ему разгадать мотив, который стоит за убийствами, и это станет первым шагом к поимке Джокера. «Преступники – люди не сложные, – уверяет Уэйн своего слугу и доверенное лицо Альфреда Пенниуорта. – Нужно лишь выяснить, чего он хочет».

Предположение Уэйна вполне разумно. Преступное поведение, как и большинство других форм человеческих реакций, направлено на достижение цели. Если вы хотите понять, почему кто-то что-то делает, сначала выясните, чего он пытается достичь. Там вы и найдете мотив. Преступники отличаются от всех нас главным образом тем, что готовы использовать определенные средства, которые обычным людям отвратительны, – такие как насилие, запугивание и обман, – но цели, которых они добиваются, по большей части ничем не отличаются от целей большинства законопослушных граждан. Любители приличий идут по прямой и узкой дороге, в то время как другие срезают путь, совершая преступления; но все мы хотим примерно одного и того же: богатства, влияния и статуса, а также сопутствующих им удовольствий. Как сказал печально известный грабитель банков Вилли Саттон, когда у кого-то хватило глупости спросить его, почему он грабит банки: «Потому что деньги лежат именно там». Саттон и Брюс Уэйн могут быть по разные стороны закона, но они согласны в одном: преступные мотивы лучше всего понимать в «инструментальном» смысле, как нечестные способы получения того, что мы все считаем желанным. Даже если преступник действует из желания отомстить, это все равно мотив, который большинство из нас может понять, даже если сами мы не стали бы действовать подобным образом.

Короче говоря, преступник отличается от остальных не столько тем, чего он желает, сколько тем, на что он готов пойти, чтобы это получить. Он не ограничен моральными правилами, которым большинство из нас считает своим долгом следовать. Но давайте будем честны: все мы время от времени нарушаем правила. Преступник – это просто тот, кто делает это чуть более регулярно и заметно. Как и намеревался доказать Джокер, нарушители закона и законопослушные граждане находятся в разных точках одного и того же континуума и используют разные средства для удовлетворения схожих желаний.

Однако Альфред подозревает, что Джокер может быть преступником другой породы, действия которого, быть может, нельзя объяснить «инструментально». Он вспоминает встречу с преступником в Бирме, который, как и Джокер, был необъяснимо равнодушен к плодам своего преступления:

«При всем уважении, мистер Уэйн, вы тоже не до конца знаете его возможностей. Много лет назад я был в Бирме. Мы с друзьями работали на местное правительство. Оно пыталось купить преданность вождей разных племен при помощи драгоценных камней. Но на их караван напал в лесу к северу от Рангуна какой-то бандит. И мы отправились искать камни. За полгода поисков мы не нашли никого, кто бы торговал ими. Однажды я увидел в руках у ребенка рубин размером с мандарин. Этот бандит просто выбрасывал камни».

«Тогда зачем красть?» – спрашивает Уэйн озадаченно.

«Потому что он получал от этого удовольствие, – отвечает Альфред. – Просто есть типы, которые действуют вне всякой логики. Их не подкупить, не запугать, не договориться и не прийти к компромиссу. Эти люди мечтают видеть мир в огне». Злоба бирманского бандита, его пренебрежение правилами – это не средство для достижения цели, а цель сама по себе. В отличие от обычного преступника, целью которого является приобретение хороших вещей нечестивыми способами, бандит, которого описывает Альфред, хочет только высмеять и разрушить все, что обычные люди (включая обычных преступников) считают хорошим. Он крадет драгоценные камни только для того, чтобы выбросить их; это делает его похожим на Джокера, намеревающегося уничтожить величайшую моральную ценность Готэма, его «белого рыцаря» Харви Дента, которого Бэтмен называет «лучшим из нас». Но почему? Кажется, Джокером движет только дьявольское желание причинять вред ради самого вреда, сеять хаос просто потому, что он может.