Запертые в академии

Все мои смелые слова врезались в липкую беспомощность. Я попыталась издать хоть какой-то звук, зубами вдавилась в кожу его ладони – вышел только глухой всхлип и отчаянное «мм», которое растворилось в его смешке.

Паника – это не крик. Это узкий коридор в голове, где нервно горит одна свеча: никто не знает, где я. Я уткнулась взглядом в ближайшую кору, в линию трещины, как в текст, за который можно зацепиться, чтобы не провалиться.

Я снова попробовала призвать хотя бы искру магии. Но тщетно, Дениас сразу ее гасил.

Горло сжало так, что хрип не прорвался – только слезы сами собой выступили, горячие, унизительные.

– Тише, – прошептал он почти ласково, вжимая мне запястье сильнее, до хруста сухожилий. – Не порть момент. Расслабься.

В этот момент в тишине леса что-то сдвинулось. Не ветер, а что-то более тяжелое. Низкий звук, раскатистый, как подземный гул, прорезал сырой воздух. Рык. Он был рядом настолько, что вибрация прошла через мох к моим ступням и дрожью поднялась по икрам.

Дениас дернулся, и его ладонь на моем рту на долю секунды ослабла от удивления. Я резко вдохнула – первый настоящий вдох за время, которое растянулось в вечность. Обернуться было невероятно страшно, как будто взглядом я могла приблизить худшее, но я повернула голову.

В тени между двумя стволами, где мох темнел почти до черноты, стоял пес. Нет, не «стоял» как статуя. Черный, огромный, злой.

Глаза – два угля, но не красных, а глубоких, янтарных, в которых отражалась наша крошечная поляна, и мы в ней как кривое ненужное пятно. Обнаженные зубы – не клыки сказочного зверя, а настоящие, крепкие, сияющие влажностью. Он не дышал часто, он угрожал, а его рык шел откуда-то из груди, оттуда, где у меня стучало сердце, ломая грудную клетку от страха.

Мой мозг пытался одновременно обработать две несовместимые картинки: нет, я сейчас не буду… или буду… съедят? спасут? Изнасилуют? Радоваться тому, что меня, возможно, не обесчестят, и одновременно оценивать, насколько быстро крупный хищник способен допрыгнуть до горла. Я замерла в тупом равновесии между «спасибо» и «прощай».

Пес сделал шаг. Один-единственный, мерный, тяжелый. И только тогда я поняла: он смотрел не на меня. Точнее, сквозь меня – на руку, которая зажимала мне рот, на запястье, на плечо, на Дениаса. Угол его пасти дрогнул, глаза сузились, как у существа, которое вычисляет дистанцию. Шерсть на загривке встала дыбом, линия спины стала прямой, угрожающей. Его интересовал только он.

Дениас тоже это понял. Я почувствовала это по тому, как переменилась его хватка: уверенная грузность сменилась мелкой нервной судорогой. Он не сразу убрал ладонь с моего рта, но пальцы перестали давить, как плита. Вторую руку он дернул на полмиллиметра, словно собираясь отпустить или использовать меня как щит – и я изо всех сил уткнулась плечом в кору, чтобы хоть так выскользнуть, хоть на сантиметр. Пес рыкнул сильнее, низко, как будто предупредил: только попробуй.

– Что за… – выдохнул Дениас, и теперь в его голосе звенело не самодовольство, а тонкий металл страха. – Чей ты, а? – он попытался придать словам уверенность, но вышло пусто.

Пес медленно, совсем незаметно сместился, обходя дугой, не ко мне, а так, чтобы между ним и мной прошла прямая линия через Дениаса. Никаких прыжков, никаких показных наскоков – только спокойная, тяжелая решимость, от которой холодели пальцы. Я почувствовала, как ломкий комок в горле немного тает. Мне не надо было понимать язык зверя, чтобы услышать в этом рыке простое и понятное: отпусти.

Я сглотнула, наконец-то сумев отлепить язык от неба, и выдавила из себя что-то вроде шепота:

– Убери… – голос сорвался и прозвучал чужим. – Руку.

Дениас молчал. Кажется, он замер от страха и попросту не мог пошевелиться. Его дыхание стало поверхностным, частым. Я чувствовала, как он мерит взглядом расстояние до темноты в глубине леса. Пес тем временем не отводил от него глаз, не моргал, не делал ни шагу назад.

Ладонь с моего рта, наконец, соскользнула. Воздух влетел в меня жадно и больно. Парень все еще держал мое запястье, и там, где его пальцы впивались в меня, пульс бился так сильно, что мне казалось, кожу прорвет. Я не шевельнулась – ровно настолько, насколько может не шевелиться человек, у которого только что появились и воздух, и надежда на светлое будущее.

Пес сделал еще полшага, и Дениас громко сглотнул. В любую секунду этот пес готов был его разорвать…

Того, что произошло в следующую секунду, я никак не ожидала. Оказывается, парень все это время медленно плел заклинание, которое резко и неожиданно полетело в пса. Дениас явно хотел использовать выигранное время для побега, вот только магия отскочила от пса, как от щита. Он что…

– Фамильяр? – озвучил мой вопрос парень. – Но чей?

– Вой! – послышался откуда-то сбоку знакомый голос. Я обернулась и увидела спешащего к нам ректора.

– Только посмей нажаловаться… – успел прошептать Дениас, прежде чем ректор к нам приблизился.

Стоило мужчине подойти, как пес успокоился и спокойно сел у его ног.

– Алекса, с тобой все в порядке? – обеспокоенно обратился ко мне Виктор Тер Авиль.

– Я… – если честно, я понятия не имела, что ответить. С одной стороны, мое состояние вкупе с обстоятельствами назвать «в порядке» явно было нельзя. Но с другой – меня не съели и не тронули. Так что в целом…

– Это ваш пес? Да что вы себе позволяете? – неожиданно заорал Дениас, причем заорал нервно.

– Что я себе позволяю? – холодно обратился к нему ректор. – А про себя вы сказать ничего не хотите?

– Нет! Мы с Амелией просто гуляли.

– С Алексой, – машинально поправила я.

– С Алексой! Да какая разница! Мы гуляли, а эта зверюга на нас напала.

– Вы не гуляли, я достаточно долго имею фамильяра, чтобы научиться смотреть его глазами. Я многое видел.

– Но вы этого не докажете!

– Показания Алексы помогут.

– Да кто ей поверит! Она же по гранту, а значит…

– А значит, она умная. Вы опоздали, Дениас, а значит, многое пропустили. В том числе интересную сцену в столовой. Ее фамилия Лирт.

Услышав мою фамилию, парень побелел и перевел взгляд с ректора на меня. Не любила я прикрываться папой, но если он узнает, то у парня будут серьезные проблемы. И не удивлюсь, что они коснутся всей его семьи.

– Я… я не знал, – выдохнул Дениас, будто это могло что-то исправить.

– Значит, если бы знали, вели бы себя иначе? Или у вас есть мысленное деление, с кем из девушек как себя можно вести? – в голосе Виктора Тер Авиля не было ни капли тепла. – Прекрасная логика для протокола.

Я нервно усмехнулась, сползая на землю, а Виктор чуть повернул ладонь, и воздух вокруг парня уплотнился. На земле под ногами Дениаса вспыхнули тонкие обводки рунического круга, и он застыл будто в стекле. Только кадык дернулся.

Вой поднялся, лениво потянулся и снова сел, положив тяжелую голову мне на бедро. Горячее дыхание согрело ткань юбки. Я машинально погладила его по широкой шее – шерсть была густая, сухая, и от этого касания меня неожиданно передернуло. Жива! Я жива.

– Запястье, – коротко сказал ректор.

Я послушно протянула руку. Следы пальцев Дениаса уже проступали четким багряным браслетом. Виктор Тер Авиль скользнул взглядом, вздохнул, и на моей коже словно растаял прохладный туман – боль отступила, пульс перестал биться в ребра.

– Спасибо, – выдохнула я. Голос все еще предательски дрожал.

– Не благодарите меня за очевидное, – сухо отозвался он и снова перевел взгляд на Дениаса. – За применение боевого плетения на территории Академии, за нападение на студентку и за попытку воздействия на моего фамильяра… у нас очень мало вариантов продолжения, юноша.

– Я… – Дениас дернулся, видно, пытаясь шагнуть, но руны только ярче вспыхнули. – Это… Вы не докажете.

– Она Лирт, – напомнил ректор так же спокойно, как если бы объявлял погоду. – И довольно уважительно отнеслась к идее не пользоваться этой фамилией. Жаль, что не все способны на то же.

Я сжала зубы. Не хотела, совсем не хотела, чтобы фамилия отца меня спасала.

– Пожалуйста, – тихо сказала я. – Не надо отца.

Виктор Тер Авиль посмотрел на меня удивленно. И не просто посмотрел – он буквально прожег меня взглядом, не выжидающе и не с любопытством, а скорее оценивающе.

– Ваш отец узнает, – произнес он, и в голосе впервые прозвучала усталость. – Так пусть лучше он узнает это из моего отчета. И узнает, что вы целы. А теперь в медблок. И еще… – он снова скользнул взглядом по моему запястью – Не пытайтесь героически делать вид, что все в порядке.

– Я и не пытаюсь, – честно ответила я. Руки все равно мелко тряслись.

– Стража, – бросил ректор в темноту.

Из-за елей, как будто из самой тени, вышли два мага в серых плащах. Я прежде видела их только на торжественных церемониях – молчаливые, с одинаковыми королевскими знаками на манжетах. Один щелкнул браслетом-заклятием, и руны у ног Дениаса сжались, поднимаясь к его щиколоткам и запястьям. Тот попытался вывернуться – поздно.

– Я буду жаловаться, вы слышите? Мой дядя… – Дениас захлебнулся именем. – Это подстава. Она меня провоцировала. Она…

– Хватит, – отрезал Виктор Тер Авиль. – Каждое следующее слово утяжеляет ваше положение.

Вой недовольно рыкнул, низко, предупреждающе, и пошел следом за стражей.

– Ректор, – я сглотнула. – Вы сказали… что многое видели.

– Достаточно, чтобы не сомневаться, кто кого куда «просто гулять» тащил, – коротко ответил он и задумался, а потом тихо продолжил: – Алекса, на будущее, если вам покажется, что простого «нет» недостаточно, зовите. Даже шепотом. Фамильяр слышит.

– Он всегда там? – я кивнула в сторону темнеющей кромки. – Он следит за всеми студентами?

– Да, – как-то странно поведя плечами, ответил мужчина и резко направился к академии, а я пошла следом.

Я шла и думала о том, что теперь все узнают. Завтра. Через час. Уже, наверное, узнали – стены здесь слушают лучше людей.

Внезапно послышались еще чьи-то шаги, и уже через мгновение откуда-то сбоку к нам выбежал Десмонд.

– Алекса, с тобой все хорошо? – испуганно спросил он, явно оценивая мой внешний вид. Внешний вид… Ох, я же еще и забыла туфли.

– Как видишь, все прекрасно, – ответила я.

– Это правда? Что с тобой случилось?

– Неудачно погуляла. Как ты вообще меня нашел?!

– Понял, что ты давно ушла, и спросил у стен замка, не видели ли они тебя.

– А как вы к стенам-то попали? Вы же под куполом были.

– Дождь прошел, мы давно вышли… Не переводи тему!

– Да не перевожу я, просто не хочу, чтобы это все обсуждали! Это вообще не та история, которой я хочу прославиться.

– В этом вы правы! Стены я заставлю об этом не говорить, но и вас в таком виде не стоит показывать студентам. Вой! – окликнул Виктор своего пса. – Проводи девушку через запасной вход.

– Я помогу… – сразу начал Дес, но ректор его остановил:

– Вой справится, а вы поможете мне связаться с отцом Алексы.

– А можно без него? – в очередной раз вздохнула я.

– Нет! – хором ответили мне мужчины, и я грустно побрела за псом. Предчувствие меня не обмануло: от этой академии не стоит ждать ничего хорошего.

Глава 5

Вой честно проводил меня к запасному входу, он, кстати, вел не только в замок, но и куда-то еще, к какой-то лестнице, ведущей вниз…

Не знаю, почему я обратила на это внимание, наверное, чтобы не думать о случившемся. Правда, отвлеклась я очень сильно, потому как заметила, что пес ведет меня куда-то не туда слишком поздно.

– Эй, жилые комнаты в другой стороне.

– Ррр… – услышала я в ответ. Правда, это «ррр» было скорее настойчивое, чем злое.

К тому же я уже догадалась, куда меня привел фамильяр ректора. Специфический травяной запах и изобилие белого в обстановке намекали, что я у лекаря.

Не успела я оказаться внутри, как мне навстречу вышла молоденькая девушка, а вслед за ней сама декан лекарского факультета – мадам Рената Вейль.

– Ох, девочка, что с тобой случилось? – запричитала девушка, сразу приобняла меня и повела к кушетке.

– Ну… Неудачно погуляла, – я уже говорила, что не хочу оглашать эту историю, и мое мнение не изменилось. Зачем вообще Вой меня сюда привел?

– Ты вся дрожишь! У тебя есть физические повреждения?

– Не думаю… Если только плечо… – после того как мне заломили руку, плечо и правда болело, причем боль была гуляющей и отдающей то в кисть, то в шею.

– Дай я посмотрю! – женщина немного меня повернула и начала водить за моей спиной руками. – Несси, смотри, видишь, я подаю поток силы не напрямую, а через мышцу.

– Да, я знаю… – закивала девушка.

– Отлично. Принеси, пожалуйста, успокоительные капли.

– Как сейчас ощущения? – обратилась ко мне мадам Вейль.

– Лучше, – честно призналась я, ведь боль и правда отступила.

– Отлично, сейчас еще капельки успокоительные дам. С тобой точно все хорошо? Может быть, сообщить твоему декану? Или ректору?

– Ректор знает, – вздохнула я и кивнула на Воя, покорно ожидающего меня у двери.

– А, точно. Прости, я что-то растерялась. Король позвал сюда на работу одного из лучших лекарей, а он, ты представляешь, накануне сам заболел. Приехать вовремя смогла только его помощница. Другого искать не хотят, сама понимаешь, имидж, сюда все лучшее. Попросили меня его временно подменить. Я и согласилась, думала, в первые дни никому помощь не понадобится, а тут вон оно как…

В этот момент к нам вернулась Несси с пузырьком какой-то неприятной на вид жидкости.

– Вот, возьми, в комнате выпьешь и спокойно заснешь. И завтра еще успокоительный эффект будет работать.

– Спасибо.

– Тебя проводить до комнаты?

– Не стоит, я сама дойду. К тому же уверена, без сопровождающего я не останусь, – после этой фразы я покосилась на пса, а он кивнул, будто все понимал. А может, и правда все понимал, я фамильярами никогда особо не интересовалась. Ни у отца, ни у матери их не было, хотя мама и потеряла в свое время семью, но она слишком слабый маг, чтобы привязать фамильяра. А отец… Не знаю, может, не захотел, может, не смог, это всегда получалось как-то случайно, просто животное чувствовало, что сейчас может помочь морально. Наверное…

Под чутким конвоем я дошла до своей спальни, радуясь, что никого в коридорах нет. Ну да, вечеринка в самом разгаре.

В этот момент где-то очень глубоко в душе кольнула неприятная мысль про Ию и Катрину. Конечно, лучшими подругами мы не стали за один день, но можно было хотя бы озадачиться вопросом, где я.

Вот поэтому у меня и нет друзей. Люди рядом находятся, только пока это приносит выгоду или веселье.

Я закрыла дверь, радуясь, что Вой не стал заходить внутрь, и хотела пойти в душ, но вместо этого сползла по стенке.

Сжимала в руке заветный флакончик, который обещал избавить от всех тревог. Но пока его содержимое было не во мне, дрожь била все сильнее и сильнее. Да, на людях я привыкла держаться, но оставшись одна…

Попытка изнасилования, страшный пес, ненавистная академия… Да за что мне все это?

Опустив голову и обхватив колени руками, я позволила нескольким слезинкам пролиться вниз по моей щеке. В последние годы я всегда запрещала себе плакать, поэтому такое проявление эмоций было для меня чуждым. Но полностью отдаться такому настроению я не смогла, ведь в дверь постучали.

– Кто? – выкрикнула я, поспешно вытирая слезы. Еще не хватало, чтобы кто бы то ни был видел меня такой.

– Я, – послышался из-за двери обеспокоенный голос.

Ну да, только Деса мне сейчас и не хватало.

– Уходи.

– Алекса, открой дверь, нам надо поговорить!

– О чем?

– Меня отправил декан. Не откроешь – мы придем вместе.

Понимая, что один незваный гость лучше двух, я все же нашла в себе силы подняться и открыть дверь.

Дес и правда выглядел очень обеспокоенным, и первым его порывом было войти, но я уже давно научилась отстаивать свое личное пространство, отчего перегородила ему проход.

– Что? – с вызовом спросила я, хотя уверена, мои заплаканные глаза меня все равно выдавали.

– Мы связались с твоим отцом.

– Можешь говорить просто «с отцом», не надо формальностей. Поздравляю, и что?

– Он сейчас не может приехать, он уехал по работе в командировку.

– А вы ему сказали, что меня чуть не изнасиловали в лесу, а спас меня огромный и устрашающий пес?

– Да… Он…

– Он услышал, принял к сведению, как только у него появится время, он что-нибудь сделает. Наверное. Я поняла.

И я уже хотела закрыть дверь, но Дес не позволил мне этого сделать.

– Алекс, он правда очень испугался за тебя. И он постарается сделать все, чтобы приехать как можно раньше.

– Да мне все равно, правда. Ты же слышал, что я изначально не хотела его посвящать в эту. Подожди…

Впервые за время разговора с меня на миг слетела железная маска и наружу выступили панические нотки.

– Скажи, что Виктор не сообщил ничего моей маме!

– Нет. Он сказал, что она будет сильно волноваться. Достаточно того, что мы отца оповестили.

– Слава ректору. Теперь все? – да, я снова нацепила маску равнодушия, хотя внутри каждая частичка билась в истерике.

– Тебе совсем не интересно, что будет с тем парнем?

– Если он больше не подойдет ко мне, то абсолютно все равно.

– Не подойдет, я лично за этим прослежу.

– В смысле? Скажи, что под этим ты подразумеваешь то, что будешь следить за ним, а не за мной.

– Алекс… – и Дес снова предпринял попытку войти, но я снова ее пресекла.

– Не надо за мной следить. Тем более у этой академии, оказывается, есть дополнительная опция в виде песика, он прекрасно сегодня справился. Другие преследователи мне не нужны.

– Родителей Дениаса вызвали в академию. Он стоит на грани отчисления, но финальное слово будет за твоим отцом. Что его устроит: отчисление, суд.

– Я этого не спрашивала.

– Но хотела узнать.

– Единственное, чего бы я в данной ситуации хотела, так это сама решать судьбу обидчика, а не перекладывать эту важную миссию на отца, которого там не было. Спокойной ночи!

– Алекса.

– Спокойной ночи. Тебя, наверное, уже та блондиночка заждалась. Не порть ей вечер.

В этот раз я все же захлопнула дверь и сползла вниз по стенке. Сердце стучало в груди слишком громко, но я все равно прислушивалась к звукам за спиной. Дес не уходил, долго не уходил… Но потом все же послышались шаги.

Наконец-то тишина. Такая густая, что ею можно забивать щели под дверью. Я сижу на холодном полу, колени поджаты, ладони вцепились в ткань платья, будто это спасательный круг. Сердце бьется в горле тяжелыми ударами, и каждый – как нежеланный стук в дверь.

Маска. Чертовская, выручавшая столько раз маска. Она всегда рядом: надеть – и ты уже не ты, ты та, с кем лучше не спорить. Глаза ровные, голос сухой, улыбка с привкусом железа. Никаких дрожащих ресниц, никаких «подожди». Я училась этому годами, как другие учатся играть на рояле: четкая постановка, отточенная пауза, прицельно выпущенное «мне все равно» – и все, и ты холодная высокомерная тварь. Мажорка. И с каждым разом это получается все легче. И вот это пугает сильнее всего.

Внутри же, если эту гладь пальцем тронуть, вода кипит. Там маленькая нелепая девочка, про которую опять забыли. Которой каждый раз говорят: «Он занят, он работает», и она кивает, кивает, кивает, а потом вдруг перестает верить, что когда-нибудь это совпадет: нужда и присутствие. Я умею понимать. Правда. Мозгом я понимаю, что у отца ответственность, дела, командировки. Но тело не понимает. Тело помнит пустоту рядом, когда страшно. И от этого хочется хохотать, громко, истерично, или, наоборот, выть. Но ни то, ни другое мне не идет. Мне идет холод.

Я ведь не просто так не пускала Деса в комнату, а скорее пыталась избавиться от его общества. Да, мне все еще он противен, с одной стороны, но с другой… Я закрыла эту чертову дверь перед собой, перед той, которая готова была сорваться и вцепиться ему в рукав. Скажи, побудь, просто посиди рядом, дай мне пять минут отойти от шока. Меня пугает этот импульс ничуть не меньше, чем лес, шепот стен и тот звериный рык, от которого земля пошла под ногами.

Я поднялась и, держась за стену, пошла в ванную. Включила воду слишком горячей – пусть жжет. Пусть из кожи выкурит память. Но вода не умеет смывать боль, она только отвлекает физическими ощущениями.

Я стояла под струями и считала вдохи, как учила себя после ночных кошмаров. Пальцы дрожали. Я нащупала край раковины, как будто это были перила над пропастью. Смешно. Я же сегодня так уверенно раздавалась резкими фразами, что самой захотелось аплодировать. А под ними – пустота. Пустота, и в ней эхом отдавалось: «Да мне все равно. Правда». Моя ложь всегда была неуклюжей…

Я вытерлась и глянула на себя в зеркало. Слишком бледная. Слишком взрослые глаза у девочки со следами от слез, которых как будто и не было. Подняла подбородок. Еще раз выровняла голос – тренировала эту тонкую ледяную ноту равнодушия. Парадокс был в том, что мне действительно было удобно там, где никто не тянул ко мне руки. Удобно было жить, как колючий куст: близко – больно, далеко – безопасно. Не потому, что я была стервой. Потому, что, казалось, иначе правда нельзя было в этом мире. Иначе у тебя всегда находили там, где тонко.

Я вернулась в комнату только спустя пару минут. Мне почему-то было страшно открыть дверь ванной. Тщательно закрыла щеколды, проверила окно, накинула на ручку полотенце, чтобы было видно, если кто-то тронет. Дебилизм? Возможно. Но сегодня мне были нужны ритуалы. Они были как песчаные мешки вокруг дома, когда река подступала.

Только стоило моему дыханию немного выровняться, как в дверь снова забарабанили.

– Уходи, – зло прошептала я, уверенная, что это вернулся Дес.

– Алекса, что с тобой случилось? Это мы! – послышались за дверью голоса Ии и Катрины. Надо же…

– Что вам надо? – я резко распахнула дверь, и мой внутренний холод встретился с холодом из коридора. Кажется, мой победил, ведь по телу даже мурашки не побежали.