Запертые в академии

– Неплохо, – сказала я.

– Неплохо – это когда ты выжила после зачета у семиотиков, – фыркнула Ия. – А это великолепно. Катрина, держи еще заколку с синими камешками. Считай, наша мини-команда уже сияет.

– Мы ещё про меня не думали, – напомнила я и тут же пожалела: у Ии в глазах вспыхнул огонек охотницы.

– Точно! Идем грабить твой гардероб! Хотя подожди… Стены! – крикнула она, смотря почему-то в этот момент на потолок. – Как там другие девушки одеты? Мы не хуже?

– Выбирают платья… – по стенам комнаты пробежался шепот, от которого я снова поежилась. – Вечерние… Красивые…

– Но не бальные?

– Нет… – и снова этот шепот.

– Ты так спокойно общаешься со стенами, – уважительно кивнула Катрина.

– Так это же фишка академии, так почему ею не пользоваться? Все, Алекса. Теперь к тебе!

Наши комнаты оказались не очень далеко. Я открыла свой шкаф и сразу почувствовала, как за спиной зависла тишина. Там висели темно-синее простое платье, серое с воротником-стойкой, пара блузок, юбка и пиджак. Все. Ровные линии, никакой роскоши.

– Это все? – спросила Ия осторожно. Не знала, что она так умеет.

– Все, – сказала я и потянулась к темно-синему. – Оно удобное.

– Но… – Ия повернулась ко мне и прищурилась. – То есть совсем-совсем без шелков с драконьей нитью? Без проклятых пайеток? Алекса, у тебя хоть один наряд для «ах» есть?

– У меня есть учебники, – коротко ответила я и отвела взгляд. – И комната, и приличная форма. Этого достаточно.

– Я думала… – начала она и запнулась. – Утром… ну… Там же говорили о твоем отце.

Я вздохнула. На этот разговор у меня не было ни сил, ни желания, но прятаться смешно, когда две пары глаз буквально прожигают.

– Я не беру деньги у отца, – сказала я. – Мы живем на то, что зарабатываем с мамой сами. Платья в этот бюджет не помещаются.

Несколько секунд стояла тишина. Потом Ия вдруг без своей обычной бравады сказала ровно:

– Приняла. Тогда давай сделаем «ах» из того, что есть. Или можем взять мое. Но ты худее и выше…

– Согласна, твои мне могут не подойти. Я лучше свое надену.

– У тебя красивые плечи, – спокойно заметила Катрина. – Если чуть открыть горловину и добавить свет.

– Свет добавим, – оживилась Ия. – У меня есть тонкая цепочка с маленьким кристаллом, я ее не чувствую даже. И пояс… Где твои пояса?

– Их нет, – призналась я.

– Но платье резать не надо. Оно еще пригодится. Я просто…

В этот момент в дверь снова постучали. И кого там принесло?

– Ты кого-то ждешь? – посмотрела на меня Ия.

– Нет.

И девушка, не дожидаясь моей просьбы, распахнула дверь, чтобы явить мне Десмонда.

Парень стоял с большой коробкой и пристально смотрел на меня, не замечая ни Ию, ни Катрину.

– Это тебе, – наконец произнес он ледяным тоном.

– Это что?

– Я рассказал твоему отцу про вечеринку, он прислал тебе платье.

– Мне не надо, – серьезно сказала я.

– Спасибо! – выпалила Ия, выхватила коробку и закрыла перед парнем дверь.

– Ия?! – уставилась я на нее.

– Что? Вернуть его обратно? Судя по всему, ты не очень хочешь видеть этого красавчика, вот я и…

– Я же говорила, что не беру от отца деньги.

– А это не деньги, это платье. Давай хотя бы посмотрим.

– Нет, я его верну!

Я выхватила у девушки коробку и выбежала в коридор, но Деса там уже не оказалось. Однако я не привыкла сдаваться. Сначала я спросила у стен, где он проживает, но мне они также не раскрыли конфиденциальную информацию. Тогда я не поленилась спуститься к коменданту, узнать номер комнаты и нагло начать туда стучать.

Дверь распахнулась на втором моем «тук-тук».

На пороге, естественно, стоял Дес с тем самым ленивым разворотом плеч. Он привалился к косяку, не отводя глаз, и уголок его рта дернулся.

– Сама пришла, – усмехнулся. – Этого я, признаюсь, никак не ожидал.

– Не привыкай, – выдохнула я и сунула ему под грудь коробку. – Забери. И передай тому, кто прислал, что я не нуждаюсь.

Дес даже не шелохнулся. Коробка уперлась в него и осталась у меня в руках.

– Я уже передал, – спокойно сказал он. – Точнее, доставил. На этом моя миссия закончена.

– На этом твоя миссия только начинается, – я попыталась снова впихнуть ему коробку. – Возврат. Обратно. В твой шикарный отдел «оказанных услуг».

– Я не пункт выдачи, – хмыкнул Дес. – И извини, но я выполняю просьбы твоего отца, а не твои. Так что нет. Я не буду делать то, что ты просишь. Такое отношение ко мне осталось в нашем детстве.

Меня обдало жаром – злым, колючим.

– Я к тебе никогда так не относилась, но это сейчас не важно. Твой ответ даже логичен, ты мастер выбирать, кому служить, – выдохнула я. – Удобно. Не надо думать.

На этот раз немного дернулся уголок рта Десмонда.

– Ты тоже мастер выбирать, кому перечить, – ответил он все так же расслабленно. – Тебе оно как будто вкусно.

– Мне тошно, когда за меня решают. И когда ты считаешь, что можешь тут раздавать указания.

– Я ничего не раздаю, – его взгляд скользнул на коробку. – Просто констатирую. Платье у тебя. Вечеринка сегодня. Точка.

– Платье мне не нужно.

– Не спорю, – он отчеканил это так, будто соглашался со мной на бумаге, где мелким шрифтом пряталась ловушка. – Ты все равно ведь не пойдешь на вечеринку.

– Это еще почему?

– Потому что ты привыкла сидеть одна и на всех обижаться. А сейчас у тебя даже причина нашлась. Отец оказал тебе помощь, как посмел, ты снова обижена.

– Помощь? Это не помощь. Это контроль.

– Зови как хочешь, – кивнул парень. – Но сейчас ты стоишь в моем коридоре и пытаешься перекинуть на меня свое решение. Не выйдет.

– Это не мое решение! – вырвалось у меня. – Я не выбирала ни это платье, ни то, что ты… – я споткнулась, потому что слова стали слишком горячими. – Просто перестань. Возьми и верни. Вот так ты можешь помочь.

– Нет, – сказал он так же ровно, как до этого. – Я не твой курьер, не твой спасательный круг и не твой громоотвод. Твоему отцу я сказал «да». Тебе я сейчас говорю «нет».

Мы уставились друг на друга. Он – спокойный до наглости. Я – ком в горле, металлический привкус злости на языке.

– Знаешь, – произнес он тише, почти доверительно, и это вывело меня из равновесия сильнее, чем его сарказм. – Ты так предсказуема.

– А ты ужасен, – сказала я почти шепотом.

– Привыкай, – отозвался он, отлипая от косяка. – Увидимся вечером.

– Не надейся.

– Не надеюсь, – и снова эта легкая усмешка, от которой хотелось либо ударить его, либо… лучше не думать. – Я просто знаю.

Он потянул дверь и параллельно отпустил коробку, а я автоматически ее схватила и отпрянула.

– И да, – добавил Дес, задержав полотно на сантиметр, – если решишь не идти – твое дело. Если решишь идти – надень. Иначе снова станешь королевой сплетен. Дочь магната без платья. Но… Если тебе нравится быть в центре внимания, то кто я такой, чтобы тебя отговаривать…

Дверь щелкнула, а я стояла еще секунду, две, пока шум в ушах не утих. Потом развернулась и пошла обратно, считая шаги, чтобы не сорваться и не вернуться, не выцарапать ему на двери все, что я думаю.

– Ну? – Ия вынырнула из моей комнаты раньше, чем я успела повернуть ручку. Ну да, я же оставила их здесь. – Вернула?

– Нет, – сказала я, втягивая воздух, как ледяную воду. – Курьер отказался принимать возвраты.

– Что он сказал? – спросила Катрина, появляясь за плечом Ии.

– Что он выполняет просьбы моего отца, а не мои, – я кинула коробку на кровать. Крышка подпрыгнула, и под ней мелькнуло что-то темное, гладкое, как ночь. – И что я все равно буду делать по-своему.

– И что ты сделаешь по-своему? – осторожно поинтересовалась Ия.

Я посмотрела на коробку, на свои дрожащие пальцы, на мир, который снова пытался за меня решить. И вдруг внутри стало холодно и ясно.

– Я надену его, – сказала я. – Назло ему.

«И себе тоже, возможно», – добавила мысленно.

– Отлично! Примеряй скорее!

Крышка скользнула в сторону. Под тонкой бумагой лежала ночь – гладкая, тяжелая на вид, с мягким блеском, будто в нее вмешали лунный свет.

– Ну? – Ия ткнула пальцем, не выдержав. – Доставай.

Я подцепила ткань. Шелк – или что-то очень похожее – охладил ладони. Платье оказалось проще, чем я ожидала: тонкие бретели, глубокий вырез, косой край и широкий пояс.

– Черное? – уточнила Катрина, хотя сама видела. – Очень черное.

– Как его чувство юмора, – пробормотала я и поймала собственное отражение в зеркале. Светло-серые пепельные волосы падали на плечи, и на этом фоне ткань выглядела еще темнее, ярче, конкретнее. Контур. Четкая линия.

Я спряталась в ванной и медленно начала переодеваться. Платье скользнуло вверх послушно, как вода. Боковая молния щелкнула, застегнулась, и чужой холод разошелся по коже, отступая.

– Ох, – сказала Ия, когда я вышла.

Я подняла взгляд. В зеркале – кто-то знакомый и чужой одновременно. Ключицы резче. Плечи шире, чем мне казалось, но спина прямая. Ткань легла идеально по талии. Цвет вытянул из моей кожи теплый оттенок, а волосы – светлые, пепельные – сверкнули серебром. Я автоматически передвинула бретель, подтянула, зацепила палец за маленький регулятор и укоротила на пару миллиметров.

– Подол нормальный? – спросила Катрина и присела, чтобы посмотреть, как он ложится у щиколоток. – Не споткнешься.

– Если споткнусь – это будет эффект, – ответила я, пытаясь отогнать внезапный ком в горле. – Запланированный.

Ия уже рылась в моей коробке с украшениями. Вытянула тонкое кольцо-чокер и приложила к моей шее.

К платью у меня нашлись универсальные лодочки.

– Остались волосы, – сказала Катрина. – Чуть собрать, чтобы открыть шею, и пару прядей оставить.

– И легкий блеск на губы, – добавила Ия. – Не спорь.

Я не стала спорить. И пока Катрина ловко скручивала мои волосы в неброский узел, а Ия наводила порядок на моем столе из хаоса закладок и чернил, я поймала себя на мысли, что знаю этих девочек всего пару часов. Как так получилось? В школе мне и нескольких лет не хватило, чтобы сдружиться.

– Ну? – спросила Ия, закалывая последнюю шпильку.

– Пойдет, – сказала я.

– Перевожу: «Я довольна, но никому не признаюсь», – удовлетворенно кивнула Ия. – Мы готовы. Почти. У меня есть маленькие защитные бусины. Ненавязчивые. Катрина?

– Я поставлю на твой пояс легкий щит от случайных разливов, – кивнула Катрина. – И от липких рук.

– От каких? – не поняла я.

– На всякий случай, – одинаково невинно ответили обе.

Ох… Ия оказалась права, оставшиеся до вечера часы пролетели незаметно. За это время не только студенты успели подготовиться к вечеринке, но и преподаватели высушили лужайку и накрыли ее защитным куполом.

– Там уже еду выставили? – сказал Катрина, выглядывая в окно. – Идем?

– Королевы всегда приходят последними! – задрала нос Ия.

– Ну, королевы, может, и приходят, а мы-то тут при чем? – усмехнулась я.

– О, Алекса, там твой красавчик с какой-то девушкой пришел уже.

– Что? – почему-то удивилась я и побежала к окну.

– Точно, он, – кивнула Ия, тоже заглядывая во двор.

Рядом с ним была та самая блондинка, которая утром искала кошку. Что ж, мне все равно.

– Мне все равно, – озвучила я эту мысль и отошла от окна. – Просто было интересно с кем.

– Ты ее знаешь? – посмотрела на меня Катрина.

– Нет. Я мало кого знаю, я давно не живу среди аристократов. Ну что, Ия, командуй, когда идти.

– Еще минут десять, и можно, – серьезно посмотрела девушка на часы.

Глава 4

Мы и правда начали спускаться только тогда, когда положение минутной стрелки удовлетворило девушку. Я не спорила, потому что мне было все равно, а Катрина, наверное, просто боялась.

К тому моменту, как мы вышли во двор, он уже заполнился веселыми студентами. И они на наше появление не обратили никакого внимания, то есть план Ии полностью провалился. Королевы опаздывают, точно зная, что их ждут, ну как минимум потому, что без них начинать нельзя. А без нас все давно начали.

Под куполом двор оказался будто отрезан от неба и времени: прозрачная полусфера собирала свет в тугие переливчатые нити, и звезды, попавшие в неё, выглядели чужими, как рыбы за толстым стеклом.

Столы укрыли тяжелым черным сукном, и серебро на них сверкало не радостно, а хищно – как тонкие клыки, выстроенные в идеальные ряды. Кристальные вазы с ягодами мерцали, будто в них тлели маленькие угли, пирожные были слишком белыми, почти костяными, а торты – с разрезами алого джема, похожими на аккуратные раны. Над всем этим плавали светильники – не свечи и не лампы, кусочки холодного огня, заключенные в тонкие клетки из ажурного металла. Они качались, хотя ветра не было, и отбрасывали тени решеток по стенам.

– Как красиво! – прошептала Ия, зачем-то хватая мой локоть.

– Тебе правда нравится? – удивилась я.

– Конечно, только не говори, что тебе нет.

– Ну… Это слишком мрачно для студенческой вечеринки.

– Не мрачно, а атмосферно! Катрина, а тебе как?

– Ну… Необычно. У нас на вечеринках были шарики обычно.

– Ага, и клоунские колпачки! Нет, девочки, это что-то на дорогом! Идемте!

Ия потащила нас дальше, но я не переставала придирчиво изучать созданный для нас фон. И на этом фоне – они. Яркие. Смеющиеся. Шелк и блестки, кричащее золото пуговиц, розовые и небесные ленты, запах цитрусов и карамели. Студенты походили на иллюстрированные страницы из календаря Нового года – слишком гладкие, слишком глянцевые, слишком живые для этого мрачного двора. Как будто встретились две эпохи. Которые не должны были встречаться. Этот замок до сих пор жил прошлым, и я не знаю, сколько нужно времени, чтобы его хоть немного осовременить.

Замок будто терпел это все, но не принимал. Черные окна смотрели не мигая, горгульи над арками пожимали каменными плечами, чуть наклоняясь, будто прислушивались. От стены тянуло сыростью, от арок – холодом. Даже трава под куполом, высушенная, гладкая, колкая, казалась притворством: ты видишь луг, а под подошвами чувствуешь камень.

– Ну и ладно, – прошептала Ия. – Еще не вечер.

– Ты о чем? – непонимающе посмотрела на нее я.

– О том, что мы должны стать звездами.

– Это точно без меня, – покачала я головой.

Катрина осторожно зацепила меня под локоть, словно боялась, что я исчезну в этой толпе и оставлю ее наедине с Ией. Ее тихое заклинание, поставленное на мой пояс, незаметно зудело – едва-едва, как предупреждение о прикосновении. Бусины на запястье у Ии тонко звенели, спотыкаясь о невидимые нити в воздухе.

Первым делом нас едва не окатили – чья-то рука с кубком метнулась слишком резко, жидкость алой дугой полетела на меня, и я уже сжалась, но воздух перед грудью натянулся и мягко оттолкнул капли. Напиток собрался в сферу, которая вспухла и лениво скатилась на землю, оставив лишь запах смородины и мокрой ткани. Юноша с сияющей улыбкой бросил на меня взгляд.

– Видишь? – удовлетворенно шепнула Катрина. – От липких рук и от липких чаш.

На противоположной стороне двора мелькнул тот самый профиль, узнаваемый издалека: прямой нос, черные волосы, а рядом та девушка с утренней кошкой. Ее платье было цвета жженого сахара. Я резко отвела взгляд.

Чтобы найти своему взгляду приют, я мельком взглянула на профессоров – они стояли чуть в стороне, тёмные, как тени от колонн, и точно не собирались веселиться.

Мы прошли вдоль ряда блюд, и запахи текли слоями: теплая корица, кислое вино, мята, мед и через все это невидимая, но плотная нитка сырого камня. Я поймала себя на том, что представляю, как бы они смотрелись под дождем, без купола, без огней: выцветшие, мокрые, бесконечно уместные.

Рядом пронеслась компания – громкая, смеющаяся, с пачкой жевательных заклятий, выдувающих пузырьки света. Пузырь лопнул, мне на щеку легла теплая точка и тут же исчезла, будто испугалась коснуться кожи. Я невольно улыбнулась – скорее от неожиданности, чем от радости.

– Ладно, – сказала Ия чуть громче, чем нужно было. – Если они не заметили, как мы вошли, они заметят, как мы танцуем.

– А с чего ты вообще решила, что нас должен кто-то заметить? – спросила я, но мой вопрос улетел в пустоту, потому что Ия уже зажигала на танцполе.

– Алекса, Катрина! – позвала Ия. – Идете?

– Нет, – покачала головой я и уселась на ближайший стул, захватив со стола стакан свежевыжатого сока. А вот Катрина, к удивлению, согласилась. Правда, она не стала выходить в центр, а заняла место с краю, но все равно начала робко двигаться.

Время шло, музыка набирала обороты, студенты все больше расслаблялись, а я не переставала коситься то на яркую толпу, то на Деса, который лишь несколько раз вышел потанцевать, а все остальное время сидел на противоположном конце поляны в компании своих друзей.

В какой-то момент мне стало скучно, и я решила пойти домой, вот только когда встала, кто-то взял меня за руку и повел танцевать, буквально впихнув в двигающуюся в такт толпу.

Я попытался обернуться, чтобы понять, кто меня сюда вытащил, но вокруг было столько людей, что разгадать эту загадку самой было невозможно, а спрашивать было бы как-то странно. Тем более что пояс всего лишь неприятно пощекотал, не более.

Стоять как истукан, к слову, тоже было странно, поэтому я начала двигаться. Сначала медленно, а потом все быстрее, постепенно расслабляясь и забывая про все проблемы. В конце концов, я теперь студентка! Да не просто студентка, а поступившая по гранту! Я это заслужила.

Поворот, ладонь на воздухе, под который вдруг подставилась чья-то рука, неопознанная, но теплая. Мы разомкнулись без взглядов, как будто так и было задумано. Ия снова была в центре и радостно мне подмигивала.

Я танцевала, пока ноги не начали ныть, напоминая о каблуках. Музыка на миг опала, и я позволила себе выйти из круга. Мир вернулся – запахи еды, шепоты, тяжелый металл наигранного смеха. Я махнула Ие, мол, на минуту, она кивнула. Катрина выглянула из-за башни из профитролей и тоже мне кивнула. Я улыбнулась и попятилась к арке.

За стеклянным куполом, оказывается, дождь давно закончился, поэтому я решила немного проветриться. Воздух тянул в себя то, чего не хватало всю ночь: запах мокрого мха, тынный тон травы, только что промытой, железистую нитку мокрой коры.

Я сняла пояс, который за время танца сильно натер. Не надо было так сильно затягивать. И зачем я Ию послушала?

От купола вела дорожка в сад, а дальше лес, тот самый. Правда, на территорию попадала лишь его малая часть, остальная оставалась за высоким кованым забором.

Не раздумывая, я пошла по тропинке в доступную часть леса. Кажется, его еще не начали приводить в порядок. Папоротники стояли по колено, под ногами сырой мох пружинил, шипя, если на него наступить слишком резко. Я сняла туфли, иначе бы каблуки где-нибудь провалились, и повесила их на пальцы. Под босыми ступнями сразу же почувствовалась прохладная мокрая трава. Я прошла еще дальше, вспоминая руну от простуды, надо будет перед сном на себе нарисовать.

Неожиданно капля с верхней ветки сорвалась и упала прямо на мой кончик носа, оставив там холодный след. Я улыбнулась и провела пальцем, стерла, затем опустила ладонь на мох. Может быть, стоит дать этому месту шанс?

Неожиданно за спиной послышался хруст от сухих веток. И не успела я оглянуться, как за спиной раздался голос:

– Наверное, мне стоит извиниться?

Я резко встала и сразу же обернулась. Напротив меня стоял тот самый парень, который чуть не облил меня в начале вечеринки.

– За что? – машинально спросила я.

– За свою неуклюжесть. И что же спасло твое платье?

– Пояс, подруга предусмотрительной оказалась, – улыбнулась я, тряся этим самым поясом перед собой.

– Хорошая подруга.

– Ну да… – не стала спорить я, потому как знала эту подругу всего ничего.

– Значит, пояс и удача, – он улыбнулся краем губ и посмотрел на мои босые ступни. – И смелость. Не холодно?

– Терпимо, – пожала я плечами. – Трава теплее, чем плитка у купола.

– Поверю на слово, – он сделал шаг в сторону тропинки и кивнул дальше, вглубь. – Там дальше чище. И тише. Пройдемся?

Я колебалась секунду, потом кивнула. Мы пошли рядом. Ветки шептались над головой, пахло мокрой корой и свежестью.

– Как тебя зовут?

– Алекса. А тебя?

– Дениас. Я тебя не видел в своей прошлой академии, – произнес он непринужденно. – Ты первокурсница? Или училась не в столице?

– Первый курс, – ответила я, поймав себя на том, что говорю мягче, чем хотела.

– Первый курс чего?

– Семиотика, – я машинально провела пальцем по шву платья, будто по невидимой строке. – Руны, знаковые системы, все такое.

– Руны, – повторил он, как будто пробуя слово на вкус. – И раньше тоже рунами увлекалась?

– Да. Но я всему старалась уделять много времени. Мне нужен был грант.

– Грант, – снова повторил парень. – То есть и пояс сама заговоришь?

– Скорее всего. Не пробовала. Никогда не собиралась связывать свое будущее с защитной магией. А ты на каком курсе?

– На третьем.

– И не жалко было переводиться, когда осталось два года учиться?

– Половина там, половина тут. Нужно стараться всегда брать от жизни лучшее.

– Я так поняла, ты из столичной академии. Там чудесные преподаватели, насколько я знаю.

– Да, но и тут не хуже. Звездный состав.

Мы вышли на небольшую поляну. Он обернулся, улыбаясь так, будто это его личная находка.

– Вот, говорил же. Тихо.

– И сыро, – сказала я, но улыбнулась в ответ.

Он подошел ближе, явно нарушая мое личное пространство, и наклонился – вытянул пальцы и снял с моего плеча тонкую хвоинку.

– Разрешишь? – спросил уже после, и это прозвучало почти шуткой.

– В следующий раз лучше спрашивай до, – ответила я, осторожно отступив на полшага. Он сделал вид, что не заметил.

– Просто показалось, – голос его стал ниже, – что ты любишь смелые решения. Пояс, босиком, лес ночью…

– Лес на защищённой территории, босые ноги при знании руны от простуды, пояс… А при чем здесь вообще пояс?

– Да так, – усмехнулся он. – Может быть, его сняла, чтобы он не мешал.

– Не мешал дышать, да.

– И только?

– На что ты намекаешь?

– Ночь, первая студенческая вечеринка.

– Ты сам себя слышишь? Не думала, что ты после простого разговора ни о чем начнешь меня на что-то толкать.

– Я не толкаю, – он шагнул ближе, слишком близко, и его рука на секунду зависла у моего локтя. – Просто предлагаю.

– Я говорю «нет», – я подняла взгляд, и в воздухе между нами что-то упруго щелкнуло – не звук, а мое собственное решение. – Еще шаг – и я применю магию.

Он остановился, но уголки губ дернулись, как у человека, который слышит забавную историю.

– Какую? Руны? Правильно напишешь «нет»? – переспросил он, смеясь глазами. – Серьезно?

– Очень, – я положила ладонь на влажную кору ближайшего дерева, чувствуя, как под кожей собирается знакомое покалывание. – И мне не нужно рисовать красиво, чтобы сработало.

Он склонил голову, заглядывая мне в лицо, будто проверяя, шучу ли я.

– Ну давай, первокурсница, – в его голосе звякнуло самодовольство. – Что ты вообще можешь сделать своими рунами, еще и учась на первом курсе? Да ты рада должна быть, что на тебя в первый же день глаз положили.

– Ты правда считаешь, что твой глаз такой завидный?

– Я правда считаю, что он богатый и обещающий покровительство, если ты все хорошо сделаешь.

– Да пошел… – я не успела договорить слово, потому что мою руку, наполненную магию, перехватили на лету и заломили за спиной, отчего мне стало очень больно.

Следующим действием Дениас вырвал из моей второй руки пояс и откинул его подальше.

– Ай, что ты делаешь?

– Даю тебе время одуматься. Брось, тебе понравится. Ты сама все портишь…

Я попыталась закричать, но мой рот сразу же зажали ладонью. Я попыталась укусить парня, но это его только рассмешило.

В этот момент я осознала весь ужас ситуации: я в лесу, пусть и в той его части, которая на территории, это дело не меняет. Никто не знает, куда я ушла, с кем я ушла, и я ничего не могу сделать. Да, потом я могу нажаловаться, но саму ситуацию данный момент не исправит. А у Дениаса, кажется, под действием напитков намерения вполне себе конкретные. Вот же…

Меня прошило ледяной иглой от затылка к копчику. Боль в выворачиваемом плече была дерганой, тупой, и от нее мутило. Ладонь на моем рту пахла спиртом и металлом – то ли кольцо, то ли кровь.

Дышать получалось только носом, коротко и шумно: воздух был неприятно холодным, но в легкие он почему-то не доходил, застревал где-то в горле, в комке, который распухал и распухал, как если бы я проглотила камень.

Пояс – мой дурацкий талисман-надежда – лежал метрах в трех, темная полоска во мху. Без него я почувствовала себя внезапно голой, дура. Покалывание, которое я держала на кончиках пальцев, рассыпалось, а для нового призыва магии нужно было сосредоточиться, а я этого сделать сейчас не могла.