Закат

Протяжный, громкий выдох выходит из лёгких. Облако пара расползается в морозном воздухе. Пульс, затихая, приходит в норму. Пальцы медленно разжимаются, в ладонях остается тупая боль. Фредерик проглатывает образовавшийся ком в горле.

Он вернул контроль над собой.

– Так-то лучше, – произнес Фред, открыв глаза.

Пройдя несколько сот метров, его путь преградил мутировавший волк. Тварь остановилась в паре метрах. Дергая головой, она принюхивается, раздувая широкие ноздри. Клоки шерсти, слипшиеся от крови, прилипли к оголенной коже. Из-под рёбер, через рваное ранение, виднеется разорванная печень. Черная густая кровь стекает вниз, тягучей струей капает на снег.

Вайс протягивает руку к твари. Та доверчиво подаётся ему навстречу.

Фред всю свою сознательную жизнь любил собак и волков.

К волкам он испытывал особенный трепет и уважение. Они были как древние стражи леса – мудрые, неподкупные. Их законы просты: сила, сплоченность, выживание. В их стае нет лицемерия. Только жизнь по правилам, которые не меняются веками.

А люди…

К ним у Фреда было абсолютно противоположное чувство. Горькое разочарование. Он смотрел на них и видел существ, которые сами придумали себе законы, а потом с лёгкостью их нарушали. Они лгали. Они предавали. Они играли в доброту, в дружбу, в любовь – но всё это было лишь маской, за которой пряталась слабость или корысть.

Человек может предать без сожаления. Может улыбаться – и вонзить нож в спину.

Выстрел прорезает воздух.

Из головы мутанта фейерверком вылетают ошметки мозга. Тварь заваливается на бок. Мощное тело несколько раз вздрагивает в конвульсиях и затихает, зарывая морду в снег.

– Мистер Вайс, тут опасно, – раскрасневшийся невысокий солдат подбегает к Фреду, тяжело дыша.

Фредерик сжимает пальцы.

В груди на секунду неприятно тянет. Ему жаль мутанта. Волк хотел получить хоть каплю ласки. Вместо этого получил пулю.

– Пошёл отсюда, – ледяным тоном ответил он и двинулся вперёд.

Солдат замер, глядя вслед удаляющейся фигуре. Вайс расслабленно шагает, абсолютно безоружный, будто вокруг не было мутантов и опасности.

Военный, помешкав пару секунд, вскинул винтовку.

Прицеливаясь, прошептал:

– Пошёл ты. Заносчивый гавнюк.

Чёрная макушка Вайса попалась в прицел. Палец удерживает курок. Солдат задерживает дыхание перед выстрелом.

Удар в бок сбивает военного с ног. Винтовка вылетает из рук. Он падает, плечо пронзает острая боль. Чёрные когти впиваются в тело. Кровь тут же теплом разливается по коже, пропитывает форму. Длинная волчья морда в оскале – прямо перед его лицом. Монстр смотрит на него одним черным глазом. Острые длинные клыки покрыты кровавой слюной и пеной.

Сама смерть нависла над ним.

Мгновение – и челюсти сомкнулись на его лице. Хруст черепа под клыками, рычание твари. Волк, мотнув головой, содрал скальп и всю кожу с лица солдата. Тот истошно закричал, попытался выбраться из-под тяжелой туши. Мутант проглотил его плоть и через секунду одним движением перегрыз парню шею, навсегда оборвав крик.

Фредерик Вайс дёрнул на себя двери госпиталя.

На него уставились две пары округлившихся глаз. Медбратья неуверенно держат в худых, подрагивающих руках автоматы.

– Мистер Вайс… – проблеял один из них.

Вайс делает шаг внутрь:

– Собственной персоной.

Запах пота оседает в его носу, заставляя поморщиться.

Снова эта трусость, которая так раздражает Вайса. Он ускоряет шаг, чтобы не соблазниться искушению свернуть шеи дрожащим подобиям мужчин.

В больнице всё затихло. Словно она абсолютно пуста.

Только частое, сбивчивое биение множества сердец выдает наличие в ней людей.

Подходя к кабинету Поинта, Фред почувствовал не свойственное ему лёгкое волнение. Он размял шею рукой.

Пальцем постучал два раза и, не дожидаясь ответа, толкнул дверь.

Войдя в кабинет, в нос ударил спертый старческий запах. Лекарственные препараты и различные химикаты въедаются в слизистую, неприятно щекоча где-то глубоко внутри.

– Док, вылезай, – Фред достал носовой платок и высморкался в него, пытаясь избавиться от навязчивого свербения в носу.

Из-за полок с документами раздалось шарканье ног. Появилась седая взъерошенная голова, помятый халат, чёрные круги под глазами. Вид доктора ясно сигнализировал об усталости.

Поинт, морщась, уселся за стол, тяжело опираясь ладонями.

– Приветствую, Фред.

– Неважно выглядишь, док.

– Куда уж мне до тебя, – тяжело выдохнул Поинт.

Фредерик подтянул стул ближе, плавно присел на него. Откинулся на спинку. Чуть наклонив голову вбок, внимательно посмотрел на старика. Тот, не выдержав взгляда, отвел глаза в сторону.

– Я пришел забрать свое, – Фред скрестил пальцы в замок и прохрустел ими.

Мэтью Поинт, потупив глаза, кивнул головой. Наклонившись вперед, набрал код на замке.

Сейф, щёлкнув, распахнул двери. Дрожащие старческие руки достали металлический кейс. Привстав, доктор поставил его перед Вайсом.

– Свою часть договора, – Поинт присаживается на скрипучий стул, – я выполнил.

Фред подтягивает к себе кейс. Быстрым движением пальцев вводит код на маленькой панели. Крышка бесшумно приподнимается.

На хладо-элементе лежат три пузырька, наполненные красной жидкостью.

Сердце Вайса пропустило пару ударов. Он еле заметно сглотнул поднявшееся к горлу волнение. Грудь на мгновение сжалась.

Поднял глаза на Поинта:

– Действует как надо?

Старик, положив перед собой красную папку, произнес:

– Работал так, как указано здесь, – старческий палец коснулся папки. – Вайс, я рассчитываю на твою честность.

Фредерик защелкнул крышку кейса. Поднялся, взял металлический чемоданчик, чувствуя его вес в руке.

– Поинт, всё будет, – он вздернул брови, – улажу свои дела и вернусь.

– Поторопись, – доктор поджал губы, – чувствую, мне недолго осталось.

– Дождись, Мэтью.

Доктор провёл ладонью по морщинистому лицу, медленно выдохнул. Поправил дужку очков.

– Фредерик, дай мне один экземпляр. Я обещаю…

– Нет, – Вайс развернулся по направлению к двери. – Это не обсуждается.

Старик поднялся. Ножки стула заскрипели по полу.

– Фред, я могу не дожить до этого! – прокричал он, срываясь.

Фредерик остановился вполоборота.

– Постарайся, – развел руками, – это только в твоих интересах.

– Чёрт! – старик хлопнул ладонью по столу.

– Спрячь документы, Мэт, – произнёс Фред с каменным лицом. – Если они пропадут, я буду тебя воскрешать и убивать до скончания веков. Самыми изощренными способами. Ты знаешь, я в этом мастер.

Старик тут же взял красную папку, закинул её в сейф. Щелчок – и драгоценные бумаги спрятаны от чужих глаз.

– Умничка, – белоснежная улыбка озарила лицо Фредерика.

Мэтью Поинт хлопнул себя пальцами по лбу:

– Чуть не забыл. Касаемо Мэгги… – он сделал паузу, сглотнул. – В общем, Фред, от мутирования её удерживает… как бы правильно выразиться…

– Док, говори, как есть. У меня мало времени.

Поинт, прокашлявшись, продолжил:

– Мутацию удерживают… Твои физиологические выделения, то есть слюна, кровь и возможно… семя.

Фредерик хмыкнув приподнял бровь:

– Вот как. Интересно. Это распространяется на всех?

– Только на укушенных с минимальной вирусной нагрузкой, – док покачал головой. – В остальных случаях процесс уже необратим.

– Отлично. Док, если тебя укусят, я с удовольствием плюну тебе в рот, – улыбаясь, Вайс подмигнул старику.

Мэтью, прикрыв глаза, взялся пальцами за переносицу. Плечи тяжело опустились.

– Ты неисправим.

– И в этом моя сила.

Фред дёрнул на себя дверь и, уже выходя, бросил через плечо:

– Док, мой тебе совет – забаррикадируйся внутри. Я вернусь через несколько дней. Но эти дни тут будет происходить ад. Не выходи из кабинета ни под каким предлогом, – пожал плечом. – Если, конечно, хочешь жить.

– Вайс…

– Адьес, амигос, – Фред скрылся за дверью.

Звук шагов Вайса быстро растворился в коридоре, утонул в далёких криках и грохоте.

Мэтью Поинт несколько секунд стоял неподвижно. Сгорбленный силуэт, опущенные плечи. Руки мелко дрожат.

Он медленно выдохнул и только сейчас понял, что всё это время задерживал дыхание.

– Господи… – прошептал он в пустоту.

Старик поднял дрожащую руку, посмотрел на пальцы. Они не слушались. Суставы ныли. Сердце билось неровно, с перебоями, будто решало – стоит ли продолжать.

Он медленно повернул голову к сейфу.

Красная папка была там. Закрыта. Спрятана.

Поинт сглотнул. Во рту сухо, язык липнет к нёбу. Он провёл ладонью по лицу. Очки сползли – он даже не стал их поправлять.

Вдалеке раздался короткий крик.

Ещё один.

Потом автоматная очередь.

Поинт вздрогнул всем телом. Сжался, как от удара. Инстинктивно подался ближе к столу, будто тот мог защитить.

– Ад… – выдохнул он.

Старик медленно оперся на край стола. Ноги подгибаются. Каждый шаг отдается в пояснице.

Он подошёл к сейфу, проверил замок. Раз. Еще раз. Руки трясутся сильнее.

Затем – к двери.

Поинт пододвинул шкаф. Потом ещё один.

Дыхание частое, хриплое. Пот стекает по вискам, пропитывает ворот халата.

Когда последняя щель исчезла, он прижался спиной к баррикаде и медленно сполз вниз. Сел на пол.

– Он вернётся… – прошептал Поинт, глядя в пол. – Он всегда возвращается…

Старик закрыл глаза.

Глава 4

Рик пустым взглядом наблюдает, как шестеро солдат на стропах опускают цинковый гроб в яму.

Темнота.

Свет фонарей поблескивает на металле, будто пытается оживить то, что уже ушло навсегда.

Земля, смешанная со снегом, липнет к лопатам – комья тяжёлые, неподатливые.

Пока народ городка Мрок спит, их главнокомандующий прощается со своим лучшим другом. На церемонии – только Рик, местный священник и шестеро могильщиков. Они с огромным трудом выкопали могилу в мерзлой земле: лопаты скрежетали по льду, руки дрожали от холода и усталости.

Могильщики пытались отговорить Рика от похорон.

– Проще сжечь тело, – говорили они. – Как делаем со всеми.

Но он не слушал. Никакие доводы, никакие уговоры не заставили его изменить решение.

Он не позволил сжечь тело человека, который был ему как отец.

В груди – разъедающая пустота. Давящая боль утраты распирает изнутри. Он стоит неподвижно, но внутри – ураган: воспоминания, слова, смех, совместная служба, советы, которые теперь некому дать.

Священник монотонно читает молитву, ходя по кругу. Длинная черная ряса подолом тянет за собой снег и грязь. Дым от кадила вздымается в темноте зимней ночи. Могильщики ловко орудуют лопатами. Мерзлая земля с глухим звоном бьется о цинковый гроб.

Чья-то ладонь мягко опускается Рику на плечо. Он слегка вздрагивает. Отрывает взгляд от процессии захоронения.

Священник смотрит на него глубокими, сочувствующими голубыми глазами. Его седые брови сведены к переносице. Свет фонаря подчеркивает морщины на лице. Густая борода с проседью покрылась инеем. Он наклонил голову и, заглядывая Рику в глаза, произнёс:

– Сынок, возьми горсть земли и брось её в могилу. Попрощайся.

Рик кивнул. Медленно наклонился. Дрожащей рукой загреб ледяную землю.

Невидимый тугой узел начал стягивать горло. Пальцы сжали комья в ладони. Земля липнет, тая от тепла кожи, холод впивается в пальцы.

Пересохшие губы с трудом разомкнулись:

– Прощай, мой друг.

Взмахнув рукой, он бросил горсть в яму, которая уже почти превратилась в холм.

В голове мелькают картинки из разных моментов жизни. Бэн всегда был для Рика опорой. Мудрым советчиком, наставником. За шутками и суровой внешностью Бэнэдикт скрывал светлую, бескорыстную душу.

Для Рика это огромная утрата. Она оставила еще одну глубокую рану на сердце, ноющая боль отзывается при каждом вдохе.

Серые глаза заблестели от навернувшихся слёз. Рик поджал губы, прикрыв веки. Горло сжалось, дыхание стало тяжёлым.

Чувство одиночества захватило его. Опустошение, вязкое и холодное.

Из близких друзей, на которых он мог положиться, у него остался только Николас. Но и тут неизвестно, как теперь он будет относиться к нему. Ведь Рик не справился с задачей. Он потерял Кейт. Её увели прямо у него из-под носа. И что с ней сейчас происходит – неизвестно.

Все его планы и мечты рухнули в одночасье. Судьба вновь лишила его всего. Забрала любовь, которая давала надежду на счастливое будущее. Она почти сломала его. Беззащитный, ранимый мальчишка рыдал внутри его широкой груди, сжимаясь от боли.

– Прости меня, Бэн, – прошептал он, – я сделаю всё, чтобы вернуть её. Обещаю.

Рик шумно выдохнул. Круто развернувшись, направился к штабу.

Мороз обжигает лицо. Внутри разгорается пламя ярости. Оно поднимается вверх, сжимает грудь. Кровь давит на виски, стучит гулко.

– Убью любого, кто встанет на пути, – быстро шагая, проговорил Рик.

Возле штаба его уже ожидает колонна военных. Три броневика порыкивают двигателями в ночной тишине, выдыхая клубы пара. Солдаты в полной экипировке тихо переговариваются между собой, поправляют ремни, проверяют оружие.

В воздухе витает напряжение.

Предчувствие чего-то страшного гложет Рика. Оно цепляется за мысли, тянет вниз. Он отгоняет его. Паниковать нельзя. Нужно собрать все силы и разум в кулак.

– Хватит разводить сопли, тряпка, – еле слышно прошептал Рик, – никто не должен видеть твою слабость.

Ему навстречу шагнул солдат. Высокий, подтянутый мужчина плавно вышел из темноты.

– Командир, всё готово.

Рик окинул взглядом стоящую группу. В голове щелкнула мысль, что этого катастрофически мало, но оставить город без солдат он не мог. Большая территория требует охраны опытными бойцами.

Рик кивнул:

– По машинам.

Боец, развернувшись на пятках, сделал пару шагов. Рик остановил его словами:

– Джим, я в машине поеду один. Вы поезжайте за мной.

– Будет сделано, – Джим стоит, ожидая еще каких-либо распоряжений.

– Иди, – Рик взмахнул рукой.

Солдат, не говоря ни слова, направился к команде. Громким голосом он чётко распределил мужчин. Те, не мешкая, погрузились в авто, ожидая дальнейших указаний командира.

Рикардо достал рацию из нагрудного кармана. Замерзшими пальцами нажал кнопку связи.

– Ну же, Ник, – процедил сквозь зубы, – где ты, мать твою…

Ему никто не отвечал. Звенящая тишина давит на уши, раздувая внутри и без того плотный ком тревоги.

Рик гонит от себя мысли о том, что с Николасом могло что-то случиться. Висок неприятно пульсирует.

Ник – его правая рука. Человек, который всегда брал всю грязную работу на себя. Не осуждая за то, что для удержания власти приходится идти по головам. Ник прокладывал для него этот путь, отсекая мешающие головы. А Рикардо представал перед всеми как самый честный, открытый и правильный. Обратную сторону медали знали только Бэн, Ник и Рик. Первого он только что навсегда потерял.

Сжав кулаки до хруста костяшек, он мысленно молил судьбу, чтобы она не забрала у него Николаса. В пальцах ноет, суставы сводит от напряжения. Таких друзей ему больше никогда не найти.

Он направился к машине. Шаги отдаются в ушах. На ходу, засовывая рацию в карман, он проговорил вслух:

– Ник, чёрт тебя дери. Ты всегда выбирался из любой задницы. Давай, дружище, не подведи и сейчас.

Рик сел в машину. Печка нагнала тепло. Кожа на лице запылала, словно ее обдали кипятком. Он быстрыми движениями растер ладони, разогревая закоченевшие пальцы.

– Прости, Ник, – Рик нажимает педаль газа, – но я не могу сидеть и ждать тебя. Ты поймёшь.

Машина, взревев, двинулась вперёд. Остальные покорно поехали следом за предводителем, фары выстроились цепочкой.

Остановившись перед воротами, Рикардо опустил стекло. Патрульный подошёл к главе. Коренастый мужчина с серьезным лицом заглянул в окно, выдыхая пар.

– Командир, удачи вам. Возвращайтесь со своей красавицей. Будем гулять свадьбу, – уголки губ слегка дрогнули.

Рик, кивнув, хмыкнул. В груди на мгновение что-то сжалось.

– Обязательно будем гулять, Юрий. Обязательно. Скоро вернёмся.

– Открывай! – раздался голос сверху.

Ворота, лязгая металлом, медленно начали расходиться в стороны.

Кортеж двинулся в путь. Рик едет, не видя дороги. Фары режут темноту, но взгляд скользит мимо. Он прогоняет в мыслях все варианты исхода ситуации – и ни один ему не нравится. В груди нарастает тяжесть.

Придётся переступить через себя и забрать Кейт из алчных лап науки.

Сколько времени они провели в дороге, он не засек.

На улице начало чуть сереть. Небо медленно светлеет.

Рация, завибрировав, издала сигнал.

– Да неужели… – Рик резко дёрнул молнию, доставая аппарат.

Машина остановилась. Те, что ехали позади, медленно сбавив ход, припарковались следом. Двигатели затихли, оставив после себя глухой гул в ушах.

Надежда услышать Николаса рухнула в одно мгновение.

Голос Фредерика Вайса прошиб тело током. Внутри всё сжалось, плечи непроизвольно напряглись.

С этим мастодонтом хитрости тягаться не мог никто. Он как древний зверь, чья мудрость копилась веками.

О его изощренных пытках, об умении мастерски убивать ходят легенды. Фредерика Вайса ненавидят, боятся – и всё же, вопреки всему, уважают. Не за милосердие, не за честь, а за абсолютную цельность: в нем нет слабости, нет сомнений. Он как скала – непоколебимый, холодный, беспощадный.

Дракон. Он полностью оправдывает своё позывное имя. В нём горит не просто сила – в нем горит огонь, который не гаснет и не отступает. Для него не существует преград. Он идет напролом. Превращает преграды в пыль. Фред сломает любую стену, разорвет любую цепь, сотрёт любого, кто осмелится встать у него на пути.

Задав вопросы, он сбросил связь.

Рик пару минут просидел, глядя в одну точку. Его дыхание было поверхностным, как у человека, забывшего, как дышать. Сердце в груди трепыхалось, как птица в клетке – даже не птица , а бабочка, бьющаяся о прутья, тщетно ищущая выход. Ладони стали влажными, пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

Что‑то внутри шептало: Фред не простит ему оплошности.

А какое будет наказание – Рик даже представить не мог.

Глава 5

Чувствую на лице прикосновение холодных пальцев. Кожа откликается мурашками. Глаза закрыты. Не буду спешить их открывать. Сначала доверю слуху разведать обстановку.

В ушах – знакомый монотонный писк, отсчитывающий мой пульс.

Ровный. Навязчивый.

Я снова в госпитале? Надеюсь.

В груди зашевелилась маленькая толика надежды. Вдруг нам успели прийти на помощь. Может, Бэна удалось спасти.

Горло сдавил удушающий ком. Сердце забилось чаще, отчего пульсоксиметр ускорил свой противный, пищащий отсчёт. Пытаюсь удержать ровное дыхание, чтобы не выдать своё возвращение в сознание. Воздух застревает в груди, выходит с усилием.

– Удивительное сходство… – доносится сбоку женский голос.

Холодные пальцы вновь поглаживают мою щёку.

Копаюсь в памяти, пытаясь вспомнить этот голос, но ничего не нахожу. Пусто.

Не в силах больше сдерживать себя, распахиваю веки. Яркий белый свет ламп режет глаза, будто засыпали песком, заставляя вновь зажмуриться.

– Очнулась, – всё тот же женский голос.

Несколько раз моргаю, привыкая к свету. В глазах плывёт. Фокусирую взгляд. Первое, что вижу перед собой, – женщина. Возраста чуть за сорок. Ухоженная. Светлые волосы подстрижены под каре, уложены аккуратно. Тяжелый взгляд карих глаз внимательно смотрит на меня, не моргая.

Во рту всё пересохло. Пытаюсь хотя бы собственной слюной промочить горло, но и её нет. Язык липнет к нёбу. С усилием выдавливаю сквозь высохшие губы:

– Где я?

Женщина наклоняет голову набок. Уголки её губ едва заметно вздрагивают. Она встаёт со стула, тот откатывается назад, лязгая металлическими колесами.

– Там, где рождается новый мир, – произносит она, чуть вздернув острый подбородок. – Где решаются судьбы.

Мои брови сходятся на переносице. В висках пульсирует тупая боль. Я не понимаю, что она имеет в виду.

– Меня зовут Сандра, – она берёт стакан в руки, – Сандра Брейд, глава корпорации «Эшли».

Услышав фамилию и название корпорации, мои глаза округлились, а сердце сделало пару кульбитов, болезненно ударяясь о ребра. В ушах затарабанил пульс, гул перекрыл все остальные звуки.

– О-о, милая, – Сандра кинула взгляд на монитор, считывающий мои показатели, – не нужно так волноваться. Это вредно для здоровья.

Она подносит стакан, из которого торчит трубочка.

Я облизываю потрескавшиеся губы. Жажда притягивает все внимание к живительной влаге, вытесняя страх и злость. В горле жжёт, язык липнет.

Хочу протянуть руку, чтобы взять стакан. Резкая боль в запястье. Дёргаюсь и поворачиваю голову – руки привязаны по обе стороны, словно в распятье. Ремни впиваются в кожу.

– Что за чёрт… – шиплю сквозь слипшиеся губы.

– Всего лишь подстраховка, – Сандра подносит трубочку к моему рту, – для твоей безопасности.

Отказываться было бы глупо. Я прекрасно понимаю: вода мне сейчас необходима, как воздух. Организм обезвожен. Из-за этого мозг плохо соображает, мысли путаются.

Припадаю губами к трубочке и с жадностью втягиваю прохладную воду. По горлу прокатываются большие глотки. Я почти физически ощущаю, как каждая клетка организма разбухает, оживает, наполняясь влагой. Холод приятно расползается внутри.

– Достаточно, – Сандра с силой выдергивает трубочку из моего рта.

Капли падают на подбородок, стекают по шее, холодят кожу.

Делаю глоток, проталкивая ком подступающей тошноты. Сознание проясняется. В голове словно щелкает тумблер. Приходит понимание, где я и что происходит.

Соулу Брейду всё же удалось обвести всех вокруг пальца и доставить главную «крыску» на опыты. Этот мудак добился своего. Моя интуиция меня не подводит.

Нужно было слушать свой внутренний голос и не идти на поиски Мэг. Ведь очевидно, что всё это было подстроено. Но я, как наивная дура, повелась на поводу – и теперь расплачиваюсь.

Из-за меня погиб Бэн. Все мои близкие, те, кого я люблю, умирают из-за меня. Я приношу за собой только смерть. Эта тяжелая, липкая мысль, не даёт вдохнуть полной грудью.

Возможно, и правильно, что теперь я здесь. По крайней мере больше никто не поплатится своей жизнью, находясь рядом со мной.

Больше я никому не причиню боль.

И мне. Мне больше никто не нанесет рану на сердце – ведь там сплошные незаживающие шрамы, один поверх другого.

Николас… вот кто будет страдать, когда узнает, что меня нет. Он будет меня искать. Снова рисковать своей жизнью, идти напролом, не думая о последствиях.

Сердце сжалось, под ложечкой засосало.

Я хочу, чтобы он вытащил меня отсюда. От этой мысли становится страшно. Потому что понимаю: ему не под силу тягаться с огромной корпорацией. Это верная смерть для Ника. А я не переживу, если он погибнет.

Пусть лучше все думают, что я умерла и брожу где-то по округе в поисках человечины.

Возможно, я предприму попытку к бегству. Но для этого нужно разведать обстановку. Выудить, что от меня хотят. Да и вообще понять, где именно находится эта грёбаная «Эшли». Раздобыть бы схему здания…

Мысль обрывается. Идея так себе, учитывая то, что я прикована к больничной койке.

Сандра шелестит, распаковывая шприц. Звук неприятный, царапает нервы. Она делает два шага к кровати, наклоняется ко мне. Снимает колпачок. Подносит шприц к моей руке.

Дергаюсь, пытаясь освободить онемевшую конечность. Ремни впиваются в кожу, отзываясь болью.

– Чем больше дергаешься, тем больнее, – ухмыляясь, произнесла она.

Сверлю ее взглядом, чувствуя, как внутри поднимается глухая злость.

– Что вы делаете?

Она игнорирует мой вопрос. Холодной салфеткой протирает мне кожу на руке. От прикосновения по телу пробегает дрожь. Запах спирта резко проникает в нос, заставляя поморщиться и задержать дыхание.

Игла ловко входит в надутую вену. Короткий укол – и всё. Несколько секунд, и шприц наполняется моей кровью.

Сандра кладут вату на место прокола.

– Прижми пальцами.

Вздёргиваю брови.

Она тут же улыбается, но глаза остаются холодными, пустыми:

– Ой, я забыла, что ты привязана.

– Развяжите меня, – хрипло проговариваю я, – я не опасна.

Женщина отворачивается к какому-то аппарату. Бросает мне через плечо:

– Я наслышана о твоих способностях.

Открывает крышку на приборе:

– Веди себя хорошо, – капает несколько капель крови внутрь, – и тогда я освобожу тебя.

Пытаюсь приподнять затекшую шею. Позвонки неприятно ноют.

– Что вы под этим подразумеваете?