Диавивастикос. Испытание переправой

— Сколько я спала? Я ничего не помню…

Мужчина подошёл ко мне ещё ближе — на опасно близкую дистанцию. Сел рядом на подстилку и начал отвечать вполне спокойно, без издёвки. К такому вежливому «людоеду» я ещё не скоро привыкну.

— Ты, правда, ничего не помнишь? — рыжий братец качает головой. — Эх, Майя… Ты проспала трое суток. Точнее, была в отключке. Рокки пришлось разрезать тебе спину, чтобы вытащить стрелу, — басит Джон, внимательно рассматривая моё лицо.

— Какую стрелу? О чём ты?!

— Не перебивай! — шикает Джон, испепеляя меня взглядом. — Рокки из последних сил исцелял твою рану все трое суток, вплоть до сегодняшнего утра, — с каким-то неуместным для него сочувствием произносит Джон.

Я ничего не понимаю. Пытаюсь вспомнить, но единственное, что осилил мой мозг, — показать картинку прогулки с Адрианом в лесу. Вспомнила, как мы с кудрявым братцем говорили о клятве на крови, а потом — пустота…

— Расскажи внятно и подробно, что именно случилось? И где остальные? — тревожно спрашиваю, снова оглядываясь.

— В тебя пустили стрелу с ядовитым наконечником. Рокки почти исчерпал свой запас силы, чтобы ты не умерла в первый же день. Стрела застряла рядом с сердцем, задев рёбра. Вытащить её и затянуть рану Рокки смог относительно быстро, а вот яд вытянуть было сложнее. Братец сам всё объяснит тебе. Он и Гарри сейчас на охоте, — немного замявшись, Джон добавил, — кстати, Гарри был в ярости из-за того, что ты ушла, и мы тебя не уберегли. Давно я не видел его таким злым. На тебе его рубашка, платье пришлось разрезать, чтобы достать стрелу.

— Неужели я была без сознания целых три дня? — озвучиваю вопрос, на который не последовало ответа.

Мне понадобится время, чтобы всё осознать. Особенно то, что я сейчас жива только благодаря этим мужчинам.

Сидя в пещере, я мучила свой разум. Последнее, что помню, — Адриана, рассказывающего о последствиях нарушения клятвы на крови. Отчётливо помню — случится жуткое: мы все пятеро сгорим заживо!

— Где Адриан? — нервно спрашиваю Джона.

Мужчина хмыкает, переводит на меня заинтересованный взгляд и задумчиво отвечает:

— Любопытно, но наш дракон Лефон до сих пор не вернулся. С того момента, как он подал вибрационный сигнал из леса, чтобы мы забрали тебя, от него не было вестей все эти трое суток. Мы не успели встретить брата, когда оказались на месте, ты уже лежала в крови и была почти нежилец, — Джон тяжело вздыхает.

Я смотрела на своего новоиспечённого брата-людоеда и пыталась в голове собрать пазл из событий…

— Вы ещё не узнали, кому потребовалась моя смерть? — говорю прямо.

— Нет, Майя. Мы надеялись, что ты что-то вспомнишь, — устало отвечает Джон.

— Адриан рассказал мне, что твоё второе обличье – мантикора. Расскажешь о себе? Я никогда не видела ничего подобного! — неуверенно спрашиваю, чтобы отвлечься от мыслей о покушении.

— Да, я мантикора. Мне проще показать себя, чем рассказать, — ухмыляется Джон.

— Ох, нет, давай в другой раз. На сегодня достаточно потрясений! — нервно смеюсь я.

— Думаю, Адриан всё это время в своей истинной форме дракона, поэтому мы его не чувствуем. Не знаю, кто тебя хотел убить, но возможно, Адриан ринулся по горячим следам… — говорит Джон, хотя взгляд его остаётся равнодушным.

— Спасибо, что спасли меня и не оставили в беде!

— Я принесу тебе отвар. Ты сама-то в порядке? Выглядишь паршиво! — встревоженно пробурчал рыжий братец, оглядывая меня с ног до головы.

Я лишь сдержанно киваю и, с тяжёлым вздохом закрыв глаза, откидываюсь головой на стену пещеры. «Я должна вспомнить!» — ругаю себя, но больше никакие воспоминания не приходили.

Когда дрема почти полностью захватила меня, на пороге оказались Гарри и Рокки. Два силуэта, которые ещё недавно вселяли в меня ужас, а сейчас вызывали лишь странное чувство тепла.

Оба сразу двинулись в мою сторону. Гарри — с той медлительной уверенностью, что заставляет задуматься: «а не съест ли он меня?» Рокки же и подавно кинулся ко мне, пытаясь задушить в объятиях.

Если бы не их искренние улыбки (у Гарри был скорее оскал, но я уже знала, что это его версия улыбки), меня бы сильно встревожили такие действия. В конце концов, это те самые парни, недавно обсуждавшие, буду ли я их ужином или чем-то другим…

— Отпусти её, идиот, задохнётся! — рявкнул Гарри, но в его голосе не было настоящей злости, он улыбался.

Как только Рокки наконец остыл (точнее, когда Гарри оттащил его за шиворот), он мгновенно переключился. Его лицо стало серьёзным, глаза внимательными, Рокки включил в себе целителя так же естественно, как другие включают свет.

— Как ты себя чувствуешь, Майя? — его пальцы уже легли на моё запястье, проверяя пульс. — Есть боли? Тошнота? Головокружение? Давящая боль в груди? — он тараторил без остановки, и в его голосе звучала настоящая забота, смешанная с тревогой.

— Есть небольшая слабость, но я в порядке. И, насколько мне известно, всё благодаря тебе, Рокки! — заверяю с благодарной улыбкой.

Рокки с грустью в глазах произносит слова, которых я не ожидала:

— Мы очень переживали. Думали, ты не очнёшься. Прости, что не уберегли, Майя.

Гарри стоит чуть поодаль, его кулаки сжаты так, что костяшки побелели. Когда он говорит, его голос — низкий, рычащий, но в нём слышится не просто злость. Слышится что-то необузданное, незащищённое:

— Сейчас ты выглядишь лучше! — он делает шаг вперёд, и его глаза, обычно такие холодные и расчётливые, теперь горят. — Я сделаю всё, чтобы наказать виновника!

Он проводит рукой по лицу — жест усталости, беспомощности, который я никогда раньше у него не видела. — Мы думали, что потеряли тебя... — эти слова выходят тихо, почти исповедь.

Затем, резко обернувшись, он пытается улыбнуться — получается оскал: — И тебе идёт моя рубашка. — Нелепая попытка разрядить обстановку, но его рука, когда он поправляет воротник своей же рубашки на мне, дрожит. Слегка, почти незаметно, но дрожит…

— Я хотел бы рассказать о твоём ранении. Если не против, можем выйти подышать воздухом и поговорить? — с тревожным видом обращается ко мне блондин.

Не дождавшись моего ответа, Рокки направился к выходу. Я чувствовала, как тёплая аура блондина резко меняется на обжигающую. Он злился, возможно, именно на меня.

Парень шёл спокойно, а я почти бежала следом, пытаясь поспеть. Появилось предчувствие, что разговор будет неприятным, но я шла, подбадривая себя тем, что жива благодаря Рокки!

Мы вышли из пещеры, отошли подальше от входа и остановились. Рокки повернулся ко мне лицом и начал нервно, но сдержанно задавать странные вопросы:

— Майя, будь со мной сейчас честна, и тогда я, возможно, смогу спасти тебя от всех. Ты знаешь, зачем ты нужна была гарпиям и кто хотел тебя убить?

Я с удивлением уставилась на Рокки, он же хотел рассказать про ранение?!

— Я не понимаю, к чему ты клонишь, Рокки? Ты же хотел поговорить о моём ранении. — Я в замешательстве.

— Майя, отвечай, пожалуйста, на мои вопросы. Это важно! — с усталостью и тоской в голосе просит блондин.

— Я не знаю, зачем мы с сестрой им нужны. Даже о гарпиях я узнала от старшей сестры в день похищения. Понятия не имею, почему всё так сложилось. Но… — смотрю на Рокки, пытаясь определиться, стоит ли открываться этому мужчине.

— Но? — нетерпеливо переспрашивает братец.

— Мою маму убили десять лет назад. Она успела спрятать нас с сестрой в день покушения, и тем самым спасла наши жизни. Её тело и убийц мы так и не нашли. Мне кажется, что в этом замешаны эти существа…

Блондин на время задумался.

— Где твой отец? — подозрительно щурясь, поинтересовался Рокки.

— Я не знаю, никогда не видела его. Сестра была слишком маленькой, когда он ушёл, а я и вовсе только родилась. Мама никогда не поднимала тему отца, а мы с сестрой не хотели её расстраивать, поэтому тоже молчали.

Глаза Рокки неожиданно прояснились. Было ощущение, что он нашёл истину. В его голове будто всё разложилось по полочкам — это ясно отражалось в его взгляде.

— Майя, я должен был задать тебе эти вопросы, чтобы понимать — могу ли я тебе доверять?! Стоишь ли ты того, чтобы я, защищая тебя, пошёл против всех?!

— И что ты в итоге решил? — неуверенно, сжимая и разжимая от нервов кулаки, спрашиваю блондина.