Диавивастикос. Испытание переправой

Первый раз за эту сложную и богатую на события неделю я искренне и беззаботно улыбаюсь! Поймала себя на мысли, что чувствую счастье. После всего, что случилось со мной и моей сестрой, я позволяю себе мимолётную радость, улыбаясь новому дню и необычной природе этого мира.

Совсем забыв, что стою здесь не однае всего, что случилось со мной и моей сестрой, позволила себе мимолётную радость, улыбнувшись новому дню и необычной природе нового для меня мира.

Совсем забыв, что стою здесь не одна…

ГЛАВА 6

«Персональный ад»

АДРИАН — ДРАКОН ЛАДОН

— Подожди, — прошу, удерживая глупую девчонку за локоть у выхода из пещеры.

Девушка, стараясь не смотреть мне в лицо, с яростью шипит, что ей больно. Я примирительно ослабляю хватку и убираю от неё свои лапищи, хотя сильно сомневаюсь, что действительно смог причинить боль в таком лёгком захвате. Возможно, её реакция — лишь протест против самого факта прикосновения, а не реальная физическая боль.

Несмотря на недоверие к этой взбалмошной девице, решаю держать её вблизи себя, не выпускать из виду и следить, чтобы она не подставила нас. Второй раз на те же грабли наступать не хочется, поэтому, воспользовавшись былым печальным опытом предательства, я начинаю придерживаться своей собственной тактики: лучше держать потенциальную угрозу в поле зрения, чем позволить ей действовать в тени.

Перед глазами до сих пор мелькают обрывки того спора — нашего с братьями конфликта из-за неё. Голоса, срывающиеся на крик и кулаки, сжатые до хруста в костяшках. Мы собрались, чтобы обсудить план, как использовать девчонку в качестве приманки, живца на крючке. Говорили о расчётах, рисках, выгоде. Слова висели в воздухе, холодные и практичные:

— Приманка, — сказал один.

— На убой, — добавил другой, но потом что-то внезапно щёлкнуло внутри нас, не в ушах, а в самой ткани реальности.

Мы замолчали, глядя друг на друга, и в наших взглядах читалось одно и то же — осознание. Джон почувствовал это мантикорьим нюхом — его инстинкты, всегда кричавшие об опасности, теперь молчали. Гарри ощутил древней магией крови — та самая кровь, что должна была сделать девчонку инструментом, теперь признавала её своей. Рокки и подавно с самого начала не хотел причинять ей боль и подвергать её жизнь опасности. А я просто понял сердцем — Майя не будет приманкой, она не станет нашей жертвой. Эта девчонка, которую мы собирались использовать как расходный материал... скоро станет «своей».

Это знание пришло не из логики, а из более древнего инстинкта, который сильнее любых планов. Идея, казавшаяся ещё минуту назад безумием, теперь стала единственной правдой.

Отбрасываю воспоминания и возвращаюсь в реальность. Для начала необходимо извиниться перед девчонкой и войти в доверие. Действовать принялся сразу, начав с примирительного «знакомства». Протянув ладонь, я быстро проговорил все свои имена на автомате и посмотрел на её замешательство, ожидая реакции на этот неожиданный жест.

Увидев, что человечка не убегает, а слушает, начал извиняться за свою резкость и недоброжелательность. Честно говоря, моё отношение — просто цветочки по сравнению с той грязью, которую Джон вылил на девчонку, пытаясь её вывести из себя или запугать. Он перешёл все границы. Я, по крайней мере, не опускался до откровенных оскорблений и угроз.

Решаюсь войти в доверие к молоденькой людской девушке, для этого жертвую небольшой информацией о характере и сущности рыжего братца. У меня есть мотив: хочу, чтобы девушка перестала бояться оставаться с нами наедине, но при этом знала, что если попытается нас предать, её жизнь оборвётся. Баланс между доверием и предупреждением — тонкая грань, которую нужно соблюдать.

Я чувствую, что её крохотная ручка до сих пор в моей ладони. Девчонка не вырывает её, а наоборот, переплетает наши пальцы и внимательно слушает каждое моё слово, не скрывая удивления на своём милом личике. Этот неожиданный жест доверия заставляет меня на мгновение задуматься: может быть, не всё так безнадёжно, и мы сможем найти общий язык.

«Слишком красивое лицо для человечишки!» — не унимались голоса в моей голове, оценивая внешность Майи. Их настойчивые замечания отвлекали меня от разговора, заставляя снова обращать внимание на её черты, которые действительно были необычайно привлекательными для представительницы человеческого рода.

— Я хотел сообщить тебе, что всё обдумал и принял абсолютно идентичное решение, такое же, как высказал Гарри! Клятва на крови – единственное, что сможет уберечь тебя не только от всех нас, но и от врагов вне пещеры. С этой клятвой у Джона впредь тоже не будет ни капли искушения. Он перестанет смотреть на тебя, как на закуску… — выпалил всё как на духу.

Девушка внимательно слушала мой рассказ до конца, после чего тихо опустила голову. Я проследил за её взглядом. Видимо, она только сейчас заметила, что всё время, пока я говорил, её маленькая ладошка находилась в моей руке. Глаза девчонки потрясённо расширились. Она резко высвободила руку и отшатнулась, будто её ударило током, словно внезапно осознав всю необычность и интимность этого жеста.

В голове мелькнула мысль, что девчонка сбежит, испугается, ещё больше замкнётся в себе после услышанного от меня. Но она лишь слегка покраснела от смущения, после чего подняла на меня безумно красивые, слегка шокированные глаза с чистыми, насыщенно-серыми радужками. Затаив дыхание, не моргая, она будто начала смотреть в самую глубь моей пропавшей души. Всё внутри меня закоротило от этого пронзительного взгляда.

«Может, она ведьма?!» — первая мысль, пришедшая на ум после того, как девушка отвела взгляд, и я не успел окончательно испепелиться.

Вторая мысль в голове, с голосами наперебой: «Тяжело будет стать братом и сестрой, когда тебя так замыкает от одного её взгляда». Ирония внутренних голосов была уместна — действительно, сложно представить братские отношения с такой реакцией.

Ещё вчера я не смог вовремя успокоить себя и сдержать сжатые в карманах кулаки, когда Джон начал приставать к этой глупой, но такой беззащитной девчушке. Повезло, что своё неконтролируемое бешенство смог списать на её важность для нашего дела, хотя в глубине души понимал: реакция была слишком личной, слишком эмоциональной для простого расчёта.

Эта девчонка — обычный человек, а я — стоглавый дракон, у меня совершенно другая энергетика, отличающаяся от всех остальных существ. Я не могу увлечься ею как мужчина. Всегда так думал, поэтому никогда даже в мыслях не засматривался на слабых людишек. Они не из нашего мира, люди мало живут, их жизненная длина — сущий клочок от нашей, практически вечной. Эта людская девушка тоже временна, нужно держать себя в руках и не позволять чувствам взять верх над разумом.

«Как всем известно: нет ничего более постоянного, чем временное, дракоша!» — не унимался галдёж в моей голове. Ироничное замечание внутренних голосов било точно в цель, напоминая о том, что даже самые мимолётные чувства могут оказаться удивительно стойкими, а временные привязанности — самыми прочными.

«Девушка станет сестрой. После моего превращения во второй облик она будет меня бояться...» — пытался вразумить стоголосых.

Мысли прервал уверенный девчачий голос:

— Адриан, составишь мне компанию? Я хочу пройтись, подышать свежим воздухом и осмотреться.

— Да, без проблем. Тем более Гарри мне не простит, если я отпущу тебя без присмотра. Он ведь дал тебе обещание, что с нами ты под защитой! — говорю с улыбкой, указываю рукой на выход из пещеры, пропуская вперёд даму.

«Да, ты джентльмен! Соберись! Очнись уже, размазня!» — посмеиваются голоса в больной голове.

— Кстати, я Майя! Я не представилась, но ты, вероятно, уже узнал моё имя! — улыбаясь, представилась наконец-то девчонка. Это было как раз кстати, потому что я не запомнил её имени.

Я смотрю на девушку и понимаю, что не могу отвести взгляд. Майя невысокая даже для человека, молоденькая девочка, лет двадцати по меркам людей. С длинными русыми волосами, которые сейчас красиво переливаются в лучах солнца. Её белое платье полностью испорчено и выглядит скорее как тряпка, но наряд, очевидно, девчонку не смущает. Если быть откровенным, одежда совершенно не портит её внешность. Под обесформленной вещицей проглядываются очертания женственной фигуры, небольшая налитая грудь, выраженные ключицы, тонкая шея. Я смотрю на Майю и теряюсь во времени…

Мы вышли из пещеры. На лице Майи отражается неподдельное восхищение нашим миром и природой. Девушка делает глубокий вдох, широко распахивает глаза — впервые за эти дни я вижу на её лице такую искреннюю, лучезарную, восхищённую улыбку. Эта улыбка сведёт с ума любого человека, существо, полубожество и даже божество! А ямочки на её щеках будут ещё долго мелькать в моих мыслях и воспоминаниях.

«С каких пор ты стал такой размазнёй, что поплыл от обычной девчонки?!» — голоса в голове снова начали поглощать меня, пытаясь остепенить и включить здравый смысл.

— Расскажи мне о клятве на крови? Что это такое? — спрашивает Майя, пройдя вперёд, всё ещё продолжая восхищённо любоваться природой вокруг нас.

— Клятву на крови в нашем мире дают лишь раз. Для нас, вечных существ, это очень ответственное решение. Забрать, разорвать или отменить клятву нельзя, поэтому мы будем связаны навечно. Даже после смерти, даже в других мирах, мы будем чувствовать тебя, Майя, а ты — каждого из нас. Если один умирает, всю боль, которую он испытает, чувствуют все остальные. Именно поэтому я так скептически к этому отнёсся сначала. Ты должна понять: клятва на крови — это особый ритуал, очень болезненный, а главное — клятва вечна! Для ритуала нужна сильная подготовка, поэтому два наших с братьями облика должны быть максимально полны силой. Тебе придётся сложнее всех, ведь ты обычный человек!

Мне неожиданно пришла на ум отличная мысль:

— Знаешь, у меня только что появилась неплохая идея. Когда Рокки восстановит силы после ритуала — а у него это получится быстрее всех, потому что он феникс, — тогда он сможет помочь тебе исцелиться. Практически сразу после ритуала клятвы. Но эта клятва нужна тебе, Майя! Именно благодаря ей ты обезопасишь себя от всех, тебе больше ничего не будет угрожать.

Девчонка молча слушала, шла со мной по узкой тропинке, смотря себе под ноги. После недолгого молчания, она продолжила интересоваться тонкостями клятвы:

— Есть ещё какие-то сложности в этой клятве?

— Да. Важно, чтобы все участники ритуала произнесли одинаковые слова. Очень чётко и уверенно. Важно заранее продумать речь, потому что одна двусмысленная фраза, и при малейшей оплошности поплатимся все впятером. Мы все сгорим заживо, если нарушим клятву на крови, Майя! — говорю правду, ничуть не приукрашивая реальность, но и не сгущая краски. Девушка сама должна понимать все риски.

Майя смотрит на меня с задумчивым видом, будто не может сама с собой договориться: рассказать мне что-то важное или не стоит делиться…

— Адриан, нужно найти мою старшую сестру Киру. Я уверена, что она ещё жива, — шепчет Майя, снова очаровывая меня проникновенным взглядом, выворачивающим мою душу наизнанку.

«Опять поплыл, слабина!» — не стихают голоса.

Глаза девчонки начали наполняться слезами, было видно, что она старается держаться и не показывать слабость. Гарри вскользь уже упоминал о её сестре, которую убили гарпии, но я не знал, как помочь Майе принять тот факт, что сестры больше нет в живых. Понимаю, что внутри у девушки ещё живёт надежда на воссоединение.

Когда первая слеза скатилась по щеке Майи, я не выдержал, притянул девчонку к себе и заключил в объятия. Девушка, может, и удивилась, но виду не подала: обхватила меня в ответ своими тонкими ручками за пояс и спрятала лицо чуть ниже моей груди, тихонько всхлипывая. Ей определённо не хватало все эти дни опоры и поддержки, а меня уже сотни лет никто так отчаянно не обнимал. Майя глубоко дышала, плакала, а я лишь гладил её волосы одной рукой, второй придерживал за талию, боясь, что она не удержится на ногах и свалится на землю.

От девчонки исходил тонкий, сладкий и чарующий аромат цитруса и корицы с медовыми нотками, который полностью меня обезоруживал. Майя была сейчас настолько энергетически недосягаема, что мне не хотелось вторгаться в её личное пространство и нарушать хрупкую гармонию внутри неё.

Я ощущал её энергетику — непохожую на слабую вибрацию обычного человека. Нечто необычное в Майе притягивало окружающих, как магнит, манило в какую-то бесхитростную ловушку.

Тем не менее, девушка морально и физически была очень хрупкой, а со слезами на глазах и вовсе разбивала моё жестокое древнее сердце вдребезги. Хотелось спрятать малышку, защитить от вс— Подожди, — прошу, удерживая глупую девчонку за локоть у выхода из пещеры.

Девушка, стараясь не смотреть мне в лицо, с яростью шипит, что ей больно. Примирительно ослабляю хватку и убираю от неё свои лапищи. Хотя сильно сомневаюсь, что действительно смог причинить боль, ведь мне показалось, что я едва коснулся её локтя. Возможно, такая реакция — лишь протест против самого прикосновения, а не реальная физическая боль.

Несмотря на недоверие к этой взбалмошной девице, решаю держать её рядом с собой, не выпускать из виду и следить, чтобы она нас не подставила. Второй раз на те же грабли наступать не хочется, поэтому, воспользовавшись печальным опытом предательства, я придерживаюсь плана: лучше держать потенциальную угрозу в поле зрения, чем позволить ей действовать в тени.

Перед глазами до сих пор мелькают обрывки того спора с братьями: срывающиеся на крик голоса, кулаки, сжатые до хруста в костяшках. Мы собрались в лесу, чтобы обсудить план, как использовать девчонку в качестве приманки, живца на крючке. Говорили о расчётах, рисках, выгоде. Слова висели в воздухе, холодные и практичные:

— Приманка, — сказал один.

— На убой, — добавил другой, но потом что-то внезапно щёлкнуло внутри нас, будто в самой ткани реальности.

Мы замолчали, глядя друг на друга. В наших взглядах читалось одно и то же — осознание. Джон замер, принюхался, на его лице мелькнуло смятение, брови сошлись к переносице. Вероятно, он не понимал, почему инстинкты молчат.

Гарри резко провёл ладонью по лицу, сжал пальцы в кулак и глухо выдохнул сквозь зубы. Он опустил глаза на землю, но я видел, как ходят желваки на скулах. Возможно, это злость на самого себя и ситуацию в целом — магия его крови приняла девчонку, а он — ещё нет.

Рокки отошёл от нас, его взгляд устремился в небо. Знаю, что с самого начала он не желал причинять девчонке боль, тем более подвергать её жизнь опасности. Сейчас брат переживал, что мы всё решим иначе

Я перевёл взгляд с одного брата на другого. Джон мечется в непонимании. Гарри кипит от бессильной злобы. Рокки замер в тревоге. И, глядя на них, я не сдержал лёгкой улыбки.

Майя не будет приманкой и не станет жертвой. Эта девчонка, которую мы собирались использовать как расходный материал скоро станет «своей».

Идея, казавшаяся ещё минуту назад безумием, теперь стала единственной правдой.

Отбрасываю воспоминания и возвращаюсь в реальность. Решаю извиниться перед девчонкой и войти в доверие. Действую сразу, начиная с примирительного «знакомства». Протягиваю ладонь и быстро говорю свои имена. Смотрю на её замешательство.

Увидев, что человечка не убегает, а слушает, извиняюсь за свою резкость и недоброжелательность. Честно говоря, моё отношение — просто цветочки по сравнению с той грязью, которую Джон вылил на девчонку, пытаясь вывести её из себя и запугать. Он перешёл все границы. Я, по крайней мере, не опускаюсь до откровенных оскорблений и угроз.

Чтобы подлизаться к людской девчонке, сдаю ей пару мелочей о сущности Джоне. Хочу, чтобы девчонка перестала бояться оставаться с нами наедине, но при этом знала, что если попытается предать, её жизнь оборвётся. Баланс между доверием и настороженностью — тонкая грань, которую нужно соблюдать.

Я чувствую, что её крохотная ручка до сих пор в моей ладони. Девчонка не вырывает её, а наоборот, переплетает наши пальцы и внимательно слушает каждое моё слово, не скрывая удивления на своём милом личике. Этот неожиданный жест доверия заставляет на мгновение задуматься: может быть, не всё так безнадёжно, и мы сможем найти общий язык.

«Слишком красивое лицо для человечишки!» — не унимаются голоса в моей голове, оценивая внешность Майи. Их настойчивые замечания отвлекают от разговора, заставляя снова обращать внимание на её черты, которые действительно необычайно привлекательны для представительницы человеческого рода.

— Я хотел сообщить тебе, что всё обдумал и согласен с Гарри! Клятва на крови — единственное, что сможет уберечь тебя не только от всех нас, но и от врагов вне пещеры. С этой клятвой у Джона впредь тоже не будет ни капли искушения. Он перестанет смотреть на тебя, как на закуску — выпаливаю всё как на духу.

Девушка внимательно слушала мой рассказ до конца, после чего тихо опустила голову. Я проследил за взглядом человечки. Видимо, она только сейчас заметила, что весь наш разговор ее ладонь была в моей руке. Глаза девчонки потрясённо расширились. Она резко высвободила руку и отшатнулась, словно осознав всю необычность и интимность этого жеста.

В голове мелькнула мысль, что девчонка сбежит, испугается, ещё больше замкнётся в себе после услышанного от меня. Но она лишь слегка покраснела от смущения, затем чего подняла на меня шокированные насыщенно-серые глаза. Затаив дыхание, не моргая, она будто начала смотреть в самую глубь моей пропащей души. Всё внутри закоротило от её пронзительного взгляда.

«Может, она ведьма?!» — первая мысль, пришедшая на ум после того, как девушка отвела глаза, и я не успел окончательно испепелиться.

Вторая мысль в голове, с голосами наперебой: «Тяжело будет стать братом и сестрой, когда тебя так замыкает от одного её взгляда». Ирония внутренних стоголосых уместна — действительно, сложно представить братские отношения с такой реакцией.

Ещё вчера я не смог вовремя успокоить себя и удержать в карманах кулаки, когда Джон начал приставать к этой глупой, но такой беззащитной девчушке. Повезло, что своё неконтролируемое бешенство получилось списать на её важность для нашего дела, хотя в глубине души понимал: реакция была слишком личной, эмоциональной для простого расчёта.

Эта девчонка — обычный человек, а я — стоглавый дракон, у меня совершенно иная природа, не такая, как у других существ. Не могу увлечься ею как мужчина. Всегда так думал, поэтому никогда даже в мыслях не засматривался на слабых людишек. Они не из нашего мира, их век — сущий миг от нашей, практически вечной. Эта девушка тоже временна, нужно держать себя в руках.

«Как всем известно: нет ничего более постоянного, чем временное, дракоша!» — не унимался галдёж в моей голове. Ироничное замечание внутренних голосов било точно в цель.

«Девушка станет сестрой. После моего превращения во второй облик она будет меня бояться!» — пытался вразумить стоголосых.

Мысли прервал звонкий девчачий голос:

— Адриан, составишь мне компанию? Я хочу пройтись, подышать свежим воздухом и осмотреться.

— Да, без проблем. Тем более Гарри мне не простит, если я отпущу тебя без присмотра. Он ведь дал тебе обещание, что с нами ты под защитой! — говорю с улыбкой, указывая на выход из пещеры, пропуская даму вперёд.

«Да ты джентльмен! Соберись! Очнись уже, размазня!» — посмеиваются голоса в больной голове.

— Кстати, я Майя, но ты вероятно уже знаешь, — улыбаясь, представилась наконец-то девчонка. Это было как раз кстати, потому что я не запомнил её имени.

Я смотрю на неё и понимаю, что не могу отвести взгляд. Майя невысокая даже для человека, молоденькая девушка лет двадцати по меркам людей. С длинными русыми волосами, переливающимися в лучах солнца. Белое платье, в котором Майя попала в наш мир, полностью испорчено и выглядело скорее как тряпка. Сейчас она в рубашке Гарри. Одежда не скрывает очертания её женственной фигуры: небольшая налитая грудь, тонкая талия, выпирающие ключицы — всё бросается в глаза. Я смотрю на Майю и теряюсь во времени...

Мы вышли из пещеры. На лице Майи отражается неподдельное восхищение. Девушка делает глубокий вдох, широко распахивает глаза — впервые за эти дни я вижу на её лице лучезарную улыбку. Эта улыбка сведёт с ума любого человека, существо, полубожество и даже божество! А ямочки на щеках, кажется, поселились в моих мыслях навечно.

«С каких пор ты стал такой размазнёй, что поплыл от обычной девчонки?!» — голоса снова начали поглощать меня, пытаясь остепенить и включить здравый рассудок.

— Расскажи мне о клятве на крови. Что это такое? — спрашивает Майя, пройдя вперёд, всё ещё любуясь пейзажем.

— Клятву на крови в нашем мире дают единожды. Мы, вечные, не разбрасываемся таким. Забрать, разорвать или отменить клятву нельзя, поэтому мы будем связаны навечно. Даже после смерти, даже в других мирах, мы будем чувствовать тебя, Майя, а ты — каждого из нас. Если один умирает, всю боль, которую он испывает, чувствуют остальные. Вот почему я сперва сомневался. Ты должна понять: клятва на крови — это болезненный, особый ритуал, а главное — она вечна! Ритуал требует серьёзной подготовки, поэтому мы с братьями должны быть в полной силе, оба облика. Тебе придётся сложнее всех, ведь ты обычный человек!

Мне неожиданно приходит мысль:

— Знаешь, у меня только что появилась неплохая идея. Когда Рокки восстановится после ритуала — а у него это получится быстрее всех, потому что он феникс, — тогда он сразу же исцелит и тебя. Но клятва нужна в первую очередь тебе, Майя! Именно благодаря ей ты обезопасишь себя от всех, тебе больше ничего не будет угрожать.

Девчонка слушала молча, шла со мной по узкой тропинке, глядя себе под ноги. После недолгого молчания она поинтересовалась:

— Есть ещё какие-то сложности в этой клятве?

— Да. Важно, чтобы все участники ритуала произнесли одинаковые слова. Нужно заранее продумать речь, одна неточная или двусмысленная фраза, одна ошибка, и поплатимся все впятером. Мы все сгорим заживо, если нарушим клятву на крови! — говорю правду, ничуть не приукрашивая реальность. Девушка сама должна понимать все риски.

Майя смотрит на меня с задумчивым видом, будто не может договориться сама с собой: рассказать мне что-то важное или промолчать.

— Адриан, нужно найти мою старшую сестру Киру. Я уверена, что она жива, — шепчет Майя, очаровывая меня проникновенным взглядом, выворачивающим душу наизнанку.

«Опять поплыл, слабина!» — не стихают голоса.

Глаза девчонки начали наполняться слезами, но она стиснула челюсть и часто заморгала, сдерживая их. Держалась из последних сил, чтобы не показать свою слабость. Гарри вскользь упоминал о её сестре, которую убили гарпии, но я не знал, как помочь Майе принять, что сестры больше нет в живых. Понимаю, что внутри у девушки ещё живёт надежда на воссоединение.

Когда первая слеза скатилась по щеке Майи, я не выдержал, притянул девчонку к себе и заключил в объятия. Девушка, может, и удивилась, но виду не подала: обхватила меня в ответ своими тонкими ручками за пояс и спрятала лицо чуть ниже моей груди, тихонько всхлипывая. Ей определённо не хватало опоры и поддержки все эти дни, а меня уже сотни лет никто не обнимал так отчаянно. Майя плакала, я гладил её волосы и придерживал за талию, боясь, что она не удержится на ногах и свалится на землю.

От девчонки исходил тонкий, сладкий и чарующий аромат цитруса и корицы, с медовыми нотками, который полностью меня обезоруживал. Майя сейчас была настолько энергетически недосягаема, что мне не хотелось вторгаться в её личное пространство и нарушать хрупкую гармонию внутри неё.

Я ощущал её энергетику — непохожую на слабую вибрацию обычного человека. Нечто необычное в Майе притягивало окружающих, как магнит, манило в какую-то бесхитростную ловушку.

Тем не менее Майя морально и физически была очень хрупкой, а со слезами на глазах и вовсе разбивала моё давно загрубевшее сердце вдребезги. Хотелось спрятать малышку, защитить от всех существ и всех миров.