Козырь Бейкера

Послышался лязг, и живот сдавило нервной судорогой. Лиам поджал пересохшие губы, кусая одну изнутри и не решаясь поднять взгляд. Лезвие коснулось плеча, медленно переползло к шее, задело щёку. Он всё-таки посмотрел на Боунса, тщательно высматривающего место для идеального пореза. Энди остановил руку у лица, и юнец невольно дрогнул, разрушая выстроенную маску своей храбрости. В глазах Ворона блеснули искры. Они говорили: «Нашёл».

   Нож проехался по щеке, молниеносно рассекая кожу, и красная жидкость с рвением покрыла часть кожи. Райз отдёрнул голову, отворачиваясь в сторону, сжал зубы, резко выдохнул. Зажмурился, стиснул кулаки за спиной. Кровь потекла к подбородку, упала на тёмную ткань брюк карго. Удары сыпались с разных сторон, прилетали рукояткой и кулаком с кастетом, от шипованного металла болели рёбра, ладони и пальцы жгло от новых порезов.

– Сделка, Лиам. Будь паинькой, поговори со мной.

– Тебе только с психиатром говорить, ублюдок больной, – процедил Лиам, оставаясь в прежнем положении.

– Язык у тебя слишком длинный, Райз, – серо отозвался Боунс и схватил парня за скулы, вынуждая приподнять голову, – так может, мы его тебе немного укоротим?

– Ну тогда не жди, что я вообще смогу что-нибудь вам сказать. Я же тебе полезен болтливый.

   Откуда только хватило смелости с ним «торговаться», однако это сработало. По лицу Энди заходили желваки, ледяные глаза искрились молниями от подкатывающего раздражения. Он обошёл пленного, остановился за спиной. Язык отрезать Ключу никто не будет. Позади был молчаливый приказ, шестёрки направились к Лиаму. В голосе Кербера зазвенела еле удерживающаяся ярость, которая испепеляла ему затылок.

   –Дальше я сам.

   Но что будет дальше?

   «Какая честь…», – подумал Райз и закрыл глаза, не сопротивляясь тому, что руки теперь сковывала не одна веревка, а две находящиеся в противоположных углах цепи, впивающиеся в запястья.

   Если это не конец, то это начало десятого круга ада.

Глава 5. Слабость

   Холодный металл давил на кожу и звенел от любого движения, ноги еле доставали до пола, вынуждая напрягаться, стоять практически на носках и изводить и без того вымотавшееся тело, тишина разрывала перепонки, звон в ушах не прекращался, оглушая с каждой секундой всё сильнее, страх накинул на пленного обжигающее одеяло. Фантазия разыгралась в полумраке помещения, добавив больше ало-багровых пятен, чем имелось на самом деле, а мерзкий кровавый запах пропитал всего парня и запутал голову, пока кости ломило от повреждений. Где-то за спиной стоял его личный Дьявол и скалился.

– Будешь молчать?

   Лиам подтвердил его слова тишиной. Энди, видимо, решил, что спина – полотно для его безумных идей. Как художник, Кербер махнул рукой, и лезвие проскользило от левого плеча до правого бока, словно оса не успела вонзить в тело жало, зато ощутимо успела задеть им кожу. Жгло жутко. Но и это было только начало. Боунс увлечённо выводил свои «мазки» по всей спине, забывая, что перед ним живой человек, а не грунтованный холст. Медленно выводил маленькие царапины, затем надавливал, переводя безобидные ссадины в роскошную почву для шрамов. Царапал по местам ушибов кастетом, прекрасно понимая, в какой степени это всё ощущается. И постоянно выпытывал ответы, не давая передышку.

   Тем временем обеденное солнце уже проникло в маленькие окошки и нагрело стекло.

   Футболка, что осталась на Лиаме после «купания», давно сползла на пол, становясь обычной рваной тряпкой, уже совершенно не служащей по назначению. Райз хрипло неравномерно дышал, пытаясь справиться со всем, что вытворял Кербер, и не отвечать на его однотипные вопросы и чёртовы провокации, способные выдернуть всё, что ему так было нужно. Однако, когда нож вонзился в бедро и прогулялся по нему так усердно, словно пытался разорвать пополам, как бы ни хотелось казаться сильным, Лиам не смог сдержать крик, больше похожий на ужасный вой. Он эхом разлился по помещению и ударился о стены.

Симфония безумного музыканта, часть первая: сонатное аллегро.

– Что скажешь теперь, щенок? Может, лишить тебя возможности ходить? – однако лезвие коснулось не ног, а правого бока, – сделаем тебя бесполезным инвалидом? Что думаешь?

   Пленный бросил на мучителя взгляд, когда тот остановился напротив, хотя толка от этого не вышло; один глаз, кажется, опух, и обзор был сильно расплывчат, губа пульсировала, челюсть отдавала острой стрелой прямо в голову. Вся спина и плечи горели и гудели от порезов, запёкшаяся местами кровь противно тянула кожу, в некоторых – трескалась и изводила ещё больше, вынуждая вздрагивать. Она мешала мышцам перекатываться, чтобы размять затёкшее туловище. Хотя каждое движение доставляло столько боли, что любого шевеления хотелось избежать.

– Райз! – Кербер подкинул нож, аккуратно хватая его за лезвие и ударяя парня по скуле рукояткой, – сука, отвечай, живо!

   Лицо свело от пронзающих насквозь ощущений. Его затрясло. В Боунсе клокотала злоба. В ушах чётко слышался учащённый пульс, но другие звуки еле различались между собой, каждый стук сердца напоминал Лиаму, что он всё ещё жив, но стоило ли это того?

   Сколько ещё дней он будет жить? Или же всё сходится к жалким минутам. Энди пытался вырезать из Ключа информацию, но после молчания и редких выплесков нецензурности в его сторону (на самом деле это были унизительные крики и хрипы вперемешку с рваным дыханием и стонами), психанул: всадил нож в ногу, почти в то же место, что и в предыдущий раз, от приступа злости решил, что хочет имена, даты и всё, что только могло храниться в голове юноши, выбить, поэтому теперь он стал не тушкой в морозильной камере ресторана, а целым мешком с песком, который скоро, к слову, просто повредится и начнёт сыпать его на пол. Только вместо песчинок будет кровь, которая и так стекала с ноги, спины, с лица, с груди. По всему телу тянулась и скапливалась на полу в неприятную липкую лужу. А кости грозились треснуть по очереди и превратиться в порошок.

– Ты меня достал, Шакал, – Энди схватил Лиама за скулы, вынуждая смотреть прямо в глаза, хотя от стекающей со лба жидкости, которой обычно полагается находиться внутри, это было немного неудобно, – я был с тобой крайне деликатен, насколько мог, но раз ты у нас из «крепких» орешков по типу Тени, то поговорим с тобой по-взрослому, чёртов малолетка.

   Упоминание Айзека взбудоражило теряющееся от болевого шока сознание. Что он имел в виду, говоря о крепкости и его наставнике и друге, Райз не особо понимал. Или понимал, но не мог нормально сообразить из-за текущего состояния. Хилл попадался Воронам? От них у него на боку тот шрам, о котором капитан никогда не говорил? Подарочек от Боунса?

– Как же ты меня достал, – вполголоса растянул с усталостью Энди, не желая, чтобы я услышал.

   Если бы у Райза остались хоть какие-либо силы на шутки, он бы обязательно оставил колкую фразочку, однако после потери крови и выматывающей боли, Лиам еле держался, чтобы пребывать в сознании, хотя, возможно, ему стоило отключиться, чтобы потянуть время. Но упасть во тьму вновь Райз боялся. Боялся не вернуться. Боунс рявкнул парням, чтобы они вновь вошли. Те появились в помещении через пару минут, и он резко двинул рычаг, отчего цепи под звон и грохот упали вместе с пленным. Его освободили от железных оков и швырнули подчинённым в ноги. Райз распластался на полу, не в силах подняться самостоятельно.

– Шакалёнок не желает с нами вести беседу. Расчленять его я не собираюсь – пустая трата времени. Полагаю, общение с червями ему покажется приятнее. Найдёт себе компанию под землёй.

   Парни переглянулись и усмехнулись, а Лиам от подкатывающей паники почувствовал себя хуже, чем прежде, метая мутный взгляд от одного Ворона к другому.

   Под землёй? Как это, «под землёй»?

   Волоча по полу, подчинённые вытащили парня из помещения через массивную металлическую дверь, которую, судя по звукам, открывали редко, и швырнули на траву. Чистейший воздух казался настоящим блаженством и подарком после долгого пребывания в замкнутом пространстве, которое давно не проветривалось. Но только на время. Даже в таком состоянии Лиам понимал, что необходимо оглядеться и изучить местность, чтобы запомнить каждую деталь и после натравить сюда Шакалов. К его сожалению, зрение не брало фокус, забивая на свою обязанность и посылая «хочу» и «надо» к чертям. Местность перед глазами расплывалась, и Райз особо не различал предметы, людей, деревья, дома и остальное, – всё смешивалось в пятна и изображало из себя картины Поллока. У его головы, в землю вписалась лопата, которую невозможно было не узнать даже слепому. В мыслях вновь прозвучали слова:

   «…я вижу, как ты изменился, знаю, что ты изменился. Но я прошу тебя, ты мне нужен. Живым».

   Твою мать… Твою мать… Твою мать, твою мать!

   Лиам отодвинулся, превозмогая боль в теле, попытался отползти от лопаты, от Воронов, от Кербера. От своей участи, которая тыкала в спину ножом, подгоняя к краю бездны. Бегство ведь не всегда плохо, да? Порой бегство становится единственным выходом. И Райз бы отдал всё, чтобы подняться на ноги и рвануть прочь от этого места, подальше от этой группировки, этих людей, готовых всадить тебе лезвие по одному лишь приказу, и, уж, точно, он бы отдал всё, чтобы скрыться от Боунса, которому сильно хотелось узнать секреты из головы информатора (в количестве большем, чем требовалось от них сверху).

– Гляди, – рассмеялся один из парней, стоящих недалеко от свежевырытой ямы, – как кому-то жить захотелось.

   Послышался хохот. А затем грубый толчок в рёбра вынудил упасть на спину, сдерживаясь от того, чтобы не завыть во весь голос. Выходило плохо. Кажется, ребро сломано… Или треснуто… Или трещины болят не так адски, и оно всё-таки сломано. Чёрт. По ощущениям оно точно было сломано.

Вороны кинули пленного в не совсем глубокую, но достаточно вместительную яму, чтобы зарыть в ней все – в виде одного человека – секреты происходящего в подвале и множество того, что впитала его память. Лиам обратил взгляд на пылающий закат, очерченный границами самодельной холодной могилы, и поджал губы. Мысль о том, что он умрёт, как дворняга, просто зарытый в яму, убивала. Умереть в восемнадцать лет. Умереть, не успев достигнуть и двадцати одного.

   «Умру молодым. Да, конечно, звучит весьма поэтично! Чёртов кретин», – Лиам стиснул зубы.

   Земля упала ему на торс, покрыла ноги, Райз спрятал за ладонью лицо, быстро вскидывая трясущуюся руку, чтобы она прекратила попадать на глаза, когда задела щёку. Четыре человека, две лопаты, одна яма. Один из них урод, наблюдающий за этим, потягивал сигарету на фоне расползавшейся ночи и покачивающихся от небольшого ветра ветвей над головой. Энди молчал, и страх юноши перерос в животный ужас.

   Смерти боялись все. Особенно, когда та, как последняя сволочь, подкрадывалась со спины, чтобы жестоко и мучительно расправиться со своей жертвой, которая уже знала, что за ней пришли.

   «Ни шагу из дома. Чтобы я тебя у ворот не видел даже! Ты понял меня?!»

   «Я прекрасно оцениваю все риски, Том. Но мы пытались выйти с ним на контакт полгода. Это сильный союзник, нам нужно его влияние. Ты ведь понимаешь это, ты сам просил меня участвовать в деле».

   «И я уже жалею об этом».

   «А я не прощу, если с тобой что-нибудь случится, Лиам».

   «Но я прошу тебя, ты мне нужен. Живым».

   Чёртовы мысли лезли в голову. Чёртовы мысли трясли за плечи. Чёртовы мысли били под дых и отправляли в нокдауны. Чёртовы мысли душили, сдирали кожу, рвали душу, кричали, давили…

   «…ты мне нужен. Живым».

   «Живым».

   «Хватит, я не могу просто так умереть!» – вихрем взметнулось в голове Лиама поверх прочих слов.

– Ладно! Ладно! Хватит! – Шакал выдернул руку из-под слоя земли, ведь ногами двинуть уже не мог, потому что сидел, вжатый в угол, – хорошо, я… – встретился с взглядом с Энди, который скучающе склонил голову, – скажу…

   Боунс вскинул руку, парень, которого он окликнул в подвале, как Клифф, поставил лопату и облокотился на неё, поглядывая на пленного с заскучавшим видом. Все молчали. Теперь он не станет спрашивать, просить или требовать сказать. Либо сам выкладывай, либо давись почвой, пока не сдохнешь – вот и все оставшиеся у информатора варианты.

   Был ли у него выбор? Был.

   Но как же он не хотел умирать вот так…

   Он боялся. Дико боялся смерти. А желание жить трепетало птицей в мрачных глубинах клетки.

   «Я не хочу… не хочу умирать… И своих сдавать не хочу… Не хочу, я не слабак, я же выдержу, выдержу… Нет! Не могу!» – внутренняя борьба была омерзительной и липкой, но до чего же отчаянной в попытках выжить.

   Лиам опустил голову, не в силах смотреть Энди в глаза. Ненависть разливалась по телу с каждым выдавленным словом, которое неуверенно вытягивалось из уст, и билась без шансов исчезнуть о внимательное выражение лица его собственного кошмара. Слова прерывались, приходилось мельком глядеть на парней, но Вороны терпеливо слушали. И градус унижения от этого возрастал. Кербер сдерживал удовлетворение, которое так и хотело проявиться на лице, убрал руки в карманы, направился прочь, отдавая приказ даже не оборачиваясь:

– Сбросьте его в камеру.

Глава 6. Незнакомка

   Тусклый свет пробивался из ламп в коридоре и узкого окна полуподвального помещения, давал лишь слабые очертания того, что находилось в камере, а в ней было… ничего. Кругом сплошной серый бетон, толстые прутья решётки, которые ни сдвинуть нельзя, ни пролезть через них. Лиам сидел, облокачиваясь спиной на холодную стену. Потерял сознание он достаточно давно, когда его, протащив через весь коридор, швырнули в камеру. А когда очнулся, даже не понял, какое было число. Видел только яркое серое небо за мутным от грязи окошком. Часов здесь, конечно же, не было, и это сводило с ума неопределённостью.

   Дни недели, как и всё прочее, смешались между собой и не давали ни единого понятия о промежутке времени. Он словно застрял в астрале и не знал, как из него выбраться, чтобы вернуться в своё тело. Боль продолжала резать его и вынуждала вздрагивать от каждого движения, но парень молча стискивал зубы и плотно сжимал подрагивающие губы, чтобы менять положение. Самые травмированные участки тела постоянно напоминали о себе и пульсировали вместе с остальными порезами, рёбра ныли при касании, спина и бедро, травмированные больше всего, напоминали о себе пульсацией, жжением и периодически нарастающими болезненными ощущениями.

Пальцы осторожно дотронулись до челюсти, но затея проверить наличие сильных повреждений в миг отбросилась после пронзительного покалывания. На теле не было ни единого живого места. Райз лежал с закрытыми глазами, лишь бы не водить взглядом по камере и не вызывать очередные приливы боли в теле, слух помимо звона изредка улавливал скрипы дверей, стуки обуви и голоса вдали коридора.

   Помимо того, что хотелось заменить себе тело на новенькое, дико хотелось есть. Желудок периодически излагал всё своё недовольство, впрочем, Лиам был с ним согласен: во рту давно пересохло, даже росинкой горло не было возможности смочить. Жажда мучала вместе с голодом. Но ненависть говорила, что так ему, предателю, и надо.

Ведь он разболтал о сделке, благодаря которой Шакалы могли превзойти Воронов не только финансовым положением. Теперь же об успехе группировки не шло и речи. Он выдал своих, за такое его и убить не жалко. Таким трусам место в могиле. Всё честно. Всё справедливо.

   «Так захотел жить, что выдал всё как на духу? Ну, и зачем ты вообще жив? Предатель».

   Каждую секунду этого времяпровождения Райза сжирала сама мысль о том, что теперь Бейкер потерял не только его, но и хорошую возможность поставить Воронов на место, точнее, возможность посадить этих пернатых тварей на задницу и заткнуть на долгие годы Маркуса Бейна.

   «Хотел, как лучше, получилось, как всегда, не так ли? Зачем ввязался в эту сделку, нужно было заднюю давать, слишком ответственная работа. Лучше бы туда пошёл Айзек, он бы точно справился».

   Боевой дух за эти часы упал ниже плинтуса.

   Лиам коснулся бедра, кровь запеклась, джинсы безвозвратно испортились. И земля… противная земля, как и кровь прилипла к телу. Он поёжился, без верхней одежды было довольно-таки холодно, а разодранную футболку Боунс решил просто бросить в утиль. Райза тоже. В своеобразную мусорку, пока он приносил им пользу. Иронично, ведь раньше такие высказывания о пользе произносились в сторону Змееносцев в подвале Шакалов. Чёртов бумеранг. Быстро же прилетел.

   Было интересно, кто ещё хотел пришить его или воспользоваться в качестве живой мишени. К какой группе интересов относился Пейдж? Ему тоже был необходим Ключ, чтобы выбалтывать информацию? Кто ещё желал так посадить информатора к себе под наблюдение и играть в «расскажи-ка мне, дорогуша, все секретики»?

   Скрип решётки заставил пленного напрячься. Звук доносился такой, словно дверь пытались открыть тихо, отчего медленно двигали замок. Сначала Райз покосился, но затем повернул голову и увидел… хрупкий силуэт, стоящий недалеко от него. Не показалось. Напряжение в теле стало слишком заметным, потому что следом донеслись слова:

– Я тебе не враг… Я хочу помочь.

   Это был невероятно нежный голос, тихий и мелодичный. Лиам поднял голову на девушку, пальцы сжимали плетённую корзинку с крышкой, выполненную по современному дизайну, на указательном поблёскивало скромное серебряное кольцо с белым камнем.

– Не бойся меня…

   Райз молчал и не отрывал от неё взгляд. Следил, как дикий зверь, не доверяющий людям. Незнакомка сделала пару шажков, опустилась на колени рядом. Ему удалось рассмотреть её похожие на детские черты лица под тусклым светом из окна, но взгляд цеплялся за большие завораживающие голубые глаза. Девушка вытаскивала что-то из корзины, а он продолжал наблюдать. Пшеничные локоны, ниспадающие с плеч, простое чёрное платьице, белоснежные кроссовки.

Очнулся Райз только тогда, когда тело на автомате двинулось от жгучей боли. Девушка испугалась и чуть отдёрнулась, а он, стиснув зубы и прошипев, опустил взгляд на бедро и ватку в её маленькой руке с изящными тонкими пальцами.

– Прости… очень больно? – виновато прошептала она и свела брови.

   Лиам не ответил. Что-то мешало, словно костью в горле встряло. Ощущалось одно напряжение, да подозрения не отпускали. Кто она? Что здесь делает? Почему пришла помогать, обрабатывать раны? Неужели? Бред. Она убьёт его? На вате яд или где-то за поясом припрятан ножик?

– Кто ты? – тихо вырвалось вслух.

– Я… Лорелин, – чуть улыбнулась девушка, убрала прядь за ухо и вновь перевела внимание на кровь и порезы.

   Нет… Не похожа она на убийцу… Совсем не похожа.

   Лорелин поджала губы, исследуя повреждения, и что-то подсказывало Лиаму, что её можно не опасаться. Странное чувство, но интуиция, несмотря на все подозрения, молчала, поэтому парень позволил ей и дальше возиться с ранами, облокотившись относительно здоровой частью плеча на выступ стены. Она и возилась. Райз же пытался сдержаться от матерных слов, которые так и рвались наружу. Не ругаться же при девушке. Неприлично, как минимум.

   Но чёрт! Это было дико больно! Хотелось, чтобы с него поскорее содрали эту чёртову кожу и просто заменили на новую.

– А как зовут тебя? – она убрала руку, давая ему передышку.

– А ты будто не знаешь, – выдавил Райз, позволяя ей бережно коснуться плеча и сесть за спину.

   Лиам немного напряжённо отсел от стены и покосился назад. А вдруг всё-таки ему сейчас прилетит ножом? Покосился на неё снова. Но Лорелин всего лишь доставала свежую вату и бутылёк, вытаскивала бинты и пластыри, мази. Он стал слишком подозрительным.

Хотя ничего удивительного. Будучи в постоянном напряжении и угрозе нападений, а сейчас и вовсе, в плену у тех, кто жаждал его смерти, не стать параноиком мог только уже обречённый на кончину человек или бесстрашный психопат. Но…

– Нет, не знаю…

   Её глаза говорили так много. Так искренне. Не было в них даже одной лживой капельки. Правду говорила. Не знала… Не знала того, кого были готовы искать по всему городу, переворачивая каждый куст. Не знала того, за кого отваливали целое состояние, лишь бы достать.

– Я Лиам, – сказал, а сам растерялся от теплоты и искренности в лёгкой ответной улыбке.

   Пока девушка проходилась по каждому оставленному Кербером следу, Райз пытался молчать, но так жгло, что каждый раз непроизвольно выгибался и уворачивался от женских рук. Удавалось лишь делать это плавно, а не дёргано.

– Это Энди сделал? – прошептала она.

   Убирая ватку, девушка выдавила мазь на пальцы и медленными круговыми движениями принялась втирать её в синяки и гематомы. В какой-то момент юноша перехватил запястье, требуя передышки. Одно увечье перекрывалось другим. И это изводило сильнее.

– Да, – сухо ответил ей и поморщился.

   Время тянулось мучительно. Лорелин села напротив, вытерла руки о мокрую салфетку, а после достала что-то завёрнутое в фольгу и бутылку воды. От исходящего от свёртка запаха желудок свело голодной судорогой.

– Вот, возьми, поешь…

   Подозрения на яд мелькали, что в мыслях о воде, что о еде. Всё равно относился к проявлению доброты с подозрениями. Пока Лора не взяла один и не откусила. Первый укус, второй. Словно разделяла с пленным эту странную трапезу.

– Кушай. Уверена, тебя здесь совсем никто не кормит.

   Кажется, он постепенно тонул в невинности этих глаз, путая просторы неба с глубинами океана. От голода самые простейшие бутерброды казались ему блюдом из дорогого ресторана за тысячи долларов. Жадно проглотив пару штук, посмотрел на третий, который протягивала девушка, и не стал отказываться. Спешно опустошил бутылку воды. Ел, пока дают, Лиам не знал, когда ещё сможет забить желудок хоть чем-то.

– Бедный, – прошептала Лора и свела брови.

   Она хотела дотронуться до спутанных грязных волос, но Райз в миг поднял взгляд, и девушка остановилась. В любой другой момент жалость бы выбила его из равновесия, потому что это было самым отвратительным из того, что могли бы дать люди, однако сейчас он просто проигнорировал слова, больше заинтересованный едой, нежели неправильно подобранными выражениями, чувствами и прочими вещами. Она дотянулась и поправила его чёлку, убирая со лба. Лиам пропустил этот жест, больше занятый забиванием желудка.

Они сидели в камере в тишине, и лишь пленный шуршал фольгой и хрустел пластиком. Девушка резко повернула голову к окошку, где только что мелькнул чей-то силуэт, подскочила с колен, спешно скинула всё в корзинку и повернулась обратно к Лиаму.

– Я ещё приду!

   Она скрылась за решёткой, спешно возвращая замок на место. Он щёлкнул. Некоторое время Райз сидел молча, смотрел на перекрывающие путь на свободу прутья и только потом осознал, что так и не спросил её, как она открыла замок, как прошла через охрану, как узнала о том, что его бросили здесь, откуда она достала ключ и почему вообще спустилась сюда помогать такому, как он, – врагу тех, в плену которых он находился.

   Райз не понимал.

   Девушка приходила каждый день: проверяла раны, приносила еду, оставляла воду. Лорелин даже притащила парню кофту и плед, правда, если футболку ещё игнорировали, то плед приходилось прятать с приходом Энди или других Воронов. За спиной он был не так заметен, однако с появлением Кербера в самой клетке, скрыть его не удалось: получив несколько хороших затрещин, Райз как лишился тепла, так и вернул себе острую боль в рёбрах. Дыхание снова затруднялось, приходилось сидеть в углу и пытаться не чихать, не кашлять, не двигаться вовсе. Любое неосторожное действие резало по груди. Лорелин возвращалась и пыталась помочь, делая всё возможное, чтобы избежать осложнений. Возможно, без её помощи здесь, Лиам бы и стал инвалидом, как того желал Боунс. Напоминать об этом он не забывал.

   Пару раз Кербер и ещё один Ворон пытались узнать о Сэме и его лаборатории, на что информатор каждый раз посылал и того, и другого на далёкие три буквы и желал им поскорее, выражаясь мягко, почить этот мир. Никому не нравилось. Тогда сыпались вопросы о Бейкере. На очередной отказ Шакал получал удар по лицу или же, – если Энди переходил на уровень посерьёзнее, – страдал от старых незатянувшихся ран. Шрамы на теле не успевали заживать, он чертил на нём все свои коварные планы по его мучительному уничтожению. Лиам не мог рассказать ему больше – и так выдал ему хороший том по «Делам Шакалов» и ткнул ему на раздел «Важные сделки, способные разрушить врагов».

   У него были козыри, чтобы выжить. И он держал их, прекрасно осознавая, что, выдав всё, в миг станет бесполезен, и тогда его жизнь прервётся за секунды. Но Лиаму не хотелось жить в полуподвальном сыром помещении, где из компании девушка, которая уже казалась ему простой галлюцинацией. Может, этого не было. Может, он сошёл с ума. Но вряд ли бы Лиам мог что-то ощущать от галлюцинации… Вряд ли бы с ней говорил кто-то ещё. Вряд ли бы так злился Боунс, если бы её не существовало… Нет, это реально. Лорелин существовала.