Сказание о перекованном сердце

Ханна Блазан

Сказание о перекованном сердце

1. Первый осколок

Казнь была назначена в полдень. Ещё на рассвете на эшафот во внутреннем дворе замка установили плаху, наполовину бурую от следов крови. Позади, воздев к небесам руку с мечом, стояла статуя женщины с суровыми чертами. Складки на её каменной одежде, искусно проработанные скульптором, будто развевались на промозглом осеннем ветру, каменная постать гордо возвышалась над площадью, а тяжёлый взгляд следил за каждым, кто входил во двор, напоминая то ли о том, что случится с предателями королевства, то ли о том, как важно сражаться за собственную свободу.

В самом замке всё шло своим чередом. Слуги торопливо бегали туда-сюда, не обращая ни малейшего внимания на платформу с плахой. Стражи лениво зевали, спрятав за забралами лица от моросящего дождя. Ни для кого здесь казнь не была новинкой, хотя во внутреннем дворе они и случались куда реже, чем в холодных подземельях замка.

Серые тучи, принесённые бризом с юго-запада, врезались в горную цепь, у подножия которой расположился город. Они скапливались над столицей, и к полудню небо стало совсем тёмным, а слабая морось превратилась в ливень. Тем не менее, во двор стали стягиваться немногочисленные зрители. Сначала пришла пожилая пара с морщинистыми лицами. Одежде их было недалеко до лохмотьев, и они держались друг за друга, будто не в силах идти самостоятельно. Почти сразу после них пришла молодая женщина. Едва слышно поздоровавшись с парой, она встала в нескольких шагах от них. Они не знали друг друга, но все вот-вот должны были потерять кого-то близкого, и это создавало связь сильнее, чем кровная. Ни женщина, ни старики не обращали ни малейшего внимания на дождь, который давно промочил всю их одежду насквозь и капли которого свободно стекали по лицам, рукам и ногам. Они только молча стояли, глядя на окровавленную плаху.

Минут через десять появилась небольшая группа мужчин – они явно не были так подавлены сценой чьей-то будущей смерти. Широко улыбаясь и перекидываясь шутками, они приблизились к эшафоту и оглядели стариков и женщину.

– Сын или дочь? – с нескрываемой насмешкой спросил один из них у пожилого мужчины. – Или, может, внук?

Старик только поднял на него глаза и сиплым голосом ответил, нахмурившись:

– Пойди прочь.

– И ведь хватает наглости показаться у королевского замка, – он покачал головой. – Вас не арестовали, должно быть, только потому что вам и так жить осталось всего ничего. Позор вам, что не смогли нормального человека воспитать.

– Эти бы слова да твоим родителям услышать, – подала голос женщина, что пришла одна.

– А ты не лезь, куда не просят. Не я здесь родственник предателя.

– Предатель в этом городе только один, и он носит корону кронпринца.

Мужчина насмешливо покачал головой, а потом вдруг закричал:

– Стража!

Стоящие по периметру стражи оживились. Один из них подошел ближе проверить, в чём дело.

– Что здесь происходит?

– Эта женщина оскорбила достоинство Его Высочества!

– Это правда? – спросил страж.

Все остальные в компании наперебой стали убеждать его, что так и было. Стражу, впрочем, не потребовалось много времени, чтобы поверить им. Он повернулся к женщине и оглядел её с ног до головы:

– Кто из казнимых вам знаком?

Женщина заколебалась. Она могла сказать, что не знает никого и просто пришла посмотреть на казнь, и все присутствующие понимали это. Но, видимо, чувство гордости пересилило, потому что женщина вздёрнула подбородок, посмотрела стражу в глаза через щели забрала и твёрдо ответила:

– Нимора Накир – моя сестра.

– Ясно, – ничуть не изменившись в лице ответил страж и сделал шаг к ней. – Вам придётся пройти со мной.

– Я никуда не пойду! – воскликнула она, отшатнувшись.

– Оскорбление членов королевской семьи карается пятью днями каторги, вы должны это знать.

– Я не сказала ничего, кроме правды!

Ничего ей не ответив, страж попытался схватить её за руку – женщина увернулась. Ещё несколько солдат двинулись в её направлении.

– Хорошо, хорошо, я пойду с вами! – согласилась она, явно понимая, что бежать некуда. – Только после казни! Пожалуйста, позвольте мне увидеть её ещё раз!

– Закон есть закон, – покачал головой страж.

– Я лишь хочу попрощаться! Проявите человечность! – страж уже схватил её за руки и стал надевать кандалы, пока двое других держали. – Что, если бы это была ваша сестра?

– Моя семья не предала бы королевство.

– Я отработаю десять дней каторги! Или больше, если нужно!

– Мне жаль, – как будто искренне ответил страж, – но нас самих отправят на каторгу, если мы это позволим.

– Нет, пожалуйста! – она упиралась ногами в брусчатку, стараясь задержаться, но стражи, конечно, были сильнее.

Оставалось всего несколько минут до полудня. Тяжелые двери, ведущие в подземелья замка, открылись, и конвой вывел молодых мужчину и женщину. Тела их были тощими, покрытыми синяками и ранами. Грязные волосы местами слиплись от крови, она же запятнала рваные лохмотья, заменявшие одежду. Впереди, нагнетая атмосферу, шли барабанщики, задавая ритм их последним шагам.

– Нимора! – отчаянно, во весь голос закричала женщина, оборачиваясь через плечо.

Осуждённая подняла взгляд на неё и на секунду остановилась, беззвучно произнося что-то – возможно, имя сестры.

– Шевелись! – толкнул её идущий позади страж.

– Я люблю тебя, Нимора! Слышишь?! Мы ещё встретимся! Обязательно встретимся!

– Я люблю тебя! – низким и хриплым то ли от холода, то ли болезни голосом выкрикнула девушка у плахи.

Стражи вместе с женщиной скрылись за воротами замка.

– Сама виновата, – безразлично пожал плечами зачинщик.

Казнимый мужчина с отвращением скривился, глядя на него:

– За свободу этих подонков приходится погибать, – он перевёл глаза на стариков, и взгляд его смягчился, а на лице появилась едва заметная улыбка. – Я ни о чём не жалею.

– Сынок, – тихо всхлипнув, прошептала женщина.

– Нашёлся философ, – фыркнул всё тот же мужчина.

Никто уже не обращал на него внимания. Старики не сводили глаз с сына, словно пытаясь насмотреться на него в последние моменты жизни, как перед погружением в воду человек набирает в лёгкие столько воздуха, сколько может. Сестра арестованной женщины подняла лицо к небу и тихо что-то шептала – может, молитву, а может, и проклятия.

Из замка вышли и поднялись на подиум ещё два человека: глашатай и палач. Увидев острый, тяжёлый топор в руках последнего, старуха закрыла лицо руками и зарыдала в голос.

– Мама, не плачь, – мягко сказал мужчина, хотя у него самого в глазах стояли слёзы. – Мы ещё увидимся. Молись богам, и они воссоединят нас.

Глашатай встал в центре подиума, закрывая их друг от друга, и чётко произнёс, должно быть, уже заученную речь:

– От лица Его Высочества Кронпринца Арнистена и всего Королевства Хайден Нимора Накир и Габри Боксентери обвиняются в подпольной деятельности, шпионаже и измене. Указом Его Высочества они объявляются предателями Короны и приговариваются к казни без права на оправдание и последнее слово. Приговор разрешаю привести в исполнение.

Глашатай отступил к краю подиума, и двое стражей посадили осуждённого мужчину на колени перед плахой.

– Позвольте мне первой! – вдруг попросила девушка. – Дайте ему ещё хоть минуту с семьёй.

Глашатай пожал плечами и неопределённо махнул рукой – мужчину подняли, и на его место посадили её.

– Спасибо, – сквозь слёзы сказала ей старуха.

– Да благословит вас Анданта, – явно через силу улыбнулась девушка, и в следующую секунду её руку силой уложил на плаху один из стражей.

Он задрал короткий рукав, обнажая на плече казнимой орнамент, браслетом огибающий руку – часть символов в нём давала понять, что она служила в замковой страже. Равномерный бой барабанов сменился дробью. Палач поднял топор. Свист топора – воздух прорезал пронзительный крик, и девушка несмело глянула на место, где только что была её рука. Несколько мучительных минут, и стражи уже уносили бездыханное тело со двора. Двое других снова усадили мужчину, но на этот раз уложили голову на плаху.

– Я люблю вас, – дрогнувшим голосом бросил он родителям.

– Мы тебя любим, сынок! – выкрикнул отец, пока топор палача летел вниз.

Снова хруст и удар топора о дерево. Старуха взвыла, упав на брусчатку, и зарыдала, пока тело её сына уносили прочь.

Дождь, кажется, и не собирался прекращаться.

Айер, помощница замкового библиотекаря, наблюдала за сценой казни через узкое окошко в каморке под самой крышей. Это была девушка двадцати двух лет, не слишком высокая и одетая в форму большинства служанок: белую рубашку и тёмно-синее платье без рукавов – разве что без передника, который носили горничные. Форма эта Айер не особо нравилась, но отлично скрывала шрамы и натренированное тело, поэтому вполне устраивала её. Лицо и руки девушки были усыпаны веснушками, на голове – копна светлых кудрей, старательно собранных в аккуратный пучок. Брови Айер были нахмурены, а зубы крепко стиснуты.

Она задержалась на пару минут, глядя, как тела уносят с площади, даже несмотря на то, что ненавидела наблюдать за казнями. Каждый раз это зрелище вскрывало старые раны, уже десять лет заставлявшие сердце обливаться кровью: разгромленные улицы, трупы и кровь, бегство в тёмные леса. Но она не могла не смотреть. Эти люди, отдававшие свои жизни в надежде на чужое благополучие, заслуживали, чтобы кто-то их запомнил, чтобы кто-то отдал им дань уважения в последние минуты. Едва второе тело унесли с площади, Айер поднялась, намереваясь уходить, и бросила последний взгляд на залитую кровью платформу.

Её внимание привлекло движение на крепостных стенах замка. Это показалось девушке странным: до пересменки стражей был ещё почти час. Но часовые не сменились – вместо этого те, кто только пришел из казарм, встали среди тех, кто уже стоял на посту. Айер вскинула брови: количество стражи не увеличивали просто так – что-то наверняка случилось. Заинтригованная, она тихо выскользнула из каморки и по лестницам и коридорам для слуг направилась вниз.

Походка её была уверенной, но шаги – едва слышными. Спустившись в полуподвал, где располагалась кухня и часть помещений для слуг, девушка заглянула в просторную, светлую столовую с низким потолком и простой мебелью: длинный деревянный стол с лавками, полки с глиняной посудой, невзрачный камин. Сейчас здесь было около десяти человек: пара горничных в центре стола весело болтали о чём-то, подшивая порванные вещи; один из дворецких раздавал указания нескольким совсем молодым лакеям, только недавно нанятым в замок; у дальней стены в полголоса переговаривались ещё один молодой человек в тёмно-синей ливрее лакея, юноша в светлой рубашке и с соломенной шляпой и девушка, одетая в форму стражи. Едва Айер пересекла порог, они заметили её, и последняя помахала рукой. Тогда она быстро пересекла комнату, опустилась на стул рядом со стражницей и с улыбкой спросила:

– О чём шепчетесь?

Лакей, только сейчас заметивший Айер, одарил её неприязненным взглядом и поднялся:

– Я пойду. Потом поговорим.

Айер с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза.

– И тебе привет.

Ответа она не услышала.

– Не обращай внимания, – сказала стражница, Видила, как только он отошёл. – Он идиот.

– Знаю, – кивнула девушка, садясь на его место. – Что он хотел?

– А ты ещё не слышала? – удивился Ульф, помощник садовника. – Кронпринц уже почти час как заперся в Зале совещаний с госпожой Кордис и обсуждает что-то.

– А почему это важно? – спросила Айер: подобные совещания один на один с кронпринцем не были чем-то необычным для высокопоставленных подданных.

– Потому что Ульф вообще не с того начал, – махнула рукой Видила. – Ты бы ещё рассказал ей, какой суп сегодня на обед, – она обернулась к Айер. – Видела, что стражу увеличили?

– Правда? – девушка приподнялась и выглянула в окно, словно и правда не видела этого сама пару минут назад. – Действительно. А почему?

– Мы не знаем точно, – с искрой в глазах ответила стражница, – но утром в подземелье привели мальчика – скорее всего, сопротивленец. Поймали сегодня ночью в шахтах. Лет двенадцать, не больше, но не проронил ни слова, упрямец.

– Его пытали? – с напускным спокойствием спросила Айер.

– Пока нет, но такими темпами скоро будут. Раз он ничего не говорит, то хорошего ждать точно не стоит.

– Бедолага, – покачал головой Ульф, говоря совсем шёпотом. – Я многое могу понять, но пытать ребёнка? Это как-то слишком.

– Ты лучше сиди и помалкивай, – шикнула Видила, – не то на его месте окажешься. Занимайся своим делом и не лезь.

– Я и не собирался, – поднял руки тот. – Да и что я могу сделать? Просто говорю, что это, – он огляделся, – неправильно это всё.

– Так кронпринц усилил стражу из-за какого-то мальчика? – прервала их Айер.

– Не просто мальчика, – стражница покачала головой. – Рагиль нам рассказал, что был в Зале совещаний, пока Его Высочество не выгнал его и других слуг. Успел только услышать про какой-то осколок, но подробностей не знает.

– Поэтому он тут был?

– Да. Хотел узнать, знаем ли мы что-то.

– Я как раз хотел вам рассказать, когда Айер пришла, – подхватил Ульф. – Утром приходили двое шахтёров, управляющий и ответственный за смену: их вызывали на аудиенцию. Я их разговорил, и они сказали, что мальчик пытался ночью украсть что-то из шахт. Какой-то красный кристалл – они такого никогда не видели, поэтому решили показать эксперту, а потом всё это и началось.

– Вы думаете, что осколок, про который говорил Рагиль, и этот кристалл – одно и то же?

– Судя по всему, – уверенно кивнула Видила.

– Ни дня без происшествий, – покачала головой девушка, поднимаясь. – Ладно, работа не ждёт.

– Я зайду чуть позже вернуть книгу, – бросила стражница, когда Айер уже собралась уходить.

Та остановилась и развернулась с извиняющейся улыбкой:

– Я буду занята в Большой ближайшие пару часов. Можешь просто оставить в библиотеке для слуг? Я потом запишу.

– Да, конечно.

– Спасибо, – махнув рукой, Айер вышла из столовой и направилась на первый этаж, где располагалась Большая библиотека.

Коридоры замка были окутаны полутьмой. По стеклу стучали капли дождя, за окнами свистел ветер. Шаги девушки эхом отдавались от каменных стен и пола.

Сердце её билось часто. Айер уже не первый год была шпионкой Сопротивления в королевском замке, и опыт подсказывал ей, что происходит что-то очень серьёзное. Странный кристалл – скорее всего, магический; усиленная стража; таинственный мальчик, непонятно как оказавшийся впутанным в это происшествие. Всё это не могло быть к добру.

Толкнув широкие двери с резным узором, она оказалась в Большой библиотеке – просторном помещении с высоким потолком и двумя огромными окнами прямо напротив входа. Центральную часть разбивали на полуэтажи две галереи, тянувшиеся вдоль заполненных книгами стен, а по бокам тянулись коридоры, освещённые сияющими магическими кристаллами. Пол был застелен тёмно-синим ковром, посреди комнаты стоял широкий стол с расставленными вокруг мягкими стульями, у стены между окон расположился диванчик.

Раздался короткий всхрап. Айер обернулась – чуть правее от входа спал в своём кресле замковый библиотекарь господин Тевел, старик с давно поседевшей бородой и глубокими морщинами. Ему было далеко за девяносто, поэтому большую часть работы выполняла девушка. Не обращая на него особого внимания, она повернула в другую сторону и направилась по одному из боковых коридоров. Проход резко поворачивал направо, а в конце него, возле небольшого окна, стоял стол для чтения с единственным стулом – туда Айер и направилась. Приподняв доски под столом, она юркнула в секретный ход.

Здесь едва хватало места для одного человека, и Айер приходилось пригибаться, чтобы не задеть головой низкий потолок. Тьма была практически непроглядной, но девушка знала эти ходы наизусть, поэтому передвигаться ей было не сложнее, чем жившим тут мышам. Ориентирами служили редкие отверстия и решётки в стенах, дававшие возможность слышать, а иногда и видеть, что происходит во всевозможных помещениях замка – залах, гостиных, личных покоях, помещениях для слуг. Иногда попадались люки и дверцы, ведущие в некоторые из этих мест, но Айер старалась не пользоваться ими без крайней необходимости.

Так быстро, как только могла, она добралась до стены Зала совещаний – три небольших отверстия были спрятаны за гобеленом по другую сторону, поэтому она не могла ничего видеть, но зато отлично слышала происходящее.

– Значит, пока вы не можете ничего сказать точно? – раздался голос кронпринца.

– Нет, милорд, – ответил старческий и вкрадчивый, с ноткой маниакальности, голос госпожи Кордис, придворной колдуньи, – но совсем скоро смогу. Это всего лишь осколок, поэтому неудивительно, что его не удаётся активировать, но если бы я могла попросить о помощи Её Высочество…

– Медан не должна знать об этом, – резко прервал её мужчина.

Последовала короткая пауза – колдунья не высказала повиновения. Впрочем, она и была известна привычкой ослушиваться даже короля в своё время: её навыки были слишком ценны, чтобы королевская семья просто так отказалась от её помощи.

– Я серьёзно. Если хоть слово обо всём этом достигнет её ушей, я не посмотрю на все ваши годы службы.

– Хорошо, Ваше Высочество, – всё-таки смирилась та, хотя Айер на месте кронпринца не доверяла бы этим словам.

– Теперь касательно этого мальчика. Вы уверены, что не знаете, кто он?

– Я знаю только то, что увидела сегодня, милорд. Он способный маг, но мне неизвестно, кто его обучал и откуда он знал о местонахождении осколка.

– Думаете, сможете его разговорить?

Госпожа Кордис издала короткий смешок, больше походивший на карканье:

– Разумеется, способы есть, милорд. Множество способов. Есть зелья и заклинания, способные свести человека с ума, заставить страдать больше, чем любой нож или кулак. Но для них нужно время. Вам придётся выбрать: изучать мне осколок или заняться этим мальчишкой?

Снова последовала небольшая пауза, а потом кронпринц ответил:

– Займитесь пока осколком. Если следователь и палач не справятся, то попрошу вашей помощи и с мальчиком.

– Как пожелаете, милорд.

– Что касается осколка, то забудьте, что я говорил про его хранение. Носить его каждую ночь в сокровищницу небезопасно, так что пусть лучше остаётся у вас в башне: я выставлю там охрану. А, и советник Ислиг тоже не должен знать об этом, понятно?

– От меня он точно ничего не узнает, милорд, – в голосе её послышалась неприкрытое отвращение.

– Замечательно. Тогда пока можете быть свободны. Сегодня-завтра я назначу следователя – помогите ему, чем можете.

– Слушаюсь, Ваше Высочество.

Раздались быстрые, короткие шаги, потом хлопнула дверь – госпожа Кордис покинула Зал совещаний, но кронпринц не позвал слуг обратно, поэтому Айер решила задержаться. Она услышала тяжёлый вздох, больше похожий на стон.

– Она однозначно расскажет Медан, – раздражённо пробормотал кронпринц. – Что ж, из своих покоев она всё равно ничего не сделает. Охрана уже увеличена… – последовал тихий смешок. – Зато с Венцом на моей голове и Ислиг, и сопротивленцы могут забыть о власти, – он рассмеялся чуть громче. – Эй, лакей! – тихо хлопнула дверь. – Принеси вина! Красного. Мне есть, что отметить.

– Слушаюсь, милорд.

Поняв, что ничего полезного она больше не услышит, Айер двинулась обратно в библиотеку. Девушка была порядком озадачена услышанным: хотя она и узнала кое-что полезное, всё ещё не понимала, что за осколок нашли в шахтах и почему он был важен.

Её внимание зацепил Венец, о котором кронпринц упомянул, оставшись в одиночестве. В голову ей тут же пришла легенда о Венце Анданты – будто первая королева Хайдена перед смертью заключила остатки своей магии в камни короны. Она была дочерью богов и сильнейшей колдуньей, жившей на континенте, так что такой силы кронпринцу точно хватило бы, чтобы раз и навсегда избавиться от всех своих соперников. Однако Айер, как и многие жители Хайдена, считала это всего лишь сказками. Могло ли быть, что осколок кристалла, найденный в шахтах, принадлежал той самой короне, и что сила в нём и правда была настолько велика?

Она нервно закусила губу. Если это было так, то отличный шанс предстал и перед Сопротивлением – нужно было только добраться до Венца раньше кронпринца или Первого советника. Задача сложная, но выполнимая.

Тихо выбравшись из секретного хода в библиотеке, девушка снова прошла мимо всё ещё спящего господина Тевела и по коридору направилась в южную часть замка, где находились покои принцессы Медан. У двери из светлого дерева с небольшим витражом стояли двое вооружённых стражей. В отличие от стражей снаружи, на них были не полные доспехи, а лишь кольчуги и синие плащи-нарамники с гербом правящей династии: василиском в короне на фигурном щите. Айер приблизилась к одному из них и достала из кармана позолоченный знак с гербом, подтверждавший, что ей разрешён вход. Страж взглянул на неё скорее рефлекторно, потому что знал в лицо, и молча кивнул.

Девушка постучала:

– Миледи?

– Айер? – послышался голос с другой стороны.

– Да, миледи.

– Подожди пару минут.

Она послушно встала у двери. Через несколько минут та распахнулась, и из покоев вышла госпожа Кордис. Лицо её было изрыто морщинами, седые волосы собраны во множество кос со вплетёнными в них цветными жгутами. Волшебница считала себя выше того, чтобы носить униформу, поэтому на ней была юбка со множеством карманов и цветастая шаль, закрывающая почти всё туловище, а шея и руки были обвешаны украшениями.

– Доброго дня, госпожа Кордис.

– Доброго, дитя, – снисходительно кивнула та.

Айер вошла в покои, плотно закрыв за собой дверь. Комната, в которой оказалась девушка, представляла собой просторное помещение в красно-коричневых тонах, напоминавшее в равной степени кабинет и гостиную. У дальней стены, у одного из широких окон, выходивших на скалы и берег Малахитового моря, стоял стол из вишнёвого дерева и стул-кресло, обитый ворсистой тканью. Айер заметила на столе лист бумаги, чернильницу и перо, а ещё чашку с недопитым чаем. Пахло мылом и камином, в котором тлели ещё горячие угли. У стены возле второго окна стоял шкаф, где аккуратно, хотя и без определённого порядка были расставлены книги. Чуть ближе к центру расположился диванчик с двумя креслами и низким столиком, а правее от входа – ещё одна дверь, за которой виднелась кровать с балдахином и несколькими пушистыми подушками.

Сама принцесса Медан стояла у окна, нервно крутя на пальце золотое кольцо с рубином – её магический талисман. Принцессе едва исполнилось двадцать лет, и она была высокой девушкой – на полголовы выше самой Айер, – с оливковой кожей, чёрными раскосыми глазами и тонкими губами на худом лице. Часть её густых чёрных волос была собрана в сложную сеть из кос, остальные спадали на спине гладким полотном. Одета принцесса была в домашнее платье из бархата глубокого сливового цвета – изящное, но удобное и довольно простое.

– Извините, если потревожила, миледи.

– Нет-нет, всё в порядке, – она растерянно улыбнулась. – Я рада тебя видеть. Ты уже слышала?

– Только отрывки, – кивнула девушка, подходя ближе. – Что вам рассказала госпожа Кордис?

– Что в шахтах нашли странный кристалл – скорее всего, осколок Ключа Кравна, но ей ещё необходимо убедиться в этом. Она попросила меня попытаться активировать его, но у меня не получилось, – принцесса передёрнула плечами, – жуткая энергия. Никогда с таким не сталкивалась.

– Ключ Кравна?

– Да. По легендам, это единственное, что может открыть сокровищницу Анданты.

– Что насчёт его прошлого?

– Он слишком древний, поэтому мои способности тут весьма ограничены. Всё, что я увидела – это мальчика, годы тьмы и какого-то мужчину. Довольной пожилой, лет семьдесят, длинные волосы, серо-зелёная мантия. Звучит знакомо?

– Нет, – озадаченно отозвалась девушка.

– Я видела, как он прятал кристалл в пещере, но ничего дальше этого момента. Но госпоже Кордис сказала, что только шахты, конечно.

Айер вздохнула:

– Так или иначе, всё упирается в Венец.

– Похоже на то. Тебе известно что-то ещё?

– Мальчик, который пытался украсть кристалл, сейчас в подземельях. Никто не знает, кто он, и его будут пытать, если ещё не начали.

– Он не сопротивленец?

– У меня ещё не было возможности узнать, но не думаю. Мы стараемся не отправлять несовершеннолетних одних на задания, а тем более таких юных. Да и я знала бы, если бы мы проводили операцию подобной важности.

– Какой кошмар, – нахмурилась Её Высочество, качая головой. – Арнистен совсем потерял понятие морали. Я могу чем-то помочь?