Девушка Plus-size: (не) трофей для спецназа

— Ты… как ты… — он не мог вымолвить слово.

— Я помню, — отрезал я. — И не хочу, чтобы утебя на совести была вторая. Делай что хочешь. Дави на Артёма и его семью.Подними те замятые ДТП с его участием, компромат, если есть. Пусть они самизашевелятся, чтобы дело не завели. Карина — вне игры. Понял?

Он смотрел на меня, и в его глазах шла борьба.Страх потери денег боролся со старым, запрятанным глубоко страхом и виной.

— А моя дочь? — наконец выдавил он.

— Она со мной, — сказал я без тени сомнения. —Пока не захочет уйти. А если захочет — уйдёт туда, куда захочет она. Не тырешишь. Пара моих людей тебе помогут. А тех пор, пока ты не уладишь, забудь одочери и помни об Алине.

Он молчал ещё минуту, потом медленно, будтосостарившись за эти полчаса, повернулся и поплёлся к своей машине. Не прощаясь.Не оглядываясь.

Я закрыл ворота, щёлкнул засов и обернулся. Иувидел её.

Карина стояла на крыльце, босая, в моейфутболке, накинув на плечи моё же старое армейское пальто. Она всё слышала. Поеё лицу текли слёзы, но это были не слёзы горя.

Она сделала шаг, потом другой, и вдругбросилась ко мне, вцепившись в меня так сильно, что я едва устоял. Её лицоуткнулось мне в грудь, пальцы впились в спину.

— Спасибо, — прошептала она, голос срывался. —Спасибо, что не отдал.

Я не ответил. Простообнял её, прижимая к себе, чувствуя, как её худенькое тело дрожит от эмоций. Мыстояли так посреди двора, в холодном утреннем воздухе, а за спиной у нас былмир, который только что отступил. Ненадолго ли — я не знал. Но знал одно: ясвою позицию сдавать не собирался. Никому.

Глава 25. Новая норма(POV Артур)

Послеутренних событий весь мой режим пошёл к черту, и это меня не просто неволновало — это было почти приятно. Карина, не сказав ни слова, ушла на кухню —я слышал, как она возится с посудой. Нужно было выдохнуть. Осмыслить. Янаправился в конюшню.

Холодныйвоздух пахнул сеном, навозом и чем-то простым, честным. Гром, мой гнедой мерин,фыркнул, узнавая шаги, и просунул голову через дверь денника. Буря, воронаякобыла, была спокойнее, лишь повернула ко мне свои бархатные уши.

—Ну что, старики, — сказал я, почесав Грому холку. — Беспокойство завезли.Опять.

Громбодро тряхнул гривой.

—Да, виноват, — согласился я вслух. — Девочка в доме. Та самая. Испуганная,смотрит волчонком. — Я взял скребницу, начал чистить Грому бок, проводякруговыми, успокаивающими движениями. — И красивая. Небось видели, когда я её смашины высаживал. Не та красота, что на картинках. Настоящая. Живая. И ломанаявся. Её там… поломали. И я в том числе.

Бурятихо заржала, будто одобряя моё признание.

—Да знаю я, что дурак, — проворчал я. — Но сейчас… сейчас она готовит завтрак.И, кажется, не плачет. Это уже что-то.

Покончивс лошадьми, я достал телефон. Чистый. Набрал номер.

—Макс. Королёв.

—Командир, слушаю. — Голос на том конце был деловитым.

—Нужно помочь Виктору Петровичу. Негласно. Скинь ему всё, что есть по Артёму.Особенно то, что можно пригрозить публикацией. ДТП, долги, девушки, если былинесовершеннолетние — всё. Чтобы у папаши было чем пригрозить сынку, если тотвздумает в