Это моя мечта. Книга 2

РЭННИ

Рэнни сидел за узким столом в гримёрке, уткнувшись лбом в согнутую руку. Локоть упирался в стопку мятых страниц с репликами – буквы уже расплывались перед глазами. Он не помнил, когда в последний раз спал больше четырёх часов подряд. Веки горели, в висках стучало, а во рту стоял металлический привкус от третьей подряд банки энергетика.

Телефон завибрировал на столе – коротко, настойчиво. Экран засветился: Эйслин.

Рэнни поднёс трубку к уху, не отрывая лба от руки.

– Алло, – голос вышел глухим, как из-под воды.

– Привет, Рэн, – Эйслин звучала бодро, весело, будто звонила поделиться сплетней с вечеринки. – Ты сейчас охренеешь.

Он медленно откинулся на спинку стула. Спина хрустнула. В горле пересохло.

– Что?

– Делли, похоже, с Эшем. Типа… они, кажется, вместе. Сегодня он её забрал со съёмок.

Рэнни открыл рот – воздух вышел резко, будто его ударили под дых. В голове мгновенно стало пусто. Только звон в ушах – высокий, нарастающий, как сигнал тревоги.

Эйслин продолжала, делая глоток чего-то.

– Она так зажалась, когда мы с Эриком спросили. Глаза бегают, щёки красные – врёт, сто процентов. Я в шоке, если честно.

Его затошнило – резко, подкатило к горлу кислотой. Рэнни сглотнул, но привкус остался.

– Ты меня слышишь? – спросила она.

– Слышу, – выдавил он. Голос дрогнул на последнем слоге.

– А она что-нибудь говорила про подругу? Про Ники там или…

– Нет, – отрезала Эйслин. – Вообще ничего. Но на съёмках держалась молодцом. Правда, опоздала на три часа – её немного пожурили. Просто странно всё это… Я думала, ты попросил меня за ней приглядывать. А тут Эш уже подкатывает, яйца показывает.

Рэнни сжал пальцы в кулак – так сильно, что ногти впились в ладонь. Боль отрезвила на секунду.

– Они не встречаются, – сказал он слишком быстро, слишком громко. Сам не верил этим словам.

Неужели она его простила? Знает ли она, что Эш срывал её съёмки? Знает ли, что я отдал им деньги за молчание? Что выкупил её роль обратно, когда всё уже висело на волоске?

– Ну, не знаю, – Эйслин пожала плечами – это было слышно даже по телефону. – Спроси у Эша. Ему виднее, что у них там. Потом мне расскажешь – тоже любопытно. Ладно, давай, пока.

Связь оборвалась. Тишина ударила по ушам сильнее, чем её слова. Рэнни сжал челюсть так, что зубы скрипнули. А потом – неожиданно для самого себя – рассмеялся. Горько, нервно, короткими толчками, как будто кашлял.

– Твою мать… – выдохнул он и одним движением отшвырнул листы с репликами. Они разлетелись по полу, как осенние листья.

Ему хотелось кричать. Разбить телефон о стену. Встать и найти Эша – где угодно, хоть на другом конце города – и врезать так, чтобы тот никогда больше не смог улыбаться. Но больше всего хотелось убить себя. Потому что во всём этом был виноват только он. Он в миллионный раз прокрутил в голове тот день, когда ушёл. Если бы остался – вытерпел бы всё. Её страх, её слёзы по ночам. Всё. Она была бы с ним. А теперь он сидит здесь, в этой вонючей гримёрке, сжираемый ревностью и виной, пока она садится в машину к тому, кто её предавал. И это чёртово письмо… Он написал его от руки, вложил в книгу «Маленький принц», она так и не нашла. Или нашла – и выбросила.

А Эш… Этот сраный Эш точно ничего ей не рассказал. Ни слова о том, как подставлял её. Простила бы она его, если бы узнала правду?

Рэнни уставился в пустоту – в тёмный угол комнаты, где свет лампы не доставал. Ответа не было.

Глава 12.

ДЕЛЛИ

Всю дорогу Делли и Эш молчали. Он подвёз их к своему дому. Машина остановилась, двигатель заглох. Делли молча вышла. Дождь всё ещё хлестал, будто не собирался заканчиваться. Они бегом добрались до подъезда и заскочили в лифт. Вода стекала с одежды, с волос, с пакетов с едой, собираясь лужицами на полу.

Делли посмотрела вниз, на мокрый пол, и вдруг улыбнулась.

– Кажется, океан решил поехать с нами, – сказала она, стараясь пошутить.

Эш усмехнулся.

– Бесплатное приложение к ужину.

Лифт дёрнулся и поехал вверх.

Двери лифта открылись. Эш быстро открыл квартиру – ключ в замке щёлкнул громко в тишине коридора. Делли влетела первой, сбросила обувь одним движением и на мокрых носках пробежала через гостиную в спальню, в ванную. Её трясло – от холода, от слёз, от всего сразу. Она судорожно стянула с себя промокшую толстовку – та шлёпнулась на плитку тяжёлой, водянистой кучей. За ней джинсы, бельё – всё падало с глухим звуком, переполненное дождём.

Дверь в ванную осталась приоткрытой. Делли крикнула через щель, уже заходя под душ:

– Эш! Принеси мне сухие вещи, пожалуйста!

Горячая вода хлынула сразу – обжигающая, болезненная. Она встала под струю, запрокинула голову, смывая шампунь с закрытыми глазами. Вода стекала по лицу, смешиваясь со слезами. Ей было плохо – морально разбито, внутри пусто. Дверь скрипнула шире. Делли приоткрыла глаза сквозь пелену воды – и увидела его силуэт. Эш вошёл, всё ещё в мокрой одежде. Ледяная рука легла ей на талию – контраст с горячим паром заставил дыхание сорваться. Он провёл ладонью вверх по спине, медленно, нежно, будто запоминая каждый изгиб.

Делли запрокинула голову назад, на его плечо. Его губы коснулись шеи – сначала поцелуй, потом лёгкое посасывание, от которого по коже побежали мурашки.

– У тебя такое красивое тело,– прошептал он ей на ухо, голос низкий, хриплый от желания. Слова проникли прямо под кожу.

Она резко развернулась. Их взгляды встретились – мокрые ресницы, пар между ними, как дым.

– Эш… – шепнула она.

Он погладил её щёку большим пальцем, стирая каплю воды.

– Никакое пламя или шквальный ветер не в силах разрушить то, что человек хранит в потаённых уголках своей души, – тихо сказала она.

Он поцеловал ее – нежно, но поцелуй быстро стал яростным, диким. Он прижал её к холодной плитке стены – Делли застонала от контраста. Её руки скользнули по его телу: футболка прилипла второй кожей, обрисовывая каждый мускул. Она потянула ткань вверх – Эш помог, стянул через голову и швырнул в угол.

Делли прижалась губами к его груди, проводя языком по мокрой коже, кусая пресс, чувствуя, как он вздрагивает под её пальцами. Эш схватил её за лицо, укусил нижнюю губу – резко, но не больно – и спустился ниже, целуя шею, грудь, кусая соски так, что она выгнулась, хватая воздух.

Она потянулась к его брюкам, расстёгивая ремень дрожащими пальцами. Эш помог – стянул всё разом, отбросил в сторону.

– Здесь или в комнате? – прошептал он, прижимаясь губами к её уху, кусая мочку.

– Здесь, – застонала Делли, когда его зубы снова нашли чувствительную точку.

– Презерватив… – выдохнула она, уже на пределе.

– Давай без, малыш, – прошептал он, голос дрожал. – Я хочу чувствовать тебя.

Она кивнула – в голове уже было пусто. Она сдалась. Он знал все её рычаги, все слова, которые заставляли её таять. Эш провёл пальцами по внутренней стороне бедра – медленно, дразняще – потом подхватил её под бёдра. Делли обхватила его ногами, прижимаясь всем телом. Он прижал её к стене – плитка холодила спину, вода хлестала по плечам. Руки Делли легли на его плечи, ногти впились в кожу. Эш вошёл в неё одним резким движением. Она застонала громко, почти крикнула – звук отразился от стен. Он застонал вместе с ней, вдавив её сильнее в стену.

– Сильнее, Эш… – шептала она, задыхаясь.

Он ускорился – ритм стал жёстким, неистовым. Кусал кожу на её плече, шее, оставляя красные следы. Делли вцепилась в него ногтями, царапая спину.

– Я так люблю тебя, Делл, – выдохнул он ей в губы, голос надломленный.

Он резко поставил её на ноги, вышел – и кончил ей на живот, стоня в её открытый рот. Они задрожали вместе, прижимаясь лбами к друг другу.

Делли вышла первой – в его белой майке и серых шортах. Ткань была ей велика, и от этого она чувствовала себя более уязвимой. Она прошла на кухню, тихо ступая по прохладному паркету, распаковала размокшие пакеты. Еда внутри пострадала: креветки слиплись, салат превратился в кашу, но всё ещё пахло жареным чесноком и морепродуктами. Она переложила всё в тарелки – аккуратно, будто это помогало собрать себя по кусочкам. Достала из шкафа вино, открыла бутылку и налила себе в бокал. Села в большое кресло у окна, поджала ноги под себя и уставилась в бокал, крутя его в пальцах.

Жизнь разгонялась слишком быстро. Всё переворачивалось. Ещё несколько недель назад они не были вместе. Более того – она была уверена, что больше никогда не захочет его видеть. А сейчас ясно понимала: если бы не Эш, за последние дни она бы просто развалилась.

Рэнни всплывал в памяти так же часто, как и Ники. Но он никогда не вернётся. И, наверное, не должен. Она сделала глоток – вино обожгло горло, тепло разлилось по груди.

Эш подошёл сзади и легко поцеловал её в макушку.

– Давай есть, – сказал он и сел за стол.

Делли встала, прошла к нему, села. Взяла креветку пальцами, поднесла ко рту. Смотрела на него внимательно, пока жевала.

– Эш?

– Мм? – он поднял взгляд от тарелки, сразу стал серьёзным.

– Я… э-э… мы снова вместе?

Эш улыбнулся – медленно, уголком рта.

– Нет. У нас секс по дружбе.

Делли открыла рот от неожиданности. Эш засмеялся – низко, искренне, запрокинув голову.

– Делл, ну конечно вместе. Ты что, серьёзно? Я бы не смог спать с тобой и при этом просто «дружить». Между нами, дружба невозможна. Либо она слишком телесная… – он усмехнулся, многозначительно приподняв бровь.

Делли вспыхнула до корней волос, опустила глаза в тарелку. Щёки горели.

Потом тихо сказала:

– Мне надо к гинекологу.

Эш кивнул – без улыбки, серьёзно.

– Это точно. Я тебе давно говорил.

Он помолчал, глядя на неё с лёгкой хитринкой в глазах.

– Можем сделать то, что тебе ещё сильнее понравится.

Делли распахнула глаза, удивлённо моргнула.

– Что?

Эш засмеялся – коротко, тепло.

– Увидишь.

Делли взяла в рот помидорку черри, покатала её языком, потом улыбнулась – чуть робко, но игриво.

– Ну скажи же.

Эш откинулся на спинку стула, глядя ей прямо в глаза.

– Я кончу в тебя. Тебе и мне понравится я уверен. Я так никогда не делал. И без презерватива ни с кем не спал. Уверен в тебе. А ты – во мне.

Делли слушала, вся красная, с открытым ртом. Внизу живота всё сжалось – сладко, болезненно, от его слов, от тона, от того, как он смотрел. Эш поднял бровь.

– Что ты так покраснела? Всё ещё стесняешься?

Она опустила глаза, сжала губы, пытаясь спрятать улыбку.

Эш засмеялся снова.

– Обожаю этот твой невинный взгляд. Как будто не ты только что обхватывала меня ногами в душе, когда горячая вода хлестала нам по спинам, а ты стонала мне в рот.

– Эээшшш, хватит! – она засмеялась, протянула руку через стол и зажала ему рот пальцем.

– Ты просто невозможный.

– Ага, – усмехнулся он, целуя её палец, прежде чем она успела убрать руку.

Он наклонился ближе, взял её ладонь в свою, переплёл пальцы.

– Ешь давай. А то остынет, и вино допей – тебе полезно расслабиться.

Делли кивнула, улыбаясь сквозь румянец. Взяла бокал, сделала ещё глоток. Вино теперь казалось слаще.

Через десять минут они уже сидели в гостиной. Делли устроилась на диване, положив ноги на Эша. Он включил телевизор, но ни один из них не следил за тем, что шло на экране.

Мы вернулись в прошлое? – подумала она. – Или, может быть, наконец вернулись к себе?

Эш провёл ладонью по её икре – медленно, круговыми движениями, словно гладил что-то драгоценное. Потом наклонился и коснулся губами её колена – лёгкий, тёплый поцелуй, от которого по коже побежали мурашки. Делли вдруг вспомнила: точно так же они лежали когда-то, она читала «Маленького принца», а он просто лежал, положив голову ей на бедро, и молчал.

Как жаль, что книга осталась дома…

Телефон на журнальном столике завибрировал, коротко, настойчиво.

Грейс: Делли, всё нормально?

Делли: да, всё нормально.

Грейс: блин, надеюсь, ты не помирилась с ним от отчаяния.

Это кольнуло. Делли нахмурилась.

Отчаяния? Нет. Это было не отчаяние. Это было понимание – глубокое, болезненное: Эш любит меня по-настоящему. Всегда оставался рядом, даже когда я отталкивала его, даже когда сама не верила в них.

Она быстро напечатала:

Делли: Грейс, не надо.

Грейс: Делли, ты будешь жалеть. Ты разве не понимаешь? Вспомни, он вёл себя ненормально. Он психопат, блин. У меня отец такой же был – сначала крики, потом наркотики, алкоголь… Он нарцисс и абьюзер. Ты просто привыкла к нему. Тебе не надо возвращаться.

Делли прикусила губу. В памяти всплыли те моменты: вспышки его ярости, которые доводили её до дрожи, до панических атак. Она никогда раньше не видела такой агрессии – чистой, внезапной, как удар молнии. Сердце сжалось.

– Всё нормально? – тихо спросил Эш, чуть наклонившись к ней.

Делли заставила себя улыбнуться.

– Да-да… Просто вспомнила кое-что.

Он поднял бровь, в глазах мелькнула тревога.

– Что же ты вспоминала?

Она прикусила щёку изнутри. Потом решилась:

– Почему ты такой агрессивный, Эш? Это из детства? Ты никогда не рассказывал о семье…

Эш замер. Взгляд его стал стеклянным, пустым. Он медленно повернул голову к телевизору, будто там было спасение. Делли не отступила:

– И эта татуировка на груди… Как будто рука выкидывает человека из сердца. Что она значит?

Эш усмехнулся – коротко, горько. Облизнул губы.

– Я не агрессивный, Делл.

Она села ровнее.

– Нет, ты агрессивный. И не отрицай. Ты очень вспыльчивый.

Эш повернул голову, глаза сузились.

– Это ты вспыльчивая, Делл.

Она выпучила глаза.

– Я?!

– Ты, – он придвинулся ближе, голос понизился до шёпота.

Делли закатила глаза. Эш вдруг лёг ей на грудь, уткнувшись лицом в вырез майки. Она невольно запустила пальцы в его кудри, оттягивая русые завитки.

– Расскажи мне, – тихо попросила она.

Эш тяжело вздохнул, прижимаясь к ней сильнее, словно боялся, что она исчезнет.

– На самом деле… ничего такого страшного не было. У меня нормальные родители. В отличие от Рэнни. Его семья… ну, ты знаешь, наверное. Продавали его. Мои же всё делали постепенно: рекламы, нормальные фильмы, с семнадцати я уже снимался сам. А у него к тому времени был целый чемодан ролей.

Он замолчал, потом продолжил тише:

– Они постоянно нас сравнивали. Рэнни ненавидел своих родителей, поэтому всё детство и юность проводил у нас. Мои старались дать ему то, чего у него не было. Но я… я был их родным сыном. А всё равно чувствовал себя вторым. Отец учил его рыбачить, проводил с ним больше времени, чем со мной. Мама говорила: «Эш, посмотри, какой Рэнни милый в этом фильме», «Эш, какой Рэнни красивый, какое обаяние». В какой-то момент меня это начало бесить. Я бил грушу часами, выплёскивал всё туда. Мне было жалко Рэнни, правда жалко. Но я тоже был ребёнком. И быть вторым – это больно.

Он сел, глядя куда-то в пол.

– Потом мы выросли. А когда нас поставили в пару по истории театра… ты мне сразу понравилась. Такая застенчивая, милая. – Я сказал Рэнни: «Смотри какая милая» А он закатил глаза: «Да она такая же пустышка, как все». Я послушал его. Думал, пересплю и брошу, как всегда, делал. Но потом увидел тебя на серфе… Ты была… вся. Вся такая живая, свободная. Я влюбился по-настоящему. Впервые.

Эш сжал её ногу чуть сильнее.

– Я сразу сказал Рэнни. А он продолжал: «Пустая шлюха, ничего в ней особенного». А потом… вы с ним… Он забрал тебя. И я снова почувствовал себя на втором месте. Уязвимым. Потому что любил тебя, а ты была с ним. У меня сорвало крышу. Я не спал, не ел. Ты была единственным светом в моей жизни, Делл. Единственным, что не принадлежало ему.

Он повернулся к ней. В глазах Делли уже стояли слёзы.

– Прости меня за всё. Когда я разбил тебе нос… я думал, что сдохну от ненависти к себе. Это было случайно. Я никогда бы не ударил тебя нарочно.

Делли взяла его лицо в ладони.

– Эш… Я знаю. Всё в порядке.

Он уткнулся лбом в её лоб. Дыхание его дрожало.

– А татуировка… Я сделал её в четырнадцать, тайком от родителей. Рука, которая выкидывает человека из сердца. Хотел стать чёрствым. Чтобы мне стало всё равно – на родителей, на всех. Чтобы мог выкидывать людей и не вспоминать. Но ты… ты зацепилась своими маленькими ручками и осталась там.

Слёзы Делли упали на его руку. Горячие, тихие.

– Не плачь, малыш, – прошептал он. – Я люблю тебя.

Она мягко поцеловала его – медленно, нежно, поглаживая ладонью его щёку.

Рэнни и вправду так говорил про меня… Ужас, – подумала Делли, и внутри болезненно сжалось.

Человек-маска. Я так ошиблась в нём.

Делли чуть отстранилась от поцелуя, губы ещё горели.

– Но, если твои родители так хорошо к нему относились… почему, когда мы хотели приехать к тебе в больницу, они не дали ему информацию, где ты лежишь?

Эш посмотрел ей прямо в глаза – долго, без улыбки. В его взгляде мелькнуло что-то старое, усталое.

– Потому что я не хотел его видеть. Сказал им прямо: не смейте говорить адрес. Он ведь не уточнил, что ты с ним приедешь.

Делли хмыкнула, уголком губ дрогнула усмешка.

– Вообще-то я его привезла. Не он меня.

Эш тихо рассмеялся – коротко, хрипло, и этот звук прошёл по её коже мурашками. Она снова потянулась к нему, притянула за шею, коснулась губами его губ – медленно, глубоко, словно пробуя на вкус всё, что они только что сказали друг другу. Пальцы скользнули под край его футболки, задрали ткань вверх. Эш послушно поднял руки, позволяя снять её с себя. Футболка упала на пол бесшумно. Она провела ладонями по его спине – медленно, кончиками пальцев, чувствуя каждый позвонок, каждую мышцу, тепло его кожи под своими руками. Эш наклонился ближе, дыхание обожгло её шею.

Глава 13.

РЭННИ

Рэнни спал как убитый – тяжёлым, беспокойным сном человека, который весь день выкладывался на съёмочной площадке до последней капли. Кира лежала рядом, обнажённая, простыня сползла до бёдер, кожа её блестела в полумраке от пота и лунного света, пробивавшегося сквозь жалюзи.

Жалел ли, что снова оказался с ней в одной постели? Жалел.

Каждый раз жалел. Но боль разъедала его изнутри, как ржавчина, и нужно было куда-то выплёскивать это дерьмо – злость, ревность, пустоту. Особенно после того звонка от Эйслин.

Эш забрал Делли.

У него не было ни капли сомнения: она простила. Она всегда прощала. Всегда любила его.

На что я, вообще надеялся? Эша она любит по-настоящему.

То, что когда-то Делли была его фанаткой – теперь это ничего не значит. Ни черта. Она всегда будет выбирать этого гребаного вруна. Телефон зазвонил – резко, настойчиво. Рэнни потянулся к тумбочке, не открывая глаз, пальцы нащупали холодный корпус.

– Да?

– Рэнни, привет, – голос Луиса был спокойным, деловым. – Откопал кое-что. Девчонка была на показе последний раз в Мадриде – Balenciaga, весенне-летняя коллекция. Потом они уехали на Ибицу. К одному чертовски богатому типу, зовут его Алехандро Вега. Богатый испанский инвестор, яхты, виллы, всё как полагается.

Рэнни распахнул глаза, уставился в потолок. Сердце стукнуло сильнее.

– Стой… Но разве её не ищут?

Луис тихо посмеялся – коротко, без веселья.

– Нет, не ищут. Я пробил через знакомых. Была заявка в полицию, но мать сама её отменила через пару дней. Девка сейчас на острове этого хера, купается в роскоши, шампанское, частные вечеринки. Её потрахают, отпустят – всё по договору. Контракт, NDA, бабки. Стандартная схема.

Рэнни сел на кровати. Во рту пересохло. Он смотрел в стену.

Какого хрена вообще происходит с людьми, которые идут на эту хрень? – подумал он, и внутри что-то оборвалось.

– Ну так и что? – спросил Луис. – Мне её вытащить или как?

Рэнни сжал телефон.

– Да, нужно вытащить. Оборви ей все крылья. Не знаю как, но сделай. Эта сучка даже не понимает, что натворила.

Луис затянулся сигаретой – Рэнни услышал, как щелкнула зажигалка, как дым выдохнули в трубку.

– Ты уверен?

– Да.

– Ты знаешь мой счёт. Конец связи.

Рэнни опустил телефон на колени.

Мог ли он подумать, что почти сестра для Делли – Ники – так поступит?

Исчезнет, будет купаться в роскоши, пока Делли наверняка в ужасном состоянии, в смятении, в слезах. Но мать Ники, видимо, подкупила сама дочурка. О таких вещах не говорят вслух. Это важная часть договора – молчание, исчезновение, деньги. Видимо, мамашка устроила взбучку, и Ники пришлось выйти на связь, чтобы хоть как-то оправдаться.

– Не могу поверить, – пробормотал он, протирая лицо ладонями, будто пытался стереть всё это с себя.

Сзади Кира коснулась его спины – мягко, сонно. Её пальцы скользнули по его плечу. Его будто обожгло. Он резко встал, простыня упала. Сейчас она была ему противна – её лицо, её руки, запах её духов, смешанный с его потом. Всё.

Он ушёл в ванную, захлопнул дверь. Включил свет – слишком яркий, режущий. Открыл галерею на телефоне. Прокрутил вниз. Там было видео: Делли на катере. Ветер уносит её длинные волосы. Она с безмятежными лицом и закрытыми глазами. Рэнни прислонился лбом к холодному зеркалу. Глаза жгло. Он смотрел на экран, пока видео не закончилось, и тогда запустил заново. Снова и снова.

ДЕЛЛИ

Делли снился сон. Она была на катере. Ей семнадцать. Океан тянулся до самого горизонта – ровный, спокойный, бесконечный. Карл сидел рядом. У него уже немного отросли волосы на голове, тело стало чуть полнее – таким она помнила его.

Делли свесила ноги с борта и смотрела, как вода расступается под катером. Карл улыбнулся и сел ближе.

– Красиво, правда, Делли-Мелли? – сказал он. – Мы здесь вдвоём в океане.

Всегда вместе.

Делли повернулась к нему, улыбаясь.

– Пап… мы же всегда будем вдвоём? Это моя мечта – чтобы ты всегда был рядом. Ты же знаешь.

Карл обнял её за плечи и посмотрел вперёд. Его лицо стало серьёзнее, но голос оставался тёплым.

– Люди всегда уходят, Делли-Мелли, – сказал он спокойно. – Но то, как они уходят, зависит от них самих. А то, как ты их отпускаешь, – только от тебя.

Делли повернула к нему голову.

– Пап, не говори так…

Он усмехнулся и посмотрел ей прямо в глаза.

– Ты моя Делли. Не бойся. Не бойся отпускать того, кто уже ушёл. Любовь не исчезает от расстояния – она просто меняет форму.

Он коснулся её лба.

– Всё будет хорошо.

– ЭЙ… – вдруг услышала Делли. – ДЕЛЛИ.

Она открыла глаза.

Эш гладил её по голове. Ее лицо было мокрым от слёз. Она положила руку ему на спину, притянула ближе.

– Малыш… – тихо сказал он. – Тебе нужно обратиться к врачу. Ты плохо спишь. Это уже не нормально.

Делли покачала головой.

– Нет… всё нормально. Мне просто папа снился.

Эш тяжело вздохнул и прижал её к себе крепче, будто хотел удержать от всего мира.

Делли проснулась от солнечных лучей, пробивавшихся сквозь шторы. Свет резал глаза. Она застонала и потерла лицо ладонями. Эша рядом не было. Делли села на кровати, несколько секунд просто смотрела в пустоту, затем поднялась и прошла в ванную. Встала под душ, подставляя лицо под тёплую воду.

Внутри царил хаос.

Карл. Ники. Рэнни.