Это моя мечта. Книга 2

Делли внимательно посмотрела на Эйслин, решаясь – может ли она сказать вслух то, что рушит её изнутри, или лучше снова промолчать. Она отпила кофе, облизнула губы и тихо сказала:

– У меня пропала лучшая подруга… в Мадриде.

Она сделала паузу, будто слова застряли в горле.

– Я… – Делли вздохнула. – Я не знаю, как мне со всем этим справиться. Месяц назад я рассталась с первым парнем, которого до сих пор люблю. У нас были ужасно абьюзивные отношения, мы изменяли друг другу…, и я винила себя так же, как и он.

Она прикусила щёку, сдерживая дрожь.

– Потом меня бросил другой парень. Мы не были в отношениях, но я думала, что со временем мы могли бы попробовать… если бы… – она махнула рукой. – Уже неважно. Они оба были рядом, когда умер папа. А теперь рядом никого нет.

Голос стал тише.

– Ники исчезла… – Делли грустно улыбнулась. – Я не знаю, как мне идти дальше. Кажется, моя мечта стать актрисой перестала быть мечтой. Теперь у меня только одна мечта – перестать чувствовать боль каждый день. Я сломана, я неправильная и слабая.

Слёзы подступили к глазам.

Эйслин слушала, не перебивая. Ни одного лишнего движения, ни одного взгляда в сторону – только внимание и спокойствие. Когда Делли замолчала и в голосе появилась та дрожь, после которой обычно человек либо закрывается, либо ломается, Эйслин тихо поставила свой стакан.

Она вытянула руку, притянула Делли к себе и обняла крепко, по-настоящему, без жалости – как будто держала не хрупкую вещь, а живого человека, который может выдержать.

– Делли, – сказала она мягко, шёпотом, – с тобой ничего не сломано. Ты не «слишком», не «неправильная» и не слабая. Ты просто живёшь слишком много боли сразу.

Она чуть отстранилась, но не отпуская, чтобы Делли видела её лицо.

– Ты пережила смерть отца, абьюзивную любовь, предательство, исчезновение лучшего человека в твоей жизни – и при этом ты всё ещё встаёшь по утрам, работаешь, улыбаешься, держишься. Это не отсутствие силы. Это её предел.

Эйслин провела ладонью по её спине, медленно, успокаивающе.

– Мечта не обязана гореть всегда. Иногда она просто тлеет, пока ты выживаешь. Сейчас твоя задача не быть актрисой мечты, не быть «сильной» и не «идти дальше». Сейчас твоя задача – не утонуть.

Она выдохнула.

– И ты не одна. Даже если кажется, что вокруг пусто – я сейчас здесь. И если тебе нужно просто сидеть и молчать, плакать, злиться или говорить одно и то же по кругу – это нормально. Я выдержу.

Эйслин слегка улыбнулась, тепло, без давления.

– А боль… она не исчезает по щелчку. Но она ослабевает, когда её перестают тащить в одиночку.

Делли всхлипнула, а Эйслин мягко, но уверенно сказала:

– Идём, просто пройдёмся.

Она взяла Делли за руку, тепло и крепко, и они вышли на улицу. Воздух был прозрачным, наполненным шумом города и каким-то редким спокойствием. Они шли медленно, пока не услышали знакомые аккорды. Уличные музыканты пели «Real Love Baby» Father John Misty.

Делли остановилась. Улыбка сама проступила на лице, будто её вытянули изнутри. Эйслин вдруг начала танцевать – неловко, смешно, нарочито неуклюже. Делли вспыхнула, закрыла лицо ладонями и тут же рассмеялась. Потом отпустила руку Эйслин и тоже начала танцевать, разбрасывая короткие волосы, забыв, как выглядит со стороны.

Эйслин запела вместе с музыкантами:

– I want real love, baby…Ooh, don’t leave me waiting…

Музыканты улыбались, переглядывались, кто-то одобрительно кивнул. Делли давно не танцевала. Очень давно. А ведь это было то, что она всегда любила – двигаться, теряться в ритме, исчезать на пару минут.

Она закрыла глаза.

Вспыхнули воспоминания: им с Ники по семнадцать, они в комнате Делли, музыка орёт из колонки. Ники надела плакат с лицом Рэнни себе на голову и начала нелепо «обнимать» Делли, изображая страстный танец. Она сгибалась пополам от смеха, хваталась за живот и кричала, чтобы Ники прекратила.

Делли резко открыла глаза – будто вынырнула на поверхность. Внутри все сжалось. Она вдруг развернулась и побежала прочь. Просто побежала, не оглядываясь, словно пыталась убежать от воспоминаний, от страха, от пустоты. Музыка осталась позади, стала глухой, неслышной.

Ей хотелось исчезнуть, раствориться, перестать чувствовать. Она замедлилась, остановилась, тяжело дыша. Сердце колотилось в груди.

– Это… – прошептала она в пустоту, сжимая пальцы в кулаки. – Это моя мечта.

Телефон Делли разрывался – имя Эйслин вспыхивало снова и снова. Делли сжала его в руке, но не ответила. Ей было стыдно. Ужасно стыдно. Но ещё сильнее было другое чувство – она больше не могла. Она была совсем одна. Делли свернула в узкий переулок, где пахло сыростью и мусором, опустилась на холодный асфальт за контейнером и разрыдалась, не сдерживаясь. Ладони закрывали лицо, плечи тряслись, дыхание сбивалось. Так плохо ей было только тогда, когда умер Карл. Та же пустота, та же беспомощность, та же невозможность вдохнуть полной грудью.

Неопределённость с Ники пугала до животного ужаса. Не «плохо», не «страшно» – а так, будто почву выбили из-под ног и больше некуда падать. Никаких сил жить. Она хотела вернуться в прошлое. В любое, где Ники рядом и папа жив. Где она ещё не знала, что значит – остаться одной.

Делли набрала Элли – гудки, тишина.

Грейс – снова тишина.

Она сама не поняла, как нажала на имя Эша.

– Эш… – вырвалось у неё, сорвано, сквозь слёзы. – Забери меня пожалуйста. Прошу, я больше не могу.

– Делл? – его голос стал резким, встревоженным. – Где ты?

– Я… я не знаю… – она захлёбывалась словами, рыдая. – Я не знаю где я…

– Послушай меня, – быстро сказал он. – Зайди в карты и скинь мне своё местоположение. Я приеду, слышишь? Я уже выезжаю, малыш слышишь?

Слово отозвалось эхом в голове – тёплым и одновременно болезненным. И тут же всплыло другое воспоминание: его крик, его безумные глаза, как он случайно ударил ей в нос, как следил за каждым её шагом, как бросил однажды сквозь злость:

Я отниму у тебя мечту, если ты не останешься.

Он не сделал этого. Но слова остались – как трещина, которая не зарастает.

– Что я делаю… – прошептала Делли и нажала сбросить.

Экран погас.

Почти сразу телефон снова завибрировал – Эш. Потом ещё и ещё. Она смотрела на экран, но не брала трубку.

– Я не должна… – еле слышно сказала она в пустоту. – У тебя своя жизнь, я не имею права…

Слёзы текли горячими дорожками, губы дрожали, тело будто переставало её слушаться. Она запрокинула голову к стене, глаза закрылись сами. Сил больше не было. Ни бороться. Ни объяснять. Ни просить. Пустота накрыла её мягко и бесповоротно – как тёплая темнота, в которую она так долго хотела провалиться.

Глава 9.

РЭННИ

Рэнни сидел за барной стойкой рядом с Говардом Миллером, сжав стакан так, что побелели костяшки.

– Мне надо уехать, – глухо сказал он.

Говард даже не повернул голову, спокойно сделал глоток виски и покачал головой.

– Нет, Рэнни. Съёмки только начались. Какой уехать? Две недели. Выдержи две недели – потом езжай.

– Я не могу ждать, – резко ответил Рэнни и потер переносицу, словно пытался стереть с лица нарастающее отчаяние.

В голове был хаос. Чёртова Грейс его заблокировала. Ники – тоже, если она вообще в сети. Кто пропал, что происходит, где правда – он не понимал ничего. Он знал только одно: Делли сейчас, наверняка, на самом дне. И мысль, что её может не быть рядом, что он снова её оставляет, сжигала изнутри. Он хотел быть с ней. Хотел остаться. Никогда больше не уходить.

Рэнни резко поднялся со стула.

– Говард, ты должен понять, твою мать. Мне правда надо уехать. Я заплачу сколько скажешь.

Говард усмехнулся, поставив стакан на стойку.

– Нет. Я же сказал. Потерпи две недели или если возьмёшь все смены на этой неделе – на следующей сможешь сорваться. Это максимум, что я могу сделать.

Рэнни выдохнул так, будто из него вышел весь воздух. Плечи опустились.

– Ладно… – тихо сказал он. – Я согласен.

Он снова сел, уставившись в янтарную жидкость в стакане. Целая вечность, когда каждый час он чувствовал: он снова опаздывает к ней.

ДЕЛЛИ

Она проснулась резко, будто вынырнула из глубины. Голова раскалывалась, тело ломило так, словно по ней проехал грузовик. Делли с трудом приоткрыла глаза и тут же зажмурилась – свет был мягким, но непривычным. Комната была слишком… красивой.

Высокие потолки, приглушённый тёплый свет, огромная кровать с тяжёлым изголовьем, простыни цвета слоновой кости. На стенах – минималистичные картины, на полу – плотный ковёр, в который утопали ноги. Всё выглядело дорого.

За окном было темно.

Делли снова легла, позволяя себе несколько секунд тишины. Пока она ничего не чувствовала – это было приятно. Но потом, как волна, накатила боль. Всё сразу: Ники, пустота, страх, одиночество. Из другой комнаты доносился шум воды. Она повернула голову, потом, превозмогая слабость, медленно села. Голова закружилась, но она удержалась. Встала. Комната слегка поплыла перед глазами, однако Делли всё же вышла в коридор. Квартира была огромной. Просторная гостиная с панорамными окнами, тёмный паркет, кожаный диван, журнальный столик из камня. Кухня – открытая, с длинным гарнитуром, встроенной техникой, мягкой подсветкой под шкафами. Всё дышало спокойствием и одиночеством. Она дошла до кухни, налила себе воды и выпила залпом, даже не чувствуя вкуса. Руки дрожали. Делли заправила волосы за уши, провела ладонями по лицу, пытаясь собрать мысли.

Она не понимала, где находится. И главное – как он её нашёл.

– Делл?

Она вздрогнула.

Эш вышел из ванной в одних тёмных штанах. Волосы были мокрыми, пряди спадали на лоб, кожа ещё хранила тепло душа. Он выглядел усталым и живым одновременно.

– Ты в порядке? – спросил он мягко.

Делли широко раскрыла глаза. В голове крутилась только одна мысль:

Как?

Она ведь не сказала, где была. Она открыла рот, но не смогла произнести ни слова.

Эш медленно подошёл ближе, остановился совсем рядом и осторожно положил руки ей на плечи.

– Делл… что случилось? Я знаю тебя. Расскажи мне. Может, я смогу помочь.

Она подняла глаза. Его зелёные – такие знакомые, такие родные, – смотрели внимательно и без давления.

– Ты… – голос сорвался. – Ты можешь… обнять меня?

Он не сказал ни слова. Просто шагнул вперёд и прижал её к себе. Тёплый. Влажный после душа. Пахнущий свежестью и мятой и чем-то своим, родным. Делли уткнулась лбом ему в грудь, положила ледяные руки ему на спину, словно грелась.

Слушала, как бьётся его сердце.

– Спасибо… – едва слышно прошептала она.

Эш провёл рукой по её волосам, медленно, успокаивающе.

– Тебе нужно отдохнуть. Можешь принять душ. Возьми одежду в моём шкафу,– тихо сказал он. – Я закажу еду.

Она всё ещё не отпускала его, уткнувшись носом ему в грудь, будто боялась, что он исчезнет. Он коснулся её щеки, заставляя поднять голову.

– Малыш?

Делли сглотнула.

– Скажи… – тихо спросила она. – Ты правда хотел разрушить мою мечту, Эш?

Он замолчал, всего на секунду – но она почувствовала это.

– Нет, Делл, – сказал он наконец. – Конечно нет.

Её глаза наполнились слезами.

– Не плач, малыш, – прошептал он.

Делли снова прижалась к нему, крепче, слушая его сердце, словно оно было единственным якорем в этом мире.

Делли стояла под кипятком, она закрыла глаза и сжала зубы, пока вода лилась по спине. Пальцы вцепились в холодную плитку так, будто только она удерживала её здесь и сейчас.

– Делл? Всё нормально? Ты уже там час, – донёсся из комнаты голос Эша.

Делли резко открыла глаза.

– Да… да, – тихо сказала она. – Я… я выхожу сейчас.

Она выключила воду, надела большую футболку Эша и его шорты. Футболка пахла им – тёплым, мятным, знакомым. Делли на секунду прижала ткань к лицу, вдохнула глубоко и только потом вышла из ванной.

Эш сидел на кровати, опираясь локтями о колени. Он поднял голову и сразу нахмурился.

– Делл, ты вся красная, как после бани. Ты опять стояла под кипятком?

Она опустила глаза. Делли и сама понимала, что это похоже на селфхарм, но сейчас это было единственное, что хоть как‑то возвращало её в тело.

Эш встал, подошёл ближе и мягко поднял её подбородок.

– Ты можешь мне рассказать. Ты же знаешь.

Делли водила взглядом по его лицу, по родным чертам, будто искала там ответ.

– Я… я не знаю, – прошептала она.

Он вздохнул, убрал пряди волос с её лица.

– Хорошо. Тогда пойдём поедим. А если захочешь – потом расскажешь.

Делли кивнула. Эш взял её за руку, и она не отдёрнула ладонь, лишь сжала её сильнее – потому что сейчас это было единственное, что помогало ей стоять. На кухне Эш положил ей в тарелку запечённого лосося, брокколи и киноа с авокадо. Делли слегка улыбнулась – он не забыл, что она любит здоровую еду. Себе он положил пасту с соусом и курицей. Поставил два бокала и налил белого вина, сел напротив. Делли молча взяла вилку, подцепила брокколи. Она сжала губы, глядя на его тарелку, и незаметно потянулась своей вилкой туда. Эш заметил, улыбнулся и позволил ей стащить курицу. Делли улыбнулась и закинула её в рот, а потом подцепила кусочек рыбы и протянула ему. Он взял его прямо с её вилки.

Они ели молча, пока Эш вдруг не сказал:

– Представляешь, на съёмках мой коллега прыгнул со стула, запутался в кабелях, уронил камеру, а потом встал и сказал: «Так и было задумано». Режиссёр молча ушёл курить.

Делли посмотрела на смеющегося Эша и тоже рассмеялась, отпивая вина.

– Ну конечно, это новый метод актёрской игры, – сказала она. – Реализм через хаос.

Эш расхохотался ещё сильнее.

– Ужас, – сказал он, вытирая глаза.

Делли кивнула, всё ещё улыбаясь, но потом резко посерьёзнела.

– Ники пропала, – сказала она.

Эш замер.

– Мне звонила её мама… Ники в Мадриде. Точнее, была. Её не могут найти. Ее мама скоро летит туда. Я… я так боюсь, что с ней что‑то произошло. Мне страшно. Я будто подвешена и рассыпаюсь. Она мне как сестра… и папа умер недавно, и если с Ники что‑то… я не готова. Я не смогу.

Слёзы потекли сами.

Эш резко встал, притянул Делли со стула и крепко обнял.

– Делл… боже мой. Это ужасно.

Она разрыдалась у него на груди. Он гладил её по волосам, медленно, успокаивающе, потом осторожно взял её лицо в ладони, чтобы она посмотрела на него.

– Делли, её найдут. Слышишь? Всё будет нормально. Я уверен. Я могу чем‑то помочь. Деньги – не вопрос.

Она покачала головой. Её рука лежала на его татуировке на груди, Делли машинально погладила её, опустив глаза.

– Мы что‑нибудь придумаем, – тихо сказал он.

Она подняла глаза.

– Нет, Эш, – сказала Делли, отстраняясь. – Ты не обязан. Я не хочу, чтобы ты лез в это. Спасибо, что нашёл меня и успокоил, но я не могу тебя втягивать.

Она пошла в комнату. Эш пошёл следом.

– Делл, ты мне дорога. Я хочу помочь. И я не прошу ничего взамен.

Она резко повернулась.

– Нет, Эш. Не надо. Я вызову такси. Где мой телефон?

Он провёл рукой по волосам, выпрямился, вышел в гостиную и вернулся с её сумкой и телефоном. Отдал ей молча.

Делли села на кровать. На экране – десятки пропущенных: Эйслин, Дейзи, Грейс, сообщения «ты где?», «ответь», Элли звонила два раза. Время – полночь.

Делли посмотрела в сторону, будто надеялась найти там ответ, но его не было.

Эш сел вплотную рядом.

– Эй… ты можешь быть здесь. Я знаю, ты не любишь быть одна, Делл.

Она повернула голову и неожиданно уткнулась ему в шею. Он этого не ожидал, но сразу положил руку ей на щёку. Делли закрыла глаза и начала медленно тереться об его ладонь, будто проверяя – он правда здесь.

Эш замер, потом осторожно прижал её к себе.

– Я рядом, – тихо сказал он. – Просто дыши.

Делли медленно подняла лицо. – Спасибо, Эш, – прошептала она, и голос дрогнул на последнем слоге.

Эш не успел ничего ответить – она уже прильнула к нему, мягко поцеловала в щёку и уткнулась лбом в его висок.

– Ложись, – сказал он шёпотом. – Я лягу в другой комнате. Если что-то будет не так – просто позови. Я услышу.

Делли молча кивнула, отстранилась и, не глядя на него, забралась под одеяло. Ткань пахла стиральным порошком с лёгкой ноткой лаванды и его духами. Эш поднялся, щёлкнул выключателем. Комната погрузилась в мягкую, бархатную темноту, только слабый свет луны пробивался сквозь щель в шторах. Он вышел, тихо прикрыв дверь. Делли лежала, свернувшись калачиком, и смотрела в потолок, где уже ничего не было видно. Мысли текли медленно, вязко, как остывший мёд.

Сколько раз я его отталкивала? А он всё равно возвращался – мягкий, упрямый, преданный, как старый пёс, которого невозможно прогнать навсегда. Даже когда я кричала, даже когда швыряла в него слова острее ножа – он не ломался. Просто ждал. Просто был.

Делли закрыла глаза. Ей снился сон – такой яркий, что казалось, она снова там.

Последний день, когда она была в Бока-Ратон. У неё дома, в той самой спальне и запахом кокосового масла от крема, которым Ники всегда мазалась. Ники валялась на кровати в коротких шортах, лениво листала телефон, экран светил ей в лицо голубым.

– Представляешь, – вдруг сказала она, не отрываясь от экрана, – слышала про Ибицу? Нет, не ту, где все тусуются. Про другую, про частную. На ней теперь только ультра-богатые и знаменитости, которых никто не снимает. Типа закрытый остров, свой маленький мир. Как бы я хотела туда попасть…

Делли, запихивая кроссовки в спортивную сумку, фыркнула:

– Ага, с ума сошла.

Ники цокнула языком, отложила телефон.

– А вот и нет. Ты в курсе, что туда вообще не всех пускают? Только сливки общества, понимаешь? Серьёзно, Делл. Только те, у кого имя что-то значит.

Делли закатила глаза, но улыбнулась уголком губ.

– Ну так ты же сливка. Значит, обязательно попадёшь.

Ники засмеялась – звонко, беззаботно.

– Проснись, Делли! – Закричал кто-то.

Она резко распахнула глаза.

Лицо было мокрым. Слёзы текли по вискам, впитывались в подушку. А над ней сидел Эш – в одних чёрных боксерах, волосы растрёпаны, глаза огромные от тревоги.

– Эй, малыш… Боже мой…

Делли вцепилась в него мёртвой хваткой – руками за шею, ногами обхватила талию, всем телом прижалась, словно хотела спрятаться у него внутри. Эш не сопротивлялся. Просто обнял в ответ – крепко, надёжно. Его ладонь медленно скользила по её спине, вверх-вниз, успокаивая дрожь.

– Я не уйду. Я лягу рядом, слышишь?

Только после этих слов она наконец разжала руки и позволила себе лечь. Эш лёг сзади, обнял её со спины – большой, тёплый, как живое одеяло. Делли сразу впечаталась в него спиной, плечами, затылком – всем, чем могла. Она нашла его руку, подтянула к себе, прижала к груди, будто хотела, чтобы он закрыл её от всего мира.

Эш придвинулся ближе, губы коснулись её уха.

– Я с тобой, – прошептал он так тихо, что слова растворились в дыхании.

Делли сглотнула ком в горле.

– Не бросай меня, – попросила она, закрывая глаза.

Глава 10.

РЭННИ

– Привет, Эсйлин. Ну что, как там успехи? – сказал он быстро.

– Привет, Рэн.

Рэнни прислонился спиной к стене коридора, где свет ламп был тусклым, а воздух пах кофе из автомата и сигаретами, которые кто-то курил втихаря за углом.

– Да не знаю… – начала Эйлин. – Я думаю, она хорошая девчонка. Пытаюсь подружиться, как ты и просил. Но хрен знает… Она слегка не в себе. Вчера на прогулке мы танцевали, всё нормально вроде, музыка играла, смеялись с ней – а потом она просто рванула в сторону. В неизвестном направлении. Ни слова, ни звонка, я ей сама звонила миллион раз, но она не взяла. Я даже не знаю, придёт ли она сегодня на съёмки.

Рэнни потер переносицу большим и указательным пальцами – так сильно, что кожа побелела. Голова начинала ныть.

– Так она что-нибудь говорила? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Эйлин сделала глоток чего-то – судя по звуку, кофе или энергетика.

– Да… Говорила. По типу, что отец умер недавно. Что вышла из абьюзивных отношений, но всё ещё любит того парня. И ещё какой-то другой… с которым она хотела попробовать – тоже кинул её. А потом подружка её, Ники, пропала. Короче, у неё жизнь – какой-то сплошной кошмар. Хрен знает… Думаю, вчера её прорвало. Хотя на съёмках она держится. Вчера тоже держалась, как будто ничего.

Рэнни перестал дышать на слове «всё ещё любит того парня».

ХРЕНОВ ЭШ.

Мысль ударила, как пощёчина. Он сжал телефон так, что костяшки пальцев побелели. В висках застучало.

– Так стоп, – перебил он резко. – Ники? Ты сказала Ники?

– Да, – быстро ответила Эйлин. – Ники.

Господи.

– Ладно… Спасибо, Эйлин. Позвони, если она придёт. Обязательно.

– Окей. Конец связи.

Он убрал телефон в карман. Провёл рукой по волосам – резко, оттягивая их назад, будто хотел стянуть с головы всю эту тяжесть.

– Твою мать… – выдохнул он в пустой коридор.

Я должен ей помочь.

ДЕЛЛИ

Делли проснулась от настойчивого рингтона на своем телефоне. Она была прижата телом Эша, который полностью навалился на нее, впечатав в матрас. Делли, не открывая глаз, потянулась к тумбе, нащупала телефон.

– Алло… – хрипло сказала она.

– Делли, ты почему не на съемке?! – быстро и резко сказала Дейзи.

Делли распахнула глаза.

– А… я… боже, Дейзи, – она тяжело вздохнула.

Эш зашевелился, сильнее обнял ее, притягивая к себе. Делли провела рукой по лицу, пытаясь собраться.

– Я уже еду, – сказала она торопливо. – Я просто… выпала немного. Я извинюсь, обещаю.

– Езжай сейчас и отпрашивайся заранее, – вздохнула Дейзи. – И, в конце концов, бери трубки. Я волнуюсь.

Связь оборвалась. Делли перевернулась и уткнулась лицом в шею Эша.

– Спасибо… – тихо сказала она.

Эш поцеловал ее в лоб, медленно гладя по волосам.

– Я всегда рядом, Делл. Не сомневайся.

Она закрыла глаза.

– Мне надо на съемки… Дейзи звонила. Но у меня нет сил.

– Тогда не ходи, – спокойно сказал он. – Позвони, скажи, что заболела.

Делли покачала головой.

– Нет, не могу. Надо ехать.

Она медленно села. Волосы торчали в разные стороны, как у пугала.

– Так тебе нравится? – усмехнулся Эш у нее за спиной.

– Нравится, – кивнула она. – Только роль выматывает. Героиня слишком похожа на меня… я не играю, а будто живу ее чувствами. Особенно сейчас.

Она ушла в ванную, умылась, кое-как привела волосы в порядок. Время было девять утра. Нужно было заехать домой переодеться.

На кухне Эш уже варил кофе и готовил завтрак. Делли подошла к нему сзади, обняла за спину и поцеловала между лопатками. Он улыбнулся краем губ.

– Ты такая нежная… по-моему, ты никогда не была такой, Делл.

Она слегка улыбнулась. Ей и правда хотелось быть такой – отдавать тепло, хотя бы кому-то. Эш поддерживал ее, хотя она клялась себе, что больше никогда в жизни не подпустит его близко. Но эта клятва оказалась хрупкой, сразу рассыпавшейся.

Он накрыл ее руки своими.

– Садись, поедим. Я тебя отвезу. У меня съемки только с трех.

Делли кивнула и села за стол, заправляя волосы за уши. Эш посмотрел на нее внимательно.

– Мне очень нравится твое каре. Тебе правда идет. Ты выглядишь… очень сексуально.

Делли выпучила глаза и тут же покраснела, опуская взгляд в кружку с кофе.