Город разбитых надежд. Ангел для Ворона

– Я предлагаю тебе сыграть в игру. – Открываю барабан, извлекаю несколько пуль, прокручиваю и защёлкиваю. – Называется русская рулетка. Каждый по очереди будет стрелять себе в голову. Кто победит, тот останется жить. Ты первый.

Передаю ему револьвер. Антон обхватывает его дрожащими руками. В его воспалённом от страха мозгу даже мысли не появляется направить оружие против меня. Впрочем, это было бы бесполезно.

– Смелее, – подбадриваю его. – Испытай удачу. Говорят, новичкам везёт!

Антон зажмуривается, подносит дуло к виску и нажимает на спусковой крючок. Сухой щелчок. От облегчения он открывает глаза, дыхание его учащается, переходит в надрывный смех.

– Теперь… Теперь твоя очередь!

– Ага, – киваю, принимая из его рук револьвер, и упирая дуло ему в лоб.

– Что?! – Надежда в глазах мажора сменяется отчаянием. – Ты же обещал! Так нечестно!

– Нечестно, – соглашаюсь с ним и зачитываю приговор. – Зато справедливо.

Стреляю. Он валится на диван с выражением искренней обиды и недоумения. Скоро смерть сотрет с его лица все эмоции. Вкладываю револьвер ему в руку и оставляю на столе газетную вырезку со статьёй о недавнем суициде на кладбище. Такое вот запоздалое раскаяние.

Ухожу, аккуратно запирая дверь. Направляюсь в ближайший компьютерный клуб, чтобы почистить изображения на камерах. Когда-то меня научил этому бывший коллега. Сваливая из органов, я не думал, что подобное умение мне ещё пригодится.

Глава 13

Алиса

Тщательно мою руки и насухо вытираю их полотенцем, бросаю взгляд на своё отражение в зеркале над мойкой. Белый халат, длинные волосы уложены в аккуратную причёску и убраны под шапочку. Кажется, с момента его выписки прошла вечность, но я всё бессознательно жду, что он войдёт в перевязочную, а после ругаю себя за глупые мысли.

– Алисонька, – улыбается дядя Коля, заметив мои действия. – Ты отлично выглядишь, как и всегда.

– Спасибо, – благодарю я, раскладывая бинты.

– А у меня сегодня последний день. Вот, радуюсь, что твоё дежурство, хоть попрощаюсь с тобой.

– Поздравляю с выпиской. И, давайте, договоримся: больше к нам ни ногой?

– Да как же я без твоей улыбки? – ахает дядя Коля.

– Если вы попадаете в больницу только ради меня, тогда мне придётся уволиться. Ради вашего же блага.

– Ладно, – хмурится дядя Коля. – Я постараюсь.

Делаю своё дело, и он уходит, рассыпавшись в комплиментах. Вместо него приходят другие пациенты. Действую и говорю на автомате, потому что мыслями далеко отсюда.

Олег.

В голове снова прокручиваются те мгновения в «Лабиринте». Этот человек в потёртом кожаном пиджаке, настойчиво предлагающий мне сомнительное пойло. Взгляды десятков людей, прикованные к моей скромной персоне. Бармен, безучастно наблюдающий за развитием событий. И я, ждущая хоть чьей-нибудь защиты.

До чего же я была наивной и глупой, когда отправилась туда одна. Если бы я только знала, какой это притон. Где каждый взгляд – угроза, каждый шаг – риск. Но я пошла. Потому что хотела его найти. Хотела знать, что он жив и здоров. Что он не исчез навсегда.

И он не исчез. Он оказался рядом в нужный момент. Как будто и не уходил.

Телефон лежит на столе. Я беру его, смотрю на экран. Никаких сообщений. В кармане плаща до сих пор лежит старая визитка, которую он мне дал, написан на обороте свой номер.

«На всякий случай», – сказал он.

Я до сих пор так и не позвонила ему.

В перевязочную входит Максим. Здоровается, перекидывается ничего не значащими фразами с Таней, медсестрой, моей коллегой.

– Слышали? – начинает он, прихлёбывая кофе из картонного стаканчика. – Сын депутата Лебедева найден мёртвым в своих апартаментах? Говорят, самоубийство, но оно вызывает слишком много вопросов.

– Полиция твердит, что всё ясно: совесть замучила, особенно когда про суицид матери в газете прочитал. Мы же все помним тот случай годичной давности? – спрашивает Таня, а мы с Максимом переглядываемся и киваем. И она продолжает: – Но есть мнение, что это Каратель…

– Да ну, глупости, – перебиваю её. – Каратель – это просто легенда для пугливых. Но даже если это правда, и депутатского сына наказали за ту аварию, в которой погибли отец с ребёнком, то человек, сделавший это, – преступник. Не герой. Просто убийца.

Таня пожимает плечами.

– Лебедев-младший получил по заслугам.

– Так нельзя! Должен быть закон, и этот закон должен работать! Нужно добиваться правды законными путями!

– Идеалистка! – хмыкает Таня и выходит из перевязочной. Бросает на ходу: – Пойду, лекарства разнесу.

Мы с Максимом остаёмся вдвоём.

– Правда, считаешь его убийцей? – зачем-то уточняет он.

– Если Каратель существует, то да. А ты?

– Не знаю, – Максим пожимает плечами. – Сложный вопрос. Антон Лебедев не был невинной жертвой. Сколько горя он принёс другим людям. Те мужчина и ребенок были не единственными, кто пострадали, и ему всё сходило с рук.

– Мне очень их жаль. Честно. Очень. Я бы хотела для виновного справедливого наказания. Но этот Каратель… Кто он такой, чтобы судить? А если каждый так будет делать? Ведь для того и существует государство, чтобы не допустить произвола.

– А если оно не справляется?

– А если каждый будет считать, что оно не справляется? К чему мы придём?

– Очень интересная дискуссия, – почему-то улыбается Максим, а у меня щёки пылают оттого, что никто не понимает очевидного. – С удовольствием бы обсудил с тобой этот вопрос, но в более спокойной обстановке.

– Нет, извини, тема слишком тяжёлая для меня.

Максим с озадаченным видом открывает рот, затем закрывает, смотрит на меня странным взглядом, кивает и покидает перевязочную. А я остаюсь дорабатывать смену.

Вечером, попрощавшись с коллегами, выхожу на улицу. Осенний воздух встречает меня свежестью. Ветер играет с кончиками волос, а свет уличных фонарей разбавляет темноту золотистым сиянием. Я достаю телефон, собираюсь вызвать такси, но замечаю машину. Чёрный внедорожник. Дверь со стороны водителя открывается, и я вижу знакомый силуэт.

Он.

Олег.

Идёт ко мне. Одет аккуратно, в элегантное осеннее пальто. Гладко выбрит. От него пахнет изысканным парфюмом, от которого начинает кружиться голова, а сердце биться чаще.

– Привет, – говорит он, подходя ближе.

– Привет, – отвечаю я, расплываясь в улыбке.

– Кажется, ещё не так поздно. Кафе открыты, и я могу наконец-то угостить тебя чашкой кофе. Просто посидим, пообщаемся, что скажешь?

– С удовольствием.

Олег берёт меня за руку и ведёт к оставленной машине, помогает забраться на сиденье, а после садится за руль, заводит двигатель. Мы едем по вечернему городу, перекидываясь дежурными фразами о том, как прошёл день.

Через несколько минут он останавливается возле уютного кафе. Выходит, открывает дверь для меня.

– Поужинаем? – спрашивает Олег, когда мы заходим внутрь. – Ты после работы, наверное, голодна и очень устала.

– Есть немного, – его забота смущает, но при этом радует.

Чуть позже мы сидим за маленьким угловым столиком у окна, едим овощной салат, пасту с морепродуктами, пьём кофе: он – чёрный, я – с молоком и сахаром. За стеклом осенний полумрак, тусклый свет фонарей, редкие прохожие, спешащие домой. А внутри тепло, уютно, пахнет апельсином и корицей. Фоном играет музыка: тихая, ненавязчивая. Но я почти не слышу её. Потому что рядом он.

Олег сидит напротив, чуть откинувшись на спинку стула, обхватив чашку пальцами. Его глаза, серые, глубокие, как зимнее небо перед метелью, смотрят на меня. Не пристально, но так, будто видят всё. Каждую мысль, каждый вздох, каждое дрожание ресниц.

Я чувствую, как внутри всё становится мягким. Словно я – воск, который медленно тает под его взглядом.

– Я думал о тебе, – Олег нарушает установившееся молчание.

– Правда?

Мне хочется сказать, что я тоже думала о нём. Думала постоянно: засыпая и просыпаясь, завтракая, обедая, ужиная, делая перевязки, разнося лекарства по палатам. Но вместо этого молчу, с замиранием сердца ожидая продолжения.

– Правда, – кивает он. – Как ты смотришь на то, чтобы продолжить наше общение завтра?

– Я… Я думаю, это отличная идея.

Олег улыбается. Он доволен моим ответом.

– Тогда я заеду за тобой после обеда?

– Конечно.

Он берёт мою ладонь в свою, целует её тыльную сторону.

– Договорились.

А через полтора часа, лёжа в кровати, я думаю о том, каковы на вкус его губы, как крепки его объятия, и насколько горячо его тело.

Глава 14

Олег

Долго стою перед зеркалом в ванной комнате, тщательно сбривая острым станком щетину, успевшую отрасти за ночь. Всё это кажется непривычным: старательно готовиться к встрече, думать о том, как выгляжу. Но сегодня это важно.

Алиса.

Её имя растекается по языку насыщенным пряным потоком, как первый кусочек шоколадного фондана. Там, где чужие имена просто слова, её – вкус. Сладкий, но не приторный. Густой, почти терпкий, будто вино из чёрной смородины. Оно прикасается к моему сознанию, как нежный бисквит ко рту после строгой диеты: осторожно, с наслаждением, с трепетом. А после разливается внутри, как малиновый топинг для изысканного десерта: ярко, немного кисловато, но безумно соблазнительно. Я не ожидал, что привычное сочетание букв может быть таким… лакомым. Это не просто звук. Это вкус наслаждения, который я забыл.

И я не знаю, что меня тревожит больше: страх провала или желание сделать всё безупречно. Я давно потерял связь с нормальной жизнью. С теми простыми радостями, которые для других обычное дело, а для меня чудо. И я не хочу спугнуть его.

Покончив с бритьём, надеваю чистую рубашку: не ту потёртую, которую ношу каждый день, а новую, белую. Смотрю на себя в зеркало. Не герой мелодрамы, но, пожалуй, выгляжу достаточно прилично.

Сажусь в машину. Автомобилем я пользуюсь редко, только в исключительных случаях. И этот случай именно такой. В остальное время он простаивает на платной парковке. Дорога до Алисы длинная, мы живём в противоположных концах города. По пути останавливаюсь у цветочной лавки, выбираю букет. Думаю, что нежные чайные розы с воздушными гипсофилами идеально подойдут для нашего свидания.

Подъезжаю к дому, поднимаюсь на этаж, жму на звонок. Жду. Сердце бьётся чуть чаще, чем обычно. Очень странно волноваться перед встречей. Как правило, всё проще: пришёл, сделал дело, ушёл. Но с ней… С ней всё по-другому.

Дверь открывается. И я не могу сдержать улыбки от удовольствия вновь увидеть Алису.

Она стоит в проёме, волосы уложены в аккуратную причёску, взгляд удивлённый, но тёплый. Она тоже рада встрече. На ней вязаное платье насыщенного винного цвета, лёгкий шарф на плечах. Пахнет чем-то домашним и одновременно изысканным. Возможно, это её духи. Или просто она сама.

– Привет, – говорю, протягивая букет. – Это тебе.

Ангел берёт его осторожно, почти благоговейно.

– Олег… Спасибо. Он такой красивый.

– Ты тоже, – пожираю её глазами.

Алиса смущается, но не прячет взгляд. Это мне нравится. Она не играет. Она настоящая, живая.

– Зайди на минуту, – просит она, делая полшага назад.

Вхожу в прихожую. Уютно. Чисто. Пахнет кофе и лавандой. На вешалке её плащ, рядом пара осенних полусапожек на невысоком каблуке. Алиса ставит букет в вазу, аккуратно расправляя листья.