Сотканные смертью

На другом конце коридора показался жуткий всадник в черных лохмотьях, сидящий на вороном коне, который встал на дыбы и громко заржал, сотрясая ближайшие стеллажи. Красные глаза зверя сверкали в пасмурном свете, из носа валил дым. А всадник, держащий в руках длинный хлыст из костей, был без головы.

Глаза Сары округлились, она автоматически сделала шаг назад и с грохотом врезалась в витрину. Дюллахан. Предвестник смерти, второй за два дня. Всадник, который всегда носит свою голову под мышкой. Вот только его вторая рука была свободна. Где же голова?

Первобытный ужас на мгновение сковал все тело Сары, ощущавшееся чужим. Она не помнила, как шевелиться, как кричать, делать хоть что-то.

Конь снова громко заржал. Всадник хлестнул своим костяным кнутом по полу библиотеки, разрубая старинное покрытие, и потянул поводья, впиваясь шпорами во вздымающиеся бока зверя. Со всей мощью конь понесся на Сару, их разделяло каких-то тридцать метров.

Конечности наконец-то пришли в движение, она метнулась к двери, за которой сидел охранник. Сердце бешено колотилось в ушах, руки вспотели, но Сара собрала волю в кулак и бежала как никогда в жизни. Сзади раздался треск, кажется, упал один из бюстов.

Конь и всадник оказались быстрее нее. Она почти дотянулась до дверной ручки, но костяной кнут опутал ее лодыжку и дернул назад. Земля ушла из-под ног, ладони обожгло болью, Сара едва успела подставить руки, чтобы не сломать нос при падении.

Вопль сорвался с губ, когда Дюллахан потащил ее к себе, легко поднимая в воздух. Магия в Саре взбурлила, мечась, как дикое животное в клетке, но осталась запертой. Нет, ни за что. Ее сила разнесет все вокруг. Ладони Сары задрожали, кровь прилила к свисающей голове, паника застелила разум. Ее тело извивалось змеей, но сил на то, чтобы подтянуться и попытаться освободиться от хлыста, не хватало. Всадник медленно повернулся к ней всем корпусом.

Гребаная банши была права. Она действительно умрет.

Когда Дюллахан поднял руку, звонкий голос наполнил библиотеку, заставив Сару выпучить глаза и повернуться в сторону заветной двери.

– Эй, ты, ублюдок безголовый! – дрогнувшим голосом крикнула та самая банши. Светлые волосы развевались от сквозняка, лицо нахмурилось, а рука метнулась вперед. Золотая монета блеснула в тусклом свете, пролетев по воздуху, и ударилась рядом с копытами коня. В тот же момент раздался громкий отвратительный визг, похожий на скрип пенопласта по стеклу, усиленный в тысячу раз.

Сара вскрикнула, когда Дюллахан испарился вместе с конем и кнутом, удерживающим ее. Она рухнула на пол панической кучей. Дыхание вышибло из легких, тело обожгло болью, уши заложило от мерзкого звука. Сердце колотилось, как у загнанного зайца, готовое вырваться из груди, пока она лихорадочно осматривалась, убеждаясь, что всадника больше нет.

В библиотеке снова стало тихо, за исключением стука массивных ботинок, когда банши бежала к ней. Тяжело дыша, она рухнула на колени рядом.

– Эй, как ты? Он тебя не ранил? – Бледные руки потянулись к Саре, неуверенно застыли, но все же сжали дрожащие плечи, серо-зеленые глаза метнулись по ее телу в поисках повреждений.

К этому моменту Сара пришла в себя и, нахмурившись, сбросила чужие ладони, отползая назад.

– Что это было? – прошипела она скорее сама себе. Дюллахан был темным духом, но обычно не атаковал вот так, а, согласно легендам, появлялся, называл имя жертвы, и та падала замертво. Произошедшее определенно неестественно.

– Ну, думаю, кто-то хочет тебя убить, – пожала плечами банши, а потом похлопала Сару по колену, глядя на нее с раздражающим снисхождением. – Но не волнуйся, ты умрешь только через шестьдесят шесть дней. Уже шестьдесят пять. Это я точно знаю, – просияла она нервной улыбкой с крупными зубами.

Сара уставилась на нее как на идиотку, и улыбка банши мгновенно угасла.

– Это ты сейчас пыталась меня так утешить? Очень смешно. – Вздохнув, Сара встала и отряхнула пыльную одежду. Банши последовала ее примеру, одергивая свою белую футболку с неряшливыми дырками у воротника и кожаную потертую куртку. Чтобы встретить ее взгляд, Саре пришлось слегка поднять голову. Девушка была на добрых десять-пятнадцать сантиметров выше, что еще больше раздражало и заставило упрямо вскинуть подбородок.

– Прости, – неловко потерла затылок банши, виновато на нее уставившись. – Это мое первое нарушение правил, я нервничаю, – вдруг хмыкнула она. А Сара замерла от осознания. Банши назвала ей дату смерти. Шестьдесят шесть дней. Быстрые подсчеты привели к конкретному числу – одиннадцатое августа.

Реальность происходящего настигла Сару. Ее нога болела от костяного кнута, сердце все еще бешено колотилось в груди, а дыхание никак не желало успокаиваться.

Она правда умрет.

Ее взгляд упал на разбитый бюст Джонатана Свифта (6). Тому снесло половину лица, которое теперь крупными осколками валялось на полу. Если Сара правильно помнила, то это самый ценный и старый из здешних бюстов.

Она умрет, и убьет ее смотритель библиотеки.

Как по заказу, массивная дверь открылась, и раздался возмущенный голос:

– Сара!

Банши рядом с ней вздрогнула, глаза наполнились сочувствием.

Дерьмо.

(1) Шелки – мифические существа из ирландского и шотландского фольклора, представляющие собой морской народ, способный превращаться из тюленей в людей.

(2) Фундалай – общее название всех сверхъестественных существ, населяющих Ирландию.

(3) Библиотека Ашера входит в комплекс библиотек, находящийся на территории Тринити-колледжа.

(4) Старая библиотека – старейшее здание библиотеки Тринити-колледжа. Построена в 1712-1732 годах.

(5) События книги происходят в 2019 году. В ноябре 2020 года к четырнадцати бюстам великих мужчин добавили четыре бюста великих женщин: Розалинды Франклин, Ады Лавлейс, Огасты Грегори и Мэри Уолстонкрафт.

(6) Джонатан Свифт (30.11.1667-19.10.1745 гг.) – англо-ирландский писатель-сатирик, публицист, философ, поэт и общественный деятель, англиканский священник.

Глава вторая

Лира впервые кого-то спасала, поэтому не знала, как это должно происходить. Но была уверена: спасенные обычно не морщатся при одном взгляде на спасительницу и не фыркают с очевидным презрением. Сара О’Райли казалась чрезвычайно раздраженной до того, как их прервал звучный голос, заставивший машинально втянуть голову в плечи.

Каблуки ботинок ворвавшегося в библиотеку мужчины громко стучали по старому полу. Сара выглядела несгибаемой, хотя ее руки дрожали после столкновения с Дюллаханом. Неудивительно. Иногда бабушка рассказывала Лире истории, в том числе про Дюллахана, всадника, держащего свою голову под мышкой. У этого конкретного она полностью отсутствовала, что было нехорошим знаком.

Каким-то чудом Лире удалось вспомнить, что Дюллахан боится чистого золота, а у нее в кармане как раз лежала лепреконская монета.

Пока мужчина визгливо отчитывал Сару за испорченный бюст восемнадцатого века, Лира старалась слиться с обстановкой. Она плавно отступила и осмотрелась в поисках монеты. К счастью, та блеснула в тусклом свете и вскоре уже снова оказалась в ее кармане. Такого союзника, как МакСники, терять нельзя.

– Эй ты! Да, ты! Ты вообще кто? Сара, ты что, пустила постороннюю на территорию такого важного объекта?! – Приземистый мужчина брызгал слюной, его усы, напоминающие густую щетку, истерично подрагивали. Лире пришлось подавить хихиканье при мысли, что он похож на мистера Картофельную Голову из «Истории игрушек».

– Я ее не знаю. – Сара бросила острый взгляд на Лиру. – И я не разбивала бюст, это… – Слова сошли на нет. Обычные люди темных духов не видят благодаря покрову, наложенному много веков назад. Как такое объяснишь?

– Это мы еще посмотрим! По камерам! Вы обе, живо за мной!

Подавив вздох, Лира поплелась рядом с Сарой, которая бросила на нее недовольный косой взгляд. Взмахнув темно-рыжими волосами, она подняла нос и гордо зашагала за мистером Картофельной Головой, будто ее не пытался убить Дюллахан десять минут назад.

Лира же не понимала, почему она не воспользовалась магией, чтобы защититься. МакСники через паб «Сердце ягненка» разузнал о личности Сары и сообщил, что та – ведьма, причем из очень могущественного ковена О’Райли. Он был не слишком щедр на подробности, недовольный, что пришлось делать такую жалкую работу. Поэтому Лира знала только то, что Сара учится в Тринити-колледже, а также подрабатывает в библиотеке и на еженедельной летней ярмарке. В итоге ее удалось найти через легкую ложь работникам библиотеки Ашера.

Пока их вели в комнату службы безопасности Тринити, Лира осознала, что сообщила Саре точную дату смерти. И ничего не произошло, мир не рухнул, ее не пронзила молния. Это знание послало волну облегчения по ее дрожащему на дублинском ветру телу. Плотнее запахнув кожаную куртку, Лира перепрыгивала лужи, не успевающие высыхать из-за постоянных дождей.

Разумеется, во время появления Дюллахана камеры дали сбой. Изображение рябило, но было видно, что бюст рухнул через пять секунд после того, как мимо него пробежала Сара. Мистер Картофельная Голова, который на самом деле носил фамилию Мур, недовольно поджал губы. В его бегающих глазах отражалась усиленная мыслительная работа. Скорее всего, именно он получит наказание, раз так извивался, что лысина заблестела от пота.

– Ладно. Мы проведем разбирательство. Свободны, – взмахнул рукой он.

Лира сдержала облегченный вздох и повернулась к Саре. Та уже была у двери и явно торопилась уйти, недовольными рывками пытаясь застегнуть свой ярко-желтый дождевик.

– Сара, подожди! – окликнула она, на что получила взгляд киборга-убийцы. Это заставило раздражение вспыхнуть в груди Лиры. Вот и спасай жизни, вредная ведьма еще и недовольна осталась!

– Я вообще тебя не знаю, почему ты преследуешь меня? – прошипела Сара, когда они вновь оказались на воздухе. Ей удалось справиться с дождевиком, и она с громким звуком застегнула его под самый подбородок, едва не прихватив кожу.

– Меня зовут Лира. И, как ты поняла, я банши. Я… ну я решила найти тебя, чтобы рассказать о твоей… ну знаешь. – Лира неловко хмыкнула в конце и провела большим пальцем по горлу. Глаза Сары опасно прищурились. Черт. Лире определенно нужны курсы повышения квалификации банши.

– А с чего ты решила, что я хочу об этом знать? Разве банши рассказывают подробности, а не просто рыдают? Шестьдесят шесть дней? Откуда такая уверенность? – Сара окинула ее брезгливым взглядом, отчего Лира почувствовала себя ничтожеством, несмотря на то что возвышалась над ней на полголовы. – Ты не выглядишь так, будто хоть в чем-то разбираешься в этой жизни. Иди и возвращайся в свой гараж и играй рок или что ты там делаешь в свободное время. Мне не нужна твоя помощь. – Она зашагала быстрее, но Лира не отставала из-за длинных ног. Высокомерная зазнайка, вот кто эта Сара О’Райли. Неужели все ведьмы такие? Неудивительно, что бабушка мало общалась с другими фундалай.

– Могла бы и поблагодарить за спасение! Я видела, как ты сдалась. Думала, что умрешь сегодня? Почему не применила магию? – Лира упорно следовала за ней, стараясь перекрикнуть усилившийся дождь и шум ветра.

Они вошли на аллею, кроны деревьев трещали над головой. Людей не было, лишь вдалеке виднелся чей-то яркий дождевик. Волосы прилипли к лицу Лиры, вода стекала по подбородку, холодя и без того остывшую кожу. Зонтик она всегда считала чем-то чрезмерным даже с нестабильностью ирландской погоды, так как редко покидала квартиру.

Сара мгновенно остановилась, а потом резко повернулась к Лире и шагнула совсем близко, указывая на нее пальцем с темно-красным острым ногтем.

– Слушай, ты, как тебя… неважно. Ты ничего не знаешь. Ты из сумасшедшего рода странных недофэйри, которых сторонятся все нормальные фундалай. Хотела помочь мне? Прекрасно. Ты выполнила свою задачу, принесла весть. Не понимаю, зачем ты все еще за мной тащишься? Я справлюсь сама, и тебя уж точно не должно волновать, почему я не применила свои силы! – Ее голос был ледяным и чеканил каждое слово, ударяющее по Лире сильнее холодного ливня. Никогда ей не приходилось иметь дело с такой высокомерной, напыщенной, неблагодарной личностью. Терпение истончилось, лицо запекло, руки затряслись, когда она до боли сжала их в кулаки.

– Прекрасно! Делай что хочешь. Я не расскажу тебе подробностей смерти, хотя кое-что видела! Шестьдесят шесть дней, Сара О’Райли! Одиннадцатое августа! – прокричала Лира, одним движением зачесывая назад свои мокрые насквозь волосы. Ее тело задрожало от возмущения и холода. – И, напоминаю, меня зовут Лира!

– Мне все равно, как тебя зовут, – буркнула Сара, бросив на нее последний взгляд, прежде чем развернуться и зашагать прочь. Желтый дождевик вскоре растворился в густом ливне.

В груди Лиры все горело от праведного гнева. Она не чувствовала столько эмоций со смерти бабушки. И, наверное, никогда в жизни так не злилась. Что она вообще в ней увидела? Почему решила помочь такой… такой…

– Арх! – Лира пнула чью-то забытую бутылку пива и разозлилась еще больше. Свиньи, не могут убрать за собой! Она схватила бутылку и с громким треском бросила в мусорное ведро возле лавочки. Холод стал совсем невыносимым. Нужно скорее добраться домой и выпить ударную дозу чая. От Тринити-колледжа пешком до ее улицы около получаса, но Лира успела запрыгнуть в луас (1) по пути. Она чувствовала себя промокшей насквозь бездомной собакой, кожаная куртка не согревала, а только остывала на теле.

Норт Грейт Джордж-стрит встретила ее двумя полосами старинных кирпичных домов, стены которых местами покрывал плющ. Четырехэтажные здания выглядели ухоженными, входные двери ярких цветов были украшены веерными стеклами и белыми наличниками. Лира без труда разглядела лимонно-желтую дверь своего дома даже в сильный дождь.

Она ворвалась внутрь, сдерживая ругательства и стараясь не тревожить соседей. Всего в доме было пять квартир. Когда-то он принадлежал одному из предков Лиры, но в середине двадцатого века содержать георгианские дома стало сложно, поэтому их начали перестраивать. Четыре квартиры продали, а бабушка оставила себе уголок на мансардном этаже. Теснее других из-за покатой крыши, но Лира заметила это лишь в тринадцать лет, когда неожиданно выросла на целую голову за год. Даже спустя шесть лет она иногда забывалась и билась о скошенный потолок у окон.

Вытерев ноги о коврик, Лира двинулась по узкому холлу. Сверху сохранилась старинная лепнина, на стене сбоку горело маленькое бра, разбавляя тусклый свет, проникающий из веерного стекла над дверью. Старая лестница поскрипывала, пока Лира поднималась, привычно скользя рукой по кованым перилам.

Несмотря на то что здание было хорошо обжитым, здесь всегда сохранялся сырой и землистый запах старого дома, построенного в середине восемнадцатого века. Дойдя до четвертого этажа, она открыла ярко-красную дверь простым ключом и с облегченным вздохом вошла внутрь.

Квартира встретила ароматом трав, пыли и старой мебели. Лира повесила куртку на крючок возле покосившегося шкафа и стянула ботинки, тяжелая платформа которых ударилась о придверный коврик с надписью «оставь надежду всяк сюда входящий».

Невольно ей вспомнились слова Сары про рок-группу. Она фыркнула и пошла на кухню, минуя гостиную, заваленную разнообразным барахлом и уставленную разномастной, по большей части антикварной мебелью. Из-за обилия картин и предметов декора простых белых стен почти не было видно.

– То, что я ношу кожаную куртку и тяжелые ботинки, не указывает на любовь к року, – пожаловалась Лира пауку в углу потолка. Тот молча ее поддержал. Чайник закипал на плите, пока она сушила полотенцем насквозь промокшие волосы. Дождь не утихал, настойчиво стуча в окно. Сквозняк, проникающий через щели, трепал жиденькую занавеску.

Раздражение угасало, сменяясь беспокойством. Какая бы эта Сара ни была, Лира хорошо помнила ее перепуганное до смерти лицо. Злейшему врагу не пожелаешь в один день встретиться с банши, а на следующий с Дюллаханом, так еще и без головы под мышкой. Сара О’Райли кому-то сильно насолила. И Лире захотелось разузнать, кому именно. Тем более что земля и небо не поменялись местами, когда она рассекретила чью-то дату смерти.

Вдруг на узкий подоконник слухового окна приземлился ворон и громко каркнул, крупные капли дождя отскакивали от его черных перьев. От неожиданности Лира едва не выронила свою любимую чашку в форме кривого зеленого автобуса. Бедняга выглядел потрепанным, сверкая необычными ярко-синими глазами. Она потянулась открыть окно и впустить его, но тот с громким карканьем улетел прочь.

Пожав плечами, Лира продолжила готовить чай, решив, что все же через несколько дней найдет Сару снова и расскажет ей о ритуале. Ведьмы в таком разбираются лучше. И, может быть, к этому моменту она успокоится и будет готова принять помощь.

Хотя Лира в этом очень сомневалась. Но так ее совесть будет чиста. Пусть и поздно проснувшаяся решимость не вернет бабушку.

***

Сара понимала, что перегнула палку. Но ее все-таки чуть не убил гребаный Дюллахан, она имела право сорваться, какой бы сдержанной ее ни воспитывали.

Долговязая банши все еще стояла на месте, выглядя жутко с прилизанными светлыми волосами, потемневшими из-за дождя. Сара покачала головой и скрылась за поворотом. Лира, так ее зовут. Удивительно поэтичное имя для предвестницы смерти.

Может, она и хотела помочь, но Сара не привыкла к бескорыстной помощи, особенно от незнакомцев.

Пока она шла к общежитию по затопленным дождем улицам, сердце все еще бешено колотилось. И не только из-за Дюллахана, но и из-за крушения бюста Джонатана Свифта. Хоть по камерам было видно, что он упал сам по себе, администрации все же придется найти крайнего, и, скорее всего, им станет Сара.

Общежитие встретило прохладой и тишиной. Охранник лениво поднял глаза, кивнул и уткнулся в телефон, смотря матч по регби. Сара прошла в свою маленькую комнату, которую занимала одна. Ванную и кухню она делила с тремя соседками, но это не доставляло никаких проблем, пока их не выселяли на летнее время, а место не занимали незнакомки. Туристки или приехавшие обучаться на курсах Тринити-колледжа часто селились в общежитиях, так как это самое доступное жилье в Дублине. А университет был не прочь подзаработать в летний сезон.

К счастью, душ оказался свободен, и давящий запах кокоса выветрился, поэтому Сара простояла под горячим потоком воды минимум двадцать минут, прогревая свои замерзшие кости. На щиколотке у нее расцвел синяк от кнута всадника, но болело не сильно. Перед этим она надела родовое кольцо из чистого золота, подаренное прабабушкой Сорчей в детстве. После того как Лира отогнала Дюллахана золотой монетой, Сара вспомнила об этой слабости темного духа. Еще зеркала. Ей нужно поставить два друг напротив друга, согласно легендам, это запутает Дюллахана.

Следующие три дня прошли в напряженном ожидании. И наконец учебный совет объявил решение: Сару не отчисляли, но она обязана покинуть общежитие на остаток обучения, потому что все внесенные ей средства за жилье уйдут на реставрацию бюста. Казалось, что все это страшный сон. Так просто не может быть. Мало того что она осталась без крыши над головой, ей не вернут деньги.

Сара спорила до хрипоты, пока проректор не отвел ее в сторону и не сказал прямым текстом, что если она и дальше будет возмущаться, то ее отчислят. Претендентов на редчайшую стипендию среди студентов с идеальной репутацией предостаточно.

Это заставило рот Сары захлопнуться, а кулаки крепко сжаться. Жгучий гнев сотряс все тело, и когда она потянулась застегнуть куртку, разряд статического электричества пронзил ее пальцы. Ей пришлось зажмуриться и сделать глубокий вдох через нос, а затем медленно выдохнуть через рот, чтобы вернуть контроль.

Ладно. Ситуация не идеальная, но решаемая. Когда Сара только сбежала из дома, было куда хуже, правда, тогда ее никто не пытался убить. Жилищный кризис в Дублине – это ночной кошмар, и у нее не так много сбережений. Но для начала можно обратиться к сокурсницам, вдруг кому-то нужна новая соседка по квартире. Также можно поспать пару ночей в хостеле или найти временный вариант на Airbnb (2).

На выселение Саре дали два дня. Благо Дюллахан затаился. Очевидно, им кто-то управляет, это объяснило бы отсутствие головы. И теперь его повелитель набирается сил для нового удара. Контролирование такого темного духа очень энергозатратно, насколько именно, остается только догадываться. Она изучала подобные ритуалы лишь поверхностно.

Сара собирала вещи и размышляла о личности убийцы. Власть в ковенах ведьм передается по женской линии, О’Райли не исключение. Мужчины обычно берут фамилию жены и занимаются материальным обеспечением и бытовыми вопросами. Ее семья, например, многие столетия ведет успешный бизнес по производству виски, что позволяет спокойно существовать в современном мире. На виду, но скрытно.

Десятки веков назад, после поражения могущественных Туата Де Дананн (3) и установления окончательной власти людей на острове, многим фундалай пришлось влиться в человеческое общество. В отличие от туата, создавших себе мир Сид, фундалай не обладали такой силой. Они были вынуждены приспосабливаться и маскироваться, только с помощью богини Бригиты им удалось набросить покров, скрывающий их нечеловеческую природу от обычных смертных. Впоследствии многие фундалай, особенно ведьмы, стали поклоняться ей и называть мать-Бригита. Большинство звеньев ковена О’Райли до сих пор ее почитают.

После ухода Сары из семьи теперь наверняка правит тетя Риган. Ведь предыдущая кайллехфаса…

– Дерьмо! – выругалась Сара, складывая в чемодан один из трех своих зеленых свитеров. Слишком плохое время, чтобы вспоминать о матери.

Итак, убийца. Тетя Риган, конечно, своеобразная ведьма, но у нее никогда не было больших амбиций в политике, к тому же в ковене О’Райли сильные родственные связи. Вряд ли Сару хочет убить кто-то из семьи. Если Риган желала бы от нее избавиться, чтобы стать постоянной кайллехфасой, то сделала бы это два с половиной года назад. Жизнь ведьм такая же короткая, как и у смертных, никто не будет медлить с захватом власти. Или за прошедшее время что-то кардинально изменилось.

Параллельно со сбором вещей Сара продолжала поиск жилья. Обзвон сокурсниц ничего не дал. Отчужденность от остальных сыграла с ней злую шутку, поэтому никто не проникся ее тяжелой ситуацией. К тому же в Дублине все держатся руками, ногами и зубами за свое жилье, ничего удивительного, что ни у кого не нашлось свободной койки. Не привыкшая унывать Сара медленно впадала в отчаяние. Покушение на убийство оказалось меньшей из ее проблем.

В день выезда ей все же удалось найти комнату по доступной цене, правда, находящуюся в одном из самых удаленных от Тринити-колледжа районов. И лишь на неделю. Но теперь у нее хотя бы появилось время подумать и подыскать новые варианты. Ей нужно очень дешевое жилье, учитывая, что из-за угрозы смерти нормальную работу не найти, а подработку гадалкой на ярмарке придется бросить.

В выселении из общежития был один плюс: Сара больше не обязана набирать часы волонтерства для летнего пребывания в комнате. Поэтому она с гордостью объявила, что больше помогать не будет, хотя знала о нехватке рук. Маленькая месть немного успокоила ее гнев, вызванный вопиющей несправедливостью.

Два дня спустя Сара катила чемодан к автобусной остановке, когда ее окликнул знакомый голос. Скривившись, она проигнорировала зов и ускорила шаг, но тяжелый чемодан замедлял движения. Поэтому спустя пару метров длинные ноги Лиры догнали ее.

– Привет, Сара. Куда-то уезжаешь? – Лира наклонила голову, глаза сверкнули любопытством, но были полны неуверенности.

– Тебе нечем заняться? Снова преследуешь меня? – проворчала Сара. Нужный автобус уехал прямо перед носом, ждать следующий придется не менее пятнадцати минут. Супер.

– Просто шла мимо, – пожала плечами Лира, сама невинность. Сара фыркнула и сложила руки на груди, упираясь локтем в выдвижную ручку чемодана. – Вижу, твое настроение не улучшилось.

– А с чего оно должно улучшиться? Меня выгнали из общежития и не вернули деньги, заплаченные вперед. И все из-за чертова бюста, – процедила Сара. Сложившаяся ситуация все еще злила. Глаза Лиры округлились, лицо исказилось в жалобной гримасе. Ну прямо принцесса Диснея: большие глаза, курносый нос и желание помочь убогим.

– Это отстой. Мне жаль. И я слышала, с жильем в Дублине все туго, – нахмурилась Лира, поджав тонкие губы. Сара удивленно хмыкнула. Судя по всему, у нее есть собственная недвижимость, а по неряшливому виду и не скажешь. Но судить по внешности – издержки консервативного воспитания Сары. Вне мира закулисных политических игр фундалай люди в дырявых носках могли быть миллиардерами.

– Ага. Жаль, что умру только через два месяца. Случись это сегодня или завтра, не пришлось бы искать, где остановиться, – мрачно пошутила Сара, а затем протянула руку вперед, призывно взмахивая. – Может, посмотришь снова, вдруг ты ошиблась? – Сара ощутила легкий укол веселья.