Бесконечное лето и Потерянная брошь. Книга Четвёртая – Одиночество/Разлом

– Ай… больно!

– Что случилось? – спросил я. – Решила подумать – и голова заболела?

– Больно… но странно, – сказала Ульяна.

– Что случилось? – спросил я. – У тебя правда голова заболела?

– Сёма, я сейчас видела странную картину.

– Какую? – усмехнулся я. – Как Алиса уже развешивает свои трусы?

– Хуже, – тихо сказала Ульяна. – Будто мы уже искали их здесь. И они вон там, под прилавком, накрыты полотенцем. Тётя Вера якобы утром положила их туда и забыла.

Я фыркнул.

– В смысле? Ты что, думаешь, я на такое поведусь? Ты, может, сама их туда положила, а теперь решила поиграть со мной? Или вообще со всеми. Спрятала, чтобы никто не ел, а потом – «о, я нашла», и конфеты тебе в награду. Странные у тебя игры.

– Я не играю, – упрямо сказала Ульяна. – Я это видела. Давай спросим у тёти Веры.

Я пожал плечами.

– Тётя Вера, – окликнул я, – а вы случайно конфеты под прилавком не теряли?

Она замерла, а потом хлопнула себя по лбу.

– Ой, точно! А вы что, уже нашли? Я ведь и правда забыла… утром положила туда, накрыла полотенцем, чтобы не растаяли.

Сказать, что я офигел – значит ничего не сказать.

– Раз уж нашли, – сказала тётя Вера, – давайте я вам их в награду сейчас и достану.

Она подошла к прилавку, убрала полотенце с коробки и подняла её на стол.

– Хм… – нахмурилась она. – Что-то она слишком лёгкая…

Тётя Вера открыла коробку. Я наклонился ближе.

На крышке было написано:«Конфеты шоколадные. ГОСТ».

Внутри они и правда были. Но подозрительно мало.Совсем мало.

Их собирались раздать каждому по пять штук…А здесь хватило бы только на половину пионеров.

– Получается, утром коробка была полной? – спросил я.

– Ага. Полной, – кивнула тётя Вера.

Мне стало не по себе. Слишком уж подозрительно выходило: Ульяна слишком точно знала про коробку под прилавком.

– Так, Ульяна, – сказал я, – отойдём. Надо пошушукаться.

– Зачем? – насторожилась она.

– Тётя Вера, – обернулся я, – вы пока займитесь мойкой посуды. Мы конфеты нашли, но их всё равно украли, так что продолжим поиски.

– Ладно, – буркнула она. – Делайте что хотите, но у вас десять минут. Потом я ухожу отсюда.

Тётя Вера вернулась к мойке, а я отвёл Ульяну в сторону.

– Зачем ты вообще меня сюда привела? – тихо, но жёстко сказал я. – Если ты сама их съела. А теперь ещё и решила меня подставить.

– Я не решила! – вспыхнула Ульяна. – Я не брала их и не ела. Это не я.

– А кто тогда? – спросил я.

– А я что, знаю, что ли? – пожала она плечами. – Алиса, наверное.

– Отлично, – усмехнулся я. – Вы с ней в паре, а ты ещё и её решила приплести. Пойдём туда, где ты конфеты прячешь. Отдавай те, что не успела съесть. Если все поймут, что это ты украла, будет хуже. И мне тоже достанется. А я всего первый день, у вас, и неприятности мне не нужны.

– Я не крала! – упрямо сказала Ульяна. – Я правда увидела коробку под столом. В голове.

– То есть ты хочешь сказать, что увидела будущее? – прищурился я.

– Да откуда я знаю, что это было! – возмутилась она. – Просто увидела – и всё. Будущее это или нет – не знаю. Может, интуиция. Я вообще-то сыщик. А когда дело касается конфет, меня не остановить. Моя голова работает на сто процентов!

– Вот именно, сто процентов, – сказал я. – Теперь нам точно надо искать конфеты. Потому что если мы сейчас попросим приз, то виноватыми будем выглядеть именно мы. Тётя Вера пойдёт и расскажет всё вожатой, Ольге Дмитриевне, и та решит, что это мы всё провернули. Ну и затянула же ты меня в ситуацию… мягко говоря, не самую приятную.

– Так не я же брала, – нахмурилась Ульяна. – И не мы с тобой. Почему виноватыми будем мы?

– Потому что так обычно и думают, – вздохнул я. – Обычные мысли обычных людей. Хотя… – я помолчал. – Я вообще пока не знаю, какие у вас тут люди. Да и лагерь у вас, если честно, очень странный. А ещё – твои видения. Если это правда… тогда давай, напрягай голову. Будем искать конфеты дальше.

– А как я должна это делать? – растерянно спросила Ульяна.

– А я откуда знаю? – пожал плечами я. – Может, у тебя это семейное. В семье экстрасенсов не было?

– Не было, – уверенно ответила она. – А кто это вообще такие?

– Ну… – я почесал затылок. – Всякие там некроманты, спиритологи, люди, которые видят странное. Может, монахи какие-нибудь.

– Нет, – отрезала Ульяна. – Я вообще впервые такое слышу. И вообще, я пионерка. А пионерия – это коммунисты. Нам запрещено верить во всякое такое.

Я замолчал.

И правда…Если она так думает. Если я действительно попал в прошлое, а не в какие-то декорации…

Тогда всё это становилось куда сложнее, чем просто пропавшие конфеты.

– И что делать? – спросила она.

– Закрой глаза, – сказал я. – Думай о конфетах и попробуй увидеть, куда они могли деться. Может, даже вора увидишь.

– Сейчас попробую…

Ульяна закрыла глаза. Наморщила нос, сжала губы, будто и правда пыталась что-то разглядеть внутри себя. Постояла так несколько секунд, потом открыла глаза.

– Ну? – спросил я.

– Ничего не вижу, – сказала она.

– Совсем ничего?

– Совсем.

Я немного подумал и выдал:

– Ульяна, ты днём или утром спала?

– Нет. А что? – насторожилась она.

– Да так… – пожал плечами я. – Подумал, вдруг ты их украла во сне. Ну, типа лунатик.

– Кто я?! – возмутилась Ульяна. – Ты что, думаешь, я с Луны свалилась?

– Ага. Прямо оттуда, – кивнул я.

– Я не пришелец! – отрезала она.

– Лунатик – это когда во сне ходят и что-то делают, – пояснил я. – Хотя если ты не спала… тогда нам придётся быть уже настоящими сыщиками.

– Так мы сюда именно из-за этого и пришли, – фыркнула она.

– Тогда давай искать, – сказал я.

– Конфеты, – уточнила Ульяна.

– Зацепки, – поправил я. – И если что-то найдём – вдруг у тебя снова будут эти твои… видения.

– Тогда ищем. А там посмотрим, – сказала она и начала расхаживать по столовой.

Я тоже принялся за дело. Раз уж всё дошло до такого тонкого момента, что меня втянули в роль сыщика… может, это и есть первая зацепка.Хотя, если честно, мой опыт расследований ограничивался в основном сериалами про детективов.

А ещё была Ульяна. С её внезапной экстрасенсорной способностью всё это уже напоминало какой-нибудь заграничный сериал на подобии про агентов Малдэра и Скалли. Я даже невольно подумал: а вдруг тут и правда везде камеры? Вдруг меня снимают, как в «Шоу Трумана», и сейчас проверяют на прочность?

Я прошёлся по столовой так же, как Ульяна, внимательно осматривая углы. Ничего подозрительного. Но мысль про камеры не отпускала. Может, меня снимают через окно?

Я подошёл к окну – и вдруг заметил, как за стеклом что-то блеснуло. Прищурился. На земле лежал какой-то бумажный предмет.

– Ульяна, подойди, – позвал я.

Она подошла, прищурилась вслед за мной.

– Ты что-то нашёл? – спросила она.

– Вон, смотри… – кивнул я. – Это ведь конфета, да?

– Ага, похоже, – кивнула она. – Ты нашёл улику.

– Значит, их утащили через окно, – пробормотал я.

Ульяна долго не думала – распахнула окно и ловко перепрыгнула наружу. Подбежала к находке и подняла её.

– Улика. Тут их явно украли, – уверенно сказала она.

Я тоже аккуратно перелез следом.

– Пока ты держишь её в руках… попробуй ещё раз, – сказал я. – Может, снова что-нибудь увидишь.

Она кивнула и зажмурилась. На этот раз – дольше. Ушла в астрал, – мелькнуло у меня в голове.

И тут я заметил кое-что другое. Рядом с ней, на земле, были следы. Странные. Босые. Без протектора, без каблуков – просто отпечатки ног.

Ульяна открыла глаза.

– Ничего не вижу, – сказала она.

– Зато я вижу, – ответил я.

– Что? – насторожилась она.

– Смотри, – я указал вниз. – Следы. Босые, кстати.Ну-ка, снимай туфли. Сейчас проверять будем. Может, ты всё-таки лунатик.

– Это не мои, – возмутилась Ульяна. – Зачем мне снимать ботинки?

– Вдруг твои, – сказал я. – Снимай, говорю.

– Ты всё думаешь, что это я, – фыркнула она. – Но это не я. Ноги не мои, смотри, сразу видно.

Она сняла туфлю и показала ступню.

– У меня вон какие – без мозолей. А тут босиком ходили. У меня бы всё расцарапано было.

– Логично… – признал я. – И что нам тогда делать? А ну-ка, у вас в лагере есть кто-нибудь, кто любит ходить босиком?

– Нет, – покачала головой Ульяна. – Таких не знаем. Давай лучше посмотрим, куда следы ведут. Это ведь логично. Если есть следы – значит, можно найти добычу. Меня этому дед учил, когда я с ним на охоту ходила.

– Ну тогда сходи, проверь, – сказал я.

– Одна, что ли? – прищурилась она. – Нет, пойдём вместе.

– Не пойду, – отрезал я.

– Почему? Боишься? – усмехнулась она.

– А откуда мне знать, что ваш лагерь всё-таки не людоедский? – сказал я. – Вдруг вы, это специально всё подстроили, чтобы меня в лес завести, а потом съесть. Вместе с вашей Алисой.

– Да не людоеды мы! – вспыхнула Ульяна. – Мы же тебе объясняли. У нас нормальный лагерь. Никого ещё не ели. По крайней мере, сколько я себя тут помню.

– Всё равно не пойду, – упрямо сказал я. – Уже темнеет. Мы не заблудимся?

– Не заблудимся, – уверенно сказала она. – Мы недалеко. Вдруг конфеты спрятаны совсем рядом. А назад выйдем по следам. Меня этому дед учил.

– А дед у тебя случайно не шаманом работал? – спросил я.

– Он у меня егерь, – фыркнула она. – Точно не шаман.

Я задумался.Если дед – егерь, то, может, и правда не заблудимся. Да и я вроде повыше и посильнее её… Если что – драпану. Да куда подальше.

– Пойдём, – сказала она и, уставившись взглядом в землю, двинулась вперёд.

Я всё же, нехотя, пошёл за ней. В голове мелькнула мысль, что сейчас я иду за белым кроликом – только в образе рыжей девчонки. И тут уже стоило держать ухо востро. Мало ли что. Вдруг из-за любого куста на меня кто-нибудь нападёт.

Мы шли. Ульяна внимательно следила за следами и уверенно двигалась по ним. Я же шёл следом, оглядывая каждый куст, каждое дерево. Лес становился гуще, тьма – плотнее, и с каждым шагом мы погружались в неё всё глубже.

Пока она вдруг не остановилась.

– Семён… – сказала она тихо.

– Что? – спросил я.

– Вот, смотри, – сказала она и указала вперёд.

Мы вышли к небольшой поляне. Рядом с одним из деревьев на земле валялось что-то похожее на фантики.

– Вот, нашли, – сказала Ульяна. – Фантики есть, а конфет нет. Вор всё съел.

– Ага… – кивнул я. – Вижу. Понятно. И что теперь делать?

– Я не знаю… – задумалась она. – Собрать фантики и отнести тёте Вере?

– Логично, – согласился я. – Давай, собирай. И пойдём назад. Да побыстрее.

– А дальше? – спросила Ульяна. – Мы не будем идти по следам?

– Нет, – сразу сказал я. – Уже темно. В темноте мы ничего не увидим и запросто заблудимся.Если честно, я боюсь. Я ваш лес не знаю. Это лучше делать днём.

– Тогда завтра продолжим? – спросила она.

– Ага, продолжим, – кивнул я. – А сейчас пошли, пока нас искать не начали.

– Ладно, – сказала Ульяна. – Сначала к тёте Вере, а потом уже по домам.

Она собрала фантики, и мы пошли обратно – по той же дороге, по которой пришли.

Когда мы вернулись к столовой, окно уже было закрыто.За стеклом – темнота.

– Вот блин… не успели, – сказала Ульяна. – Тётя Вера ушла.

– Ага, вижу, – вздохнул я. – И что дальше?

– А что дальше? – пожала она плечами. – Не знаю. Придётся утром отдать.

Я поморщился.

– Ммм… может, не надо? – сказал я. – Мне вообще это дело не нравится. Давай лучше закопаем их где-нибудь. Скажем, что ничего не нашли.Потому что если принесём эти бумажки завтра – скажут, что нашли и съели.

– А если не дадим, – возразила Ульяна, – ты сам говорил, что мы первые подозреваемые. После того, как я сказала, что видела коробку под прилавком.

– Тут, получается, палка о двух концах, – сказал я. – Если спросят – скажем: искали, но не нашли. И всё будем отрицать.

– Тебе, может, и поверят, – тихо сказала она. – Ты только приехал. А мне что делать?

– А я откуда знаю? – пожал плечами я. – Отнекивайся как сможешь. Про «видения» – ни слова. Скажешь, что ящик нашла случайно. И всё.

Она помолчала, потом кивнула.

– Ладно. Тогда сейчас закопаем. А эту целую я съем. Не зря же я всё-таки голову напрягала.

– Ешь, – коротко сказал я.

Ульяна отошла за деревья. Там что-то зашуршало. Через пару секунд она вернулась.

– Всё. Пойдём отсюда, пока нас не спалили.

Мы пошли быстрее – почти бегом – и остановились только тогда, когда вышли на площадь.

– Семён… до завтра, – сказала Ульяна.

– До завтра, – кивнул я. – И это… никому ничего не рассказывай, хорошо? Что было. Особенно Алисе. Она и так думает, что я шизоид, а если ещё что-то узнает – начнёт думать и про тебя всякое. Зачем тебе это?

– Ага, поняла, – серьёзно сказала она. – Хорошо.Тогда спокойной ночи. Тебя, кстати, проводить до дома или сам дойдёшь?

– Думаю, дойду, – ответил я. – От площади я вроде знаю, куда идти.

– Не сбежишь? – прищурилась она.

– Нет-нет, не сбегу, – усмехнулся я.

– Не сбегай, – сказала Ульяна. – У нас правда хороший лагерь. И мы не людоеды.Просто бутерброд у тебя был реально вкусный. Кормят тут вообще хорошо… а я просто такая прожора. Ты прости меня, если что. Хотя ты сам тогда мне его дал – я же не знала, что всё так выйдет.А ещё… насчёт облизывания – ты ведь и правда красив. Девчонки на тебя смотрят, как на самого вкусного пионера.

Я фыркнул.

– Потому что ты парень, – продолжила она. – А у нас девчата голодные. Не по еде – по мальчишечьему вниманию.Энергетики вон есть, но они из своего клуба нос не высовывают. Особенно Шурик. Серёжа – тот да, иногда выбирается. К Жене ходит. А она у нас странная: всё его от себя гоняет. А он втюрился, слюни пускает, а ей всё побоку. Сидит у себя в библиотеке, как злыдня, которой ничего не интересно.

– Эх… – усмехнулся я. – Теперь многое понятно.Ладно, попробую ужиться. Если всё так, как ты говоришь. Но всё равно странно это… твои видения.

– Это в первый раз было, – тихо сказала Ульяна. – Я сама не знаю почему.

– Может, ты супергерой, – сказал я. – Просто пока не знаешь об этом.

– Герой… – задумалась она. – Может быть. Я всегда мечтала быть героем.

– Тогда лучше никому ни слова, – добавил я. – Если у вас тут действительно коммунизм, за такую информацию тебя на опыты пустят.

– Не надо меня на опыты! – возмутилась она. – А почему ты говоришь «у вас»? Ты что, не в СССР живёшь?

– Я приезжий, – сказал я. – Скажем так… не из СССР.

– Тогда понятно, – кивнула она. – Почему ты так себя ведёшь.А у вас там… такие, как я, есть?

– Нет, – ответил я.

– Понятно… – вздохнула Ульяна. – Ладно. Тогда спокойной ночи.

– Спокойной, – ответил я.

Мы махнули друг другу рукой и разошлись:она – к своему корпусу,я – к своему.

Я шёл к дому и думал.

СССР. Коммунизм. Девушки, обделённые мужским вниманием – потому что парней мало.На конфетах было написано: «шоколадные. ГОСТ».Выходит, я и правда попал в советское прошлое. А может, даже в послевоенное время – когда мужского населения действительно было меньше.

Эх… ну и занесло же меня.

И ещё эти её видения. Выглядит как игра. Звучит как бред. Но почему-то конфеты всё-таки нашли – пусть и не все. А ещё эти следы… босые.Слишком много совпадений.

Всё складывалось так, будто я действительно попал в ту жизнь, о которой когда-то думал.Когда жил один.

Вот тебе и якобы друг – в лице Ульяны.Вот тебе и девушки – с которыми я могу… ну, не знаю… варьковать? Общаться. Жить рядом. И все красивые – тоже, между прочим, плюс.

Даже вожатая… ничего такая. И соседка моя – тоже.

Только вот как мне с ней жить-то? Я до сих пор не пойму.Мы что, будем переодеваться перед друг другом? Раздеваться? А как же моя стеснительность?

Придётся перебарывать. Или привыкать. Или… не знаю.К такому меня жизнь точно не готовила.

С этими мыслями я подошёл к двери своего дома. Постучал.

– Войдите, – раздался голос изнутри.

Я так и сделал. Вошёл.

Войдя внутрь, я увидел Ольгу Дмитриевну.Она не сидела с журналом и не заполняла блокнот. Просто устроилась на своей кровати, откинувшись затылком на сцепленные в замок руки и уставившись куда-то в потолок.

– О, пионер… – сказала она. – Пришёл. Я уже думала, потерялся. Раз уж вернулся – садись, рассказывай. Как тебе наш лагерь? Понравился?

Голос был без строгости, почти усталый. Я подошёл к своей койке и сел.

– М-м… да, понравился, – ответил я, глядя в пол. – У вас тут… красиво. И тепло.

– Познакомился с кем-нибудь, кроме Ульяны? – спросила она, слегка повернув голову.

– Ну… да. С женским контингентом в частности. Судя по возрасту, они, наверное, из вашего отряда. И, по совместительству, моего, – усмехнулся я, хотя внутри всё ещё было странное чувство сна наяву.

– Угу. Поняла, – кивнула она. – У меня самый взрослый отряд. Почти все – уже почти взрослые.Всего вас девять: трое мальчишек и шесть девушек.

– А перечислить можете? – поинтересовался я.

– Конечно, – она загнула палец. – Славя, Алиса, Лена, Мику, Женя… – продолжила на другой руке. – Серёжа, Шурик, Ульяна… и ты.

– Ульяна? – удивился я. – А она что, тоже взрослая? По ней не скажешь… мелкая ещё вроде.

– Ей четырнадцать, – пожала плечами Ольга Дмитриевна. – Формально – старший отряд.

– Хм… четырнадцать. Тогда почему она с нами? Для нас вроде как не формат.

– А что поделать, – вздохнула она. – Да, не совсем подходит. Но характер у неё сложный. Бойкая, активная, за ней глаз да глаз. Другие вожатые с ней не справляются, вот я и забрала её себе.

– Понятно… – кивнул я. – А я уж думал, скажете, что какая-нибудь Юля у нас девятая.

– Юля? – переспросила Ольга Дмитриевна, приподняв бровь. – Почему именно Юля?

Я сам на секунду завис.

– Да и правда… почему Юля? – пробормотал я уже про себя. – Просто первое, что в голову пришло. Наверное, имя из старой жизни проскользнуло.

– Хм… – она пожала плечами, словно не придав этому значения.

Я вытянулся на койке.

– Получается, пацаны у вас тут, прямо скажем, обделены вниманием. Почти как коты в масле.

– Если ты про Шурика и Серёжу – то не особо, – вздохнула она. – Умники оба. Клуб кибернетиков держат. Сидят там почти всё время, схемы чертят. Им не до девчат, да и девчата их толком не видят.Но польза от них есть. То чайник сломается, то розетка – позову, починят. А то нашего электрика… днём с огнём не сыщешь. Как будто его тут вовсе нет. Надо бы на него жалобу в штаб написать.

Она сделала паузу, а потом посмотрела на меня с лукавым прищуром.

– А вот ты, смотри, теперь будешь объектом повышенного внимания.Только это… не зазнавайся сильно. Не хватало ещё, чтобы из-за тебя тут драки устраивали. Или, чего доброго, в роддом потом бегали.

Я чуть не подпрыгнул на кровати.

– В р-р-роддом?! – выпалил я. – Вы серьёзно?! Вы что, думаете, я тут… с ними… да того?

– А кто вас, молодёжь, знает, – философски развела руками Ольга Дмитриевна. – Глупостей всяких натворите, а потом сами же и страдаете. Жизнь себе портите.

– Нет-нет! – замахал я руками. – Обещаю, ничего такого.

– Вот и молодец, – одобрительно кивнула она. – А теперь давай: ложись, раздевайся, под одеяло – и спать. Завтра у тебя первый полный день пионера.

Я покорно кивнул. Всё равно голова уже не варила. Хотелось просто закрыть глаза и хотя бы на миг поверить, что это всё – не сон. Что я действительно здесь. Живой. Настоящий. И, может быть… чуть счастливее, чем был до этого.

Я встал и начал раздеваться: снял галстук, расстегнул пуговицы рубашки, аккуратно сложил её. Потом – ботинки. Остались только шорты.

И вот тут я замер.

– Ну и чего встал? – раздался голос Ольги Дмитриевны из-за спины.

– А вы так и будете смотреть, как я тут раздеваюсь? – спросил я, не оборачиваясь.

– А что такого? – в её голосе мелькнула насмешка. – Ты же вроде не собираешься снимать… всё?

– Не собираюсь, но всё же как-то… – пробормотал я, почесав затылок. – Неловко.

– Стесняешься, значит? – уточнила она с прищуром.

– Не без этого, – честно признался я.

– Ладно, ладно, – сказала она, поворачиваясь к стене. – Отворачиваюсь. Доволен?

– И глаза прикройте, – буркнул я.

– Ещё и глаза?.. – проворчала она. – Да кому ты там сдался.Но всё же прикрыла лицо ладонью. – Надеюсь, ты не в женских трусах?

– Нет, – сдержанно ответил я. – Просто… в мужских. С сердечками.

– С сердечками?! Серьёзно? – не унималась Ольга Дмитриевна.

– Ага… – выдохнул я, сгорая от стыда. – Я утром из дома выходил и как-то не планировал попасть в лагерь. И уж тем более – жить с соседкой.

– Если рассказал, какие они, может, теперь и не будешь стесняться? – съехидничала она.

– Буду, – буркнул я. – Я ведь не сказал, какие сердечки.

Она хмыкнула и вдруг сказала тише:

– Главное, чтобы сердце у тебя было доброе… а уж какие там на трусах – мелочи.

– Но вы всё равно отвернитесь, – пробормотал я, краснея до ушей.

– Ладно, ладно, застенчивый ты наш, – вздохнула она, театрально прикрывая глаза ладонью. – Переодевайся.

Я не стал медлить: одним резким движением скинул шорты и юркнул под одеяло. Почти как ниндзя. В трусах с сердечками.

– Всё? – спросила она, не оборачиваясь.

– Всё, – ответил я, устраиваясь поудобнее.

– Вот и хорошо. Ложись спать. Завтра дел с утра по горло, – сказала Ольга Дмитриевна. – После завтрака и линейки пройдёшься по лагерю, заглянешь в клубы. Потом – к Виоле в медпункт. Медкнижку оформить нужно.

– Понятно… – пробормотал я. – Всё как в настоящем пионерлагере, да?

– Ага, – коротко отозвалась она.

Я помолчал, а потом решился:

– Слушайте… можно ещё вопрос?

– Какой? – голос был спокойный, но не сонный. Будто она ждала этого.

– Вы говорили, что общались с моими родителями…

– Угу. Был разговор.

– И что, прям… по-настоящему? По телефону? – уточнил я. – И что они сказали? Я надолго тут?

– Как и все. До конца смены, – спокойно ответила она. – Через неделю поедешь в райцентр. Там тебя и заберут.

– Всего неделя? – переспросил я.

– Да. Смена у нас две недели, но ты опоздал на одну. Так что жить ты здесь будешь всего неделю. Со мной, – добавила она и зевнула.

Я замолчал.

Неделя. Значит, всё это – временно? Через семь дней я увижу «своих» новых родителей? Родителей этого Семёна? И кто они вообще такие?.. Может, попробовать спросить? Осторожно. Чтобы не вызвать подозрений.

– А что ещё они сказали? – спросил я. – Ну, например… как их зовут? Или кем работают?

Ольга Дмитриевна приподняла бровь.

– А ты что, не знаешь?

– Знаю, конечно… – поспешно ответил я. – Просто… интересно, о чём вы там говорили.

– М-м-м… – протянула она и усмехнулась. – Проверяешь меня, да?Тогда не скажу. Вдруг это они тебя попросили – проверить, сдамся ли я. Выдам ли тайну.

Тайну? Что ещё за тайна?

Мне вдруг стало не по себе. Любопытство сменилось тревогой.

– Да ладно вам, – сказал я с самым невинным видом. – Ну что я, правда, проверяю? Просто интересно… Они хоть что-нибудь о себе сказали? Где работают? Или сразу сказали, что это секрет?

Она вздохнула, словно сдаваясь.

– Ладно… сказали, – произнесла Ольга Дмитриевна. – Что они – сыщики. Работают на правительство. И да, между прочим, это конфиденциальная информация, я понимаю. Так что ты… никому не рассказывай, что я тебе сейчас сказала, хорошо? Я вообще-то такое только с тобой обсуждаю. Честно. Рот при других у меня на замке.

– Хорошо. Не скажу, – пообещал я.

Сыщики? Родители – сыщики? Совпадение? Или… нет?

Вот ещё одна палка в костёр теории «шоу Трумана». Сначала я сам оказался в роли сыщика. Теперь выясняется, что и родители – из той же оперы.Раньше это казалось смешным. Сейчас – уже нет.

Слишком много совпадений. Слишком много странностей.

Мне стало не по себе.

– Всё, пионер, – сказала Ольга Дмитриевна. – На бочок, к стене – и спокойной ночи.

– И вам спокойной ночи, – ответил я и послушно повернулся к стене.

Она встала и выключила свет. В темноте послышался шорох одежды – наверное, раздевалась.

А я лежал и смотрел в стену, не мигая.Мысли бурлили. Страх подкрадывался медленно, как густой туман.

Что вообще происходит? И точно ли я хочу это узнать? С этими мыслями я всё-таки не заметил, как уснул…Или провалился – будто в чёрную воду.

Глава 2 – День 2

– Пионер, подъём.

Голос. Где-то вдалеке. Сквозь сон. Или прямо внутри сна?