Путь железяки

Эта мысль заставила меня содрогнуться. Я понимал, что совершил ошибку, связавшись с этим Кириллом. И сейчас, глядя на эту женщину,

я чувствовал себя последним подонком. И тут я решил, что нужно делать. Я отправлюсь к Кириллу и потребую обувь назад! Прямо сейчас! Хватит прятаться и трусить. Хватит заниматься полумерами. Нужно действовать решительно. Эта мысль, словно молния, пронзила мой разум. Словно груз свалился с плеч. Я почувствовал прилив сил и уверенности. Больше никаких сомнений, никаких колебаний.

– Я верну кроссовки! – выпалил я. – Только не уходите никуда, хорошо?

Женщина не увидела моих сверкающих пяток. Она, казалось, была слишком погружена в свои мысли, чтобы заметить мой внезапный порыв. Я побежал к Кириллу, чувствуя, как адреналин закипает в крови. Я представлял себе эту встречу по-разному. Как он будет сопротивляться, как будет отнекиваться, как будет пытаться меня запугать. Но я был готов ко всему. Я знал, что правда на моей стороне. Знал, что делаю правильное дело. И это давало мне силы.

Улицы города мелькали перед глазами. Я бежал, не замечая никого и ничего вокруг. В голове была только одна мысль: вернуть кроссовки. Чуть позже я уже стоял у двери своего приятеля. Поднял руку, чтобы нажать на кнопку звонка.

Сомнения вновь попытались подточить мою решимость. Что я скажу? Как он отреагирует? Не станет ли только хуже? Хватит! Муж той женщины получит в подарок кроссовки!

***

– С какой это стати я должен возвращать кроссовки? – надменно спросил Кирилл, скрестив руки на груди.

В его голосе сквозила насмешка, а во взгляде – явное превосходство. Мы стояли в коридоре – дальше он меня не пустил. Обшарпанные обои, тусклый свет, запах старой мебели – все это создавало удручающую атмосферу. И в этом мрачном окружении Кирилл казался еще более наглым и уверенным в своей правоте.

– Ты же знаешь, что это неправильно, – пытался я убедить его. – Мы украли эти кроссовки. Это низкий поступок.

– Да ладно тебе, – отмахнулся Кирилл. – Чего ты вдруг таким правильным стал? Тебе же самому было весело, когда мы их «добыли».

– Мне не было весело, – возразил я. – Я чувствую себя виноватым. И я хочу это исправить.

– Ну и исправляй, – пожал плечами Кирилл. – Иди, купи ей новые кроссовки. Какое мне до этого дело?

– Это ты должен их вернуть, – настаивал я. – Ты их носишь.

– Ну и что? – усмехнулся Кирилл. – Мне они очень нравятся. И я не собираюсь их отдавать.

– А представь, если бы какой-то упырь угнал твою любимую «девятку»? – это пришло мне в голову совершенно случайно, но к месту. – Что бы ты делал? Было бы обидно, правда?

Кирилл хмыкнул, всем своим видом демонстрируя пренебрежение. А я услышал шарканье и бормотание его отца, приближающегося из глубины квартиры.

Это был мой шанс, и я решил немного повысить тон своего голоса, что сыграло мне на руку. Кирилл нервно выглянул из-за дверного проема, видимо, он не хотел разборок. Прошипев мне, что сейчас я получу эти «сраные» кроссовки, он отправился в комнату.

Через несколько минут приятель кинул в меня обувью и не попрощавшись вытолкнул меня за дверь. Дело сделано, но что теперь будет с нашей дружбой?

«Не так трудно умереть за друга, как найти друга, который стоил бы того, чтобы умереть за него».

– Эдвард Бульвер-Литтон

А что же будет со мной в школе? Вызовут родителей, отругают перед всем классом, а может, и вовсе выгонят… Город маленький, думаю, женщине не составит труда найти моих родителей. Тьфу, пока не об этом надо думать! Сейчас главное – исправить то, что я натворил. Нужно скорее бежать обратно и вернуть женщине то, что принадлежит ей. Зачем я только позарился на это?

Желание быть крутым ослепило меня, и я чуть не совершил ужасную ошибку. Сердце обжигало чувство стыда и вины. Я бежал так быстро, что чуть не сбил с ног своего соседа дядю Пашу, который, как всегда, ковылял домой после работы.

– Простите! – обернулся я, чувствуя, как краснею.

Дядя Паша только махнул рукой, что-то проворчал себе под нос, но я не стал останавливаться,

боясь потерять драгоценное время.

Торговые ряды скоро закроются. Интересно, женщина всё ещё там? Будет ли она ждать меня, надеясь на чудо? Или уже ушла, потеряв всякую надежду? Я молился про себя, чтобы она была на месте. Я бежал, не чувствуя ног, проклиная свою слабость и жадность. В голове мелькали образы: заплаканное лицо женщины, её потерянный взгляд, дрожащие руки. Я должен всё исправить, я обязан вернуть ей то, что украл.

Наконец я увидел торговые ряды. Они почти опустели, продавцы спешно собирали свой товар. Сердце бешено колотилось, я искал её глазами, но нигде не мог разглядеть знакомую фигуру.

– Нет, пожалуйста, – прошептал я, задыхаясь от одышки и отчаяния. – Только бы она была здесь…

Я побежал дальше, высматривая её среди последних оставшихся палаток. И вдруг в самом конце ряда я увидел её. Женщина стояла, опустив голову, и тихо плакала.

Надежда вспыхнула во мне с новой силой. Я подбежал к ней и, задыхаясь, протянул ей деньги

с пакетом обуви.

– Простите меня! – выпалил я. – Я был не прав! Возьмите, это ваше!

Она подняла голову и удивлённо посмотрела на меня. В её глазах читалось недоверие, но и надежда, которая медленно пробивалась сквозь пелену горя. А потом её лицо озарила улыбка. Сначала робкая, неуверенная, но с каждой секундой всё шире и добрее. Эта улыбка, словно солнце, выглянувшее из-за туч, осветила её лицо, сделав его снова живым и прекрасным. Она была такой искренней и тёплой, что мне стало неловко за свою низость. Я смотрел на неё, и чувство стыда с каждой секундой сжигало меня изнутри. Я понимал, какую боль причинил этой женщине, какую надежду чуть не отнял.

– Боже мой, мальчик мой, – произнесла женщина дрожащим голосом. – Неужели это правда?

Я кивнул, не смея поднять глаз.

– Спасибо тебе, милый, спасибо! – она протянула руку и коснулась моей щеки. – Ты вернул мне не только деньги, но и веру в людей.

– Простите меня, – прошептал я, опустив голову. – Я был не прав. Я больше так не буду.

Женщина вышла из-за прилавка и обняла меня. Её объятия были тёплыми и искренними.

– Всё хорошо, милый мальчик, – сказала она. – Всё в прошлом. Главное, что ты всё понял и исправил свою ошибку.

Я шёл домой, осмысливая произошедшее. Мои руки, как всегда, были в карманах, и я привычно перебирал мелочь. Из-под моих ботинок, как обычно, вылетали камешки, отскакивая в стороны и издавая тихий шорох. Этот звук, такой привычный, сейчас казался каким-то фальшивым. Будто всё вокруг: обыденная жизнь, улица, дома, люди – живёт своей жизнью, а я вырвался из неё, запятнав себя грязным поступком.

Я старался не думать о том, что произошло, но воспоминания навязчиво лезли в голову.

– Эй! – окликнул меня знакомый голос.

Я обернулся и увидел идущего за мной Игната – парня из параллельного класса, который часто захаживал в наш «клуб».

– Привет, – бросил я и пошел дальше.

– А ну стой! – крикнул он, обгоняя меня и преграждая мне путь.

Игнат был выше меня на голову и выглядел довольно решительно.

– Что тебе нужно? – спросил я, смотря на него исподлобья. Игнат закурил и, выпуская кольца дыма, ответил:

– Я слышал, ты соскочил.

– С чего? – не понял я.

– Кирилл все рассказал. Плохо ты поступаешь. Вы пошли на дело вместе, а в итоге ты возвращаешь то, что принадлежит ему. Не порядок.

И тут я просто взорвался. Как это не порядок? Обувь принадлежит женщине, а не местному крутому пацану по имени Кирилл!

– Слушай, – хотел подытожить этот бессмысленный диалог я. – Кирилл сам отдал мне обувь, и мы на том и порешили. Это в прошлом.

И тогда Игнат словно обезумел! Его лицо исказилось от гнева, глаза налились кровью. Я не успел опомниться, как он обрушил на меня град ударов.

Игнат ударил меня кулаком сначала в нос, затем в губу. Боль пронзила всё тело, и я пошатнулся. Из носа хлынула кровь, заливая лицо. Я попытался защититься, но он был сильнее и быстрее. Он безжалостно бил меня, не давая опомниться. Я упал на землю, пытаясь закрыть голову руками. Когда я потерял сознание, парень успокоился и, оглядевшись по сторонам, пустился наутек. Очнувшись, я так и остался лежать на холодном, влажном асфальте, рассматривая темное небо.

Безумно хотелось спать. Каждая мышца ныла, каждая косточка протестовала. Веки слипались, а сознание ускользало в сладкую, манящую темноту.

Земля казалась такой мягкой и уютной, что хотелось просто лечь и забыться. Но я начал прилагать усилия. Нельзя поддаваться слабости. Нельзя засыпать здесь, на улице, в этом грязном и холодном месте. Кое-как поднявшись, опираясь на стены домов и стараясь не привлекать внимания, я побрел домой, заранее зная, как отреагируют родители. Вопросы, причитания, отчитывания, обвинения в том, что я связался с дурной компанией… Всё это тяжким грузом давило на меня, еще больше усугубляя и без того плачевное состояние. Я представлял, как мама ахнет, увидев меня в таком виде, как она начнёт причитать и плакать. Отец, скорее всего, разозлится и начнет расспрашивать, кто это сделал, чтобы «по-мужски» разобраться. Объяснять им что-либо сейчас казалось непосильной задачей. Как объяснить, что всё это – расплата за собственную глупость? Как объяснить, что на самом деле я всё это заслужил?