Путь железяки

В минуты душевной слабости,

Я вспоминаю о тебе.

Как ты боролся,

Улыбался и сражался.

Как говорил со мной,

Как мы сидели у костра.

Учил водить меня,

Теперь я за рулем!

Теперь я знаю в жизни толк

Я путь прошел благодаря тебе!

И сам я стал отцом.

Благодарю тебя, отец

За все! …

Анна Лобанова

«В минуты душевной слабости»

***

– Может, ты начнешь вести себя нормально?

Этот вопрос, заданный моим куратором Ларисой Ивановной, повис в воздухе, словно мыльный пузырь. Судя по ее взгляду, останавливаться на нем она не собиралась. Грозно лопнув первый пузырь, она надула еще один, и я приготовился слушать длинный и, вероятно, очень нудный список моих «плохих» привычек и скверного влияния на других. Я изначально знал, зачем меня вызвали: видимо, у преподавателей, наконец-то, закончилось терпение.

– Портишь лучших студентов, – как выразилась однажды Лариса Ивановна, – заставляя их прогуливать пары.

Ребята, в общем-то, неплохие, даже несмотря на то что отъявленные ботаны. Из-за меня, если верить слухам, половина девочек из нашего потока ходят вечно либо в слезах, либо витают где-то в облаках, представляя себя героинями женских романов. Ну а мне нравится внимание, но ни с кем из них я строить отношения

не хочу – вот они и рыдают.

– Но ты ведь способный парень, – продолжала она. – Еще бы не нарушал дисциплину – вообще цены бы тебе не было. Я очень уважаю твоего отца, он Университету много помогал финансово. И мне очень обидно, что ты треплешь нервы и ему.

– Ну да, отец у меня такой, – сказал я с ехидной ухмылкой.

Думаю, девушки вились вокруг меня не только из-за моего обаяния. Или может за то, что у меня были деньги. Я любил хорошо погулять и оставить на вечеринке крупную сумму денег. Любил кататься на своей белой Волге по городу, иногда знакомясь с эффектными брюнетками и блондинками. Отец подарил мне эту машину в честь поступления в Университет на физико-математический факультет. Может, именно с этой ступени и началась моя разгульная жизнь. Хотя, по правде признаться, словосочетание «разгульная жизнь» звучит как-то похабно. Мне больше нравится выражение «жить на всю ногу». Вот это солидно!

Этот «парень на белой Волге» в детстве, как и все, ходил в детский сад. Меня воспитывала в основном моя мама, а отец очень много работал. Вот именно поэтому на мою маму свалились все заботы обо мне. Отец лишь денег на нужды давал. К слову, жили мы вчетвером. Старшая сестра Оксанулька, для меня была словно актриса из телевизора: умная, добрая и красивая. Став старше, я все подначивал ее попробовать себя на роль какой-нибудь светской английской дамы. Но Оксанка все отмахивалась – учеба важнее! Не будет образования – не будет и работы. А работать в то время нужно было, иначе не прокормишь себя, да еще и своих родных в придачу. Ещё в школе отец показал мне, что такое хорошо и что такое плохо. Он объяснил, что получать удары от недруга – это нормально. Надо выстоять и не отвечать тем же.

– А почему? – спросил я у него.

Он закурил сигарету, выпустил струйку дыма. Такую тонкую, что её в принципе трудно было заметить.

– Растрачиваешь свою энергию. А если ты будешь стойко стоять на месте – недруг будет считать себя слабым. Ведь он так и не смог пробить тебя.

В итоге, после небольшой паузы и пристального взгляда, он сказал мне, как отрезал:

– Запомни, сынок, конфликты нужно решать не кулаками, а словом. Умей договариваться, находить компромиссы. Сила – это не всегда лучшее решение.

Я, если честно, пропустил эту отцовскую мудрость мимо ушей, посчитав её наивной и непрактичной. И очень зря. Кто же знал, что через много лет, в самый неподходящий момент, эта его фраза мне так больно аукнется. Время шло неумолимо, и я, словно под чутким присмотром охранника в магазине, из маленького неуклюжего мальчишки постепенно превратился в прилежного школьника. Учеба началась…

***

Поначалу, гранит науки грызть было тяжело. Когда я пришел в первый класс, то вообще читать не мог. Многие одноклассники уже читали, а я отставал. С письмом было не лучше. Я получал много двоек, но родители меня за это не ругали. Они понимали, что это только навредит, и старались хвалить даже за самые скромные успехи. Во втором классе я учил большие стихи и делал это быстро, даже участвовал в конкурсах. С каждым годом учёба давалась мне всё легче, да я и сам хотел стать лучше, пока однажды не подружился с Кириллом – пареньком

из параллельного класса.

Это случилось в средней школе, а именно в девятом классе: как раз тот период сопровождался моим обучением в музыкальной школе. Класс фортепиано, пел в хоре, а после того, как голос в подростковом возрасте сломался, перешел в оркестр на трубу баритон, играл на гитаре и в духовом оркестре. Забегая вперед, скажу, что музыкальную школу так и не окончил. Надоело учится. Это была мечта родителей. Когда можно было сказать, что не хочу учится, я сообщил об этом, и родители не стали настаивать. По итогу обучение музыке я бросил, оставив при себе навык игры на нескольких инструментах.

У Кирилла был замечательный отец, Мирослав Петрович, добрейшей души человек. Бывший шахматист. Мухи не обидит. Так уж случилось, что мама Кирилла трагически погибла. Быть может, эта трагедия оставила на Кирилле неизгладимый отпечаток. Своей грубостью он старался унять душевную боль. Кирилл задирал младших, грубил девчонкам, учителям. Дрался прямо в коридоре школы. А однажды даже умудрился закурить в классе. Как же этот отъявленный забияка и хулиган умудрился стать моим другом? А всё началось с того, что я его просто не выдал. Он собирался подложить какую-то особенно мерзкую пакость учительнице, и именно в этот момент его заметил наш классный руководитель. А я всю вину взял на себя. Почему? Да черт его знает, может, мне стало его жалко. А может, просто захотел вызвать чувство вины за его проделки. Но он лишь поблагодарил меня. Не думаю, что в его голове появились какие-то выводы.

***

В период моей школьной жизни я получал тонну насмешек и обидных прозвищ. «Ботаник», «зубрила», «книжный червь» – это лишь малая часть того, что мне приходилось выслушивать от более «продвинутых» одноклассников. Все в таком роде, как говорится. Но вот тот самый забияка, которого я спас от гнева учительницы, спустя пару дней поговорил с моими обидчиками. Не знаю, что он им сказал и как их убедил, но волшебным образом с меня как рукой сняло все насмешки и издевательства! С тех пор меня больше никто не трогал. А Кирилл стал моим лучшим другом. Более того, наши семьи тоже подружились между собой. Я часто бывал в их доме. Мы играли на приставке «денди», очень популярной на тот момент, а наши отцы что-то очень оживленно обсуждали на кухне. Тем временем мы с Кириллом переживали взросление. Друг не исправлялся, а так и продолжал делать глупости. Причем глупости, которые могли закончиться не очень хорошо. Тогда я еще мог списать это на мальчишеские пакости, которые, безусловно, делать не стоило. Мой друг начал воровать в магазинах, и он пока что делал это один, а потом начал подбивать и меня.

– Да ладно, – говорил он. – Ничего нам за это не будет, просто головой верти.

Мы начали подворовывать, но на удивление не попадались. Кто знает, может Кирилл перед походом на «дело» посыпал на наши головы невидимую пыльцу-оберег? А потом я начал понимать, что мне нравится этот адреналин. Каждый раз ты идешь на риск —это чувство безумно подстёгивало меня. Отец начал что-то подозревать, но я упорно делал вид, что я все такой же прилежный ученик. А один раз я сделал, наверное, самое подлое, что только мог.

Деньги начали заканчиваться, а новых компьютерных игр хотелось. Так вот, я просто пробрался в спальню родителей и украл из комода приличную сумму денег. Мы с Кириллом тогда отлично погуляли, словно сорвавшись с цепи, и накупили себе всего, чего мы давно хотели, о чем мечтали, но не могли себе позволить. Только потом, спустя несколько лет, когда я повзрослел и набрался жизненного опыта, я осознал весь масштаб содеянного и понял, что натворил. Более того, мне кажется, что отец, будучи мудрым и проницательным человеком, обо всем догадывался с самого начала, но предпочел не устраивать скандал, а просто сделать свои выводы. Вместе с тем дела семьи вновь пошли в гору. Ну а я так и продолжал промышлять всякое.

Когда ты подросток, да еще и проблемный – вся жизнь вокруг пропитана опасностями. А ещё тебе кажется, что все люди против тебя. Вот и я так думал. Отдалился от родителей, проводил время на улицах. К Кириллу прибавилось еще пара ребят, и они от нас ничем не отличались. Мы теперь вчетвером воровали в магазинах, пили и курили. Что-то из украденного перепродавали, если мы, например, удачно стащили аудиокассету. Неплохой бизнес у нас нарисовался. Правда, отец, если бы узнал, не гордился бы мной. Но что поделать?

Это сейчас я понимаю, что мне нужно было свою энергию в другое русло пустить, воровство заменить каким-нибудь хобби. Только вот какое хобби я себе представляю? Чем бы я занимался в юношестве? Ну, в первую очередь музыкой. Для юноши в то время музыка была чуть ли ни главным интересом. Помню, собирались мы у кого-нибудь дома, кто-нибудь из нас бережно доставал из рюкзака новенькую аудиокассету. Какие исполнители, к слову, были у нас тогда популярны? Из отечественных – Наутилус, Агата Кристи, Алиса. А зарубежных исполнителей вроде Iron Maiden и Metallica достать было весьма сложно. Но мы как-то умудрялись находить их. Через родителей друзей, у ребят постарше. Когда мы получали этот заморский артефакт, то были очень счастливы. Только вот нужно было успеть переписать все песни на пустую кассету, так как оригинал требовалось вернуть. Аудиокассета заслушивалась так, что ее приходилось чинить самостоятельно. И что мне мешало, например, попросить у отца электрическую гитару и учиться играть? Вопрос риторический.

Еще из интересов тогдашней молодежи был футбол. Мы с ребятами частенько гоняли мяч по двору или по футбольному полю. У меня с каждым разом вырабатывались неплохие способности. Я был юрким, быстрым, так что легко мог перехватить мяч у своего одноклассника и блестяще забить его в ворота противника! Мне пророчили карьеру футболиста, но как итог – я не воспользовался этим шансом и просто забыл о том, как я бегал по школьному футбольному полю под ободряющие крики ребят.

Корю ли я сейчас себя за то, что не стал музыкантом или футболистом? Наверное, нет. Все-таки не все мы изначально идем по благополучному пути. Я выбрал увлечение, которое тоже было популярно среди юношей того времени. Да, я стал хулиганом и вором, звучит страшно, но я этим в то время очень гордился. Благодаря Кириллу я стал крутым, возможно, даже круче него. На меня обрушилась лавина популярности! Младшие меня боялись, а старшие уважали. Отец же только качал головой. Быть может, это правильно – дать своему сыну набить шишки самостоятельно. Но какова цена этих шишек? Есть ли вероятность, что они никогда не исчезнут с твоего колена или руки? Так и будут ныть, напоминая тебе о всей той глупости, которую ты совершил, когда был подростком… Шрамы, не только физические, но и моральные, запечатленные на коже, как печальная летопись ошибок. Я смотрел на эти бледные полоски, воспоминания хлынули потоком: ночные вылазки на заброшенный завод, неуклюжие попытки угнать велосипед, дурацкие пари на скорость спуска с крутой горки… А еще холод от лезвия ножа… Врач тогда, посмеиваясь, сказал, что заживёт. Зажило, конечно. Но след остался. Как и след от тех поступков.

С одной стороны, это раздражает. Хочется стереть, забыть, сделать вид, что ничего этого не было. С другой – это как прививка. Напоминание о том, как легко можно оступиться, как важны последствия. Может быть, в этом и заключается их ценность? Не просто как уродливые знаки, а как маяки, указывающие верный путь.

«Два самых важных дня в твоей жизни: день, когда ты родился, и день, когда понял, почему…»

– Марк Твен

***

– Да он совсем от рук отбился! – восклицала отцу моя мама в соседней комнате.

В ответ было молчание – видимо, отец не знал, что ответить. Или знал, но просто не посчитал нужным что-либо обо мне говорить.

– Что же нам делать? – не унималась мать. – Нам надо на него повлиять!

Я услышал лишь глухой стук закрывающиеся двери. Отец пошел на кухню, судя по тому, как до меня донеслись последующие звуки готовки. Ни о какой звукоизоляции, к слову, тогда речи не шло. Стены в нашем кирпичном доме были тонкими. Я мог даже сказать «будь здоров» своему соседу снизу. Звякнула посуда, затем послышалось шипение масла на сковороде, а после – умиротворяющий запах жареной картошки. Да-да, я очень отчетливо услышал запах еды. В нашей квартире это тоже было в порядке вещей. Отец всегда шел готовить, когда мать начинала свои моральные чтения. Словно пытался создать невидимую стену между собой и ее тревогой, спрятаться за кулинарной рутиной. Когда речь заходила обо мне, мне хотелось крикнуть родителям:

– Оставьте меня в покое! Я сам разберусь со своей жизнью.

Как же меня это все бесило. Хотелось просто убежать и никогда не возвращаться к моим правильным родителям! К тому же у меня есть друзья, которые меня всегда поддержат. Вот и сейчас я тихонько вышел из комнаты и проследовал в коридор. Именно там, на аккуратном столике, под вязаной крючком салфеткой, лежал запасной ключ от квартиры. Мать любила вязать, а я всегда находил применение её «милым» безделушкам.

Осторожно, стараясь не скрипеть половицами, я добрался до столика и нащупал ключ под салфеткой. Сердце бешено колотилось. Побег казался мне единственным выходом, глотком свежего воздуха в этой душной атмосфере непонимания. Прикрыв нашу входную дверь, я направился в сторону местного клуба. По правде говоря, в современном понимании то заведение было сложно назвать клубом: это был лишь наш местный Дом культуры. Но нам такое название совершенно не нравилось – не звучало. Так вот, мы решили переименовать его в модное слово «клуб». И пусть местные жители, когда слышали это название, ворчали, что мы «нахватались за бугром» и «отрываемся от корней». Нам было плевать. Мы хотели создать свое пространство, место, где мы могли быть самими собой, не оглядываясь на чужое мнение.

Про «свое пространство» я говорю совершенно серьезно. Дело в том, что у одного из наших приятелей мать работала в ДК уборщицей, соответственно, уборка проводилась утром и вечером. И вот наш друг стащил у матери ключи, и мы отправились делать дубликат. Когда мы его получили, то сию секунду стали несанкционированными посетителями клуба в нерабочие часы. Обычно мы собирались после полуночи, кто-то закупался сигаретами и алкоголем, а кто-то добывал что покрепче и поопаснее. Но я к этому «поопаснее» относился совершенно безразлично. Тогда мне и бутылка пива была крепка. Мы оккупировали зону со сценой и рассаживались прямо на ней. Пыльные доски под нашими задницами, запах старых кулис, мерцающие огоньки гирлянд, забытых после последней дискотеки – всё это создавало особую атмосферу. Так уж повелось, что мы каждый вечер начали захаживать в наш «клуб».

У каждого из нас была «своя война». Кто-то воевал с матерью, с ее непониманием и, возможно, излишним контролем. Кто-то, наоборот, страдал от безразличия со стороны родных. И, наконец, кто-то просто не знал, чем себя занять, хотя ему пророчили быть знаменитым музыкантом или футболистом. Мы все были разными, со своими проблемами и мечтами, но нас объединяло одно – желание найти своё место в этом мире, найти тех, кто нас поймёт и поддержит. И именно здесь, на этой пыльной сцене «клуба», мы чувствовали себя свободными, настоящими, не обремененными ожиданиями и предрассудками. Здесь мы могли быть самими собой, без масок и ролей. Здесь мы могли высказаться, быть услышанными, получить поддержку и совет. Мы могли мечтать, творить, создавать что-то своё, что-то, что отражало бы нашу сущность. Именно поэтому мы приходили сюда снова и снова. Чтобы сбежать от реальности, найти утешение и вдохновение, почувствовать себя частью чего-то большего. Мы были разными, но вместе были силой. Силой, способной изменить мир, или, по крайней мере, свой маленький мир, заключенный в стенах этого старого клуба.

В тот вечер я добрался до клуба, а наш товарищ Пашка отправился в магазин, чтобы купить поесть. Это было очень кстати, так как наши желудки уже не могли более оставаться пустыми.

А еще в тот момент мне казалось, словно я всем своим нутром слышу то, о чем говорят мои родители. Более того, я будто бы видел сейчас их перед собой. Я на миг переместился домой

и начал тенью скользить за ними.

– Ну он удрал! Толя! Иди сюда, что ты там опять на кухне делаешь? – воскликнула моя мать.

Мой отец бросил готовку очередного блюда и направился в гостинную на зов жены, озвучив, что просто готовил поесть.

– Надя, успокойся, – мягко отвечал ей мой отец, появившийся в дверном проеме, минуя занавеску из деревянных бусин. – Нагуляется и вернется.

– То есть тебе все равно на нашего сына?!

Отец молча присел рядом с мамой и сказал:

– Ты знаешь, я узнаю в нём себя. Подожди пару минут, – он поднялся и, выдержав паузу, отправился обратно на кухню домывать посуду. Осталась пара тарелок. Он всегда мыл тарелки с вилками сразу, не любил, когда в мойке скапливалась грязная посуда. Вернувшись в гостиную, он продолжил:

– Я был ровно таким же, как и он сейчас, – заключил отец.

Мама вымученно закрыла глаза. Я хотел положить ладонь на ее плечо, вот только не мог – я всего лишь тень. Ее плечи беспомощно подрагивали. Мама переживала и за меня, и за мою старшую сестру Оксану, которая после 10 классов поступила в медицинский университет в Екатеринбурге и переехала туда жить. Признаться 44

честно, когда сестра уехала, я даже обрадовался, что комната будет полностью моей. Потом начал грустить и вспоминать, как мы вместе засыпали. И как я не давал сестре уснуть, потому бодрствовал сам.

В одни из летних каникул сестра пригласила меня в гости в Екатеринбург. Как я обрадовался этому! Сестра на тот момент жила в общежитии и познакомила меня со многими ее друзьями. Мне очень понравилось гостить у сестры и чувствовать взрослую свободную жизнь. В один из вечером мы пошли в видеосалон и смотрели фильм «Однажды в Америке». Сестра на тот момент дружила с молодым человеком. Веселый и радостный парень. Потом спустя какое время они решили пожениться и планировали сыграть свадьбу в Надыме. Отец усиленно собирал водку и шампанское, чтобы хорошо погулять (в те времена водку было не достать). С этим молодым человеком сестра была веселой и радостной, было видно, как мило они воркуют друг с другом. Позже у них родился сын Артем, правда их свадьба так не состоялось.

Позже сестра вышла замуж за надымского парня Александра. Мне он очень нравился. С ним было как-то по-свойски. У них родилось два сына – Антон и Павел.

– Надя, ну успокойся. Ничего страшного не произошло. Будто бы ты не убегала из дома.

Мама посмотрела на супруга распухшими от слез глазами:

– Нет, вот кто-кто, а я не убегала. Мне это было незачем. А он убежал! Значит, мы его как-то не так воспитываем! Значит, он нас не любит.

– Он подрастает и познает окружающий мир. Достаточно за ним следить, но не наседать на него излишней опекой.

– Но сейчас ведь время опасное, Толя!

– Оно всегда было опасным. Сейчас, десять и двадцать лет назад. Я не хочу, чтобы ты сейчас переживала, – он поднялся с места и направился к кухонному шкафчику, открыл его и достал аптечку. Покопавшись в ней, он обнаружил нужные таблетки, налил в стакан воды и вернулся в гостиную, протянув маме таблетки и воду. – Прими, тебе полегчает .

***

Мать послушно выпила предложенную таблетку, и через несколько минут ей стало заметно лучше. Тревога постепенно отступила, и она наконец-то успокоилась. Впрочем, как и я, наблюдая за ее состоянием. Я понимал, что в данной ситуации отец – моя главная поддержка и опора. Какая-то неведомая сила выдернула меня из квартиры, и я оказался в «клубе» на пыльной сцене. Я еще пару секунд сидел в полном непонимании происходящего. Кирилл похлопал меня по плечу:

– Эй, ты там с инопланетянами связался, что ли? – шутливо спросил друг.

Я на мгновение замешкался, словно очнулся от глубоких раздумий, но тут же спохватился, посмеялся, немного растерянно покачал головой и ответил, стараясь не выдать смущения:

– Да просто задумался о всякой ерунде, —сказал я.

Как по заказу, в зал ввалился наш товарищ с большим пакетом на перевес.

– А вот и угощение подъехало! – расплылся в улыбке Кирилл, встал с места и подошел к нашему товарищу Пашке, забирая у него из рук пакет.

Сперва я растерялся, но тут же, повинуясь зову желудка, тоже встал с места и направился навстречу нашему спасителю. Есть неимоверно хотелось. Пашка, как оказалось, накупил целую гору румяных, аппетитных пирожков с картошкой и капустой. И, что самое главное —они все еще оставались обжигающе горячими. Мы снова расселись на сцене и принялись за трапезу. После еды стало настолько хорошо, что я был готов остаться ночевать в клубе. Кстати, некоторые так и делали, правда, необходимо было успеть покинуть ДК до прихода уборщицы. И ни разу никто никого не ловил.

Чуть позже Кирилл рассказал мне о том, что пару дней назад открылся большой рынок, и неплохо было бы сходить завтра на разведку. Точнее, на кражу.

– Полно всяких крытых магазинов: одежда, обувь. У меня как раз кроссовки износились, – с воодушевлением говорил мой друг, демонстрируя дырявый, цветастый кроссовок. – Охрана там только-только формируется, так что нужно идти на дело сейчас!

А я задумался, всерьез взвешивая все «за» и «против». Ведь это может быть опасно, и последствия могут быть непредсказуемыми. Но и отказываться категорически я тоже не хотел, так как Кирилл, импульсивный и горячий, вполне мог посчитать меня трусом, боящимся рисковать. Так что, после школы мы договорились съездить на рынок. А пока нужно расходиться,

ведь скоро наступит утро, да и поспать в своей кровати хотя бы пару часов очень хотелось.

Когда наша компания вышла из «клуба», каждого из нас обдало холодным ветром. Я немного сбавил шаг и невольно отстал, идя чуть позади ребят. Я вдруг осознал, что у каждого своя собственная жизнь, свои заботы и проблемы, о которых я мог и не догадываться. Никто ничем таким сокровенным не делился. Мы просто собирались в «клубе» и оттягивались по полной программе. И ранним утром, под тихий шепот просыпающегося города, мы устало плелись обратно по своим домам. Впереди маячила школа, хотя для некоторых, конечно, и соблазнительная перспектива прогула занятий. Я же, как «примерный сын», всегда ходил в школу, считая, что должен хоть как-то радовать родителей своим усердием. А вот Кирилл, зная его ветреный характер, вполне мог и прогулять, поэтому мне, как назло, приходилось за него отвечать. Ведь учителя, по какой-то нелепой причине, решили, что я полностью взял на себя контроль над его учебой и посещаемостью. Вот и сегодня он решил не ходить на учебу. Наказал

мне зайти к нему после занятий.

– Хряпнем для храбрости? – спросил друг. – У отца моего как раз припрятан коньяк. Ничего от парочки рюмок не случится.

– Слушай, может, все-таки не стоит?

– Пить? – удивленно вскинул брови Кирилл, уставившись на меня.

– Нет. Красть, – осторожно ответил я.

– Ну ты чего, как бабка старая? Мы с тобой один лишь раз живем! Мы же не «девятку» у соседнего дома угонять будем. Лишь пара китайских кроссовок на повестке дня!

– Да и мне в музыкалку сегодня.

Кирилл презрительно фыркнул:

– Да кому она вообще нужна, эта музыкалка? – он замолчал на мгновение, прикуривая сигарету. – А хотя, знаешь что? Тащи лучше свою гитару в клуб, будем песни горланить во все горло! Юру Хоя, например, вот это будет красота! Зажжем по полной! А потом и на «дело».

А еще Кирилл, надо признать, был большим любителем похвастаться своими дерзкими делишками перед другими, упиваясь произведенным эффектом. Он чувствовал себя мудрецом, что объясняет несмышленым детям, как нужно правильно воровать. И вот эти «дети» с упоением слушали и откладывали «полезную» информацию в своем сознании. Некоторые из нашей компании спрашивали советов у меня, но я лишь отмахивался от них. Крутой-то крутой, но вот моя скромность никуда не делась.

– Ну че ты! – он стукнул меня по плечу.

– Да, я возьму гитару, – только и смог ответить я.