Школа агентов. Новая команда

Стефан, не поднимая головы, медленно переставил свою тарелку чуть в сторону. Молча. Без объяснений. Андрэ, сидевший рядом, отодвинул свой стул на полшага, занимая пустое пространство.

Джек стоял. Тарелка с едой в его руках казалась чужой. Он смотрел на пустое место, которое только что заняли близнецы.

Перевёл взгляд на другой конец стола. Там сидел Тони — один. Он смотрел прямо перед собой, не глядя ни на кого. Джек шагнул к нему, сел напротив.

Тони поднял голову. Их взгляды встретились на секунду. Они теперь оба изгои. Один — предатель. Второй — убийца.

Дина смотрела на близнецов. Она знала их уже несколько недель. Видела, как они смеются, как спорят, как защищают друг друга. Они были одной командой — до того, как всё рухнуло. И сейчас они сидели за столом, не глядя на Джека, и эта картина была почти невыносимой.

Она поймала себя на мысли: ей хочется подойти к ним и дать каждому по подзатыльнику. Сказать: «Вы что, совсем? Он же ваш друг! Неужели вы не видите, что он притворяется?»

Она перевела взгляд на Джека. Лицо его было спокойным. Но она видела — он сжимает вилку так, что побелели костяшки. «Он позволяет им ненавидеть себя, чтобы спасти их, — подумала она. — И они никогда не узнают, какой ценой».

Ей хотелось подойти к нему. Просто сесть рядом. Не говорить ничего. Но она не могла. Она сидела на своём месте, сжимая пальцы под столом, и делала вид, что ничего не происходит.

Она не знала, сколько ещё сможет сдерживаться, видя, как ломается все то доверие между «Щитом», которое выстраивали наставники.

Макс сидел у окна, опершись локтем на подоконник. Он смотрел на эту сцену с лёгкой, почти незаметной усмешкой. Как будто смотрел спектакль.

Он перевёл взгляд на близнецов. Потом на Джека и Тони. Усмехнулся — коротко, без звука.

— Дружная компания, — тихо сказал он по-английски. Его голос был ровным, без насмешки. Просто констатация факта.

Взял кружку, сделал глоток и снова уставился в окно. Ему было всё равно, кто где сидит. Главное — чтобы они сидели тихо. И пока они сидели тихо — он не вмешивался.

* * *

После обеда Тони отвёл девочек в класс и дал им час на подготовку заданий. Они сидели за партами, пытаясь сосредоточиться, но буквы расплывались, мысли уходили в сторону. Каждая думала о своем. Погода не добавляла поводов для радости. Дождь за окном не прекращался — он хлестал по стёклам, превращая мир в сплошную серую стену.

Когда час истёк, Тони поднялся из-за стола. Его лицо было спокойным, но в глазах — напряжение. Информация о Рое уже должна была дойти до Лайлы. А значит она может сорваться на девочек.

— Идёмте. Тренировка в нижнем зале.

Он двинулся к выходу. Его рука привычно коснулась кобуры на поясе — проверяя, что оружие на месте.

Девушки переглянулись — они не знали, что в школе есть нижний зал. Лина почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Сколько еще тайн хранит это место? Дина хотела что-то спросить, но Тони уже шагнул в коридор.

Уверенно набрал код, открывая дверь в подвал.

Первая развилка. Широкие двери из матового стекла. Из-за них доносился сдавленный, яростный, как шипение змеи, голос Лайлы.

— …Как это «у него не получилось»?! Он должен был быть в Москве четыре часа назад и выйти с нами на связь.

Пауза. Короткий, ровный голос Джека — слов не разобрать, но тон был слишком спокойным для того, кто только что услышал такие новости.

— Ты хочешь сказать, что это случайность? — голос Лайлы стал ниже, опаснее. — Нет, Джек. Это не случайность.

Ещё пауза. Джек что-то ответил — снова неразборчиво, но в его голосе мелькнула сталь.

— Слежка за мной? Ты шутишь? Это исключено. Скорее, этот болван сам себя выдал. — Лайла усмехнулась — коротко, без тепла. — Что ж… хотя бы один урок из этого можно извлечь. Никогда не доверяй тем, кто слишком уверен в себе.

— Я запомню, — голос Джека был ровным, почти безразличным.

— Можешь идти.

Дверь распахнулась. Джек вышел — быстро, напряжённо. Слишком быстро. Он почти не контролировал шаг. На секунду его взгляд встретился с Линой. В его глазах мелькнула искра — предупреждение, отчаяние, надежда, смешанная в одно. Но он тут же отвернулся, его лицо снова стало непроницаемым. Лина поняла: он был на грани.

— Проходите, — сказал он тихо, обращаясь к Тони, и исчез в коридоре.

Тони подтолкнул девушек в зал.

Лайла металась по просторному помещению, как разъярённая пантера. Она была в облегающих чёрных брюках и футболке, обнажающей сложную, изящную татуировку на плече. Увидев их, она резко остановилась, пытаясь скрыть ярость за сладкой, фальшивой улыбкой.

— А, вот и вы! — Лайла жестом подозвала Тони. — Сегодняшнее занятие — практика по самообороне. Девочки, — она ткнула пальцем в Дину и Лену, — с ним. Вы двое — со мной. Смотрите и учитесь.

Тони молча шагнул вперёд, заняв нейтральную стойку. Он сделал это так естественно, будто вставал в эту позицию сотни раз. Лена заметила: они не обсуждали, кто нападает, кто защищается. Лайла просто начала — и Тони подстроился под её ритм. Они двигались как люди, которые делали это много раз. Долгие месяцы, а может, и годы — одно и то же движение, без слов, без объяснений, просто привычка тела.

Лайла показывала приёмы — жестокие, но эффективные. Удары. Болевые захваты, которые ломают суставы за секунду. Она двигалась быстро, но Лина заметила: её техника была грубой. Слишком много силы, слишком мало контроля. Она била так, будто хотела уничтожить, а не обезвредить.

Тони принимал её удары на блоки — каждый раз ровно, без лишних движений. Он не перехватывал инициативу, не пробовал контратаковать. Он просто держал её, позволял ей выплеснуть ярость. Это была не тренировка — это был способ Лайлы сбросить напряжение. И Тони знал это. Лена поняла: он был её спарринг-партнёром уже давно. И он знал, как выдерживать её удары, когда она злилась.

В голове Дины мелькнула мысль: «Она использует его как грушу для битья. И он позволяет ей. Потому, что он знает: когда она выдохнется, станет легче».

«Техника Рей лучше, — думала Лена. — Она двигается плавно. Лайла — как таран. Всё, что у неё есть — это ярость. Но не мастерство».

Лина чувствовала, как внутри всё сжимается. Она вспоминала свои ночные тренировки. Пустой зал. Тишина. Она скучала по этому чувству — когда ты падаешь, встаёшь и знаешь, что стала чуть сильнее.

Сейчас она не могла себе этого позволить. Она должна быть слабой

По команде Лайлы девушки начали отрабатывать приёмы друг на друге.

Им было мучительно, физически тяжело притворяться неумехами. Под руководством Рей они довели движения до автоматизма — до мышечной памяти. Теперь же приходилось ломать эту память. Движения угловатые, замедленные. Ошибки в самом простом.

Дина и Лена работали в паре с Тони. Он стоял между ними, показывая захват, потом отходил и смотрел, как они повторяют.

Дина промахнулась, сделала вид, что запуталась в собственных руках. Ей было стыдно. Она слышала, как Лайла усмехнулась где-то сзади. Но она не обернулась. Она продолжала играть.

Лена ждала своей очереди. Она смотрела на Тони, на его руки, на то, как он поправляет Дину. Он был терпелив, как Шейн. И это было больно — напоминание о том, что Шейна здесь нет. Она перехватила взгляд Тони. Спокойный, но настороженный. Он понимал, как тяжело им притворяться.

Лине и Ане было хуже всех. Лайла выкладывалась на полную. Демонстрировала силу и скорость. Девушкам приходилось сдерживать рефлексы, глушить естественное желание дать отпор.

Лина пропустила удар, откатилась, встала. Тело горело от желания перехватить инициативу. Она чувствовала, как мышцы напряжены, как дыхание сбивается. Но она держалась. Она должна была держаться.

И вдруг, в очередном движении Лайлы, она увидела ошибку. Одну из тех, которые Рей разбирала на занятиях. Смещённый центр тяжести. Открытый корпус. Слишком резкий шаг вперёд без прикрытия.

Лайла попыталась провести болевой захват. Лина ждала. Она знала, что та сделает — на секунду, на полсекунды раньше. И когда Лайла потеряла концентрацию, зациклившись на атаке, Лина провела контратаку. Скрутила руки за спиной — точно, как учили. Идеально, до миллиметра.

Тишина.

Лайла замерла. На секунду — всего на секунду, но этого было достаточно. Её тело окаменело, дыхание остановилось. Потом — резкое, почти судорожное движение. Она вырвалась, потирая запястья, и Лина заметила: пальцы Лайлы дрожали.

Сначала она подумала, что это от ярости. Потом поняла — от испуга.

Лайла не ожидала, что кто-то сможет сделать это с ней.

— Всё! На сегодня хватит! — прошипела Лайла сквозь сжатые зубы.

Она развернулась и вылетела из зала, хлопнув дверью так, что стеклянное полотно задрожало.

Лина стояла, чувствуя, как адреналин заставляет дрожать ее собственные руки. Внутри неё вспыхнуло торжество — и тут же угасло, сменившись страхом. Она переиграла саму себя. Она только что сделала то, чего не должна была делать.

Тони усмехнулся уголком губ. Повёл девушек наверх. У двери задержал Лину, шепнул:

— Она запомнила это, — сказал Тони тихо. Его голос был ровным, но в нём появилась тревога. — Будь осторожна. Она поняла: ты можешь представлять угрозу для нее. И она будет искать способ уничтожить тебя, не замарав руки.

Лина хотела что-то спросить, но он лишь многозначительно покачал головой и зашагал вперёд.

* * *

У выхода из подвала их ждал Джек. Он стоял, прислонившись плечом к стене, и смотрел в пол.

— Девочки твои, — сказал Тони. — Отведи их в комнаты.

Джек поднял голову. Его лицо было усталым, но глаза — живыми. Он кивнул, не говоря ни слова.

— Идёмте, — сказал он коротко.

Девушки двинулись следом. Дина хотела спросить, можно ли им собраться у кого-то в комнате, как они делали раньше, но Джек опередил её.

— С сегодняшнего дня без собраний, без обсуждений, без разговоров в коридорах. — Его голос был ровным, но в нём слышалась сталь. — Это прямой приказ Лайлы… Босса. Если вас заметят вместе — будут проблемы. Не у меня. У вас.

Дина замерла. Она открыла рот, чтобы возразить, но Лина тронула её за руку. Коротко, почти незаметно. «Не сейчас», — говорил этот жест.

Они поднялись на второй этаж. Джек открыл дверь первой комнаты — Дины. Та вошла, не оборачиваясь. Потом — Лены, Ани. Когда очередь дошла до Лины, Джек задержался у двери на секунду дольше, чем у остальных. Их взгляды встретились. Он резко отвернулся.

Лина осталась одна в комнате. Прислонилась спиной к двери, закрыла глаза.

«Они хотят разобщить нас, — поняла она. — Они знают, что вместе мы сильнее. Они хотят, чтобы мы чувствовали себя одинокими».

Она сжала кулаки, разжала.

«Значит, будем учится быть сильными поодиночке».

Она подошла к столу, достала тетрадь и словарь. Продолжила учить английский.

* * *

В кабинете Шейна было тихо. Присутствие Боба, замершего у стены возле двери, уже перестало напрягать. Шейн сидел за столом, перебирая бумаги.

На краю стола — стопка бумаг. Не его. Рей.

Лайла вошла без стука. В руках она держала тонкую папку, которую Шейн сразу узнал. Он не подал виду, но внутри всё сжалось.

— Ты выглядишь уставшим, — сказала она, присаживаясь на край стола. Она раскрыла папку, пробежалась глазами по первому листу, потом подняла взгляд на Шейна. — Не привык к новому расписанию?

— Привыкну, — ответил он.

Лайла перелистнула страницу. Шейн видел: она ищет что-то конкретное. Она знала, что Рей не могла действовать только в рамках официальных каналов.

— Интересно, — сказала Лайла, не глядя на него, — сколько у нее было связей, о которых мы не знаем. Ты знаешь, Шейн?

Она подняла взгляд. Смотрела в упор.

Шейн молчал. Его лицо было спокойным, но пальцы под столом сжались.

— Рей работала по протоколу, — сказал он. — Как и все.

— Возможно, — Лайла закрыла папку, положила её на стол рядом с ним. — Но я хочу быть уверена, что ничего не упустила. Если у неё были связи, о которых я не знаю — они могут стать проблемой.

Лайла окинула взглядом кабинет, отмечая безупречный порядок.

— Рей держала всё в идеальном порядке. Как и ты. Вы всегда были осторожны. Но даже у самых осторожных есть то, что они не хотят показывать.

— Нам нечего скрывать, — сказал он.

Лайла подняла на него глаза. В её взгляде — холодное, изучающее внимание.

— Ты уверен?

Она смотрела дольше, чем обычно. На секунду — на две — тишина стала почти невыносимой. Она ждала, что он дрогнет. Что отведёт глаза. Что выдаст себя хотя бы на мгновение.

Шейн не отвёл взгляда. Он смотрел на неё спокойно, ровно, без вызова, без страха. Просто — смотрел. Как будто у него не было причин бояться. Как будто он говорил правду.

— Уверен.

Лайла моргнула первой. Закрыла папку, встала.

— Тогда я буду искать сама. Ты не против?

— Ты теперь здесь хозяйка, — ответил Шейн.

Лайла усмехнулась — коротко, без тепла.

— Умный ответ.

Она направилась к двери. На пороге остановилась, обернулась.

— Пора на ужин. Ты со мной.

Боб выпрямился, но Лайла махнула рукой.

— Свободен. Тони проводит.

Боб кивнул и молча вышел из кабинета.

В коридоре их ждал Тони. Лайла пошла вперёд, Шейн — рядом. Тони — на шаг позади, как всегда.

Они проходили мимо лестницы, ведущей на второй этаж.

Шейн замедлил шаг ровно настолько, чтобы Тони поравнялся с ним.

— В моей комнате. В нижнем ящике стола, потайное дно. Коробка. Чёрная, плоская. Забери. Если не передумал насчет клятвы.

Лайла обернулась через плечо.

— Шейн? Ты чего отстаёшь?

— Просто устал, — ответил он, догоняя её.

Лайла усмехнулась, ничего не заподозрив.

* * *

Вечером Тони вошёл в камеру, вновь сменяя Кирка. Поправил кобуру на поясе — короткое, почти незаметное движение. Проверил, что пистолет на месте, что застёжка не мешает.

Шейн посмотрел на него. Усмехнулся — коротко, без тепла.

— Ты привык ходить с оружием.

Тони пожал плечами.

— Жить то хочется.

Шейн хмыкнул. На секунду его лицо стало почти живым — усталым, но живым.

— Даже с пистолетом ты не сможешь меня уложить.

Тони приподнял бровь.

— Ты уверен?

— Абсолютно. — Шейн усмехнулся, и в этой усмешке не было ни злости, ни насмешки. Только тихая, усталая уверенность человека, который видел слишком много боёв. — Я научился драться, когда ты ещё даже не знал, с какой стороны браться за пистолет.

Тони не ответил. Но уголок его губ чуть дрогнул — почти улыбка.

— Когда всё закончится, — продолжил Шейн, — я хочу увидеть, что ты умеешь.

Тони кивнул.

— Как ты просил, — сказал он, передавая коробку мужчине. — Что там?

Шейн открыл коробку. Внутри — стальное перо с затейливой гравировкой, пузырёк с тёмной жидкостью, стерильные салфетки.

— Инструмент, — сказал он. — Если ты действительно готов, я смогу принять твою клятву.

Тони смотрел на перо.

— Готов.

— Ты даже не знаешь, что я могу попросить тебя сделать после Клятвы.

— Я сделаю все что потребуется.

Шейн, чуть прищурившись, посмотрел на Тони. Кивнул.

— Метка будет на правой лопатке.

Тони молча снял куртку. Сел на стул, чуть наклонившись вперёд. Поднял футболку, обнажая спину.

Шейн открыл пузырёк. Запахло спиртом и чем-то горьким, травяным. Обмакнул перо, прикоснулся к коже — холодный металл, короткое, почти невесомое касание.

Он начал выводить знак — медленно, уверенно. Перо двигалось по коже, оставляя тонкую алую линию – тончайший порез. Когда заживет — останется едва заметный шрам. Иероглиф, который можно будет прочитать только тому, кто знает, куда смотреть. Тони не дёргался.

Тишина. Только дыхание. Тони заговорил первым.

— Лина задаёт вопросы, которые не должна задавать.

Шейн не остановился. Перо продолжало двигаться, выводя линии.

— И что она спросила?

— Рой. Почему его нет. Я сказал, что у него задание. — Тони покачал головой. — Она не стала спрашивать дальше, но поняла, что я не сказал всего.

Шейн провёл пером по коже, формируя сложный изгиб.

— Она, вроде, делает то же, что и остальные, но складывается ощущение, что хочет взять на себя весь риск, — продолжил Тони. — Она не советуется со мной, и, мне кажется, даже не говорит остальным, что задумала.

Шейн остановился на секунду. Потом снова продолжил. Он знал эту черту. Он видел её в себе, в Рей. Это была та черта, которая могла спасти, или уничтожить их всех.

— Она собирает информацию, Шейн. Это опасно. Она лезет туда, куда не надо.

Шейн нанёс последнюю линию. Убрал перо, приложил салфетку к свежей метке.

— Ты ведь уже понял, — сказал он.

Тони замер. Чувствовал, как салфетка касается кожи, как лёгкое жжение разливается по лопатке. Он не поворачивал головы, но его голос стал чуть тише.

— Что она не остановится?

— Что она будет делать всё, что считает нужным, чтобы обезопасить близких. Даже если это опасно. Даже если это может стоить ей жизни.

Шейн убрал салфетку. Посмотрел на свежую метку — знак ровно лег на кожу.

— Я бы удивился больше, если бы она сидела тихо. Она не из тех, кто будет ждать, пока всё решится само.

— Ты не боишься, что она попадётся? – удивился Тони.

— Боюсь, — честно ответил Шейн. Он закрыл пузырёк, убрал перо в коробку. — Но я не смогу её остановить, даже если ты приведешь ее сюда лично. Если я скажу ей «не делай этого», она найдет способ обойти этот запрет. Если я скажу «будь осторожна», она воспримет это как разрешение.

Шейн замолчал. На секунду. Потом продолжил:

— Вопрос только в том, насколько далеко она рискнет зайти.

Тони медленно поднялся, поправил футболку. Он обернулся к Шейну. Их взгляды встретились.

— Просто напоминай ей иногда, чтобы она была осторожна, — тихо попросил Шейн.

Глава 20

«Я буду сильнее. Я стану таким, как они»

Настроение главы: Ben Chatwin - Fossils

Россия, Уральские горы. Школа «N-2-05» — «Атлант». Октябрь, 8 - 11 октября, среда – суббота.

Тони вошёл в изолятор с подносом. Еда ещё не остыла, но он знал: Марго не будет есть. Она не ела уже второй день.

Он приходил каждый день. Сам. Тони не доверял наёмникам — знал, что они могут сорваться, ударить. Они не будут терпеть ее презрение. Если бы пришёл Джек, она швырнула бы в него подносом, высказав все что она о нем думает. А Джеку и без того приходилось не легко.

Марго сидела на кровати, прислонившись спиной к стене. Руки скрещены, взгляд — колючий. Левое плечо было перевязано, но даже через повязку было видно, что оно не до конца встало на место. Она не жаловалась. Она вообще не говорила о боли.

— Опять ты, — сказала она по-английски. Голос — сухой, безразличный.

Тони не ответил. Поставил поднос на стол, подвинул к ней.

— Ешь.

— Не хочу.

— Я не уйду, пока не съешь.

— Тогда ты здесь надолго.

Она отвернулась к стене. Тони не двинулся. Просто стоял у двери, прислонившись плечом к косяку. Ждал.

Тишина тянулась. Марго смотрела на стену, но чувствовала его присутствие — спокойное, твёрдое, не уступающее. И безумно раздражающее.

— Зачем ты это делаешь? — спросила она наконец. Голос был тихим, но в нём дрожала злость. — Играешь роль доброго охранника? Думаешь, я поверю?

Она медленно повернула голову. Посмотрела на него. Её глаза были красными от бессонницы.

— Ты убил её. И теперь ты стоишь здесь, пытаешься убедить меня, что ты хороший?

— Я умею убедительно говорить то, что люди хотят слышать. Подумай над этим, — Тони не повысил голоса. — И я прошу тебя не совершать глупостей, которые приведут тебя на тот свет.

Марго хотела ответить. Хотела ударить его словами, разбить его спокойствие. Внутри неё всё кипело, но она заставляла себя молчать. Она видела его глаза. В них не было той холодной пустоты, которую она видела у Лайлы. Была усталость.

Она дёрнула плечом — и зашипела от боли.

— Твоё плечо, — сказал он. Не вопрос. Констатация.

— Всё в порядке.

— Нет, не в порядке. Дай посмотрю.

Она хотела возразить, но он уже подошёл. Встал перед ней, опустился на корточки. Его руки коснулись её плеча — аккуратно, почти невесомо. Он провёл пальцами по суставу, проверяя, насколько сильно повреждение. Выругался про себя. Повязка, наложенная Марком, была фикцией.

— Если оставить как есть, заживёт неправильно, — сказал он. — Я вправлю. Будет больно. Потерпи.

Она не ответила. Не отодвинулась. Он взял её руку, чуть повернул, и одним коротким, точным движением вправил сустав на место. Марго дёрнулась, закусила губу, но не закричала. Только сжала кулак до побелевших костяшек.

— Готово, — сказал он, отступая. — Через пару дней боль уйдет.

Она смотрела на него. Долго. Пристально. Потом, будто решившись, спросила:

— Почему ты это делаешь?

— Тебе нужна помощь. А я… — он помедлил. — Ты напоминаешь мне кое-кого. Такую же взрывную и гордую. Ту, кто злится и не сдается до последнего. Кто боится и поэтому нападает первой.

Марго нахмурилась:

— Кого?

— Лайлу.

Она замерла. Сравнение было оскорбительным — и в то же время точным. Он сказал это без насмешки, без осуждения. Просто констатировал факт.

- Поэтому я знаю, как вести себя с такими, как вы.

Тони кивнул на поднос.

— Ешь. Хотя бы ради того, чтобы иметь силы ненавидеть меня.

Он развернулся и вышел. Дверь закрылась. Замок щёлкнул.

Марго осталась одна. Она смотрела на поднос, на остывшую еду, и чувствовала, как внутри поднимается странное, тягучее чувство.

Она ненавидела его за то, что он заставил её сомневаться. Но она ненавидела себя ещё больше за то, что начала ему верить.

Она медленно взяла вилку. Коснулась картошки. Поднесла ко рту. Проглотила, почти не чувствуя вкуса.

* * *

Распорядок, скорректированный Лайлой, работал как часы. Подъём в шесть, завтрак, занятия, обед, тренировка, ужин, отбой. Каждая минута была расписана. Девочки всегда были под присмотром. Разговоры — только по делу. Взгляды — короткие, быстрые, чтобы не привлекать внимания.

Иногда, когда они шли по коридору, они встречали кого-то из наёмников.

Когда им попадался Кирк коридор сразу казался тесным и узким. Он не смотрел на них — он просто шёл, и они сами прижимались к стене, пропуская его.

Анри редко появлялся в коридорах — он сидел за камерами, готовил на кухне, иногда выходил с кружкой кофе. Он был тихим, почти незаметным. Но от этого не менее опасным.

Марк пугал больше всех. Когда он проходил мимо, у девушек внутри всё сжималось. Он смотрел на них так, будто видел их насквозь. Будто знал, что они скрывают. И однажды, когда Лина проходила мимо него, он сказал:

— Ты слишком внимательно смотришь по сторонам.

Она не ответила. Просто прошла дальше, чувствуя, как по спине пробегает холод.

Макс и Боб были везде. Они следили за близнецами, за Шейном, за порядком в столовой. Они не разговаривали с девочками — только наблюдали. Готовые вмещаться в любой момент.

* * *

В среду, пока девочки были на занятиях с Лайлой, Шиммер шла по коридору, напевая что-то под нос. Она была в хорошем настроении.

Она почти дошла до лестницы, когда увидела Марка. Он стоял, прислонившись к стене, и смотрел на неё.

— Ты везде, — сказал он. — Как назойливая муха.

Шиммер остановилась, улыбнулась.

— Приятно знать, что вы меня замечаете, Марк.

Он не улыбнулся.

— Ты слишком много болтаешь. И слишком часто появляешься там, где не должна.

— Я просто любопытная, — сказала она. — Это же не преступление?

Шиммер наклонила голову, глядя на него.

— Вы не похожи на остальных, — сказала она тихо. — Они с Лайлой уже несколько лет, а вы всего полгода. Но ведете себя будто важнее нее. Почему?

Марк прищурился.

— Ты слишком много говоришь, — повторил он.

— Вы не ответили на вопрос.

Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние. Шиммер не отступила. Она стояла и смотрела на него, улыбаясь, но в глазах уже не было веселья.

— Если ты не перестанешь задавать вопросы, — сказал он, — я найду способ заставить тебя замолчать. Навсегда.

Он развернулся и ушёл.

Шиммер осталась стоять в коридоре. Улыбка исчезла с её лица. Шиммер почувствовала, как по спине пробежал холод. Она не отвела взгляд, но внутри что-то сжалось. Он не лгал. Он действительно мог это сделать.

* * *

В среду вечером спортзал был пуст. Джек включил только дежурный свет — тусклый, жёлтый, оставляющий большую часть зала в тени. Этого было достаточно, чтобы видеть грушу.

Он не слышал, как они вошли. Просто почувствовал — воздух стал другим, тяжёлым.

— О, смотри-ка, — голос Боба разнёсся по залу. — Наш маленький предатель тренируется.