Деревенские нэпманы

Излишки хлеба принимались от населения по твердым установленным ценам, у скрывающих хлеб крестьян он отбирался бесплатно. Необмолоченный хлеб обмолачивался на месте, путем мобилизации у крестьян молотилок и привлечения к обмолоту бедняков. Для гужевого вывоза хлеба мобилизовались лошади и крестьяне за плату по нормам комитета продовольствия.

Противодействующие хлебной монополии мешочники и растратчики хлеба арестовывались и отправлялись в губернскую комиссию по борьбе с контрреволюцией. После извлечения излишков хлеба отряд покидал деревню и сообщал в губернский продовольственный комитет, сколько хлеба отчислено беднякам и сколько сдано на ссыпные пункты [4].

Одновременно 3 августа 1918 года Совнарком РСФСР издал декрет «Об уборочных и уборочно-реквизиционных отрядах», основными задачами которых были:

– уборка озимых хлебов с полей бывших помещичьих экономий;

– уборка хлебов в прифронтовых местностях;

– уборка хлебов с полей заведомых кулаков и богатеев;

– в содействии своевременной уборки всех хлебов вообще, и ссыпка всех излишков в государственные склады.

Собранный хлеб этими отрядами распределялся в первую очередь бедняцким слоям местного деревенского населения. Эта часть хлеба не подлежала вывозу и оставалась на месте. Остальной хлеб подлежал немедленной и безусловной сдаче в ссыпные пункты. Члены уборочных отрядов вознаграждались довольствием натурой, денежным вознаграждением и особой премией за успешное и быстрое окончание работ по уборке и ссыпке хлеба.

Таким образом, декретом Совнаркома РСФСР от 3 августа 1918 года к заготовке хлеба в деревне привлекались рабочие городов, которым было предоставлено право, организовывать продовольственные отряды вместе с деревенскими бедняками. Эти продовольственные отряды направлялись в поездки в хлебные губернии для приобретения по твердым ценам и реквизиции у кулаков хлеба. Половина заготовленного хлеба направлялась в посланную отряд губернию, другая половина хлеба оставлялась на месте заготовок и передавалась в распоряжение Народного комиссариата продовольствия.

При попытке со стороны рабочих отрядов покупать хлеб выше твердых цен или уклониться от контроля продовольственных органов, весь заготовленный хлеб у отряда отбирался. Начальник и члены отряда, уличенные в нарушении закона, передавались в распоряжение ближайшей ЧК. Одновременно добровольцы-рабочие, отправляющиеся в продовольственные отряды, сохраняли за собой места на фабриках и заводах, наравне с теми, кто отправлялся на фронт [5].

Борьба советской власти с крестьянством за хлеб привела к тому, что в Петрограде за август 1918 года в течение 10 дней хлеб не выдавали совсем, рабочие в те дни не получили ни ломтя хлеба. Рабочие писали в центральные органы, что хлебопекарни закрыты, приюты и детские столовые закрыты, взрослые и дети бродили по улицам за подаяниями, как тени. Во имя всех человеческих законов они проклинали тех, кто хлеб избрал оружием политической борьбы.

Произведя реквизицию хлеба у крестьян, вооруженные отряды рабочих половину его отправляли своим предприятиям, часть передавали деревенской бедноте, другую часть – государству, направляя хлеб на ссыпные пункты. Членам вооруженных продовольственных отрядов раздавали памятку, в которой писали: «Учитывая отсталость деревни, нужно путем бесед, речей на собраниях, сходах, путем устного и печатного слова помочь деревенской бедноте освободиться от векового влияния ее врагов: кулаков-мироедов, богатеев, жиреющих на народном недоедании и горе, и тех жрецов-служителей православной и другой церкви».

Декретом Совнаркома РСФСР от 12 декабря 1918 года рабочим продовольственных отрядов было предоставлено право, кроме хлеба, закупать у крестьян по твердым государственным ценам: молоко, сметану, творог, овощи, живую и битую дичь, грибы, плоды, мед. Из них 25% передавалось органам Наркомата продовольствия, а 75% продуктов оставались в распоряжении рабочих продовольственных отрядов.

Крестьяне категорически отказывались сдавать хлеб продовольственным отрядам по твердым закупочным ценам, хотели продавать его по вольным ценам. Они заявляли рабочим, что продадут хлеб по той цене, которую сами установят. В ответ на эти заявления продовольственные отряды проверяли порою повально все домохозяйства, чтобы отыскать хлеб, который крестьяне закапывали в землю, прятали в лесу, скирдах сена и соломы и других местах.

Продотряды при обысках проверяли чердаки, подвалы, скирды сена и соломы, металлическим прутом прощупывали землю в огородах в поисках ям и тайников. Забирали зерно, муку, картофель и мясо, а позднее – «излишки» других продуктов, выращенных в огороде и на подворье. Уходили одни продотряды, а через некоторое время появлялись другие отряды, проверяя, не много ли зерна хозяин оставил для прокормления семьи и для посева.

Нередко представители деревенской бедноты прямо указывали вооруженным отрядам, кем и где спрятан хлеб. Зажиточные крестьяне с оружием в руках защищали его, не отдавая продовольственным отрядам. Во многих губерниях вспыхивали вооруженные крестьянские мятежи, во время которых они убивали рабочих из продотрядов и представителей комитетов бедноты, выдавших информацию о спрятанном хлебе.

1919 год. Декретом от 11 января 1919 года Совнарком РСФСР вновь на государственном уровне обязал крестьян продавать государству продовольственные излишки по твердым государственным ценам, продолжая проведение продовольственной разверстки. Это означало, что государство вооруженной силой продолжало изымать у крестьян весь собранный хлеб, оставляя домохозяйству ровно столько, сколько нужно было для прокормления семьи, чтобы не умереть с голоду, и посева. Вооруженные продовольственные отряды на деревенских сходах провозглашали лозунг: «Все излишки государству, ни одного фунта частнику».

Были установлены твердые задания по сдаче хлеба по губерниям, которые распределяли их по уездам, волостям, деревням и крестьянским хозяйствам. На душу населения в крестьянских хозяйствах власть требовала оставлять по 12—14 пудов хлеба на едока, остальной хлеб признавать излишками и изымать. Предписывалось производить максимальное обложение кулачества, умеренное – середняков, беднота от продразверстки освобождалась. К концу 1919 года, кроме хлеба, мяса и картофеля, государственному обложению стали подлежать все остальные виды сельскохозяйственной продукции.

В мае 1919 года все вооруженные продовольственные отряды были подчинены структуре ВЧК с использованием их по своему конкретному назначению. В инструкции продотрядам указывалось, что прибыв в селение, отряд созывает сход, на котором политический комиссар объясняет населению все значение хлебной монополии, особенно указывая, что сдавшие свои излишки зерна крестьяне получают товары. В случае умышленного нежелания сдать излишки зерна, отряд приступает к решительным мерам, а именно: выбирает несколько домохозяев, особенно упорствующих, производят у них тщательный обыск во всем хозяйстве, и конфискует весь хлеб до последнего зерна.

Члены продовольственных отрядов позднее вспоминали, что излишки хлеба приходилось искать в разных местах: в двойных перегородках амбаров, в ямах, в лесных землянках. О спрятанном хлебе всегда кто-то из крестьян знал и сообщал об этом продотряду. Без помощи таких крестьян продотряды не смогли бы конфисковать так много хлеба. Одни крестьяне приходили к выводу, что лучше отдать часть хлеба, чем лишиться всего урожая.

Другие крестьяне с оружием в руках защищали себя и свои семьи от государственного грабежа и голодной смерти. Среди них было больше середняков, чем зажиточных крестьян, объявляемых советской властью кулаками. Крестьяне и рабочие задавали вопрос представителям советской власти: не лучше ли было власти снять заградительные отряды и позволить крестьянам продавать хлеб, а рабочим – покупать его или обменивать на другие товары?

Трудно теперь определить, сколько хлеба сгнило в земляных ямах и лесных землянках у тех хозяев, которые эмигрировали или были убиты вооруженными представителями власти, и не досталось ни рабочим, ни крестьянским семьям. Если даже и находили хлеб через год в земле, то в еду уже был непригодным – протухшим и горьким.

В телеграмме, направленной 15 июля 1919 года В. И. Лениным и А. Д. Цюрупой представителям советской власти губерний, сообщалось, что в Петрограде рабочим выдается паек в ¾ фунта (или 340 грамм) хлеба на 2 дня. Москва 10 дней вообще не получает хлеба. Многие промышленные города, фабрики и заводы давно не выдают хлеба рабочим.

Среди рабочих происходили массовые волнения, многие из них бросали работу и ехали в деревню за хлебом. Совнарком РСФСР разрешил предприятиям, фабрикам и заводам производить в деревне самостоятельные заготовки хлеба в период с 1 июля по 15 августа 1919 года. Для этого формировались специальные вооруженные продовольственные отряды рабочих. Заготовленный, а точнее, конфискованный у крестьян хлеб, продотряды направляли на свои фабрики и заводы.

Эти вновь созданные рабочие продотряды после 15 августа оставались в деревне до конца 1919 года, забирая у крестьян хлеб уже для нужд государства, а не конкретных фабрик и заводов. Продотряды выставляли в крупных селениях заставы и ночные дозоры, перехватывали мешочников, выясняли у них, у кого был куплен хлеб. Шли с обыском к крестьянину, продавшему хлеб, и реквизировали у него весь оставшийся хлеб до зернышка.

С 1 ноября 1919 года по совместному постановлению Наркомпрода и Наркомпочтеля все невыданные по назначению продовольственные посылки и невостребованные в течение установленного срока хранения, отправителю не возвращались. Они передавались для детского питания без всякого возмещения стоимости посылок отправителям. Тем самым советская власть перекрыла еще один канал направления продуктов питания родственникам из деревни в город.

На Всероссийской конференции РКП (б) в декабре 1919 года отмечалось, что в том году у крестьянства взято хлеба в три раза больше, чем в 1918 году. В. И. Ленин в своем выступлении говорил, что коммунисты научились применять разверстку, то есть научились заставлять крестьян отдавать государству хлеб по твердой цене.

VII Всероссийский съезд Советов, состоявшийся в декабре 1919 года, высказался за распространение метода разверстки, и на другие виды продуктов, кроме хлеба и зернофуража [6].

1920 год. Со времени заготовительной кампании 1919/1920 года продразверстка была распространена, кроме хлеба, на картофель и мясо, а к концу 1920 года – почти на все сельскохозяйственные продукты. В связи с этим увеличилось число продовольственных отрядов со 122 в 1918 году до 1039 отрядов в 1920 году, из них 689 централизованных продовольственных отрядов и 350 губернских отрядов. Кроме продовольствия продразверстка распространялась и на сельскохозяйственное сырье.

За 1920 год продовольственные отряды заготовили, конфисковав у крестьян, всего в млн. пудов: [7]

наименование продукта 1920 год

хлеб и зернофураж 367

мясо 23,6

масло коровье 1,3

лен – 2,0

пенька – 1,1

кожи млн. штук – 1,6

Продовольствие у крестьян изымалось фактически бесплатно, так как денежные знаки, которые предлагались в качестве оплаты по твердым ценам, были полностью обесценены. Например, за пуд зерна в счет продразверстки по Тверской губернии предлагали твердую цену 17 рублей 75 копеек, а на рынке пуд зерна стоил 1200 рублей и выше. Рыночные цены были очень высокими, так осенью 1920 года пуд картофеля стоил 1200 рублей, пуд моркови – 5400 рублей, пуд капусты – 5000 рублей, луку – 6600 рублей и так далее.

Промышленные товары взамен изымаемого зерна государство предложить не могло в связи с падением промышленного производства. Так, за 8 месяцев 1919 года в деревню было направлено всего по 3 аршина ткани на одного человека (2,1 метра – А.Г.), по одной паре обуви на 50 человек, по 450 грамм сахара на человека.

Зачастую при определении размера продразверстки исходили не из фактических излишков продовольствия у крестьян, а из потребностей в продовольствии городского населения и Красной Армии. Поэтому на местах изымались не только «излишки», но и весь семенной фонд, и продукты, необходимые для пропитания крестьянской семьи.

1921 год. На 1920—1921 годы, когда советская власть объявила продразверстку на всей территории РСФСР, число продотрядов увеличили в 2,5 раза, а их участников – в 3 раза в сравнении с 1919 годом. В продотряды, кроме рабочих и крестьян-бедняков, включали казаков, солдат Красной Армии, пробывших на фронтах не менее 1,5—2 лет, успевших зарекомендовать себя сторонниками советской власти, получивших знаки отличия или ранения. Несмотря на все усилия продотрядов, из плана в 423 млн. пудов хлеба за 1920—1921 годы было заготовлено по продразверстке около 259 млн. пудов или 61,2% к плану.

Продразверстка разрушила экономические связи между городом и деревней, привела к продовольственному кризису и массовому голоду 1921—1922 годов. Она была одной из главных причин глубокого экономического, политического и социального кризиса весной 1921 года.

Ситуация с хлебом в 1921 году усугубилась в связи с засухой и неурожаем, повлекшим голод в Поволжье, Крыму, на Северном Кавказе и Украине. Эти территории были полностью освобождены от налогов, им предоставлялось продовольствие, собранное в других губерниях, в которых производили сбор хлеба в помощь голодающим. Для этого был образован специальный комитет помощи голодающим (Помгол) во главе с М. И. Калининым.

*****

Когда-то я прочитал рассказ того времени под названием «Соль», автор И. Э. Бабель. Суть его в том, что красноармейцы из заградительного отряда посадили в свой вагон женщину с грудным ребенком, чтобы она смогла добраться домой. В пути они заметили, что ребенок почему-то не плачет, его мать не кормит, пеленки не меняет. Выяснилось, что женщина везла соль в узле, сделанном в виде куклы, завернутой одеялом. Красноармейцы, называя себя бойцами революции, соль отобрали, а женщину на ходу поезда выбросили под откос, а потом убили ее выстрелом из винтовки, стреляя прямо из вагона. Женщина везла соль, запрещенную декретом советской власти. Человеческая жизнь была оценена в 5—6 килограмм соли.

Этот рассказ потряс меня до глубины души. Работая в прокуратуре, видя смерть сплошь и рядом, перенеся около полутысячи криминальных и некриминальных трупов, я долгое время не мог успокоиться после прочтения этого рассказа.

«Появление продотрядов в деревне должно показать, что хлеб будет взят силой». А. Д. Цюрупа.

Проведение продразверстки в тверской деревне

Установленная советской властью система продразверстки, по которой крестьяне были обязаны отдавать государству все имевшиеся излишки, а на деле не только их, но и часть необходимого самому крестьянину хлеба, приводила к тому, что крестьяне сокращали площади посевов, уменьшали поголовье скота. Бывшие помещичьи земли, которые занимали значительную площадь, вообще не обрабатывались, поросли бурьяном и сорняками.

10 августа 1918 года в письме Наркома продовольствия были указаны твердые цены по Тверской губернии за реквизированные излишки хлеба. Цены были указаны в копейках за пуд: рожь 1775 коп, пшеница 2225 коп, овес – 1650 копеек. Указанные твердые цены вводились для всех хлебов урожая 1918 года и прошлых лет, сданных в период с 10 августа по 1 декабря 1918 года, при влажности 15% и сорности в 3%. За хлеб, сданный после 1 декабря, цены понижались на 25% и более. Увеличение влажности и сорности хлеба также понижали его цену.

В телеграмме от 26 августа 1918 года указывалось, что при посеве зерновых культур сеялкой норма оставленных на посев семян понижалась на 25%, при посеве сеялкой или не всей площади у крестьян изымались излишки хлеба, оставленного на семена [8].

В переводе на рубли один пуд ржи государство закупало по 17 рублей 75 копеек, в то время, как на рынке один пуд ржаной муки весной 1919 года стоил от 4500 рублей до 7000 рублей выпущенных в марте того года советских денежных знаков.

Крестьяне Тверской губернии проявляли недовольство действиями советской власти в связи с продразверсткой, мобилизацией их самих, и рабочего скота (лошадей) на вывозку отобранного хлеба. Местами вспыхивали крестьянские бунты, на их подавление направлялись карательные отряды, случались неисследованные чрезвычайные происшествия.

Председатель Бежецкой чрезвычайной комиссии Залескевич в своем докладе 30 октября 1918 года сообщал, что все товары и продукты, реквизируемые и конфискуемые у граждан, записывали в товарные книги и сдавали в отдел снабжения по твердым ценам, а оружие передавали в военный комиссариат.

К тому времени из разных волостей уезда было арестовано около 50 кулаков по заявлениям, что у них есть оружие. После того, как из волости в комиссию доставляли арестованных кулаков, на второй же день деревенские комитеты бедноты высылали поручителей с приговорами сельских сходов об освобождении их из-под ареста. При обысках оружия не находили, в материалах на арестованных не было видно ничего антисоветского. Чрезвычайная комиссия освобождала таких кулаков из-под ареста под особо строгое обязательство [9].

29—30 ноября 1918 года в Твери состоялось совещание ответственных работников по продовольствию Тверской губернии, его открыл губернский комиссар продовольствия Патрикеев. В числе других в работе совещания участвовал Бежецкий уездный комиссар Александр Георгиевич Алексеев, позднее работавший там председателем уездного исполкома.

В докладе Патрикеева указывалось, что в Бежецком уезде, сравнительно богатом хлебом и картофелем, царила полная бездеятельность. Прежний продовольственный комиссар был предан суду за целый ряд неблаговидных поступков уголовного характера.

На совещании в Твери было принято постановление об упразднении сельских и волостных комитетов бедноты, которые действовали в деревнях с августа по ноябрь 1918 года. После ликвидации волостных комитетов бедноты все дела по учету хлеба и скота, списки необеспеченных бедняков и решение других вопросов переходили волостным исполнительным комитетам [10].

В апреле 1919 года в сводке уездного комитета партии о положении Бежецкого уезда писали, что в связи с наступающими полевыми работами настроение крестьян не весьма удовлетворительное. Причинами их недовольства была мобилизация людей, скота, отчуждение единовременного чрезвычайного налога и пятифунтового хлебного пайка. Советские работники на местах проявляли громадное недовольство в виду того, что им не оплачивали за труд, а без оплаты работа не могла быть удовлетворительной.

В сводке указывалось, что партийная работа в уезде неудовлетворительная, так как местные коммунисты не уяснили задачи партии. Секретарем Бежецкого уездного комитета партии тогда был уроженец села Хонеево Бокаревской волости Бежецкого уезда М. С. Чудов, который подписал направленную в губернский комитет сводку [11].

Декретом ВЦИК РСФСР от 9 апреля 1919 года освобождались от долгов по единовременному чрезвычайному революционному налогу крестьяне-середняки. По Тверской губернии дальнейшему взысканию не подлежал долг по указанному налогу с крестьян-середняков в сумме до 1500 рублей. Все принятые к ним меры принудительного взыскания прекращались. Если невнесенный долг был больше указанного размера в 3 раза, то его сумма уменьшалась с 3 до 2 раз.

Эта льгота не распространялась на богатых крестьян, которые должны были за неуплату налога предаваться революционному суду и подвергаться суровым карам, лишению свободы на срок не менее 5 лет с отбыванием наказания вне пределов губернии их проживания с обязательным применением к ним принудительных работ [12].

ВЦИК РСФСР декретом от 26 апреля 1919 года освободил от внесения натурального налога урожая 1918 года некоторых крестьян. По Тверской губернии к ним отнесли тех середняков, которые имели долг менее 60 пудов. Эта льгота не распространялась на богатых сельских хозяев, которые были обязаны срочно сдать все излишки хлеба. В случае невнесения излишков в 2-х недельный срок после опубликования декрета, налог с них взыскивался в двойном размере или сами хозяева подвергались наказанию по решению народного суда [13].

Кроме изъятия хлеба и других продуктов питания, у крестьян на Гражданскую войну мобилизовали лошадей. В газете «Тверская правда» №114 за 29 октября 1919 года было опубликовано сообщение о мобилизации лошадей на основании телефонограммы Тверского губернского военкома №21 от 18 октября. Для того, чтобы обеспечить Красную Армию конями, их владельцы были обязаны привезти на сгонные пункты всех своих лошадей. Владельцы, имевшие по 2 и более лошадей, были обязаны привести всех, включая и негодных, а имеющие одну лошадь – если она признана годной под верх (под седло). При себе иметь удостоверения на всех лошадей.

Деньги за мобилизованных лошадей выдавались по твердым ценам в губернском казначействе по квитанциям уездного военкома. Лица, которые не приводили лошадей на сгонные пункты в указанные сроки, привлекались к ответственности по законам военного времени, а их лошади подлежали конфискации без какой-либо оплаты.

К концу 1919 года по Тверской губернии на 10 крестьянских семей приходилось 53 человека вместо 55 человек в 1917 году. Из-за мобилизации лошадей их количество на каждые 100 крестьянских хозяйств уменьшилось в сравнении с 1917 годом с 84 до 73 голов. В связи с мобилизацией лошадей, а также призывом мужчин из крестьянских хозяйств на Гражданскую войну, уменьшились посевы ржи на 22%, овса на 26%, льна на 51%, посадка картофеля на 10% в сравнении с 1917 годом.

В Тверской губернии в период с августа 1919 по август 1920 годов действовали 39 продовольственных рабочих отрядов общей численностью в 985 человек, по 25—30 человек в каждом отряде. Кроме изъятия хлеба, на рабочие продовольственные отряды возлагались и другие задачи:

– организовать в каждой деревне партийную и комсомольскую ячейки;

– наладить работу сельских и волостных советов;

– проводить коммунистическую земельную политику по передаче земли в собственность государства с правом крестьян пользования и владения усадьбами и полевыми наделами в прежних размерах;

– устраивать в каждой деревне избу-читальню с чтецом-коммунистом.

За год, с августа 1919 по август 1920 годов, члены рабочих продовольственных отрядов помогали бедноте вести обмолот хлеба, вели учет всех продуктов, собранных крестьянами, руководили засыпкой хлеба на ссыпных пунктах и его транспортировкой, одновременно отбирая у крестьян «излишки» хлеба.

Крестьяне, как могли, защищали свой урожай от реквизиции: уничтожали разверсточные списки, увозили зерно из ссыпных пунктов и складов, угоняли собранный для вывоза скот, разоружали членов продотрядов и комитетов бедноты. В перестрелках и поодиночке убивали участников продотрядов, активистов и членов комитетов бедноты, выступая под лозунгом: «Долой продразверстку». Они защищали себя и свои семьи от неминуемой голодной смерти.

О каких излишках могла идти речь, когда самим крестьянам не хватало хлеба на продовольствие. Еще до Октябрьской революции 1917 года были произведены расчеты необходимости ржи на крестьянскую душу населения Тверской губернии в благополучные 1912—1913 годы. Для удовлетворительного питания даже в то время не хватало хлеба, собранного крестьянами со своих надельных земельных участков, независимо от состояния и зажиточности хозяйства, хорошей урожайности и других факторов.

Для того, чтобы крестьянин удовлетворительно питался, ему было необходимо иметь минимум по 12 пудов (192 кг) ржи в год на одного едока. Кроме того, хлеб нужен был для посева, для корма скоту и птице. В целом по Тверской губернии в благополучные 1912—1913 годы крестьяне собирали со своих надельных участков по 7,7 пуда ржи на едока, им недоставало по 4,3 пуда ржи на душу населения, которую они закупали на рынке.

В Бежецком уезде, где проживало тогда 301275 крестьянских душ, в 1912—1913 годах в среднем крестьяне собрали со своих надельных земельных участков по 8,9 пуда ржи на одного едока, недоставало им на пропитание, за исключением семян, по 3,1 пуда на душу населения.

Избыток ржи в те годы был лишь в одном Зубцовском уезде из 12, где на душу населения в те годы крестьяне собрали по 12,58 пуда ржи [14].

Чтобы прокормить свои семьи, крестьяне Тверской губернии значительно увеличили посевы ржи, сокращая посевы льна и кормовых трав. Несмотря на увеличение посевов ржи, ни о каких излишках хлеба в годы продразверстки и позднее, в годы продналога, не могло быть и речи, речь шла о насильственном грабеже хлеба и оставления крестьянина без хлеба и продуктов на пропитание.

Вольные цены на продукты питания были очень высокими, к весне еще подрастали, что можно убедиться на примере средних вольных цен, действовавших в 1920 году в Бежецком уезде Тверской губернии [15].