Белая берёза и кудрявый клён

В прихожей хлопнула дверь, и послышался громкий голос Юрика. Дима знал, что они с Ритой не войдут в зал без стука, поэтому начал действовать более решительно.

Они вышли с Юлей к столу прямо к бою курантов. Растрёпанные, смущённые и протрезвевшие. Сдержанно с Юриком поздоровались, стрельнули глазами на ухмыляющуюся Риту.

– Ну что, голубки, с наступившим одна тысяча девятьсот восемьдесят третьим годом! – прокричала Рита, за ней подхватил Юрик. Праздник начался.

Прижимаясь к Диме, Юля мечтательно смотрела на сверкающие огоньки на ёлке. Она упрямо верила, что как Новый год проведёшь, так он и пройдёт. Они с Димой всё-таки вместе, значит, так и будет весь год. Только вот грядёт окончание школы, и нужно будет что-то решать с их отношениями. Как им дальше быть? Поступать вместе в институт и жить совместно или же любить друг друга на расстоянии? Ведь отец наверняка Юлю отошлёт обратно в Москву, чтобы под присмотром бабушки и деда она поступила на факультет иностранных языков, как они все и планировали.

А Диму заставят родители поступать в Барнаульское высшее военное авиационное училище. Дима вскользь уже обмолвился об этом как-то.

– Что ты грустишь? Ведь всё хорошо – шепнул он ей – о случившемся не жалей. Рано или поздно какая разница? Ведь мы всё равно вместе будем. Я тебе обещаю. Веришь?

Подняв на Диму своё бледное лицо, Юля с какой-то тоской в глазах медленно кивнула. Почему-то закрались в душу предательские сомнения и страх. В два часа ночи ребята разошлись. Дима проводил Юлю до дверей её квартиры.

– С Новым годом, родная – прижавшись своим лбом к Юлиному, он долго смотрел в её глаза.

– До встречи в школе? – Юля помнила, что на каникулах они увидеться не смогут, и готова была потерпеть предстоящую разлуку. Всего лишь неделя. Что она? По сравнению с тем, что у них ещё вся жизнь впереди и ещё много-много совместных мгновений.

– До встречи в школе – повторил Дима и, нежно поцеловав Юльку, бросился вниз по ступенькам. Юрик одолжил ему свою куртку, шапку и ботинки. Он-то в соседнем подъезде жил, добежит, а вот Диме до дома было далековато.

Когда парень добрался до своей квартиры, родители ему слова не сказали. А причиной тому были неожиданные гости. Утром на праздничном завтраке Дима с ними познакомился, чувствуя себя прескверно. Рогозин Валерий Павлович выглядел внушительно. Один его тяжёлый из-под насупленных бровей взгляд чего стоил, и руки, сложенные на небольшом брюшке. Крепкие руки, с железной хваткой. Его дочь совсем не была внешне на него похожа.

– Ну-с, Дмитрий Семёнович, рассказывай, какие планы после школы? – даже голос у Рогозина был шумным, громким, по-генеральски строгим. Дима невольно струхнул, почувствовав, как от волнения вспотели ладони. Ещё и родители смотрели на него в упор. По их взглядам он понял, что если оплошает с ответом, то потом ему несдобровать.

– В военное авиационное училище буду поступать – каким-то бесцветным голосом – но сперва думаю в армию сходить.

Валерий Павлович внезапно расхохотался. Круглые щёки его раскраснелись после домашней наливочки Семёна Юрьевича. Похлопав Диму по плечу, он одобрительно произнёс:

– Молодец. По стопам отца решил пойти. Армия – это наше всё, сынок, запомни. Отслужишь как положено, я тебе подсоблю потом. За мной не заржавеет – подмигнув Петренко, который сидел, казалось, не дышал даже, Рогозин опрокинул ещё одну рюмочку, и разговор пошёл уже на нейтральную тему, про политику.

Дима выбрался из-за стола. Аппетит у него пропал напрочь, из мыслей не выходила Юля. Будет ли она из армии его ждать? Ведь целых два года видеться не будут.

– А покажешь мне потом ваш городок? – раздался чистый, словно горный родник, голосок Анфисы. Она встала рядом с Димой у окна и с неподдельным каким-то детским восторгом смотрела на падающие снежинки.

– Покажу – нехотя ответил Дима. Анфиса хороша собой, будто ангел с небес спустился. И он развлечёт её как может ради отца, но в его сердце только Юлька, и других быть не может. Хотят его родители или нет, а решать он будет сам.

Глава 14

Когда Марина вышла из кабинета, Рогозин, проводив её долгим взглядом, будто опомнившись, громко крякнул и, подняв свою стопку, вопросительно посмотрел на Петренко.

– Ты же понимаешь, что я не просто так к тебе с дружеским визитом пожаловал? Хотя и это тоже. Детки-то, смотрю, наши вроде как общий язык нашли, как ты думаешь?

Семён ослабил ворот рубашки, внезапно вспотев. Усы свои как-то неуверенно подкрутил и сжал в крепкой руке свою стопку:

– Ну будем – выдал он и, залпом махнув полтинничек и закусив малосольным огурчиком, Петренко красными глазами уставился на Валерия Павловича – согласен с вами, мой дорогой друг. Детки наши подружились, и считаю это хорошим знаком, потому как мой оболтус весьма в женском поле разборчив, несмотря на свой юный возраст, и, можно сказать, даже избалован их вниманием. Красавец-то какой, видали, вымахал?

– Фиса моя тоже по красоте никому не уступает. Ангельское создание. Невинна, как утренняя роса на лепестках роз в нашем саду на даче. Бабушки и дедушки с обеих сторон души в ней не чают. Учится на одни пятёрки, музыкой занимается и, конечно же, мечтает служить в театре. Что поделать, творческую личность мы родили. Супруга вот жаль не дожила моя до этих дней, царствие ей небесное.

Рогозин тяжело вздохнул. Жена его была смолоду слаба здоровьем, чудо, что Анфису родить смогла. После этого лет пять пожила и умерла от неизлечимой болезни. Валерий Павлович жену свою любил и о втором браке больше не помышлял, а сейчас уже и возраст не тот. Так один и остался. Второй женой стала военная служба, всю себя отдал ей. До генерала дослужился и перевёлся в Министерство обороны, первым заместителем министра сел. Место хорошее, хоть и нервное порой. Но зато перспективы какие открылись, Петренко мог себе только представлять и усы свои завистливо подкручивать.

Обсудив и расхвалив своих чад, они приступили к делам. Семён встал из-за стола и кабинет на ключ запер. Обсуждали вполголоса, потому как о таких серьёзных вещах громко говорить себе дороже.

***

Рая открыла Ольге дверь не сразу. Наверное, и не хотела открывать. Выглядела она неважно. Глаза опухшие, красные от недавних слёз.

– Что-то случилось? – искренне обеспокоилась Ольга. Она ушла из дома, едва Раиса вернулась с работы. В окно её видела. Леонид продолжал отсыпаться, Юля тоже спала. А Ольге невмоготу дома было сидеть. Тошно.

– Ничего. Устала просто – отмахнулась Раиса – как праздник встретили?

– Никак. Юля с твоей Ритой отмечала, а я одна просидела возле телевизора. Жаль, что у тебя смена выдалась, а то бы с тобой посидели.

Раиса рассеянно кивнула. Мысли её блуждали вокруг проблемы, которая неожиданно нарисовалась и совсем была ей не нужна. Ну куда? На старости лет. Ритка вон взрослая уже, и она тут… Со своей проблемой.

Достав сигареты, она закурила.

– Понимаешь ли, Оля, беременна я – вдруг решила признаться она, нервно стряхнув пепел в жестяную банку.

– Как? От кого? Ты же говорила, что ни с кем и нигде! – Ольга даже вперёд подалась, жадно всматриваясь в Раису. Нет, она слабо ей, конечно, тогда поверила. Чтобы такая интересная женщина и ни с кем не встречалась. Да быть такого не может!

– Какая разница теперь, от кого? – раздражённо ответила Рая – он давно и прочно женат. Ребёнок в наши планы не входил. Ума не приложу, как так получилось? Вроде я взрослая баба, не сопля малолетняя, и вдруг такой облом.

– И что делать будешь? Аборт?

– Ясное дело, аборт. Куда мне младенец? Ритка вон того и гляди замуж выскочит, внуками наградит, а тут я сама с дитём на руках буду. Смех да и только. И позор. Без мужа… От сплетен не отмоешься вовек. Уезжать отсюда только.

Ольга обмякла на стуле. Грустно ей как-то стало. Она своей второй беременности радовалась, Санька у ней сейчас бегал бы, и не злилась бы она так на Лёню, на Юльку. Но не дано. Видимо, за грех её тогда, почти двадцать лет назад. Ведь по молодости она избавилась от ребёнка, а Бог, видно, наказал её за это, Саньку забрав.

– Не делай аборт, Раечка. Грех это. Точно тебе говорю.

Рая покосилась на соседку и криво усмехнулась.

– Набожная, что ли? Вроде не похожа. Нельзя мне ребёнка оставлять. Грех не грех, а он невовремя получился.

Ольга задумчиво гадала, с кем бы Рая могла роман закрутить. В Доме культуры полно офицеров было, и все с жёнами. Может из солдатиков молоденьких с кем? Да нет. Вроде Рая обмолвилась, что женат он.

– Не гадай. Всё равно не скажу – проницательный взгляд Раисы покоробил Ольгу. Она осмотрелась. В кухне чистенько было, вся посуда помыта.

– А Рита твоя где? Они точно Новый год с моей Юлькой вдвоём встречали?

Рая обрадовалась, что Ольга сменила тему. Тут же поддержала.

– Да убежала к Юрику своему. Всё серьёзно у них. После окончания школы чуть ли не жениться собираются. Поэтому, сама понимаешь, мою проблему мне нужно решить как можно быстрее. Ты уж никому не проболтайся. Я с тобой по-дружески поделилась.

– Ну что ты, конечно, никому! Да и не общаюсь я здесь ни с кем, кроме тебя.

– А вот зря. Дома много не насидишь. Хочешь в столовку к нам? Коллектив у нас добрый, весёлый. Где картошку начистишь, где овощи. Дел особо никаких, а лишние руки порой ой как нужны. Пойдёшь?

Ольга вдруг испугалась. Она и работать? В столовой? Отвыкла уже за столько лет-то. Как-то дома оно спокойнее будет.

– Я подумаю – не стала сразу отказываться Ольга. Она заторопилась сразу домой. Мысли о работе её посещали редко, и то она каждый раз гнала их от себя. Но ведь, наверное, Рая права? И ей пора выбираться из своего кокона, в котором она закрылась ото всех.

***

Дима бродил вместе с Анфисой по городку. Скучно с ней. Всё про музыку, да книжки. Надоело. Этого он и в школе уже наслушался.

– Ой, смотри! Танцы у вас сегодня! Сходим?

Дима без особого желания повернул голову на афишу. Да, танцы. Начало в семь вечера. Сейчас бы с Юлей пошёл, а придётся генеральскую дочку развлекать.

– Вы надолго к нам? – вопросом на вопрос ответил Дима. Ему не терпелось поскорее вернуться домой. Он откровенно скучал уже с этой нудной барышней. Родители просто издеваются над ним. Ему восемнадцать, ей шестнадцать. Что у них общего может быть? С Юлькой всего четыре месяца знаком, а ощущение, будто всю жизнь её знает. При воспоминании о Юле заныло что-то внутри. Так к ней захотелось. Увидеть её, обнять. Ведь между ними такое произошло… Интересно, что она чувствует? Не жалеет ли?

– Не знаю, как папа решит. Планировал вроде до конца недели. А что?

– Сама доберёшься обратно? Я вспомнил, что мне к однокласснику забежать надо. Договаривались с ним – Дима нетерпеливо топтался на месте.

– А можно с тобой? – Анфиса наивно смотрела Диме в глаза и улыбалась.

– Нет! – слишком резко вырвалось у Димы. Он решил к Юле сходить. Прям сейчас. Немедленно. А эта клуша интеллигентная его тормозит. Что б её!

– Ну, хорошо. А ты скоро придёшь? – Анфиса чуть ли не плакала. Дима запал в её сердечко с первого взгляда. Вот он, герой её романов и девичьих грёз.

– Скоро! – крикнул Дима. Он уже бежал, даже не обернувшись на растерянную девушку. Какие бы планы ни были у отца, а заставить его порвать с Юлей он не сможет.

Глава 15

Петренко был как на иголках, пока водил и возил Рогозина по военной части. Больше всего Валерия Павловича интересовал внушительный ангар площадью двести метров. Расположен он был в углублении непроходимого елового леса, за периметром военной части. По всему обширному участку стояло крепкое бетонное ограждение, обнесённое до кучи колючей проволокой, которая была под мощным напряжением в несколько тысяч вольт. Даже случайно докоснувшись, можно мгновенно получить удар током и погибнуть.

– В Минске началась разработка нового шасси для ракетного комплекса. Огромные МАЗы смогут производить транспортировку и запуск межконтинентальных ракет. В правительстве готовят постановление о создании единой ракеты. Вот когда его официально выпустят, тогда дело сдвинется с мёртвой точки – Валерий Павлович, заведя руки за спину, важно шагал по только что расчищенной от снега дорожке. Молоденькие солдатики трудились почти всю ночь, расчищая снежные завалы. Снег шёл не прекращаясь.

– Это понятно – Семён выпустил струю дыма и снова глубоко затянулся. Краем глаза он заметил Раечку, спешащую в столовую. Выглядела она как-то уныло. Бледная, несобранная. Обычно как царица плывёт, да глазками своими по сторонам так и стреляет, так и стреляет.

Петренко выбросил окурок в снег и бодрым голосом произнёс:

– Не хотите ли закусить да согреться с морозца? А? Валерий Палыч?

Валерий Палыч потёр руки в предвкушении. Глаза его заблестели игриво. Знал он, что Семён Петренко умеет скрасить досуг так, что от него уезжаешь сытым и довольным во всех смыслах.

– Спрашиваешь. Пошли скорее, от голода уже в глазах мутит.

Привычным жестом Петренко подкрутил усы, рассчитывая урвать хоть пару минут на разговор с Раисой. Что-то не удалось им как-то в эти дни толком поговорить. Избегает она его что ли? Или нашла кого, помоложе? Уж больно у них новобранцы шустрые, да наглые. Ревность, на удивление Петренко, кольнула его острой иглой.

***

Юля не могла насмотреться на Диму. Они так уже минут сорок стояли. Ни снег, который мёл и мёл, коляя щёки, им не мешал, ни мороз, пробирающий до самых костей через тонкое пальтишко. Их словно огонь любви грел. Ласково и нежно.

Дима так и не рассказал, что помимо генерала, приехавшего к отцу в гости, с ним ещё и его дочка пожаловала. Анфиса по пятам ходила за Димой, и отшить от себя он её не мог. Отец строго-настрого, сунув кулак под нос, приказал девчонку не обижать. Генерал Рогозин за свою единственную дочку, мол, с лица земли сотрёт.

Сегодня удалось из дома отлучиться, якобы за булкой хлеба и молока. Мама сама хотела сходить, да Дима настоял, что сгоняет один. Понял он, что мама тоже норовила его с Анфисой всё время наедине оставить.

Всё кипело внутри у парня от негодования. Как можно заставлять насильно быть с тем, кто не по душе. Дима с Анфисой даже просто дружить бы никогда не смог! Ну не его это человек, и всё тут! Сердцу не прикажешь, неужели непонятно?

– Я так скучаю по тебе, Дим. Никогда так не ждала конца школьных каникул, как сейчас – Юлька уткнулась парню в плечо. Тот вечер не выходил у неё из головы. Со стыдом и с благоговейным трепетом она вспоминала минуты, проведённые рядом с Димой. То, что она стала женщиной с любимым и любящим её парнем, было её заветной мечтой. И свою тайну Юля тщательно оберегала, но ей всё равно казалось, что мама как-то странно и смотрит на неё. Будто подозревает что-то.

– И я скучаю по тебе, любимая – вздохнул Дима. Своим чувствам к Юльке он перестал удивляться. Это и есть любовь, понял он. То, что было до неё – это всего лишь этапы взросления, опыт.

– Ты же родителям скажешь, да? – Юля подняла на парня свои бездонные глаза. Они с Димой обсуждали эту тему, и он заверил её, что всё у них будет скоро по-взрослому. Юлька будет официально считаться его девушкой и будущей женой. Что, мол, если он взял на себя такую ответственность, то заднюю не даст. Он намерен выбрать карьеру военного офицера, как и его отец когда-то. А офицер обязан держать своё слово.

– Юлька, как только, так сразу. Давай, малыха, беги домой. А то руки вон совсем замёрзли и нос тоже – Дима легко чмокнул девушку в красный кончик носа и, развернув её к дому, подтолкнул – люблю, целую. Не шали без меня. Будет возможность, ещё встретимся. А если нет, то тогда до школы терпи!

– Пока! – Юля долго ещё махала рукой, пока Дима не скрылся за поворотом. Домой она возвращалась довольная и счастливая. Когда Дима ей позвонил из квартиры Кирилла Филиппенко и попросил о встрече, то у неё коленки затряслись от волнения и лицо враз покраснело. Хорошо мама не видела, в кухне посудой гремела, а папа так все дни в части пропадал. Юлька отца и не видела почти совсем. Поздно вечером он спать сразу отправлялся. Напряжение в их семье росло, но Юлька к своему стыду осознавала, что ей совсем не до этого. У неё в мыслях только Дима, и она сильно и безнадёжно в него влюблена.

Как только девушка вошла в квартиру, мать сразу накинулась на неё с расспросами. Куда так сорвалась из дома, да к кому. Пришлось соврать, что Рита попросила.

– Могла бы и предупредить меня – нахмурила брови Ольга – а то думай и гадай, куда ты полетела. Я только стук двери успела услышать, как тебя уже и след простыл. В следующий раз будь добра поставить свою мать в известность. Ты несовершеннолетняя, и я за тебя несу ответственность, и не отворачивай лицо, когда я с тобой разговариваю!

В голосе Ольги нарастали гневные нотки. Всё-таки она педагог, мать. И такое отношение Юльки к ней – это неуважение. Всё скрытничает что-то, звонки тайные не пойми от кого! Что это вообще такое? Неужели с Петренко видится? Ведь она категорически запретила ей! Сама от его отца пострадала когда-то. Не хватало, чтобы его сынок так же и Юльку облапошил!

– Я поняла тебя, мама. У тебя всё? – Юля бесстрашно посмотрела матери в глаза и вдруг получила звонкую пощёчину.

– Вот теперь всё – отрывисто произнесла Ольга. Она решительно сдёрнула с себя фартук и прошла в прихожую. Меховую шапку надела, пальто. Достала свои сапожки, которые Леонид ей в «Берёзке» по блату достал. Ни у кого таких даже в Москве не было, а уж тут и подавно.

Не сказав дочери ни слова, Ольга вышла из квартиры, громко хлопнув дверью.

***

Леонид сидел на кушетке с расстёгнутой рубашкой. Галя, отложив в сторону стетоскоп, села за свой стол и раскрыла медкарту Аверина.

– Сердечко-то барахлит у вас, товарищ подполковник. Что ж вы так не бережёте себя?

Леонид вцепился пальцами в край кушетки. Он почувствовал себя плохо ещё на учениях. Терпел до последнего, списав на недосып, на стрессы. Это со стороны казалось, что дома он спал. На самом деле метался в полубреду. Мозг его совсем не отдыхал, и просыпался Аверин вялым и разбитым.

А виной тому разлад с Ольгой. Его подарок на Новый год она в шкаф убрала, не выказав никакой радости и не дав Леониду хоть какой-то надежды на примирение.

– Так возраст уже, товарищ Кольцова. Возраст.

Леонид стал медленно застёгивать пуговицы. Пальцы не слушались его, а в голове стоял гул. Даже взгляд Гали, искоса брошенный в его сторону, он не заметил. Вспомнил лишь, что к Петренко ему надо зайти. У него там важный генерал какой-то из Ленинграда прибыл. Надо бы представиться по форме. Всё ж таки он первый заместитель командира части. Невежливо с его стороны проигнорировать такой важный визит. Не абы кто к ним прибыл.

– Лёня, какой возраст? Всего сорок с небольшим – усмехнулась Галя, продолжая строчить что-то в карточке. Она была сегодня чудо как хороша. Хороша и недоступна. Тяжело вздохнув, Леонид сделал шаг в её сторону, собираясь попросить хотя бы о дружбе и ни о чём больше, да прошлое не вспоминать, как дверь в медкабинет вдруг рывком распахнулась, и на пороге предстала Ольга. Глаза её широко распахнулись при виде полуобнажённого торса мужа.

– Так я и знала – победоносно произнесла она, опалив Галину взглядом полным ненависти и какого-то торжества.

Глава 16

Галя стояла возле окна и курила, забыв приоткрыть форточку. Ну и жена у Аверина. Скандал затевать не стала, но даже одного взгляда этой женщины достаточно, чтобы пробрало от леденящего холода до костей.

Смешно. Даже если бы они с Лёней что-то затеяли, то неужели дверь осталась бы открытой?

Наблюдая за ними из окна, Галя чувствовала лёгкое раздражение. И вот на эту променял её когда-то Петренко? Что ж. Поделом ему.

– Галина Санна, можно? – прапорщик, молодой красавец Михаил Борисович Кузнецов просунул свою всклокоченную голову в образовавшийся дверной проём.

Галя ещё более раздражённо распахнула форточку и кивком головы пригласила Кузнецова войти.

– Что у вас? – сквозь зубы спросила она. Явление жены Аверина в её кабинет и недвусмысленный взгляд на них с Лёней вывел Галю из привычного равновесия. С первого своего появления в части она была со всеми доброжелательна и улыбчива. Уже даже парочка ухажёров появились. А чего ей стесняться-то? Женщина она свободная, в разводе давно, детей нет. Откуда ей было знать, что именно здесь и несёт свою службу Аверин Лёня?

– Да давленьице что-то с утра скачет после ночного дежурства. Не посмотрите?

Михаил робко заглянул в глаза недавно прибывшей заведующей их медсанчастью. Женщина сразу ему приглянулась, хоть и старше лет на восемь. Жена от Миши пару месяцев назад уехала. Ребёнка забрала, вещи и к родителям. Надоело ей, видите ли жить здесь и мужа практически не видеть. Скучно. К шумному городу привыкла и свободе, а не к пропускам через КПП.

Теперь вот на развод подала. Скоро суд. Тосковал Миша. Не по жене, по сыну. Только что он мог исправить? Службу в армии бросить? Он этим только и живёт. На гражданке ему нет места.

– Присаживайтесь, Миша. Сейчас посмотрим, что там у вас с вашим давлением – Галя тщательно вымыла руки, оправила на себе медицинский халатик и приступила к работе.

***

Леонид взял холодные руки жены в свои. Они стояли под огромной разлапистой елью. Снег всё кружил и кружил, подгоняемый пронизывающим ветром. Утро было, около десяти часов. Петренко теперь заждался его уже.

– Ты же понимаешь, что глупо ревновать меня к прошлому? А тем более фантазировать, что у нас с Галей что-то было вот прямо сейчас.

Ольга усмехнулась.

– Аверин, с чего ты решил, что тебя кто-то ревнует? Мне абсолютно всё равно. Мы давно чужие люди с тобой, неужели непонятно? Признаюсь честно, думала с тобой примириться. Всё сначала начать, а сегодня увидела тебя с этой… И поняла, что нет. По молодости мы поженились, да по глупости. Кто-то без любви всю жизнь живёт, а я не могу так. После смерти нашего Саньки переклинило во мне что-то.

Леонид смотрел на жену из-под насупленных бровей. Права, наверное, Оля. Это не жизнь.

– Тогда развод?

– Не сейчас. Подождём, пока Юля школу окончит. Учиться же она всё равно в Москву поедет, у твоих родителей будет жить. Тогда и я с ней уеду. В Минск хочу вернуться, к себе домой. Тянет меня туда, понимаешь?

Глаза Ольги заблестели от слёз. Она разговаривала с Лёней без злости, не предъявляя претензий. Гнев с неё мгновенно сошёл, а решение пришло прямо сейчас, в эту минуту.

Похлопав себя по карманам, Леонид папирос не обнаружил. Самочувствие его оставалось неважным, да что теперь? Жаловаться он не любил и отлёживаться не собирался. Не хватало ещё, чтобы до Петренко дошло о его проблемах с сердцем. Так и по состоянию здоровья на покой отправить могут. А это всё равно что смерть. Не мог Лёня без армии, без каждодневных ритуалов в военной части. Это его жизнь, его стихия.

– Понимаю, Оль – на полном серьёзе произнёс он – бок о бок нам всё равно пока пожить придётся. Должность у меня непростая, чтобы на виду у всех расходиться. Вот Юлька окончит школу, и поедете с ней, повод будет и сплетен меньше. А так хоть вид сделай, что всё нормально у нас. Пожалуйста.

Ольга лишь молча кивнула и отправилась домой. Хотела в столовую к Рае заглянуть, да вспомнила, что она говорила ей о своей поездке в город. Проблему свою решать собралась, пока срок небольшой.

Но Рая пока ещё никуда не уехала. Они столкнулись с Ольгой в подъезде.

– Оль, может, составишь мне компанию? Одной страшно что-то.

– Не делай аборт, и страшно не будет – довольно резко ответила Ольга. Для неё эта тема была словно ножом по сердцу. Рая не осознаёт, что она преступление совершает против маленького существа, которое ни в чём не виновато. И что, что пока там ничего нет, всего лишь маленькая точечка, набор клеток. Всё равно убийство. В своё время совершив ту же самую ошибку, сейчас Ольга об этом жалела. Аверин её и с ребёнком взял бы. У Юльки была бы брат или сестра, а потом ещё и Санька родился бы.

Может, всех троих Ольга любила бы одинаково, и с мужем не было бы таких напряжённых отношений, какие у них есть сейчас. Закусив губу, Ольга хотела пройти к лестнице.

– Ну пожалуйста. Вдруг… Вдруг я передумаю? Просто съездим в консультацию и всё.

– Хорошо. Поехали. А пропуск из части?

Раиса махнула рукой. Мол, за это не переживай. Разберёмся. И они направились через двор, центральную площадь и к КПП.

***

Марина Петренко ехала в автобусе и пристально смотрела на свою соперницу. Та сидела напротив, через проход. То краснела, то бледнела от взглядов законной жены своего полюбовника. Вот не повезло-то, а? И зачем жене Петренко тоже в город понадобилось? Рядом с ней девочка незнакомая сидела и её сын, Дмитрий.

Раиса пожалела уже, что именно сегодня она поехала. Но а когда ещё? Рабочий день, впереди опять выходные. А потом Рая сама работает, и не отпросишься. Вот мегера. Смотрит и смотрит. Неужто знает всё? Откуда?