Белая берёза и кудрявый клён

Втайне Юля мечтала о том же с Димой. Ведь он на год старше их всех и казался намного взрослее. Но к чему торопиться? Сначала школу окончить, потом в институт поступить. Жить вместе будут, это они уже решили. А там и до свадьбы дело дойдёт. То, что они сейчас поссорились, Юлю сейчас уже не расстраивало. Милые бранятся, только тешатся, как любила повторять её бабушка.

Завтра Новый год, и Дима наверняка позовёт её помириться. Юля уже даже представляла себе, как она для вида поломается, а потом на шею ему бросится и зацелует всего-всего, и они больше никогда не будут ссориться.

Девушка, улыбаясь своим мыслям, вошла в подъезд вместе с тётей Раей.

– Иди домой, я тут сама справлюсь. Спасибо тебе, Юляшка – Рая с третьей попытки попала ключом в замочную скважину и буквально ввалилась в квартиру. Юля уходить не спешила, прислушалась. Вдруг помощь ещё будет нужна? Но вроде всё тихо было в квартире Светловых, и Юля со спокойной душой поднялась к себе, прокручивая сегодняшнее свидание с Димой. Конечно, она сама виновата. Он же всё честно ей рассказал. Что некогда им встречаться будет на каникулах, гости у них важные. А Юля, вместо того чтобы сдержаться, начала и вправду придираться да к словам цепляться. Поистине у неё характер от мамы достался. Та тоже вечно отца достаёт.

В сегодняшней ссоре с Димой Юля винила всё-таки себя. Оперевшись локтями на подоконник, девушка смотрела в окно на тихо падающий снег и мысленно просила у Димы прощения за свою несдержанность. Хоть бы завтра он позвонил ей и пригласил на свидание!

***

После концерта все отправились в дом офицеров. Там уже подготовили столы, закуски. Сухой закон, который утвердили по всей стране, Петренко как командир части соблюдал. Но ведь Новый год же, как без главного атрибута праздника? Шампанское завезли в часть в большом количестве под личную ответственность Семёна Юрьевича.

Даже солдатам в казарме достанется. Пусть ребятишки порадуются хоть, но только те, кто в новогоднюю ночь не в карауле. За этим Петренко в любом состоянии проследит, и наказание последует незамедлительно.

Его военная часть уже зарекомендовала себя как самая образцово-показательная, и Семён Юрьевич бдительно следил, чтобы никаких нарушений по уставу не было. К этому он жёстко относился и поблажек не давал никому.

Ольга и Леонид рука об руку неспешно шли через центральную площадь, в середине которой красовалась огромная пушистая ель. Её, как полагается, нарядили, гирляндами обвешали, чтоб создать новогоднюю атмосферу и настроение.

– Не спеши – прикрикнула Ольга на своего мужа. От Дома культуры не все пошли пешком. Петренко с супругой уехали на служебной машине. Хотя идти тут совсем недалеко. Ольга заметила на себе пристальный взгляд командира части и теперь гадала, узнал он её или не узнал. Скоро всё прояснится.

– Я и так медленно иду – нахмурился Леонид. Его мысли были заняты Галей и молодым лейтенантиком, с которым она под ручку ушла. Вот ведь вертихвостка. Не успела приехать сюда, а уже молодым парням головы кружит. Ревность будто иголкой снова уколола. Беспричинное недовольство Ольги только раздражало. А завтра уже Новый год. Что они делать будут втроём? Юлька наверняка убежит к друзьям. То ли дело, когда на родительской даче праздновали. Вот весело было.

Леонид незаметно вздохнул, с тоской вспоминая о прошлом. И Оля другой тогда была. Вот и увёз её далеко, а какой толк? За эти четыре месяца, что они тут живут, никаких перемен в жене Леонид не увидел. Как кошка с собакой они продолжают жить. Единственное, с соседкой Раей Светловой успела Ольга подружиться. Рая нравилась Лёне. Как человек. Он частенько в столовой обедал и парой слов всегда перекидывался с ней. Вот Рая никогда не унывала. Даже завидно ему. Вот бы Ольга такой была.

У центрального входа в дом офицеров прибывающих гостей громогласно поздравлял переодетый в Деда Мороза прапорщик Матросов и молодая кадровичка Саша Степанова, нарядившаяся Снегурочкой.

– А вот это уже интересно – пробормотал Леонид, потирая ладони. Чтобы вытерпеть мрачное настроение Ольги и флирт Гали с молодыми парнями, ему необходимо повысить градус.

– Здравствуйте-здравствуйте – раздался за спиной голос подъехавшего Петренко. Он вылез из служебной машины и, пристально уставившись на побледневшую Ольгу, приближался к своему заместителю, при этом широко улыбаясь. Несомненно, он вспомнил, отчего лицо супруги Аверина ему знакомо. Удивился по дороге сюда, мысленно подумав, как всё же тесен мир. А теперь ему просто любопытно стало, куда тогда всё-таки исчезла бегавшая за ним собачонкой Оля Николаенко. Очень любопытно.

Глава 11

Ольга разругалась с Лёней. В пух и прах. Всему виной нахлынувшие чувства к Петренко. Почему судьба свела их снова? Для чего?

– Мам? – в комнату вошла Юля. Во время ссоры родителей вчера поздно вечером она уже крепко спала и поэтому утром была удивлена, когда не застала отца дома. Новый год же, а его нет. Может, за подарками для них убежал?

– Уйди – процедила Ольга сквозь зубы. Она начала задыхаться, а лекарства под рукой, как всегда, нет, и все рекомендации врача вылетели из головы, как назло.

– Я просто про папу спросить…

– Уйди вон! – прокричала Ольга, сорвавшись. Её накрыло. Хотелось бить, ломать, крушить. Вчерашний разговор с Петренко, который взбаламутил давно успокоившуюся бурю, потом дома ссора с Лёней. Бессонная ночь в одиночестве в холодной постели под тонким одеялом. Лёня дома не ночевал. Хлопнув дверью, ушёл в казарму к солдатам. И до сих пор его нет. Но угрызений совести Ольга не чувствовала. Просто понимала, что их брак окончательно трещит по швам. Виноват ли Петренко? Отчасти. Ведь в глубине души Ольга помнила и лелеяла это первое чувство любви, своего первого ребёнка…

– Я принесу сейчас? Где оно? Только скажи – Юля бросилась в прихожую, трясущимися руками сдёрнула сумку матери, вывалила всё её содержимое. Когда у Ольги случались такие приступы, Юля чувствовала себя опустошённой и беспомощной. Она отчаянно хотела помочь маме хоть чем-нибудь.

Ольга, двумя руками обхватив себя за шею, жадно хватала ртом воздух. Лицо её было бледным, глаза слезились. Ей казалось, что ещё немного, и она умрёт, задохнётся.

– Мамочка, держи, мама! – лицо Юльки было мокрым от слёз. В её глазах застыл страшный испуг, и когда мама наконец вдохнула в себя лекарство, девушка с облегчением выдохнула. Ольга успокаивалась, опустившись в глубокое кресло. Щёки её слегка порозовели, взгляд прояснился. Ей стало легче. Но каждый раз после таких приступов удушья из неё будто все соки выжимали. Она обессиленно положила руки на подлокотники кресла и, откинув голову назад, смотрела в одну точку на потолке.

– Оставь меня одну, Юля. Пожалуйста – слабым голосом попросила Ольга. Она постарается держать себя в руках. Но, чёрт возьми… Если бы не встреча с Петренко… Совсем недавно она готова была начать с Лёней всё сначала. По крайне мере, попытаться. Ведь была же между ними когда-то хотя бы страсть, влечение друг к другу.

– Хорошо, мамочка. Ты отдыхай. Я сама себе завтрак приготовлю, в магазин схожу. Ты только скажи, что нужно? Мы будем стол к празднику готовить? Чем я могу тебе помочь? – взволнованно спрашивала Юля, заглядывая матери в глаза.

– Юля, пока ничем ты не можешь мне помочь. Я просто прошу дать мне побыть одной. Отец не ночевал дома, и я не знаю, придёт ли он. Может, там отметит, у себя … – Ольга запнулась, внезапно осознав нелепость образовавшегося любовного треугольника. Она вдруг встретила Петренко, у Лёни появилась Галя.

Истерический смех подкатывал. Ольга закусила губу. Юля наконец-то ушла, плотно прикрыв за собой дверь. Не могла она с дочерью поделиться такими подробностями. Юлька только входит во взрослую жизнь. Верит в любовь, в верность. Мечтает, планирует. Молодость, одним словом, и наивность.

Ольга и сама когда-то такой была. Она прикрыла глаза, вспоминая их короткий разговор с Семёном. Жена его, как коршун, весь вечер следила за мужем. А тут вдруг, видимо, в дамской комнате скрылась. Петренко не замедлил воспользоваться паузой. Тем более что и Ольга скучала возле огромного окна одна. В общем веселье она не горела желанием принимать участие. Зато Лёня, захмелев от шампанского, ринулся в толпу сослуживцев и их жён. Сразу байки армейские травить начал, вызвав неудержимый хохот. Тут же другие подхватили волну, и уже со всех сторон посыпались разные смешные истории.

Жёны их тоже веселились, переговариваясь между собой и жеманно улыбаясь. В сторону Ольги они посматривали, но к себе не приглашали. Чужой она для них оставалась, потому что сама не горела желанием подружиться с ними.

– С наступающим – раздался совсем рядом голос Семёна.

Сжав тонкими холодными пальцами ножку фужера, Ольга медленно обернулась. Сердце заколотилось в груди, вызвав жар во всём теле. Ноги сразу ослабли, и она едва смогла удержать равновесие, лишь слегка привалившись бедром к широкому оконному подоконнику.

– И вас с наступающим… Семён Юрьевич – Ольге хотелось казаться равнодушной и холодной, но щёки вспыхнули предательским огнём. Да, он постарел, поправился, усы отрастил. Но глаза оставались всё теми же. Как и тогда, почти двадцать лет назад, Петренко смотрел своим глубоким, будто оценивающим взглядом. Он манил, притягивал, обещал. Та самая искра в его ярко-голубых глазах оставалась неизменной. А эти губы под густыми ухоженными усами…

– Рад увидеть тебя вновь – бархатным голосом произнёс Семён, делая многозначительный глоток из своего фужера. Шампанское было приятным на вкус, с едва заметной кислинкой и чуть сладковатое. «Советское», хорошего качества. Захотелось даже зажмуриться от удовольствия. Слаб был Семён на этот, по большей части, дамский напиток. Нравилось ему смаковать, вкушать и чувствовать, как постепенно по всему телу разливается приятная истома.

– Взаимно – сдержанно ответила Ольга. Она же отпила из своего бокала судорожно, жадно. Руки её ещё сильнее задрожали. Хотелось выплеснуть из себя всё, что накопилось. Обиды, недосказанность, горькие слёзы и разочарование. Что все эти годы она казалась, а не была.

– Олечка, прости за неуместный вопрос – Семён продолжал играть глазами, сводя Ольгу с ума – куда ты тогда исчезла? Нашу внезапную встречу не так конечно же, нужно начать, но любопытство – это мой порок. Если бы я знал, кто именно супруга моего зама, то уже бы давно своё любопытство удовлетворил. Ну так как? Сжалишься и ответишь мне наконец-то?

Ольга забегала глазами по сторонам. Ей казалось, что все взгляды устремлены только на них, когда на самом деле никому даже дела не было ни до Петренко, ни до неё.

– Семён, да брось – нервно рассмеялась она – столько лет прошло. Я уже и не помню, что тогда случилось. Наверное, поняла, что ты герой не моего романа.

Ольга вымученно врала, а у самой всё внутри переворачивалось. Беременна она тогда от Петренко была! Мама, когда узнала, так за шкирку потащила на аборт. Срок был маленький.

– М-да? А мне казалось, что ты влюблена в меня была тогда, как кошка – заинтересованно протянул Петренко, краем глаза увидев, что Марина направляется к ним, хищно стреляя глазами по сторонам – ну да ладно. Кто прошлое помянет, сама знаешь… Я тут подумал и решил вас с Леонидом к нам пригласить, так сказать, встретить наступающий год в дружеской обстановке. А что? Очень даже неплохо подружиться семьями, и дети наши уже дружат, в одном классе учатся.

Ольгу начал пробирать нервный озноб. Она будто остолбенела, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Что? Что он такое предлагает? Какой Новый год? Зачем дружить семьями? Ей таких усилий стоило забыть о нём когда-то!

– Здравствуйте – Марина Петренко окинула Ольгу пренебрежительным взглядом и, положив свою руку на плечо мужа, ласково произнесла – дорогой, на минутку тебя можно?

Видя лицемерие своей жены насквозь, Петренко нехотя отошёл с ней, а сам весь остаток вечера продолжал бросать заинтересованные взгляды на Ольгу.

Лёня к концу сильно напился, Галю Кольцову поймал и закружил в танце, неприлично прижимая её к себе. Это добило Ольгу окончательно. Она и так из-за встречи с Петренко была взвинчена. Ещё Лёня со своей первой любовью, которую она так старательно вытравливала из его сердца.

– Куда мы катимся? – пробормотала Ольга, выпрямившись в кресле и закрыв лицо руками. Как пройдёт сегодняшний праздничный вечер, она не знала и Новый год справлять никакого желания не имела. Спать ляжет, наверное. К Петренко её никаким боком не затащить. Достаточно и одной встречи с прошлым. Хоть уезжай отсюда.

Тихонько заплакав, Ольга не услышала, как Юля выскользнула из квартиры, решив сама помириться с Димой Петренко.

Глава 12

Дверь Юле открыла мама Димы. Марина осмотрела девушку своим пренебрежительным взглядом. Она всегда так смотрела. И на всех. Порода у неё такая. Не изменить. Проскакивало в душе порой что-то доброе. То был либо фильм какой, либо задушевная песня. Тогда, да, могла слезу пустить.

А так… Люди что насекомые для неё. Главное себя любить и себя беречь. А на остальное и остальных – тьфу.

– Здравствуйте, Марина Игоревна. А Дима дома? – оробела Юля. Обычно она бойкая по жизни, а тут покраснела даже от смущения. Ведь мама её парня. Вдруг будущая свекровь? Об ином исходе их с Димой отношений Юля даже не задумывалась. Они любят друг друга, и точка. Каждая девушка в её возрасте мечтает о вечной и верной любви на всю оставшуюся долгую жизнь. Свадебное платье мысленно примеряет, фамилию и представляет себе будущих совместных детей. Вот и Юля. Представляла, мечтала…

– Дима дома. Но он занят. Ты его одноклассница? Юля Аверина, если не ошибаюсь?

Марина впускать девушку внутрь не спешила. Сама даже вышла наружу и прикрыла поплотнее дверь. Сложив руки на груди, она смотрела на стоящую перед ней Юлю требовательно, пытливо. Решение своего мужа Семёна в отношении Димы и дочки Рогозина Валерия Павловича Марина поддерживала. Такой союз очень нужный, перспективный. А какой толк от одноклассницы?

Губы Марины тронула презрительная усмешка.

– Да, я Юля. Позовите Диму, пожалуйста. Мне нужно ему кое-что сказать.

Юля заламывала руки, заглядывая Марине в лицо. Она наступила на горло своей гордости, чтобы прийти самой и помириться с Димой. Потому что любила его. Искренне и по-настоящему. У неё не было сомнений в своих чувствах.

– Я же сразу предупредила вас, Юля. Дима занят. Что ему передать?

Марина, естественно, звать своего сына не собиралась. Этой девчонке не место возле её сына. И наплевать, что она тоже из Москвы. Её отец хоть и подполковник, а всё же птица мелкая, некрупная. Тут не по любви выбирать надо, а по уму.

Юля ещё сильнее растерялась, хлопая длинными ресницами.

– Передайте Диме, чтобы… Чтобы он мне позвонил – упавшим голосом произнесла она и, быстро попрощавшись, полетела вниз, по ступенькам. У неё не получилось. От разочарования и обиды грудь сдавило так, что тяжело дышалось. Но Юля всё равно продолжала бежать. По ступенькам, из подъезда, через двор. Выскочив на проезжую часть, чуть под колёса нёсшейся «Волги» не угодила.

– Куда летишь, оглашенная! – прокричал возмущённый водитель, погрозив из окна крепким кулаком. Юле было всё равно. Она бежала и бежала, пока совсем не выбилась из сил. В скверике, неподалёку от дома её и встретила радостная Рита. Глаза сияют, щёки красные с мороза. Под подмышкой свёрток в подарочной упаковке, перевязанный атласной ленточкой.

– Вот, Юрику подарок приобрела – гордо выставила она вперёд своё приобретение – а ты откуда? Чего смурная такая?

– К Диме ходила. Мы вчера разругались из-за пустяка. Дверь его мама открыла и сказала, что занят он – пожаловалась Юля – а я хотела успеть до конца этого года помириться. Ведь как год встретишь, так его и проведёшь. А мы если с Димой не помиримся, то, значит, всё…

Горькие крупные слёзы закапали из глаз расстроенной девушки. Они с Ритой присели на припорошенную снегом скамейку.

– Тю! Нашла из-за чего слёзы лить. Ты на кой ляд к Петренко сама пошла? Совсем гордости не имеешь? Это парень должен в ногах у тебя валяться, а не ты у него. Из-за чего хоть весь сыр-бор?

Юля, всхлипывая, всё рассказала Рите. Всё-таки они лучшие подружки. С ней можно поделиться наболевшим. А кому ещё рассказывать? Маме? У неё у самой с отцом какие-то склоки. Живут как на пороховой бочке, того и гляди взорвётся.

– Гости, говоришь? – Рита задумчиво вертела в руках свои варежки – и стоило тебе из-за такой мелочи спорить с Петренко? Ну не сможете вы на каникулах увидеться, и что? Всё равно потом в школе каждый день на переменах не отлипаете друг от друга. Вставай, давай. Пойдём сейчас ко мне, чай пить с малиновым вареньем и к Новому году готовиться. Мамка моя на смене сегодня, попросили. Там в части какой-то сабантуй организуется, вот она и наготовит им там всяких вкусностей. А мне разрешила пригласить друзей к нам домой и отметить Новый год. В первых рядах, конечно же, ты и Юрик. Чуть позже и Петренко позвоним. Прибежит, как миленький. Так что слёзы-сопли утри и хвост пистолетом. Прорвёмся.

Юля заметно повеселела. Быстро забылся утренний инцидент с мамой, слёзы, что с Димой не удалось встретиться. Вечер у Риты намечался интересным, и поэтому Юля успокоилась.

***

После всех смотров, распоряжений и совещаний Петренко и Аверин закрылись в его кабинете. Прихлопнуть пару рюмок до наступления Нового года – святое дело. Ещё и выспаться дома успеют до боя курантов. Только вот Леонид Михайлович после вчерашнего не совсем отошёл. К тому же ночевал у солдат, в казарме. Какой там сон.

– Ты вчера, конечно, дал жару – хохотнул Семён Юрьевич, привычным жестом подкрутив усы – неужто наша новенькая, Галочка Геннадьевна Кольцова, тебе приглянулась?

Леонид поморщился, почувствовав как зажгло всё внутри. Закусил огурчиком малосольным. Первая стопка пошла, как по маслу. На старые дрожжи повело малость.

– Да нет… Выпил просто, решил новую заведующую медсанчасти поддержать – приврал Аверин. Не рассказывать же в самом деле о своём прошлом Петренко? Это уже личное, давно былью поросшее. Тем более что Галочка к концу окончательный отворот-поворот дала и приказным тоном велела больше к ней вот так фамильярно не приближаться. Должна быть субординация. Аверин для неё главный из начальствующего состава, и других отношений между ними быть не может. Или Галя попросит перевод в другое место.

Однако…

Лёне по два раза объяснять не нужно. Он всё понял с первого. Что ж… Значит, судьба правильно их тогда развела. Не смог бы он с такой, как Галя. Ольга всё же ближе. Как говорится, уже своя рубашка. Вот только помириться с ней гордыня мешала. Решил отложить на потом. Подарок-то он приобрёл для неё. Вот и вручит под бой курантов. Женщины ведь, как сороки, на всё блестящее падки.

– Баба она видная, да. Ты, если что, поаккуратней, не свети шуры-муры свои – посоветовал Петренко, знающий толк в подобных связях на стороне. Сам грешил этим и был уверен, что его супруга ни сном, ни духом.

– Семён Юрьевич! – выдохнул Леонид, распространяя вокруг себя застоявшийся перегар – я жене своей верен до гробовой доски. И никакие Галочки меня не интересуют. Разрешите отбыть домой? Устал я что-то. Боюсь, не доберусь к вам до праздничного стола потом.

Петренко коротко рассмеялся и дал добро отбыть.

– Не забудь. Ровно в десять вечера чтобы всей семьёй были у меня. Старый год проводим и войдём в Новый со спокойной душой.

Леонид промычал, что непременно прибудет к назначенному времени вместе с женой и дочкой. Он не помнил, как до дома добрался, скинул в прихожей ботинки и, не раздеваясь, протопал в зал. Раскладушка была собрана, и, наплевав на недовольство жены, Леонид рухнул пластом на разложенный диван. Его громкий храп вызвал у Ольги приступ головной боли. Прикрыв дверь в зал, она скрылась в кухне. Готовить ничего не хотелось. Было отчаянное желание совсем уйти из дома. Как назло, Рая сегодня работает. И Юлька куда-то запропастилась. Тоска. Вот тебе и Новый год. Вздохнув, Ольга всё же надела фартук и принялась за готовку.

***

Дима с матерью поругался. Марина случайно сболтнула, что Юля Аверина приходила.

– А почему ты мне не сказала сразу?

– Потому что я не хочу, чтобы ты с этой девчонкой общался – отрезала мать.

Дима начал собираться.

– Ты куда? Сейчас папа скоро придёт, будем готовиться к празднику.

Марина упёрла руки в бока и встала в воинственную позу.

– Мама, мне нравится Юля, и мы с ней встречаемся. Уйди с дороги.

– Не уйду. Марш в комнату, щенок – повысила голос Марина – перечить он мне вздумал. Молоко на губах не обсохло, чтобы матери отговаривать.

Дима рванул обратно, в комнату, со всей дури хлопнув дверью. Послышался характерный щелчок. Заперся. Ну-ну. Марина удовлетворённо потирала руки. Ничего. Перебесится. Ещё спасибо потом скажет. Ради его же будущего они с Семёном стараются. Чтобы жизнь его бездарно не прошла. Не для того она его рожала в муках, да столько бессонных ночей у кроватки проводила. Отдача должна хоть какая-нибудь быть от этих детей.

***

Дима рванул шпингалет. Рама была старательно заклеена на зиму. Парень высунулся из окна. Высоковато. Но не беда. Второй этаж всего.

Взобравшись с ногами на подоконник, Дима спрыгнул вниз. Прямо в снежный сугроб. В чём был, в том и сбежал. В домашних брюках, свитере и тапочках. Мама по-хорошему отпустить его не захотела. Вот пусть и сидит теперь, готовится к своему Новому году.

Заскользив на скользкой дорожке, Дима направился к Юле.

Глава 13

Она была грациозна. Изящные манеры, движения и пронзительный полувзгляд из-под чёрных густых ресниц. Белокурые локоны заплетены в толстую косу и уложены полукругом. Тонкий аристократичный нос и аккуратный рот. Всё во внешнем облике Рогозиной Анфисы Валерьевны было аккуратным, будто нарисовано взмахом кисти опытного тонко чувствующего художника.

Дима вздохнул, и вздох его этот был тяжёлым. Анфиса была слишком хороша в свои шестнадцать лет, и внешность её соответствовала выбранной будущей профессии актрисы.

Со своим отцом, Рогозиным Валерием Павловичем, они нагрянули ближе к вечеру, когда Марина Игоревна уже накрыла стол, Семён Юрьевич, попыхивая трубкой, читал газеты, слушая вполуха бубнившее радио у него на рабочем столе, а Дима… А Дима в это время, не думая о последствиях, уединился с Юлей в закутке Риты, за шкафом, изрядно напившись шампанского. Девушку тоже развезло с первого бокала.

Рита хохотала, глядя на двух влюблённых голубков, и до прихода своего Юрика спровадила их отоспаться. А то Новый год не в форме будут встречать. Вместо того чтобы отсыпаться, Дима стал руки распускать. Взволнованная Юля поначалу отнекивалась, а потом сама увлеклась весьма интересным процессом. Сердечко забилось, в голове туман, мысли запутались в водовороте охвативших чувств.

Диму она встретила на лестничной площадке, когда домой поднималась, чтобы родителей предупредить о том, что Новый год она у Риты отметит. Увидев Диму, оробела малость, струсила, а потом спустила его со ступенек и приказала идти к Ритке домой. Сама же в квартиру юркнула и к матери на кухню.

Ольга, недовольно поджав губы, разрешила дочери отметить праздник у подружки. Выспросила, правда, кто там ещё у неё будет. Юля заверила, что больше никого. Только они вдвоём, и всё. Покушают, голубой огонёк посмотрят и спать.

Пожав плечами и не чувствуя подвоха, Ольга отпустила дочь. Так даже лучше. Будет повод не пойти в гости к Петренко. Нечего Юльке с их сынком пересекаться лишний раз. Но то были мысли ничего не подозревающей Ольги. Юля же тем временем из шкафа нарядное платьице выудила и, сунув его подмышку, выскочила из квартиры. Пока вниз по ступенькам бежала, думала, от счастья сердце выпрыгнет из груди. Димка сам пришёл! Значит, она ему всё же не безразлична!

У Риты вовсю пластинка играла с джазовой музыкой, сама она накрывала на стол. Пушистая ёлка сверкала огнями, а в бокалах уже пузырилось шампанское. Рая припасла пару бутылок, а Рита тайком от матери решила одну вскрыть не без помощи Димы. Юля, никогда не пробовавшая спиртных напитков, мгновенно запьянела. Она обвила тонкими руками шею Димы и танцевала с ним медленный танец. За окном валил снег, уже раздавались хлопки и весёлые голоса. До Нового года оставалось пара часов.

Дима сжимал в своих объятиях Юлю и плыл куда-то вместе с ней по комнате, пока их Рита не загнала к себе, плотно прикрыв дверь в зал.

– Дим… Может, не стоит пока? – испуганно прошептала Юля. Стены и потолок вращались и кружились в её глазах, щёки горели огнём, но ей почему-то ни капельки не было стыдно. Она лежит в постели рядом с любимым и единственным, дорогим её сердцу человеком.

– Юль, ну перестань. Мы же не дети. Тебе уже летом восемнадцать, мне девятнадцать. Я же сказал тебе, что мы поженимся. Значит, так и будет. Доверься мне – Дима настойчиво тянулся к девушке с поцелуями. Шампанское и ему здорово ударило в голову. О том, что родителям не понравится его самовольное бегство из дома, он пока не думал. Юлька рядом, и разум отключился напрочь.