Знаем ли мы, как на самом деле устроен мир?

Вот, например, один из комментариев концепции расширяющейся Вселенной, которую Эдуард Серга иначе, чем мифом не называет. «Теория расширяющейся Вселенной (ТРВ), – пишет Серга, – признаётся большинством специалистов, несмотря на то, что она противоречит современным знаниям об эфире (вакууме физическом) и многочисленным данным наблюдений. Эти трудности можно разделить на основные и дополнительные.

Одна из основных трудностей связана с феноменом эфира как среды, заполняющей мировое пространство. Если эфир существует, как это признал сам Эйнштейн, то его необходимо учесть в уравнениях ОТО. Поскольку этого не было сделано, то ОТО следует считать математической теорией, не соответствующей физической реальности.

К дополнительным трудностям можно отнести тот факт, что расширение Вселенной не следует однозначно из ОТО. Теория допускает также другие возможные варианты, включая сжимающуюся Вселенную и стационарную Вселенную. Поэтому открытое Хабблом красное смещение в спектрах удалённых галактик, которому приписывают доплеровскую природу, не противоречит ОТО, но и не подтверждает её»152.

Серга показывает, что, если учесть природу «вакуума физического», обладающего подобно двумя замечательными свойствами – сопротивляться как эфирная среда проходимым через него фотонам света и одновременно подобно сверхпроводимой жидкости свободно пропускать их, то снимаются два основных возражения против концепции Белопольского, а именно, неясен механизм потери фотонами энергии и фотоны под влиянием эфира должны постоянно отклоняться от своей начальной траектории…

В заключение приведём слова учёного с мировым именем – французского физика Леона Бриллюэна (Brillouin, Leon, 1889—1969). В его книге «Новый взгляд на теорию относительности» даётся такая оценка ОТО: «Некоторые традиционные науки представляют собой странную смесь наблюдений и их интерпретации, основывающейся на отличных теориях, но экстраполируемой столь далеко за пределы условий эксперимента, что невольно настораживаешься и удивляешься, как часто желаемое выдаётся за действительное и тщательный анализ подменяется фантазированием. Приятно рассуждать о происхождении Вселенной, но надо помнить, что такие рассуждения – лишь чистая фантазия. И нечего ожидать, что читатель поверит в какую-либо модель Вселенной, описывающую то ли внезапный взрыв, то ли расширения и сжатия от минус бесконечности до плюс бесконечности. Всё это слишком красиво, чтобы быть истинным, и слишком невероятно, чтобы поверить в это»153.

С оценкой Бриллюэном ОТО и созданной на её основе модели Вселенной автор (Серга. – В.Р.) полностью согласен. А вот в части того, что «нечего ожидать, что читатель поверит» в эту модель Вселенной, можно усомниться. Многие читатели верят в теорию Эйнштейна и её предсказания подобно тому, как верующие верят в священное писание. И не только недостаточно образованные читатели, но и учёные с высокими научными степенями. Личность Эйнштейна стала культовой. Среди специалистов приверженцев теории Эйнштейна большинство. Они определяют редакционную политику научных изданий и пользуются своим монопольным правом на истину, игнорируют факты и не желают вступать в обсуждение трудностей этой теории с оппонентами.

Я полностью согласен с соображениями обоих экспертов (и Серги, и Бриллюэна), которые подтверждают вывод о том, что космологи выдают свои математические схемы и гипотезы (а не основывается ли всякая гипотеза на фантазии?) за модели того, что происходит во Вселенной. Но ведь и гипотезу Серги об удивительных свойствах физического вакуума он не подтвердил экспериментально.

Но если космологические теории – это всего лишь математические модели (множество разных математических моделей), то естественно, мы не можем сказать, как на самом деле устроена Вселенная. Теперь о законах в рамках эволюции нашей планеты. В настоящее время их задают в системном подходе и синергетике, но анализ показывает, что предлагаемые объяснение достаточно слабые154. Спрашивается, почему?

Думаю не в последнюю очередь потому, что идеология системного подхода и синергетики, отчасти, склоняет исследователей к редукционистской методологии, когда объяснение нового (новообразований) понимается в логике становления существующих систем. И даже представление о бифуркации, на мой взгляд, не спасает. Все равно, проходя точку бифуркации, феномены остаются в рамках той же самой системы, а, следовательно, нужно искать объяснение по логике этой системы. Однако наблюдения и интуиция подсказывают, что изменяется сама реальность, что возникающая реальность – новообразование, которое нельзя вывести из предшествующей реальности (системы). Поэтому и приходится вводить «принципы со стороны». Например, в весьма интересной статье А.П.Назаретяна «Универсальная перспектива творческого интеллекта в свете постнеклассической методологии» в качестве такого принципа со стороны автор вводит демона Максвелла, позволяющего «перекачивать энергию от более равновесных к менее равновесным зонам»155. Обобщая эту метафору, А. Назаретян вводит еще одно понятие: «системы с демоном», высказывая далее интересное соображение, что в истории роль демонов играли вполне объективные социальные структуры и исторические ситуации156.

Здесь, как и в случае с космологией, лучше сменить саму методологию. Более целесообразно признать, что речь идет не о системах, а о явлениях, принадлежащих разным уровням реальности (с онтологической точки зрения, разным «целостностям»), что с какого-то момента сложившееся явление и реальность начинают переживать кризис и умирают, что, наконец, новое явление конструируется исследователем принципиально как новообразование, то есть предполагается, что появляется новая реальность (целостность) со своей логикой и закономерностями.

Если явление уже сложилось, то мы может анализировать его строение, развитие и усложнение. Но с какого-то момента оно начинает переживать кризис или умирает. Чтобы объяснить возникновение нового явления, необходимо выявить предпосылки, в число который войдет и предшествующее явление, переживающее кризис, и принципиально новая ситуация. Хотя возникновение нового явления невозможно без выявления предпосылок, тем не менее, из предпосылок новое явление не выводится. Это явление конституируется исследователем принципиально как новообразование, то есть предполагается, что появляется новая реальность со своей логикой и закономерностями. Можно сказать, что при решении подобных задач исследователь, действительно, выступает в роли своеобразного демона, но не мистического, а обусловленного широко понимаемым процессом познания (например, принадлежностью исследователя к той или иной научной школе, актуальными запросами современности, влиянием других ученых, сопротивлением «материала», ретроспективными знаниями и прочее).

Опять же, я не отрицаю, что первоначально в биологии правил бал естественнонаучный подход и что и в настоящее время ряд биологических дисциплин и дискурсов ориентированы в методологическом отношении на подобный подход. Однако в такой биологической дисциплине как эволюция жизни (и в ряде других) эпистемологическая ситуация другая, похожая на ту, которую мы разбирали, анализируя космологические учения. В ходе эволюции живого хотя и действуют механизмы борьбы за существования или мутации генов, описанные в дарвиновской концепции и СТЭ, но наряду с ними наблюдается действие случайных факторов, а также других взаимодействий, уже не поддающихся объяснению в рамках естественнонаучного подхода. Если космическую реальность представители естественных наук пытаются описать и объяснить, опираясь на вечные законы, то в биологической реальности используются самые разные принципы – «случайности», «со стороны», «катастрофы», «информационной коммуникации», «наращивания сложности и скачкообразной смены реальности» и другие. Всего один пример: колоссальное разнообразие форм жизни, коммуникации, добычи пищи, ухаживания и выращивания потомства, которые без действия случайных факторов, а также разнообразия форм коммуникации объяснить невозможно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Адо П. Философия как способ жить: Беседы с Жанни Карлие и Арнольдом И. Дэвидсоном. М., СПб., 2005. С. 240.

2

Юнг К. Воспоминания, сновидения, размышления. Киев: AirLand, 1994. С. 200.

3

Розин В. М. Образы и парадоксы Вселенной: пролегомены к рефлексивной концепции космологии. М.: Голос, 2024. 162 с.

4

Розин В. М. Мышление и творчество. – М.: ПЕР СЭ., 2006. – 360 с.; Розин В. М. Реконструкция творчества и портретов философов, ученых и художников. М.: изд. «Ресурс». М.: 2018. 306 с.

5

Платон. Седьмое письмо // Платон. Соб. соч. в 4 т. Т. 4. М., 1994. С. 493 ‒494, 496.

6

Казютинский В. М. Традиции и революция в современной астрономии. (Докторская диссертация). ИФ РАН. – М., 1999. С. 11.

7

Там же. С. 49.

8

Там же. С. 10.

9

Там же. С. 32.

10

Там же. С. 31.

11

Там же. С. 33.

12

Там же. С. 27.

13

Там же. С. 13.

14

Аристотель. Метафизика. М.: Москва; Ленинград: Соцэкгиз, 1934. С. 122.

15

Розин В. М. Природа и генезис техники. – М.: Де ́Либри, 2024. – 390 с.; Розин В. М. Природа и этапы формирования европейской науки: Концепты и тропы. – М.: ЛЕНАНД, 2025. – 308 с.

16

Эйнштейн и религия. https://ru.wikipedia.org/wiki/Эйнштейн_и_религия

17

Там же.

18

Розин В. М. Математика: происхождение, природа, преподавание. М.: ЛЕНАНД, 2021. С. 37—88.

19

Лосев А. Ф. Примечания // Платон. Собрание соч. в 4 т. Т. 2. М., 1993. С. 435.

20

Гайденко П. П. Эволюция понятия науки. М., 1980. С. 165.

21

Адо. Цит. соч. С. 55, 57.

22

Платон. Пир. Собр. соч. в 4-х т. Т. 2. М., 1993. С. 114.

23

Здесь особенно показателен эпизод в конце «Пира» с Алкивиадом, который изо всех сил старался склонить Сократа к чувственной любви, но из этого, как Алкивиад сам признается, ничего не вышло.

24

Бессмертный Ю. Л. Жизнь и смерть в средние века. М., 1991. С. 30.

25

Платон. Пир. С. 107, 111.

26

Платон. Пир. Соч. в 4 т. Т. 2. М., 1993. С. 100.

27

Платон. Пир. Платоновское философское общество. https://plato.today/TEXTS/PLATO/LosevH/0203.htm. С. 209, 212.

28

Платон. Пир. Соч. в 4 т. Т. 2. М., 1993. С. 101.

29

Рассуждение Платон понимает не только как сознательное действие человека, но и как своего рода магию, позволяющую припомнить нужную идею. Отсюда двойная модальность: с одной стороны, Платон говорит, что нужно «суметь искусно применять», речь, а с другой – что речь сама действует («ведет», «выделяет», «находит», «осуждает» и т.п.). («Пир». С. 176).

30

Платон. Пир. Соч. в 4 т. Т. 2. М., 1993. С. 156 ‒157.

31

Лосев А. Ф. Жизненный и творческий путь Платона. https://ancientrome.ru/publik/article.htm?a=1505157253

32

Клочков И. Духовная культура Вавилонии: человек, судьба, время. М., 1983. С. 122, 140.

33

Иванов В. Дионис и прадионисийство. Санкт-Петербург, 1994. С. 171.

34

Там же. С. 458.

35

В «Государстве» Платон описывает перипетии душ в загробном мире. Вроде бы судьба человека полностью определяется богами загробного мира, однако, выбор дальнейшей судьбы (жребия) трактуется Платоном как вполне закономерный, обусловленный тем, как человек жил, каков его разум; зависит этот выбор и от личности умершего. «После этих слов прорицателя сразу же подошел тот, кому достался первый жребий, он взял себе жизнь могущественного тирана (выше богиня судьбы Лахесис, бросавшая в толпу душ жребии, сказала: „Добродетель не есть достояние кого-либо одного, почитая или не почитая ее, каждый приобщается к ней больше или меньше. Это – вина избирающего, бог не виновен“. – В.Р.). Из-за своего неразумия и ненасытности он произвел выбор, не поразмыслив, а там таилась роковая для него участь – пожирание собственных детей и другие всевозможные беды. Когда же он потом, не торопясь, поразмыслил, он начал бить себя в грудь, горевать, что, делая свой выбор, не посчитался с предупреждением прорицателя, винил в этих бедах не себя, а судьбу, богов – все что угодно, кроме себя самого… Случайно самой последней из всех выпал жребий идти душе Одиссея. Она помнила прежние тяготы и, отбросив всякое честолюбие, долго бродила, разыскивая жизнь обыкновенного человека, далекого от дел; наконец, она насилу нашла ее, где-то валявшуюся, все ведь ею пренебрегли, но душа Одиссея, чуть ее увидела, с радостью взяла себе» (Платон. Государство. В 4т. Т. 3. М.: Мысль, 1994. С. 417, 418—419). Заметим, что в отличие от людей, осуществляющих самостоятельные действия и поступки, т.е. поступающие как личности, боги Платона не своенравны, они задают постоянные условия и законы.

36

Ахманов А. С. Логическое учение Аристотеля. М., 1960. С. 18.

37

Гайденко П. П. Эволюция понятия науки. С. 142‒143.

38

Платон. Парменид. Т. 2. С. 357.

39

«Во всяком деле, юноша, – говорит Сократ, – надо для правильного его обсуждения начинать с одного и того же: требуется знать, что же именно подвергается обсуждению, иначе неизбежны сплошные ошибки. Большинство людей и не замечает, что не знает сущности того или иного предмета: словно она им уже известна, они не уславливаются о ней в начале рассмотрения; в дальнейшем же его ходе это, естественно, сказывается: они противоречат и сами себе и друг другу… нам надо условиться об определении того, что такое любовь и в чем ее сила, а затем, имея это в виду и ссылаясь на это, мы займемся рассмотрением, приносит ли она пользу или вред» (Платон. Федр. Т. 2. М. Мысль, 1993. С. 145).

40

Аристотель. Метафизика. М., -Л., 1934. С. 29, 223.

41

Идеальный такой объект не в смысле наличия каких-то идеальных свойств, а как созданный ученым в соответствие с задачами и логикой изучения. Если для Аристотеля – построение идеальных объектов предполагает анализ причин и опору на эмпирические знания (индукцию, факты), представляющие изучаемое явление, то в дальнейшем ученые (Архимед, Галилей, Ньютон и др.) скорректировали способы построения идеальных объектов и характеризующих их знаний. Но во всех случаях идеальные объекты создавались, с одной стороны, следуя правилам логики, позволяющим считать полученные знания правильными, с другой – с опорой на эмпирические знания (факты), полученные в рамках анализа изучаемого явления.

42

«Раз философы – пишет Платон, – это люди, способные постичь то, что вечно тождественно самому себе, а другие этого не могут и застревают на месте, блуждая среди множества разнообразных вещей, и потому они уже не философы, то спрашивается, кому из них следует руководить государством? … Общаясь с божественным и упорядоченным, философ также становится упорядоченным и божественным, насколько это в человеческих силах… Так вот, если у философа возникнет необходимость позаботиться о том, чтобы внести в частный и общественный быт людей то, что он усматривает наверху, и не ограничиваться собственным совершенствованием, думаешь ли ты, что из него выйдет плохой мастер по части рассудительности, справедливости и всей вообще добродетели, полезной народу?.. А когда им будет пятьдесят, то тех из них, кто уцелел и всячески отличился, – как на деле, так и в познаниях – пора будет привести к окончательной цели – заставить их устремить ввысь свой духовный взор и взглянуть на то самое, что всему дает свет, а увидев благо само по себе, взять его за образец и упорядочить и государство, и частных лиц, а также самих себя – каждого в свой черед – на весь остаток своей жизни» (Платон. Государство. Книга 6 и 7. http://lib.ru/POEEAST/PLATO/gosudarstvo.txt).

43

Вспомним, как вела себя душа Одиссея. Ведомая богами судьбы, идущая по пути очередного возрождения она подчиняется древней традиции и понимается как родовое начало в том смысле, что все души ведут себя одинаково, обеспечивая жизнь рода. Но, выбирая жизнь простого человека, продумывая свою прежнюю жизнь, душа Одиссея, по сути, ведет себя как личность (см. сноску 36).

44

Платон. Федон. Т 2. С. 79—80.

45

Платон и Аристотель «верили» в такого бога, который их устраивал как философов. Демиург Платона подозрительно напоминает его самого, а Разум-Бог Стагирита занимается тем же, чем и Аристотель, а именно, мыслит мышление и обеспечивает ясное непротиворечивое устройство мира. Мирской эзотерик понимает свое спасение как обретение подлинного мира, который мыслится им, с одной стороны, все же как бог, с другой – очень личностно, подтверждая его собственное понимание жизни.

46

В «Метаморфозах» герой, приоткрыв свою одежду и показывая, с каким нетерпением он ждет любви, говорит своей возлюбленной Фотиде: «Сжалься, скорее приди мне на помощь! Ведь ты видишь, что пылко готовый уже к близкой войне, которую ты объявила мне без законного предупреждения, едва получил я удар стрелы в самую грудь от жестокого Купидона, как тоже сильно натянул свой лук, и теперь страшно боюсь, как бы от чрезмерного напряжения не лопнула тетива» (курсив мой. – В.Р.). В ответ Фотида, сбросив с себя все одежды, распустив волосы, говорит: «На бой, на сильный бой! Я ведь тебе не уступлю и спины не покажу. Если ты муж, с фронта атакуй и нападай с жаром и, нанося удары, готов будь к смерти. Сегодня битва ведется без пощады» (Апулей Л. Метаморфозы, или Золотой осел. https://ru.wikisource.org/wiki/).

47

Бессмертный Ю. Л. Жизнь и смерть в средние века. М., 1991. С. 30.

48

«Попечение о себе подразумевается и вытекает из стремления осуществить политическую власть над другими людьми. Невозможно руководить другими, невозможно превратить свои привилегии в политическое воздействие на других, в рациональное действие, не проявляя заботы о себе. Забота о себе занимает промежуточное положение между политической привилегией и политическим действием, именно здесь возникает понятие epimeleia» (Фуко М. Герменевтика субъекта // Социо-Логос. М., 1991. С. 288—289).

49

Там же. С. 292—293. Опять же можно увидеть параллели между «спасением», о котором мы говорили, и «познанием в себе божественного начала».

50

Лосев А. Ф. §9. Предметно-смысловые модификации. История античной эстетики. Т. 2. М., 1969. http://www.philosophy.ru/library/losef/iae2/txt22.htm

51

Платон. Тимей // Собрание соч. в 4-х т. Т. 3. М., 1994. С. 433.

52

Августин А. Антология средневековой мысли. Т. 1. – СПб.: РХГИ, 2001. С. 66—67.

53

Тейлор Э. Первобытная культура. 1939. С. 228.

54

Двойственность понимания сакральной реальности фактически сохраняется до конца античности. На закате античности для просвещенных людей (философов, ученых, политиков и пр.) религиозные представления все больше становятся амбивалентными. Здесь особенно интересны комментарии М.Е.Грабаря-Пасека к «Метаморфозам» Апулея. «Отношение самого Апулея к вере в богов, – пишет Грабарь – довольно загадочно: с одной стороны, он уже в „Апологии“ говорит о своей религиозности, а XI книга „Метаморфоз“ заключает в себе описание явления богини из моря и лирические гимны к ней, полные подлинного религиозного пафоса, резко отличающиеся от равнодушной иронии обычного повествования; в романе не раз речь идет о предсказаниях, чудесах, колдовстве; и если в рассказах о ведьмах, которые погубили некоего Сократа, вложив ему вместо сердца губку, и о колдуньях, которые отрезали нос и уши человеку, сторожившему покойника, звучит ирония, то в новелле о трех юношах, вплетенной в основное действие, страшные предзнаменования, предвещавшие отцу гибель всех трех сыновей, передаются Апулеем без всякой насмешки. Тем не менее в подлинной искренности Апулея даже по отношению к избранному им культу Изиды и Озириса можно сомневаться: пафос первых глав XI книги сменяется в ее конце крайне двусмысленным рассказом о том, как жрецы египетских божеств заставили его, в лице героя романа, проходить трижды обряд посвящения, каждый раз вытягивая из него немало денег; взамен этого „Озирис в собственном своем божественном виде“ доставил ему, как судебному оратору, хорошую клиентуру в Риме и даже включил его в коллегию своих жрецов, и ему пришлось обрить голову, как было принято у египтян. Если вспомнить, что в своем „гимне красоте волос“ Апулей говорит, что даже Венера „если плешива будет, даже Вулкану своему понравиться не сможет“, то последние слова романа „теперь я хожу, ничем не осеняя и не покрывая своей плешивости, радостно смотря в лица встречных“ звучат явной иронией и над культом Изиды, и над самим собой» (Грабарь-Пасек М. Е. Апулей // Апулей. Апология. Метаморфозы. Флориды. М., 1960. с. 369—370). В том то и дело, античный человек II века н.э. верит в богов и одновременно, как просвещенный человек, не может не понимать, что его вера покоится на призрачных основаниях. Ирония над собой – один из выходов в этой драматической ситуации.

55

«Так вот, Эрот Афродиты пошлой поистине пошл и способен на что угодно; это как раз та любовь, которой любят люди ничтожные. А такие люди любят, во-первых, женщин не меньше, чем юношей; во-вторых, они любят своих любимых больше ради их тела, чем ради души… Вот почему они и способны на что угодно – на хорошее и на дурное в одинаковой степени. Эрот же Афродиты небесной восходит к богине, которая, во-первых, причастна только к мужскому началу, но никак не к женскому, – недаром это любовь к юношам, – а во-вторых, старше и чужда преступной дерзости. Поэтому-то одержимые такой любовью обращаются к мужскому полу, отдавая предпочтение тому, что сильней от природы и наделено большим умом… Такова любовь богини небесной: сама небесна, она очень ценна и для государства и для отдельного человека, поскольку требует от любящего и от любимого великой заботы о нравственном совершенстве (курсив наш. – В.P.). Все другие виды любви принадлежат другой Афродите – пошлой» (Платон. Пир. С. 107, 111).

56

Характерное для личности самостоятельное поведение все же строится как компромисс между необходимостью следовать традиции (мифам и обычаям) и преодолением этой традиции. Если на заре античной культуры Сократ и Платон решают этот компромисс, фактически, в пользу личности, предлагая афинскому обществу следовать за собой, то на излете культуры Апулей склоняется к взаимным уступкам и сотрудничеству. Обвиненный в сходных прегрешениях (ему инкриминировали необычный образ жизни, обман и занятия магией), Апулей с успехом защищается, причем главный его аргумент – я философ и путешественник, а, следовательно, могу и жить не так, как все (чистить зубы, смотреться в зеркало и прочее) и заниматься наукой (магией); и что важно, суд с ним соглашается. К тому же, Апулей не лезет на рожон как Сократ, не говорит суду: чтобы Вы не делали, я все равно останусь верен себе, вы все живете неправильно, вместо того, чтобы стяжать истину и добродетель, обогащаетесь и лицемерите. И при всем том Апулей безусловно личность, например, он говорит следующее: «Не на то надо смотреть, где человек родился, а каковы его нравы, не в какой земле, а по каким принципам решил он прожить свою жизнь» (Апулей. Апология или речь в защиту самого себя от обвинений в магии. Метаморфозы в XI книгах. Флориды. С. 28) (курсив мой. – В.Р.).