Грехи прошлого

Грехи прошлого

Ирина Владимировна Шестакова

© Ирина Владимировна Шестакова, 2026

ISBN 978-5-0069-2005-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Грехи прошлого

Глава 1

Сентябрь, 1975

Вера Михайлова была красавица, каких поискать. Добрая, умная. Вот только одинокая. Ни родителей, ни братьев, ни сестёр. Никого. Подружка зато лучшая, была, Зоя. Но и она осталась, в том городе, где Вера из детского дома выпустилась. Развела их судьба. Зоя на БАМ махнула. С комсомольским отрядом подвязалась. Горел в ней дух патриотизма, энергии и бесшабашной молодости. Она и Веру звала с собой, только более спокойная и усидчивая Вера поехать так далеко побоялась.

Да и документы она подала уже, в торговый техникум. Обратилась куда следует по поводу жилья. Вроде как сирота, положено. Сказали подождать. Сколько – неизвестно. А пока в общежитии от техникума в комнатку заселилась. Две соседки с ней. Ася и Кира. Из деревни приехали. Бойкие, крепкие. С белозубыми улыбками, да с наивными мечтами в городе зацепиться.

Вера с ними познакомилась, но сближаться не захотела. Больно деловые они, да на язык несдержанны. Уж если ляпнут, то и не знаешь, то ли шутят, то ли обидели взаправду. Так что отмалчиваться предпочитала Вера. В группах они разных учились, делили только комнату в общежитии.

Мечты у Веры не было, а цель была. Отучиться, работу найти. Парня хорошего, чтоб замуж за него можно выйти было. Деток народить. А что ещё для обычного земного счастья нужно?

– Какая-то ты не от мира сего, Вер. Скучная. Огня в тебе нет. Всё книжки читаешь, гулять не ходишь никуда. Так и жизнь мимо пролетит. А ещё хочешь, чтобы женился на тебе кто-нибудь, – посмеивались над своей соседкой Ася с Кирой.

– Книжки тоже нужны. Не только танцы, – отвечала Вера.

– Ещё скажи, что когда замуж выйдешь, то на работу пойдёшь.

– Пойду. Для того и учусь. Муж и жена должны вместе в семейный бюджет вкладываться.

– Фи, – поморщилась Кира и толкнула Асю в бок – слыхала, как Верка рассуждает? А то мы с тобой. Специально от мамки с папкой из деревни вырвались, чтоб мужей себе городских найти, да в потолок потом поплёвывать, пока мужья наши деньги зарабатывают. Книжки читать нужно, разумеешь?

Кира подняла указательный палец вверх, еле сдерживая хохот. Они с Асей уже за глаза обозвали Веру синим чулком. Девчонки собирались на танцы во Дворце культуры, и дёрнуло же Киру вдруг спросить:

– Вер, а может, с нами? Пятница же.

Ася, округлив глаза, выразительно посмотрела на свою подружку. Ты чего, мол? Совсем? А Вера вдруг возьми и согласись. Сама не понимала, что на неё нашло. Любопытство скорее. Интересно стало, что там на этих танцах такого, что полвечера девчонки собираются каждый раз. Мажутся, красятся, причёски себе невообразимые начёсывают.

Она распахнула дверцы шкафа. Выбор одежды у неё был весьма скромным. Достав своё самое любимое платье, Вера встала перед зеркалом, приложив его к себе.

– Ты в этом собираешься идти???

Кира возмущённо выхватила платье из рук Веры.

– Ты эти детдомовские замашки свои брось! Вот, жертвую!

Бросив на кровать Веры свои модные брюки-клёш и водолазку-лапшу, Кира приказала быть готовой через десять минут.

– И ресницы подкрасить не забудь.

Они с Асей вышли из комнаты. В кухне можно было покурить, приоткрыв форточку, чем Ася и занялась. Она была недовольна, что эта замухрышка Вера с ними идёт.

– Зачем ты вообще её пригласила? – выговаривала она Кире – только всех парней от нас отпугнёт своим неприступным видом. Она же не вписывается в нашу компанию совсем!

– Слушай, ну твой Толик просил подходящую партию для Захара поискать. Я про нашу Верку сразу тогда подумала. Сама представь, они же идеально друг другу подходят. Оба будут молчать и в сторонке постаивать. Зато Захар твоему Толику не будет, и вы отлично вечер проведёте.

Ася недовольно сдвинула брови. Захар был младшим братом её жениха Толика. Вечно ноющий ботан, который следит за старшим братом и потом всё матери докладывает, а та в свою очередь Толику нагоняй устраивает. И не брать с собой братца на танцы он не мог, мать по этому поводу тоже весь мозг выносила, подозревая Толика во всех смертных грехах. Волей-неволей приходилось младшенького с собой таскать, но тогда насладиться двумя стакашками «Агдама» или «Мадеры» не получалось и вечер выходил пресным и скучным.

– Ладно, – смягчилась Ася, – но зря ты её в свою одежду нарядила. На ней же что на корове седло. Лучше бы в своём сером тряпье пошла бы.

Подружки затягивались сигаретами и помахивали ладошками, выгоняя дым в форточку. А то достанется им от комендантши. Ещё и на комсомольское собрание вызовут, чихвостить будут. Они уже и так на заметке, когда в прошлый раз едва до закрытия успели влететь в общагу, распространяя ароматы портвейна и сигарет.

– Я готова, – раздался голос Веры. Увидев себя в зеркале, она уже хотела было тут же раздеться и никуда не идти. Но что-то подталкивало её в этот вечер не сидеть в комнате. Кира оставила на видном месте «Ленинградскую тушь». Вера неумело нанесла на ресницы один слой, и уже этого было достаточно, чтобы они взлетели вверх и сделали её взгляд ещё ярче.

– Ну ты мать… Ну ничего так … – Кира обошла Веру со всех сторон, одобрительно кивая – а фигура-то ничего у тебя. И зачем скрывать такую красоту? Ну что, девчонки? Пошли!

Ася выбросила окурок в форточку и сползла с широкого подоконника. Ну не нравилась ей Верка! Ничего она не могла с собой поделать.

***

Стоял тёплый сентябрь, и танцы в ДК всё ещё устраивали на летней площадке, огороженной металлической решёткой. Внутри по периметру расположились лавочки, по центру – сцена, где бравые парни с тонкими усиками бренчали на электрогитарах, настраивали ударную установку, синтезатор. И обязательный атрибут – это микрофон. Пели вживую.

Народу много набиралось. Возле входа дежурили работницы ДК, проверяя билеты, которые в кассе продавали по пятьдесят копеек. Неподалёку всегда милиционеры дежурили, заглядывали комсомольские дружинники. Драки случались, как и везде. Подвыпившие в кустах парни, дорвавшись на танцплощадку, начинали делить территорию. Обычное дело.

Когда Ася, Кира и Вера прошли через тёток-билетчиц, свет на площадке погас, и со сцены проникновенно раздалось:

Для меня нет тебя прекрасней,

Но ловлю я твой взор напрасно.

Как виденье неуловимо,

Каждый день ты проходишь мимо…

Сердце Веры от чего-то забилось быстрее.

– Можно вас пригласить? – раздался над ухом чуть грубоватый баритон.

Вера резко обернулась и в полумраке наткнулась на высокого широкоплечего парня. Его глаза блестели смешинками, а рука уже тянулась к талии Веры.

– А что, если нельзя? – с вызовом ответила девушка. Кира и Ася топтались рядом, высматривая своих женихов, и, казалось, на Веру не обращали никакого внимания. На самом деле они струхнули малость.

– Видела, кто сразу к нашей тихушнице подкатил? – зашептала Кира на ухе подружке.

– Везёт же таким. Не успела войти, а он её уже приметил, – процедила Ася.

– Как знать. Кому ещё повезло, я бы такому вниманию не обрадовалась. Себе дороже, – усмехнулась Кира и потянула подругу ближе к сцене – вон наши стоят, скучают, пошли!

Глава 2

– Михайлова! К тебе пришли! – крикнули из коридора.

Вера подняла голову от конспектов. Ей послышалось? Кто к ней прийти может?

– Лети, птичка. Видать, Карпов к тебе собственной персоной пожаловал, – пропела Ася. Она крутилась возле зеркала, собираясь на свидание с Толей. Тот обещал её этим вечером с родителями познакомить.

Вера покраснела, тетрадки стала в беспорядке складывать на столе, за которым занималась.

– С чего ты взяла, что Карпов ко мне пришёл? Мало ли ещё кто…

Парень, что пригласил тогда Веру на танец, был не кто иной, как Яшка Карпов. Учился он в лесотехническом институте. Отчаянный парень. Успевал хорошо учиться и вести довольно активный образ жизни. Кино, танцы, романы крутил направо и налево. Девчонки легко влюблялись в него, а он в них. Только дольше чем на месяц его чувств не хватало. Человеком он был увлекающимся и быстро остывающим к объекту своего увлечения.

Исправно успевал посещать Ледовый дворец и в хоккей играть, ловко орудуя клюшкой и виртуозно забивая шайбу в ворота противника. Высоченный ростом, так сказать, косая сажень в плечах, на лицо красив, умён и обольстителен. Устоять перед его обаянием невозможно, чем он усердно пользовался.

Отец его – партийный работник, член КПСС. Мать в горкоме секретарём трудилась. Жили они зажиточно. Хорошая квартира в центре, машина с водителем, дача за пределами города. Нужные связи, полезные знакомства. Сыну своему единственному они прочили перспективное будущее и мечтали, чтобы он в Москву поехал, поступил в МГУ на экономический факультет. Чтобы научный коммунизм изучал, политэкономику, историю КПСС. Именно об этом мечтал очень сильно его отец, Карпов Виталий Валерьянович, представляя себе, как сын ездит с командировками по дружественным странам и как семья Карповых ещё больший рост приобретёт в глазах общественности их городка.

Увы. Яков, вопреки желаниям своих родителей, поступил в лесотехнический институт, и никуда он не поехал, продолжая дружить со своими неприятными дружками и менять, словно перчатки, девушек.

Обо всём этом Вере поведали вездесущие Кира и Ася. За месяц учёбы в техникуме они знали все последние сплетни промышленного городка.

– К тебе, к тебе, – Кира расхаживала по комнате в бигудях и лёгкими похлопывающими движениями увлажняла кожу огуречным кремом, купленным в промтоварном магазине. Она была свободна, расставшись в тот вечер со своим женихом, а потому мечтательно поглядывала в окошко, на сгущающиеся сентябрьские сумерки и беззлобно завидовала Вере. И что только Карпов нашёл в ней?

Вера взволнованно пригладила волосы, посмотрела с тоской на свой выцветший халат. Не в нём же к Яше выходить.

– Ресницы подкрась и губы вазелином смажь. А то бледная, как моль – фыркнула Ася и, послав воздушный поцелуй своим соседкам, выпорхнула из комнаты.

– Надень юбку мою и блузку, – милостиво разрешила Кира. Она оказалась подобрее язвительной Аси и уже так не задевала своими колкостями Веру.

– Спасибо, Кир. Но я лучше платье своё надену.

Вера метнулась к шкафу. В детском доме у них было принято всем делитьс, я и это не считалось чем-то зазорным. Но злоупотреблять щедростью Киры она не хотела. Своя одежда она понадёжней будет. Хоть и было у Веры всего три платья, две блузки и юбка до пят.

Краситься она не стала. Прошлого раза хватило, когда эта Ленинградская тушь так щипала, что Вера все выходные с красными глазами проходила, будто зарёванная.

Она просто волосы причесала гребешком и в тугой пучок скрутила. Они у неё длинные были, насыщенного пшеничного цвета. В сочетании с ярко-голубым цветом глаз, Вера была похожа на настоящую русскую славянку. Кем были её родители, она не знала. Нянечки в детском доме рассказывали, что подбросили её морозным январским вечером пятьдесят седьмого года к порогу. Вьюжило тогда шибко сильно, а она в корзинке плетёной да в овчину укутанная лежала и спала. Лишь записочка коротенькая была при ней, где аккуратным почерком было выведено имя Вера и дата рождения.

Сбежав легонько по ступенькам с третьего этажа, Вера замедлила шаг. Яков ходил по тамбуру из угла в угол, держа за спиной скромные цветочки. Щёки девушки заполыхали. Она отпрянула в сторону и к стене прижалась. С цветами пришёл! Значит, что-то серьёзное у него к ней! А так, с чего бы ему цветы ей дарить.

– Михайлова? Тебе плохо? – выглянула из-за двери, где обычно на телефоне сидела, комендант общежития, Оливия Ивановна. Этот взгляд её из-под очков боялись все. Женщиной она была грозной и за порядком во вверенном ей заведении следила строго.

– Добрый вечер, – смутилась Вера, отлепившись от стены. Яков наверняка слышит их – я… Ко мне… Ко мне пришли, Оливия Ивановна.

– Пришли? – удивлённо протянула комендантша и, сдвинув брови, всмотрелась в тамбур первого этажа – и кто же пришёл к тебе, Михайлова? Уж не Карпов ли?

Вера окончательно струсила. Ну надо же было на Оливию нарваться! Сама виновата.

– Здравствуйте, Оливия Ивановна, – громко произнёс Яков, сжав несчастный букетик гладиолусов, что он второпях купил в цветочной лавке. Его беспокоил надменный и презрительный взгляд комендантши. Вера ему понравилась, и он пришёл её в кино пригласить на вечерний сеанс, а эта грымза сейчас испортит всё. Потому как не раз Карпов захаживал сюда к очередной своей зазнобе.

Ну нравилось ему общежитие от торгового техникума и девицы, живущие в нём. Но Вера была особенной какой-то. Такой девушки он ещё не встречал. Сразу душа к ней легла. Яков убеждал себя, что всё это временно и увлечение скоро пройдёт. Обычно дольше чем на месяц его не хватало.

– Здравствуй-здравствуй, шельмец, – вполголоса сказала Оливия Ивановна. Она повернулась к Вере, которая стояла на лестничной площадке ни жива, ни мертва – чтобы недолго, Михайлова. Потом, как освободишься, ко мне зайди.

Комендантша скрылась за дверью.

– Вера, – Яков порывисто обнял девушку, забыв про цветы, – я билеты в кино достал. Помнишь, ты мне говорила?

– И ты не забыл? – Вера потрясённо отстранилась от Якова, в глаза ему заглянула.

– Вот, – он достал билеты и, вспомнив про цветы, вручил их Вере – а это тебе.

Вера спрятала лицо в ароматных лепестках гладиолусов, чтобы Яков не заметил детское выражение счастья в её лице. Сердечко её билось в груди так сильно, что ещё немного, и она сознание потеряет от переполнявших её чувств.

– Во сколько сеанс? – прошептала Вера. Наверняка Оливия возле двери стоит и подслушивает.

– В семь. Поторопись, а то опоздаем, – Яков сжал плечи девушки. Он пристально всматривался в её лицо.

– Тогда я сейчас, подожди, пожалуйста, на улице – Вера показала глазами на запертую дверь, и Яков без слов всё понял. Ему и самому изрядно надоело уже топтаться в этом полутёмном тамбуре. Тянуло поскорее выкурить папиросу.

Вера бегом взбежала на третий этаж, не чувствуя под собой ног. Словно на крыльях взлетела. Неужели любовь?

– Одолжишь мне свою юбку? – запыхавшись от быстрого шага, спросила Вера у Киры. Та лежала на своей кровати и медитировала в потолок. Учить заданные темы в конспектах она не желала. Расставшись с женихом, она чувствовала какую-то тоску и пустоту внутри. И смотреть на влюблённых Асю с Верой было невыносимо.

– На свидание позвал? – поинтересовалась она, выуживая из шкафа свою лучшую плиссированную юбку и блузку, подумав немного, достала жилетку и всё это положила Вере на её кровать.

– В кино! – не без гордости похвасталась Вера. Оделась она быстро. Вещи Киры на ней сидели даже лучше, чем на их хозяйке. Но Вере казалось, что выглядит она слишком простовато.

– Говорили тебе, глаза подкрась и губы. Ну не хочешь, чтоб от вазелина блестели, давай губнушку тебе свою дам.

Кира порылась в своих вещах.

– Нет, как-то ярко слишком, – накрасив губы, пробормотала Вера и стёрла носовым платком помаду.

– Ну и иди, как моль, – недовольно выговорила Кира – ты, Верочка, такую удачу за хвост ухватила, что из рук её легко выпустишь, если не соберёшь свою волю в кулак. Ты взрослая самостоятельная девица. Кто над тобой сейчас стоит? Никто. Сама себе хозяйка. Так что крась ресницы, губы, волосы распусти. Глядишь, и женится на тебе твой Яшка. Будешь всю жизнь как сыр в масле кататься. А если как серая мышь себя вести будешь, то до старости так и проживёшь в тени. Хорошо, если не в нищете. Слушай, что я тебе говорю. Я сама из деревни вырвалась не для того, чтобы вернуться туда и коровам хвосты крутить. Вот ещё немного погрущу по своему Стасику и нового ухажёра себе найду. Ещё лучше прежнего.

– Я не могу так, Кира. Чувства должны быть взаимны. Если я понравилась Якову, то у нас и так всё серьёзно с ним будет…

– Ха-ха-ха, – отрезала Кира зло – таких, как ты, у него мильён. Зацепить надо так, чтоб не соскочил наверняка. Понимаешь?

Кира понизила голос, заставив Веру покраснеть пуще прежнего. Её лицо и так весь вечер уже полыхало огнём. Она отмахнулась от своей соседки.

– Да брось ты, Кира! Именно так я никогда не поступлю, и можешь даже меня не учить.

Вера распахнула дверь, собираясь выйти, как столкнулась на пороге комнаты с Оливией Ивановной. Та сощурила глаза под толстыми стёклами очков.

– И куда ты, Михайлова, собралась? – притворно-мягко спросила она.

– В… В кино, – заикаясь, ответила Вера.

– Никуда ты не пойдёшь. Ясно тебе? Цветочки Карпов тебе подарил, и на том спасибо. Сиди и занимайся. Вылетишь из техникума, из общежития тоже тебя выселю. Куда тогда пойдёшь? Яшке своему ты уже не нужна будешь, а жизнь окажется загубленной.

– Ну что вы нагнетаете, Оливия Ивановна, – вступилась Кира.

Оливия метнула на неё свой ястребиный взгляд.

– А ты вообще замолчи. Знаю я и о твоей успеваемости. Я всё сказала, – обратила она свои последние слова к Вере – не послушаешься, ночевать не пущу. На лавочке всю ночь проведёшь, а утром я доложу классному руководителю твоей группы и в комсомол. Пусть прочистят тебе мозги на собрании о том, как не подобает себя вести приличной девушке.

Дверь за комендантшей захлопнулась, оставив в душе Веры горький осадок. Ну почему ей свободно дышать не дают! В детдоме запрещали, тут запрещают!

– Яшка, не жди Веру. Не пойдёт она! – крикнула в форточку Кира, поняв по обречённому виду своей соседки, что слова Оливии возымели над ней нужный эффект.

– Дура ты и останешься ею, – припечатала она и завалившись на свою кровать, продолжила медитировать в потолок.

Глава 3

Вера всё равно не переставала думать о Якове. Утром, когда в техникум собиралась, во время занятий, после. Спать ложилась, всё представляла себе его каждый раз и с мыслями о нём засыпала.

Знала уже о всех его прошлых похождениях, что ни одной юбки не пропускает. Девчонки уже все уши ей прожужжали, чтобы из головы его выбросила. Бабник, несерьёзный мол. Но куда там! Вера влюбилась не на шутку.

– Ведь одна из тех, кого он бросил, будешь. Не дури, Верка. Поначалу раздражала ты меня правильностью своей, а сейчас прям жалко мне тебя. Ведь если разочаруешься в одном, то всю жизнь потом доверять никому из мужиков не сможешь, – вразумляла Кира.

Ася лишь посмеивалась над их разговорами. Она не была такой добренькой, как её подружка, и Вера, по-прежнему для неё синий чулок.

Да что уж там. Завидовала она ей! Потому как от друзей своего Толика и от него самого слышала, что и Яков втюрился в скромницу Верочку. Утешало одно: его родители, если узнают, то кислород ему быстро перекроют. Ну кому детдомовка нужна? Без роду и племени. Асе даже интересно было со стороны наблюдать, чем вся эта история закончится. А в том, что закончится, не успев начаться, она не сомневалась. Да и Яков человек увлекающийся. Ну не может он эту Верку по-настоящему полюбить!

Вера ни на кого внимания не обращала. Всё внутри себя держала и переживала. Где увидит Якова, так назад пятится и по другой дороге идёт. А у самой внутри всё переворачивалось. Сердце так и стучало, так и стучало, и коленки дрожали.

Ей бы на учёбе сосредоточиться, экзамены скоро, зачёты. Новый год на носу, а она всё мечтает о несбыточном.

– Наконец-то я тебя поймал! – как-то раздался над ухом девушки знакомый голос. Крепкие руки обхватили её за талию и развернули к себе. Карпов подловил её недалеко от общежития. Темно уже было. Вера задержалась в техникуме, в кружке самодеятельности. Концерт готовили к Новому году. Ей достались пронзительные стихи Симонова «Жди меня». Вера, когда читала их со сцены, то представляла себе Якова, и потому получалось у неё это так проникновенно, так глубоко, что руководитель кружка не успевала хвалить её.

– Добрый вечер, Яков, – холодно поздоровалась Вера, отряхивая снег с воротника пальто. Он всё падал и падал уже какой день и казалось конца и края нет ему.

– Зря ты слухам обо мне поверила и избегаешь. Нравишься ты мне по-настоящему, – начал Карпов. Пока Веру ждал с техникума, замёрз. Пришлось забежать в «Стекляшку», грамм пятьдесят для храбрости хлопнуть и согреться заодно. Запах спиртного сигаретами перебил.

– Разные мы, Яков. Из другого социального теста. Зачем я тебе? Встречаться со мной ты не станешь, а если и станешь, то родители твои наверняка против будут. Уходи. Не приставай больше ко мне. Прошу тебя, – Вера оттолкнула Якова от себя и хотела пойти дальше, да Карпов в руку вцепился, словно клешнями.

– Не отпущу. Это всё предрассудки, Вер. Дай хоть один единственный шанс, и увидишь, как все вокруг неправы. Я, может, девушек так часто менял, потому что не встретил ту, от которой душа бы пела и трепетала.

Вера усмехнулась, а у самой внутри оборвалось всё. Неужели правду говорит?

– А ко мне, значит, ёкнуло что-то? – спросила Вера, раздражаясь мысленно от того, что голос её подводит, предательски дрожит.

Вместо ответа Яков притянул девушку к себе и поцеловал. Словно огнём обдало Веру. В панике и страхе она взмахнула рукой и отвесила Карпову звонкую пощёчину. Она бежала к общежитию и задыхалась. Из-за шума в ушах, голос Якова доносился до неё как через вату. Теперь сомнений не осталось: она влюбилась в этого ненадёжного парня.

На следующий день Яков снова ждал её на том же месте, а на другой день. Постепенно Вера начала оттаивать, позволила провожать себя после техникума. А порой они прогуливались по городу. Мороз ли жмёт, либо колючий снег в лицо, всё равно гуляли. Смеялись, разговаривали обо всём. Вера привыкала к Карпову, она стала более раскрепощённой в общении, не зажималась и не краснела, как при первом знакомстве.

Кира поначалу ещё пыталась вразумить, но Вера её уже не слушала. Она жила этими встречами с Яковом. О будущем не задумывалась, ей было хорошо с ним сейчас. Так прошла зима, весна, наступило лето. Год учёбы был позади. Многие студенты после экзаменов разъехались кто куда, Кира в деревню рванула. А вот Ася осталась в городе. Не смогла она от своего Толика далеко уехать. Ревновала его, ругались они часто. От того ещё сильнее завидовала Ася своей соседке по комнате Вере.

– И чем ты только так Карпова к себе сумела привязать? – не выдержала как-то она – он ещё ни с кем так долго не встречался. Признавайся, Вера. Было у вас что уже? А?

Вера, затеявшая в комнате генеральную уборку, покраснела.

– Да ты что такое спрашиваешь? Приличные девушки до свадьбы парня к себе не подпускают.

– Тогда тем более не понимаю, что Яшка в тебе нашёл – скривила губы Ася. Она высматривала в окно своего Толика. Они собирались в кино сходить, мороженого в парке поесть и к вечеру к нему в гости пойти. Родители Толика в отпуске в поход отправились. Сына с собой звали, да Толик отказался. У него последний курс был, дипломную работу дописывал, готовился к госэкзаменам в своём институте. Там же учился, кстати, где и Яша, только на другом направлении.

– Любовь бывает платонической, не слышала о таком, Ась? Когда рядом просто сидеть хорошо и за руки держаться – Вера выжала тряпку и махнула шваброй под кроватью.

– Больно ты правильная. И скучная. Вот увидишь, надоешь ты Карпову своим занудством. Бросит он тебя – резко произнесла Ася и, заметив Толика, приближающегося к общежитию, махнула ему из окна рукой – Толи-ик! Я сейчас спущусь!

Вера продолжала молча елозить тряпкой по полу. Слова Аси испортили ей настроение. Ну почему сразу в постель укладываться нужно, чтобы парня возле себя удержать? Она была убеждена, что всё идёт с Запада. Всё это развращение культурного общества, растущая вседозволенность. О своих мыслях Вера ни с кем не делилась, потому как обсуждать политику и всё, что в мире происходит, не пристало женщине. Но так хотелось порой свою точку зрения высказать, да опасно это было.

Вечером она, как всегда, вышла на свидание с Яковом. Он легонько приобнял её и шепнул на ушко:

– Может, ко мне зайдём ненадолго? У меня пластинки новые, послушаем. Тебе обязательно понравится такая музыка.

– К тебе? – растерялась Вера – а твои родители? Не будут против?

– Нет, что ты. Они о тебе знают – соврал Карпов. Родители уехали на дачу, к своим знакомым, доверив сыну квартиру. И таким шансом он не мог не воспользоваться. Надоело уже, как школьнику, за ручку с Верой ходить. Она же даже поцеловать в губы не разрешает, только в щёку. Что за ханжество!

Вера нерешительно согласилась. Присутствие родителей пугало, но так было спокойнее на душе. Они успели запрыгнуть в троллейбус, как хлынул ливневый дождь. Крупные капли с силой барабанили по стеклу, по крыше. А Яков, сжав руку Веры, думал о чём-то своём. Через пару остановок они вышли. Дождь продолжал хлестать, и пиджак Якова не мог быть надёжным укрытием. Платье Веры промокло насквозь, тонкая ткань облепила её фигуру.