ЗАКУЛИСЬЕ

Так в одну ночь я осталась без жизни и без дома. Дорога до места, где я тогда еще обитала, прошла как в тумане. Я держалась, чтобы не разрыдаться в такси. Понимая, что не выдерживаю, я попросила таксиста остановить на обочине и вышла из машины. Не совсем понимая где я нахожусь, я вышла из машины, сошла с дороги и оказалась бредущей по траве. Была летняя ночь, и я ощутила влажность зелени, словно я иду босиком. Это было последнее, что я осознавала. А дальше платина рухнула совсем. Как добрела до дома я не помню. По ощущениям, словно доползла. Я рыдала, задыхалась, терялась в головокружениях. В один момент, когда ноги стали совсем ватными, я поддалась земному притяжению, остановилась и села. Все остальное как в темноте.

НОВЫЙ ДОМ СТАЛ НОВОЙ ОПАСНОСТЬЮ

Я рыдала всю ночь. Рыдала все утро. Однако чемодан вещей, напоминающий о том, что мне нужно покинуть со дня на день данную жилплощадь, вернул меня в трезвость ума. Однако идти мне было некуда. Нет, в новом доме меня ждали, однако я так и не поняла, по каким соображениям эта мысль была у человека. Ну, или я действительно хороша в убеждении.

По счастливой традиции моей жизни, вокруг меня всегда оказываются люди, способные мне помочь. По иронии – эта помощь часто заключалась в предоставлении ночлега.

Я рассказала подруге краткую версию происходящего. Не думая, она предложила пожить у нее.

Я ждала до вечера, что мой человек еще объявится, и мы сможем что-то решить, однако на этот вечер у него уже были в планах другие объятия.

Я заказала такси. Вещи мне помогли загрузить. На пороге другого дома меня радушно встретили.

Так случился мой очередной переезд.

Наступили темные времена. Три месяца прошли, или пролетели, или проплыли в тумане. Я не замечала людей совсем. В этом мире осталась лишь моя тень и ничего более. Пустота. Алкоголь. Панические атаки. Боль. Тьма. Пробоина снова сквозила, однако размеры ее увеличились.

Так шли мои дни. Последним пределом стало то, что я никак не могла ожидать. Моя подруга обладала кругом людей, которые имели более серьезные зависимости, чем алкоголь и никотин. И вот один из членов ее окружения приезжает в гости, поселяется с нами и соответственно привозит все свои наклонности.

Мне стало страшно. Я знаю свои слабости и знаю, что мне никаким образом нельзя быть причастной к данной яме, потому что залезь я в нее хоть один раз, есть большая вероятность, что она станет моей могилой.

Однажды, когда моя сожительница уже не смогла видеть мое состояние, я получила от нее успокоительное. Пахло оно ужасно, на вкус тоже не из приятного. Я сопротивлялась, но все же поддалась. Выпив пару глотков содержимого и немного подождав, я ощутила то, что давно было мной забыто – тишина. Внутри настала тишина. На несколько часов мои тиски меня покинули. Затем, я целую неделю ходила, словно в ломке за новой порцией спокойствия. На тот раз моей силы воли хватило, чтобы убедить себя, что если я могу ее чувствовать с помощью капель, то смогу и самостоятельно. Семь дней прошли тяжело. Я просыпала и засыпала лишь с одним желанием – сотворить себе этот чудодейственный коктейль. Семь дней я боролась сама с собой.

Надеюсь, этой краткой истории достаточно, чтобы описать тебе, насколько сильно мне нельзя в эту яму.

Первое время меня спасало то, что все эти мероприятия происходили не у нас дома. На вечеринки меня звали, но благо у меня всегда была возможность отказаться. Что я и делала. Страшнее стало, когда и моя подруга подключилась к их развлечению.

–

у меня есть мо

зги, я не стану зависима. И тем более я не собираюсь столько денег на это тратить. Не переживай, я все контролирую, – каждый раз возражала мне она, как только я пыталась ее вразумить.

Стоит ли мне говорить о том, что ее возражениям я не верила, а лишь больше начинала беспокоиться, а может, даже и бояться? Думаю, что нет.

Ситуация накалилась, когда накануне ко мне подошли со словами:

–

сегодня вечером мы с ребятами соберемся у нас, так как там накрылось место. В этой квартире я находилась на птичьих права

х, у меня не было возможности возразить или запретить им это делать. Я не платила за жилье и практически жила за счет своей подруги. Мои руки были связаны. Ее слова для меня стали приговором. Эту картину я видела четко, если с этой ямой мы окажемся в одно

м пространстве, то я в нее не то, что зашагну, я в нее прыгну. Осознавая свое состояние, я понимала, что вероятность катастрофы равна 100 процентам.

Отсчет пошел. На работе я искала варианты, как сделать так, чтобы в эту ночь меня не было дома. Однако бежать мне было некуда. В городе кроме подруги, у которой я жила, у меня больше никого не было. Было два варианта: либо ехать в родительский дом на ночь, но он отпал, так как расписание поездов не совпадают с графиком. Либо обращаться за помощью к своему предателю, что счастливо живет новой жизнью, пока я тону в своем аду. Я была в отчаянии, если быть честной. Но на второй вариант тоже не согласилась. На улице была зима, и провести ночь среди деревьев и неба тоже не представлялось возможным. Бежать было некуда.

Дорога до дома заняла в два раза больше времени, ибо я шла на свою погибель. Я молилась всему чему можно и нельзя, лишь бы этот суд не состоялся.

Я поднимаюсь на лифте. Захожу в квартиру. И мне встречают два моих домочадца со словами о том, что их мероприятие все же переносится в другое место и сегодня дома будет пусто.

Поток облегчения переполнил меня до краев. У меня все еще был шанс вылезти из этого болота. Со всей благодарностью всему подряд я отправила девочек в добрый спать, и пошла заниматься своими рутинными делами.

После этого я начала понимать, что продолжать здесь жить для меня может быть опасным, и было принято решение менять свою жизнь.

Колесо жизни закрутилось.

ЗАКРОЙ ОКНО САМА И НИКОГО НЕ ПУСКАЙ БОЛЬШЕ, ХОЛОДНО

Признаться честно, оно и не останавливалось. Каждый день что-то происходило. Только не имело особого значения. Ни хорошее, ни плохое. Все поглощалось моей бездной. Все, кроме последнего описанного события.

Я понимала, что не могу. Не могу жить дальше. Я не хочу жить дальше. Без этого человека мне нет ни смысла, ни желания. Да я и не жила. Просто отмучивалась каждый день. Каждый день как каторга. И так с каждым новым ненавистным мне рассветом.

«Перепутали!?»

«Так получилось!?»

Больше всего я злилась на нас вместе. Злилась на то, что мы даже не можем нормально поговорить. Злилась на то, что меня так безжалостно вычеркнули за секунду. Злилась на то, что в один лень меня любили, а на второй про меня забыли. Злилась на трусость и слабость человека.

Я не оставляла попыток быть им замеченной. По правде говоря, я пыталась сделать так, чтобы он увидел, как мне без него хорошо. Да, по детски. Знаю. Ну, мне и было 20 лет. Я искала встречи и пользовалась любыми поводами. Искала поводы для диалога. Все сводилось к рабочим вопросам. Ну, хоть что-то. Но недостаточно одновременно. Особый резонанс наступал, когда мне удавалось подстроить личную встречу. Для этого мне требовалось своими ногами выстраивать маршрут к нему на работу. Каждый раз картина была одна и та же: я вижу эти глаза, вижу как они мне рады, вижу, что они еще меня любят. Я чувствую эти объятия, они все те же, все также родные, все также теплые.

Только теперь еще присутствует неловкость. Вина. Ее я тоже чувствую.

Но вот только стоит мне выйти за порог, как этого всего словно и нет. На смс холод или совсем игнорирование.

Я знаю, что за этим стоит. Ревность. Ревность второй стороны. Я понимаю эту ревность. И если бы мне дали шанс выговориться, если бы мне дали возможность быть услышанной, то стало бы известно, что во мне нет никаких намерений, противоречащих новому союзу. Что во мне есть только положительный настрой. Что повода для ревности нет.

И правда, не было. Это была правда. Я любила человека больше, чем что бы то ни было. Я была готова занять любое место в его жизни, лишь бы сохранить его рядом.

Но выбор падал не в мою сторону. В приоритете были не мои интересы. После очередной подставной встречи я пообещала себе больше никогда их не провоцировать, потому что минуты сладости слишком дорого мне обходятся. А если быть точнее, то платила я за них неделями гниения.

Я сдержала свое обещание. Никаких встреч. Никаких сообщений. Я ликвидировала все попытки и возможности любого взаимодействия. Но легче не становилась. Было только хуже. Я продолжала тонуть, а дно продолжало быть все более глубоким и засасывающим. Я не могла спать. Я не могла дышать. Есть. Я ничего не могла.

Кульминацией стал один вечер. К тому моменту я уже сменила адрес проживания и соседей. На работе все шло под откос. И меня выгнали со стажировки. Не скажу, что это было незаслуженно, но объяснять мне ничего не стали.

Я шла и рыдала. Прямо на улице. Я понимала, что я опускаю руки. Я понимала, что я сдаюсь. Мои последний 150 рублей в кармане позволили мне купить три бутылки не самого хорошего пива. Я зашла домой. Дома пусто и холодно. Ну, как и внутри.

На тот момент я еще была активным пользователем инстаграмма. Пыталась компенсировать боль, привлечь внимание или компенсировать недостаток любви. Чтото из этого, все вместе или ничего из этого.

Первая бутылка залетела за пять минут. Многим знакомо заглушать боль алкоголем. Не знаю, кому это помогает. Моя только увеличивается от спиртного. Зачем же я к нему прибегаю? Я держусь до последнего. Каждый раз. И сдаюсь лишь тогда, когда боль сильнее и больше меня. В надежде, что она меня захлестнет и выльется, я сажусь на стакан.

Моим призывом о помощи были сторис в этот самый инстаграм. Об их тщетности я узнала, когда мне ответили, что я красивая и как я поменялась. Разочарование не заставило себя ждать долго. Вторую я пила уже без инициативы к чужой жалости. Утопая в собственно темноте, я услышала, как открывается входная дверь. На пороге дома оказалась одна из моих соседок. В надежде получить от нее поддержку, понимание ну или хотя бы возможность быть услышанной, я ее встретила и пригласила в комнату. Она холодно посмотрела на всю картину перед ней, отсидела необходимое время, требуемое кодексом хорошего поведения, и покинула меня. Вместе с ней ушла моя последняя надежда, силы и вера.

Как допивала третью бутылку, я уже не помню. Но вот что мне запомнилось дальше: В один момент я словно теряю сознание, при этом остаюсь в физическом бодрствовании. Я помню эту картину, как открываю окно. Мы жили тогда на этаже 17, вроде. Помню, как стою рядом с ним. И помню, как на момент стирается каждая причина не делать этих шагов вперед к свободе от боли, что так долго меня разрывает изнутри. В следующее мгновение мне словно ударяет поток свежего холодного воздуха, словно пощёчина и я на секунды прихожу в себя. Это были драгоценные секунды. За их протяжение я успеваю отойти от окна. Облокотиться на диван. И стоя напротив этих оконных рам, отделяющих меня от холодной высоты я пониманию, что здесь и сейчас только я могу себе помочь. Только я сейчас в силах оттащить себя от этого места. Только я могу заставить свои руки закрыть окно и направить ноги в другую сторону. С большим сопротивлением, но я делаю это. Я выключаю свет и ложусь спать на неразобранную постель в уличной одежде.

Наступает утро, об этом мне сообщает раздражающий будильник. Нужно вставать на работу, с которой меня по волшебству чародеек еще не уволили. Я иду чистить зубы. Скажу как есть: глаза я даже не умывала, прошлась водой под ними, чтобы смыть осыпавшуюся тушь, потому что наносить новую у меня не было ни сил, ни желания, расчесываю волосы, меняю одежду и выхожу на улицу.

Придя на рабочее место, а тогда моя должность была – бариста в кофейне формата «с собой», я подготавливаю все для ее открытия. И на момент, когда я протирала кофемашину, увидела в ней свое отражение. Я увидела не себя. Я увидела очень слабую и обессиленную плоть и кровь, не более. Глаза пустые, на лице нет никаких признаков жизни.

В этот момент я вспомнила прошедший вечер и смогла осознать всю картину происходящего. Я смогла нащупать то самое дно, на котором я находилась. Точнее не я, а то, что от меня осталось. И осталось ли вообще что-то – это был большой вопрос. Вот тогда-то я и поняла. Поняла, что из этой глубины мне выбираться самой. Потому что:

–

никому кроме меня это не сдалось

–

никто этого сделать не сможет

Именно после этой истории я дала себе еще одно обещание: никто больше меня не оставит. Там было еще несколько попутных. Например, ни к кому больше так не привязываться и уж тем более никого не делать своим миром. Появились сильные границы, рамки и стены. Появилось много барьеров между мной и любым другим человек. Также, я научилась оставлять место для предательства. С любым человеком.

Это был последний раз, когда прежде чем уйти, я дала человеку сделать выбор не в мою пользу. Тогда котлован боли и терпения был переполнен. С того момента я не могла подпустить к себе никого на протяжении еще нескольких лет.

Каждый раз, когда я намереваюсь кого-то к себе подпустить, я соглашаюсь не только на тепло и счастье, которое может прийти ко мне вместе с этим персонажем. Для начала я соглашаюсь с тем, что эти глаза могут причинить мне боль. Любовь и боль всегда идут рука об руку. И только слепой глупец будет смотреть исключительно в сторону солнца, игнорируя холод и тьму, идущую рядом.

Если я понимаю, что не готова к новой порции боли, я не подпускаю.

Если риск в моих глазах того стоит, то я рискую.

Не знаю как в твоей жизни, мой друг, а у меня практически все – риск. Еще с четырех лет я научилась, что все в одночасье может рухнуть, и ты можешь остаться один на один с холодным трупом твоей мамы, лежащим в комнате, пока ты прячешься на печке. И всё мое нахождение в этом мире, жизнь учила меня не привязываться и быть готовой попрощаться со всем, чем только можно.

Однако прощаться я научилась, но вот справляться с болью до сих пор выходит туго. По сей день, одно из самых жестоких мучений для меня является отпустить близкого человека. Не столько меня ранить предательство, сколько понимание, что я больше не буду рядом с предателем. А я не буду. Таков уж свод законов моих внутренних правил: те, кто потерял доверие, более не займут прежнее место в иерархии близости.

НУ, ЗДРАВСТВУЙ

Однако моему мучителю были безразличны мои законы. А я по глупости шла у него на поводу. Все четыре раза. Он безжалостно врывался в мою обитель и ворошил ее раз за разом.

Если уж быть до самого конца откровенной, то на момент, когда мой мучитель приехал в Екатеринбург, я впустила его в свою жизнь не только из-за любви. К этому времени уже утекло много воды. Я сомневалась, есть ли там любовь вообще. Да, во мне было очень много боли, я не могла его забыть и не могла отпустить. Но слишком много нездорового было. И плюс, к весне я уже более менее научилась жить без него. Мне уже удавалось засыпать без мыслей о нем. Он не снился мне в кошмарах. Он постепенно отступал. Если оглянуться назад, то именно тот период могу бы стать отличным стартом новой жизни. Я начала вставать на ноги, более того, я понемногу стала ими двигать в верном направлении. Если бы он тогда не появился на пороге моей работы – можно было бы считать, что история подошла к своему завершению. Но как известно, история не любит сослагательных наклонений, и у нас вышел другой финал. Но финал ли это?

Вечер его приезда еще надолго останется в моей памяти. Помнишь, я выше рассказывала о том, что поссорилась с близкой подругой. Именно в этот вечер я готова была идти на примирение. Именно в этот вечер утихли все мои бури. Я заказала нам вкусной еды на вечер. Тогда я тоже не сильна была в финансах, поэтому выбор в количестве вкусностей падал в сторону второй стороны. Себе же я брала по принципу: чтобы ей не было неловко кушать одной.

Итак, заказав еды и закрывая рабочую смену, я готова была нестись домой на крыльях любви и счастья. Я рисовала разные картины в голове, как все могло сложиться, но везде был хороший финал. Так вышло, что я немного задерживаюсь на рабочем месте, но все же готова его покинуть. Я закрываю одну дверь. Выхожу в коридор, выключаю свет, надеваю наушники, включаю музыку, в руке наши деликатесы и выхожу на улицу.

Все прошло за секунду. Я отворяю уличную дверь. Боковым зрением вижу, что стоит рядом человек. Понимание происходящего не заставило себя долго ждать, однако на осознание мне потребовалось больше сил и времени.

Рядом стоял он. Волна облегчения и тревоги нахлынули на меня молниеносно. Мне было страшно и радостно одновременно.

Облегчение от того, что мои муки ожидания и терпения закончены. Да, со стороны каждый сказал, что я – еще тот терпила и ждун, но кто бы знал, как много сил у меня уходит на проявление этих двух качеств. Моя жизнь – это вихрь, в котором я прекрасно себя чувствую. Безусловно, мне нужны передышки, но мне достаточно пары дней, чтобы прийти в норму и я снова готова к разрядам. Однако же, если тишина затягивается на неделю или больше – я начинаю затухать, и тишина начинает меня выматывать. Кто-то скажет, что я тревожник, бегущий от жизни, и, может, даже отчасти окажется прав. Но в своей картине, я, может, все таки и тревожник (уж такие были условия), но тот, кто бежит навстречу этой жизни, а жизнь я чувствую в происходящем, а не в его отсутствии.

-

тебе так легко не писать мне, не звонить, игнорировать меня, а я мучаюсь и места себе не нахожу, – так мне часто заявлял мой мучитель, понятия не имея, что мы мучаемся на одной волне, просто у меня хватает сил бороться со своей мукой, а у него нет

Как ни крути, я все таки по нему скучала, я его еще любила на тот момент, хоть и готова была отпустить и сделала для этого уже очень много, даже не смотря на то, что его тень ходила за мной по пятам все эти месяцы. Мы с ней засыпали и просыпались, встречали закаты и рассветы, смеялись и плакали. Мы все делали вместе.

К слову сказать, то же самое происходит и сейчас. На протяжении всех этих месяцев, что мы не общаемся и не видимся, я все также дружу с его тенью. Я думала, что я осталась в этом большом городе совсем одна, но нет, она со мной все также рядом. Сначала она имела свое обличие в паранойе, потому что у моего мучителя остались ключи от моей квартиры, а также он при себе всегда носит бесподобный навык нарушать свои обещания и мои границы, поэтому, когда он мне в очередной раз заявил:

–

нет, ты что, я не приду к тебе домой без твоего ведома и спроса, я никогда так не поступлю, – я стала тревожиться еще больше. По этой причине, первые месяца два я ходила как из фильма ужасов или детектива, и шарахалась от каждого лишнего звука. Возвращаясь домой, я оглядывалась по сторонам, настороженность не отступала до момента, пока я не зайду в квартиру и не проверю, что здесь действительно никого нет.

Но даже когда я убеждалась, что я одна и дверь моя закрыта, паранойя в виде того, что «он может заявиться в любой момент и открыть дверь» не покидала меня.

Со временем тень стала просто тенью, я даже, от части, к ней привыкла. Хотя не буду убеждать, что меня устраивает ее присутствие. Однако, это то дело, в котором нужно просто очень много времени, действительно много, и пять месяцев, это лишь одна его малая часть.

Вернемся к действиям прошлого года.

Тревога.

Не уверена, что это была исключительно она, так как сердце у меня колотилось, словно мне его сейчас вырвут. Это был дикий страх. За все свои года, что мы рука об руку идем с этим другом, я поняла, что он зачастую полное проявление иррационального.

Поэтому ответить на вопрос «чего именно я боялась в тот момент» я сказать не могу.

Передо мной стояло живое воплощение и напоминание того, от чего я сбежала.

– мама мне сказала, что ты тогда ушла не от меня, а ты ушла к себе.

Так заявил мне мой мучитель спустя какое-то время. Не стала разочаровывать ни его, ни его маму в ее правоте, подумала, что несокрушимое эго этих персонажей не вынесет такого удара, но бежала я не к себе. Каждый раз я бежала от него. И я верно использовала слово, я не уходила, я бежала.

Любовь и ненависть. Ненависть из-за большого страха. Страха угрозы моей жизни. Вот что меня переполняло тогда, в тот момент. Да и в целом, на протяжении всей нашей истории, с момента, как я оказалась впервые в логове этого мучителя.

Сказать, что я была в растерянности и полном непонимании, что мне теперь делать со всем этим – ничего не сказать. Но делать что-то нужно было. Я начала с того, что держала лицо. Защитная реакция сработала автоматически. Непроницаемость и холодный тон вошли в этот диалог. Наравне с переполняющими противоречивыми чувствами и эмоциями вступило и опустошение от невозможности все это переварить.

Подключался мозг. Времени долго думать не было. Нужно было действовать. Но как?

Отдам должное моему мучителю, что-то обо мне он явно узнал за это время. Он хорошо изучил мои слабости, потому что ему всегда нужно было знать, на что давить для получения своей выгоды. Одна из них – интерес. Мой чертов интерес. Столько раз я велась у него на поводу, и зачастую это не заканчивалось чем-то благим. Но каждый новый раз меня это мало останавливало, ведь моя вера в том, что я вылезу из любого дерьма, помогала этому интересу. (Вот нет, чтобы хоть раз постараться не затаскивать себя в это дерьмо, но это же не интересно).

Тактика была и правда хорошая. Шаг за шагом выбивать меня из равновесия, которое итак было выбито его приездом. Шаги были быстрые, словно выстрелы. Один за другим. Это, и правда, было очень умно.

Ошарашенная его приездом и яростны пытаясь подключить свой мозг, чтобы подубавить эмоции, я не замечаю, как мы подходим к выходу из рабочего двора. Мелкое его движение и я слышу, как машина снимается с сигнализации. Это было второе ведро с кипятком, упавшее на мою голову.

Третьим была Джесс – маленькая рыжая морда, которая жадно выглядывает из окна автомобиля. Молниеносное движение ветра и вот я сижу в машине, на руках с собакой, а все мои вещи и пакеты с едой уже лежат на заднем сидении. Мы тронулись.

Это был сильный трёхходовой марш бросок, который должен был привести к мату. Но мата не было. Ему не хватило сил сообразить четвёртый ход. Так я думала, пока мы ехали в неизвестном для меня направлении. Но как я ошибалась. Хотя нет, мат я себе поставила сама.

Ирония в том, что каждый раз, когда мы играли в шахматы, я ему помогала выигрывать себя, потому что, несмотря на, порой, действительно, сильные связки ходов, у него не хватало логики на последний, добивающий маневр, и мне приходилось выручать. В этой игре я, видимо, решила сделать также, только на этот раз, я еще не осознавала, что делаю

Когда вы находитесь в одной машине и вместе сидите спереди, диалогу все равно быть, каким бы великим молчуном ты не был. Но, и конечно, помним про мой интерес. Но это был не только он, это была стратегия, мне нужно было понимать расклад, чтобы знать, к чему готовиться.

В ходе беседы я узнала, что мой мучитель снял себе квартиру в этом городе (на которую мы едем, кстати говоря), планирует найти здесь работу.

Чем больше он отвечал на мои вопросы, тем меньше мне хотелось их задавать. Мне совсем не хотелось понимать, что место, которое было для меня безопасностью, будет разрушено его присутствием. Мне совсем не хотелось снова бежать. Воевать тоже не хотелось. Мне хотелось спокойно восстановиться, наладить свою жизнь и двигаться дальше. Мне хотелось сегодня просто вернуться домой, поговорить и помириться с подругой, вкусно покушать и радостно лечь спать. Но кто меня спрашивал вообще.

Мы словно выезжаем из города, вокруг какие-то пустыри. На секунду я подумала, что я попала в какой-то очень стремный фильм, в котором мучитель убивает свою возлюбленную, дабы она не досталась никому.

Да, с фантазией у меня тоже все в порядке.

Благо, леса и пустыри сменились на дома и фонари. Мы оказались в районе, о котором я даже и не знала раньше.

–

а где Микки? (это еще один маленький песель, что появился в жизни моего мучителя за пару лет до Джесс).

–

остался дома с Н.

Мы поднимаемся, подходим к квартире и по ту сторону двери я слышу цокот маленьких лапок. Это был четвертое ведро кипятка. Дверь открывается, и я вижу это маленькое коричневое создание, что так радостно встречает своего хозяина. Это снова было очень умно. Выплескивать все ведра сразу – плохой вариант, а вот выдавать мне их один за другим, особенно, когда я их не ожидаю – это хороший вариант, дьявольски хороший.

Мы проходим внутрь. Это небольшая студия, полуразрушенная, но с каким-то ремонтом. Я бы ее не сняла, но она и не для жилья. Это был наспех выбранный и одобренный вариант. Тем более с двумя собаками и на короткий срок, нужно действительно постараться найти что-то хорошее с такими параметрами. Поэтому в итоге, очень даже неплохой вариант. Это все я продумала за доли секунды, просто посмотрев перед собой, потому что, когда я повернула голову, чтобы дальше продолжить обзор, мне вывалилось пятое ведро кипятка – Н.