Осколки

– Ну, значит, у меня в женах будет ведьма.

С той поры уже много воды утекло. У них родился замечательный сын и муж всегда и во всем поддерживал Нику, а та в свою очередь ничего от него не скрывала. Он знал обо всех ее испытаниях и сложностях. Не сказать, что он сам охотно в это верил, но он был с ней и на ее стороне тогда, когда она приходила в себя после очередного боя. Он видел, как ей бывает сложно и даже тяжело. Такое не сыграешь. И, зная об этом, он всячески оберегал жену и мать своего ребенка. Близкие друзья, зная об этом свойстве Ники, нет-нет, да собирались тесным кругом дома у Островских, чтобы она помогла им исполнить заветные мечты. И всякий раз Андрей был рядом с женой на этих встречах не ради каких-то своих еще не реализованных желаний, а только ради того, чтобы ее поддержать и быть рядом на случай чего.

Однако, Ника и в одиночку выходила в пространство. И сегодня как раз был один из таких ее выходов с целью спрограммировать определенные события в развитии филиала. Кто бы мог подумать, что во время выхода ей внезапно словно кто-то подскажет посмотреть пространство на предмет того, а не нужна ли здесь кому-то помощь.

Ника задумалась. Впервые за такой большой промежуток времени она, выйдя в пространство, не просто увидела кого-то, а даже вошла в контакт с ним. Раньше ей такие мысли и идеи даже не приходили в голову, хотя она не раз видела яркие вспышки таких же как она сама в момент расчистки энергетики пространства. И Ника погрузилась в воспоминания различных ситуаций ее совместной работы с друзьями. Технология была проста до безобразия и сводилась к следующему. Любому человеку для исполнения его желаний мешают несколько аспектов: его собственные не структурированные мысли, его собственная важность исполнения желания, а также огромное количество отрицательной энергетики и мысленного мусора, которым наводнено пространство. В каждую единицу времени каждый человек может думать и не завершать достаточно большое количество мыслей и не все они позитивны. Все это толпится, жужжит и мешает, как пчелиный рой. Сквозь эту толщу пробиться в пространство материализации какой-либо идее или желанию крайне сложно и потому на стандартный путь от задумки до воплощения часто уходит много времени.

Идея работы Ники заключалась в том, что она вместе с присутствующими создавала синергетическую волну, которая начинала выходить с определенной вибрацией в пространство и трансформировала отрицательную энергетику в положительную или нейтральную. Это действо разряжало пространство и желания уходили в материализацию очень легко и быстро воплощались в жизнь. И в тот момент, когда Ника начинала запускать в пространство волну, она не раз видела, как, то тут, то там вспыхивали яркие огоньки отклика таких же как она. Эти люди, заметив работу Ники, начинали помогать ей распространять запущенную ею волну.

Когда-то в самом начале этих людей было мало, но теперь с каждым разом их становилось все больше. Не так много, конечно, как хотелось бы, но больше. Но ни разу Ника не подумала о том, что она может не просто их увидеть, как видели ее они, а оказаться с ними в контакте. Даже быть рядом и более того, возможно, узнать откуда они.

И вот сегодня свершилось небывалое. Она, Ника, впервые вышла на контакт с кем- то таким же, как она. Более того, этот человек был явно из тех, кого ее Учитель называл Воинами Света. Это было видно по его выправке и тому, как он умело вел бой. Учитель и Нику называл так же, но девушка отчаянно сопротивлялась, ссылаясь на странный аргумент гендерного признака, вызывая тем самым у Учителя искреннее недоумение.

Словно вновь оказавшись там, где была еще несколько минут назад, Ника опять увидела то необъятное пространство с полом из полупрозрачных плит и его в окружении шести мощных астральных сущностей. Один сам факт, что сущности были такого высокого уровня и в таком неестественно большом количестве говорил только об одном: на этого парня напали целенаправленно. Его хотели убить. Но зачем? Ответа на этот вопрос у Ники не было, да и выяснять было некогда. И она вмешалась.

А что ей оставалось делать? В самом деле, не наблюдать же безучастно за тем, как на ее глазах происходит убийство человека? Впрочем, парень ее появлению был явно рад. Ника вздохнула и улыбнулась. Ей понравилось быть на поле боя не одной. Все же куда лучше себя ощущаешь, когда ты сражаешься не одна, а спина к спине с тем, кто разделяет твои цели. А целью в данном конкретном случае было одно – выжить. И они вдвоем ее достигли.

Продолжая улыбаться самой себе, Ника еще раз посмотрела на часы. Шел второй час ночи. Нужно было ложиться спать. На сегодня план по реализациям был даже перевыполнен.

Егор толкнул входную дверь квартиры деда и та бесшумно отворилась. Покачав головой, он вошел внутрь квартиры, закрыв за собой дверь. Оказавшись в узкой прихожей, Томилин снял верхнюю одежду и обувь. Прихватив взятую из дома коробку конфет, Егор сразу пошел на кухню, откуда доносился звон посуды.

Дед колдовал у большого круглого стола, что стоял посреди кухни. Стол был таким же древним, как сам дед. Скатерть на нем ничуть не уступала по возрасту и была из выбеленного льна с мережками и кружевом, сплетенным на коклюшках. Дед расставлял на скатерти вазочки с вишневым вареньем, ароматным пчелиным медом и прочую снедь. По центру стола красовался электрический, пышущий жаром, самовар. Дед любил чай именно из самовара, пусть и электрического. Все новомодные чайники он игнорировал, считая их недоразумением.

Егор смотрел на деда, который, казалось, не замечал вошедшего гостя, и улыбался. Он очень любил его – своего самого близкого человека, своего самого главного учителя и наставника.

– Де-ед, – позвал Егор, – ты почему опять двери не закрываешь?

– И тебе здравствуй, Егорушка, – весело и даже задорно отозвался Наум Егорович, расставляя по скатерти две чайные пары. – Давай руки мыть и за стол!

Егор положил конфеты на буфет и ушел в ванную. Когда он вернулся, дед уже сидел за столом и разливал чай по кружкам. Коробка конфет, принесенная Егором, уже была аккуратно вскрыта и расположилась на столе.

– За конфеты благодарствую, – весело сказал дед, передавая севшему за стол Егору чашку с горячим чаем, – уважил старика!

Егор, улыбаясь, принял чашку из рук Наума Егоровича, а тот продолжал:

– А что касается открытых дверей, то тех, кто придет за мной, двери-то не остановят, – дед улыбнулся и подмигнул Егору, глядя на то, как суровеет лицо внука.

– Дед, не начинай! – серьезно отрезал Егор. – Тебе еще жить и жить!

Егору очень не нравились моменты, когда дед начинал говорить о смерти или даже о том, что все имеет свое начало и конец. При этом он понимал, что дед не вечный и что рано или поздно случится так, что его не станет. Однако, Томилин младший эти мысли никак не поддерживал и всячески их прогонял, осознавая, что это так себе попытка сбежать от реалий.

И, тем не менее, в свои сто восемь лет Наум Егорович давал фору многим, кто был вдвое младше его. И внук, как врач, всячески старался поддержать здоровье деда, чему тот в свою очередь всячески противился.

– Ну что ты ко мне привязался со своей медициной? – говаривал дед, когда Егор тащил его на плановое обследование. – Ты же сам все знаешь откуда и что берется. Сам же работаешь больше не с физикой, а с энергетикой, разве не так? Мне-то зачем все эти ваши новомодные сканеры? Технику бы лучше поберегли, неровен час сгорит к лешему. Порча имущества, опять же. Тебе оно надо?

Но Егор, понимая резонность слов Наума Егоровича Томилина, не мог противостоять своему внутреннему порыву. Ему крайне важно было убедиться в том, что дед в порядке и не важно, что со стороны это выглядело как паранойя. Егор очень любил деда и даже думать не хотел о том, что с ним могло что-то случиться. Вот и сейчас он хмурил брови, а дед откровенно смеялся в ответ.

– Все мы там будем, Егорушка, – вздохнул дед, разглаживая морщинистыми пальцами и без того гладкую скатерть, – тебе ли не знать. Каждый день ведь с этим живешь.

Они немного помолчали и внезапно дед встрепенулся:

– Ты мне лучше расскажи о своем последнем походе. Не впечатлил ли тебя кто и чем…

Егор поднял на деда удивленный взгляд. Сколько лет он знал его и все никак не мог привыкнуть к тому, что дед говорил меньше, чем знал, а знал больше, чем положено простым смертным.

– Откуда ты знаешь?

– Сорока на хвосте принесла! – добродушно отозвался дед, беря конфету из коробки. – Рассказывай давай.

Егор посмотрел в глубокие и невероятно яркие для его лет синие глаза деда. Он хотел было ответить на вопрос деда шуткой, мол, а тебе твоя сорока подробностей разве не рассказала, но передумал. Уж больно ясен и открыт был дедов взгляд, без тени насмешки или шуточного настроения. И внук принялся рассказывать деду обо всем, что было этой ночью. И о том, как он просто и спокойно ложился спать, безо всяких планов и замыслов. И о том, что его кто-то выдернул в тот самый слой, в котором он еще не бывал. И о том, что его явно ждали в этом слое. Рассказал он деду и о том, как ему на помощь пришла девушка-воин.

Все время, пока Егор излагал свои ночные приключения, дед молчал. Вопросов никаких он не задавал, с замечаниями не лез. Наум Егорович внимательно следил за тем, как во время повествования меняется выражение лица внука. Он прекрасно понимал, что для Егора такое стечение обстоятельств является необычным. Тот факт, что его внук столкнулся во время поединка с таким же, как и он, был вполне себе нормальным. Рано или поздно такое все равно бы случилось. Но цепкий взгляд Наума Егоровича мгновенно распознал мельчайшие изменения в его единственном внуке, когда тот завел разговор о воительнице.

– Понимаешь, дед, она ведь ни секунды не колебалась. Я ее вообще заметил только тогда, когда она уже встала рядом со мной и прикрыла мне спину. Она же не знала и знать не могла – кто я! А она ведь сразу поняла, что меня окружили не рядовые и окружили целенаправленно. Это говорит о том, что она понимает этот мир, что ее кто-то учил. И то, как она бьется, – Егор поднял восхищенный взгляд на деда. – Дед, в ее руках меч словно живой!

– Как-как ты сказал? – встрепенулся дед. – Живой?

– Ну, это я образно, – ответил Егор. – Он такой же, как мой, но вот техника им владения такая, словно он летает в ее руках.

– Ага, – кивнул дед, – значит, летает…

Егор всмотрелся в задумчивое лицо деда и спросил:

– А почему ты так заинтересовался ее мечом?

– Дело в том, Егорушка, – со вздохом сказал дед, – что ты не просто Воительницу Света встретил и она не просто так к тебе пришла. Это Ведающая.

– Это как? – Егор весь подался вперед, настолько ему было интересно послушать деда про ту, которую он сегодня встретил. Про чай они уже забыли и тот давно остыл, да и до чая ли, когда затронута такая тема?

– Ведающая, – начал пояснение дед, – это та, которая от рождения видит все то, что ты начал лицезреть только в восемнадцать годков. Путь Ведающей не прост, особенно ежели при ней нет живого учителя, который бы все пояснил и начал бы учить с молодых ногтей. Та, что ты встретил, вероятнее всего такого учителя не имела. Ее обучал Дух. А это значит, что эта девушка прошла все грани ада. Прошла, изучила и сделала выводы. И потому ей не составило труда в твоей схватке понять, что к чему.

– Дед, а как ты это понял? – не унимался Егор. – Ну, то, что она – Ведающая.

– Ту технику владения мечом, что ты мне описал, передают только Духи и овладеть ею может только Ведающий или Ведающая. Судя по всему, та Ведающая, которую ты встретил, только готовится к посвящению. А это значит, что впереди у нее серьезные испытания. И раз ты ей встретился именно сейчас, значит, это надобно для чего-то. В этом пространстве случайностей нет, сам разумеешь.

Томилин младший согласно кивнул. Оба помолчали. Дед, задумчиво отпил из чашки чай и, поняв, что тот напрочь остыл, принялся заменять его на горячий.

– Де-ед, – нарушил молчание Егор, – а вот ты про испытания говорил…

– Ну?

– Это значит, что ей грозит опасность?

Дед в это время вытер помытые кружки сухим полотенцем. Ответил он не сразу.

Сел за стол, вновь разлил из самовара кипяток и щедро плеснул заварки из заварного чайника. Что-что, а чай дед уважал только заваренный и только травяной. Пакетики и всяческую мелкую труху импортного производства он не переносил на дух. Передав Егору чашку, Наум Егорович вздохнул и, наконец, ответил:

– Не без этого, Егорушка, не без этого…

Ника проснулась рано безо всякой на то необходимости. Субботний день. Ребенок, который учился и по субботам тоже, давно собирался на занятия самостоятельно.

Спешить было некуда, спи да спи. Однако, Островской не спалось. Что-то заставило ее открыть глаза еще до того, как проснулся сын.

Прислушавшись к своим собственным ощущениям, Ника поняла, что выспалась и лежать просто так не имело абсолютно никакого смысла. Окончательно убедившись в том, что уже не уснет, Островская встала с кровати и, стараясь не разбудить мужа, выскользнула из спальни.

Тихонько ступая по мягкому ковру, Ника прошла в кухню и включила чайник. Свет в кухне зажигать не стала, обошлась приглушенной подсветкой над рабочей поверхностью кухонного гарнитура. За окном еще не начинало светать. Все-таки в пять утра в сентябре время рассвета уже не наступало и зимнее время брало свое. Обнаружив это удачное стечение обстоятельств, Ника поспешила умываться в ванную, чтобы не пропустить рассвет.

Она как раз успела привести себя в порядок и налить себе чашку ароматного свежезаваренного чая, когда над домами небо стало менять цвет. Темное иссиня-чёрное небо стало слегка светлеть, приобретая голубые оттенки самых разных насыщенностей и глубины. Ника вышла на застекленную и утепленную большую лоджию с панорамным остеклением и села в глубокое ротанговое кресло. Она часто наблюдала рассветы отсюда, с высоты четырнадцатого этажа, где окно кухни выходило на восток, а перед домом растеклись малоэтажные постройки.

Рассвет брал свое. С каждой секундой картина на небе менялась с удивительной скоростью и было в этом всем что-то величественное, необратимое, сильное. Ника смотрела во все глаза, как будто видела все это впервые и восхищалась каждым мигом происходящего. А ведь, если разобраться, она действительно именно этот рассвет видела впервые. Всякий раз в этом действии было свое, уникальное, неповторимое. Ни один рассвет не похож на другие ни по цветовой гамме, ни по небесным метаморфозам. Только тот, кто невнимательно смотрит, не различит их неповторимости.

Вот в небо взметнулся яркий золотой столб света, разливаясь золотом по алому ореолу, что обозначает на небе место будущего появления солнца. Он словно флаг ознаменовал приближение самого главного и долгожданного действа – появление солнца. И вот над горизонтом появилась алая румяная кромка. Она с каждой секундой росла, увеличивалась и меняла свой цвет от ярко-алого к золотому. И нет ничего, что могло бы остановить, воспрепятствовать этому рождению солнечного дня. И нет ничего в мире, что могло бы помешать. А солнце медленно и величаво восходило на небосвод. Вот пали на землю первые лучи, разгоняя по углам клочки предрассветного тумана, обращая его в мириады бриллиантов росы, что еще миг и заиграют всеми своими гранями в лучах все того же солнца.

Ника наблюдала за восходом, как за величественной картиной, отодвигающей на задний план все неурядицы и беды, войны и сражения. Все это, по сравнению с происходящим сейчас там, у горизонта, казалось таким мелким и нелепым. Вот оно, то, что действительно масштабно, то, что неотвратно, неизбежно, то, что заставляет трепетать все живое, то, что дает надежду, то, что дает желание жить!

И с замиранием сердца она смотрела с балкона на эту поистине грандиозную картину рождения нового дня и думала, как же люди могли превратить в обыденное дело, смешать с рутиной такую красоту? Кто нам позволил так пренебрежительно относиться к этой вершине бытия, такой нужной и важной и ставить выше нее свои мелкие проблемы, которые ничто по сравнению с тем, что происходит именно сейчас, в эту самую секунду? Ведь, ежели разобраться, то ничего нет сильнее и прекраснее, чем рождение новой жизни, а ведь рождение нового дня – это ничто иное, как рождение жизни для всей планеты!

Сияющее солнце возвысилось над линией горизонта, ознаменовав начало нового дня. Свет вновь победил Тьму, как это было испокон веков. Но за днем вновь придет ночь и будет вновь сражение и Свет отступит, оставив на небосводе своего наместника – Луну, миссия которой дарить надежду, веру, укреплять ее в сердцах людей. Веру в то, что Свет вновь соберется с силами и в очередной войне одержит победу и озарит мир своим сиянием Солнце. И так будет всегда.

Ника улыбнулась и с облегчением вздохнула, словно бы она переживала за то, как восходит солнце. Однако, для Ники восход имел совершенно иной смысл. Всякий раз глядя на эту величественную картину, Островская словно впитывала своей душой всю ее мощь, все ее движения и трансформации цвета. И в тот момент, когда ей приходилось переходить в иной слой мира, чтобы вести бой с представителями Тьмы (так она их называла), она мысленно вспоминала эту картину и она придавала ей сил во время сражения. Она не любила поединки, но за всю свою жизнь хорошо усвоила урок, что иногда бывает так – или ты или тебя. То, что она видела с рождения разные мерности – было половиной беды. Со временем у Ники стало проявляться и иное свойство, о котором она знать не знала и рано или поздно сотворила бы непоправимое, если бы не Учитель. Все дело было в том, что у девочки стали проявляться способности к выходу из тела. И не простые выходы, а с перемещениями по мерностям. И тут Учителю пришлось приложить не мало усилий, чтобы объяснить ей все устройство мира.

Оказывается, весь мир был похож на некую луковицу, где сердцевина – это самый примитивный слой, который виден всем, который привычен и который уже был понятен. А дальше было интереснее. Рассматривая каждую отдельную «рубашку» луковицы, как отдельный слой, в котором есть свой мир, своя жизнь, можно было столкнуться с чем угодно. Слои, в отличии от «рубашек» лука, были не такими уж и маленькими. Переход на них был не трехмерным. Вообще понятие трехмерности относительно описания слоев теряло всяческий смысл, ибо там все было существенно многомернее.

Каждый из слоев был таким же обширным, как и земной мир. Там можно было перемещаться, путешествовать, летать, нырять – делать все то же, что и в обычном мире.

Отличался он лишь своим неким антуражем и возможностями трансформации пространства под задачи. Обычно человеческая душа, выходя из тела, имела возможность, как правило, перемещаться в своем слое, максимум еще в двух. У Ники же было свойство, позволявшее достигать самых дальних пределов и это свойство, обнаруженное ею случайно, однажды ее едва не погубило, но вместе с тем, научило многому.

Нику всегда волновал вопрос насколько много в обычном мире таких же, как она, людей. И она везде и всюду пыталась прощупать отношение к тому неизведанному и невидимому миру, в котором они так или иначе, но жили. Самое удивительное, что обнаружила в своих изучениях Островская, это факт того, что чем более высоких вершин добился человек, тем он более суеверный, более внимательный к знакам, ощущениям. У многих были свои личные экстрасенсы, многие сами развивали свои те или иные способности. Не редки были случаи, когда представители верхушки общества образовывали некие закрытые клубы и приглашали всяческих шаманов для проведения обрядов на финансы и прочую блажь.

Она смотрела на все это своими большими сине-зелеными глазами и удивлялась то прозорливости, то скудоумию, то откровенному нарушению всех законов и правил неведомого мира, то, напротив, дальновидности и грамотному подходу к использованию скрытых возможностей.

Нике везло. Ей попадались разные люди, которые нередко охотно многим делились с ней «по секрету». Знали бы они о том, что Ника просто видела их насквозь и могла легко прочитать мысли каждого по спектрам ауры. Владение своими способностями давало Нике существенное преимущество перед другими людьми, и она откровенно им пользовалась.

Будучи сильной и решительной от природы, Ника развивала эти качества еще больше, углубляясь в мир, подчиняющийся более строгим и суровым правилам. Она научилась там многому и в первую очередь точности действий и умению предвидеть ситуации. Именно эти качества ценились в ней больше всего остального. Разумеется, к ним прилагался холодный расчетливый ум, лишенный панических эмоций, взвешенность фраз и непревзойдённая дипломатия.

Ника была суровым, но справедливым руководителем. Она знала, когда кого похвалить, а кому хорошенько всыпать. При этом в одной и той же ситуации наказание было для каждого индивидуально, но очень уж обратно пропорционально его угрызениям совести. Островская считала, что человек вполне может наказать сам себя и помощь в том ему не нужна. А ежели он что-то творит и не понимает, то вот тут как раз и нужно принимать меры. И кто бы мог подумать, что все эти знания она почерпнула как раз из того мира, который был невидим всем остальным.

Солнце уже набрало яркость и стало немного слепить. Ника не щурилась. Она прикрыла глаза и наслаждалась едва ощутимым теплом сентябрьского рассветного солнца. Пожалуй, она бы так сидела очень и очень долго, если бы не ощутила на себе устойчивое ощущение чьего-то взгляда.

«Наверное, Артем проснулся» – подумала Ника о сыне и о том, что ему пора в школу. С этими мыслями она открыла глаза и увидела того, кто на нее так внимательно смотрел. Нет, это был не сын, которому вставать было еще рано. На Нику, не отрывая взгляда, смотрела полупрозрачная девушка, стоявшая прямо на ее балконе.

С минуту еще Ника просто смотрела на девушку, а девушка смотрела на Нику. Ни та, ни другая не выказывали никаких эмоций на своем лице. Островскую такие явления давно не удивляли – за свои тридцать восемь лет она и не такое видела. Девушка же смотрела спокойно и даже безмятежно и лишь глаза выдавали привкус какой-то глубокой тоски и некой усталости. Впрочем, для тонкого плана и особенно для заблудших душ такой взгляд был вполне обычен. Поскитайся-ка неприкаянным не одну сотню лет и не такой взгляд у тебя проявится.

Однако, девушка не производила впечатление заблудшей души. Ника присмотрелась к девушке и едва не ахнула от удивления. Перед ней стоял вовсе не призрак, не сущность и даже не фантом. Перед ней стояла душа живого человека, воплощенного человека! Островская поставила чашку на стол и та цокнула о керамическую поверхность выложенного мозаикой столика. Сомнений не было, она сейчас находилась в реальности, в той, в которой ей так привычно было находиться, как и любому другому человеку. Но и воплощенная душа была проявлена именно здесь, а не в астрале. Как такое вообще было возможно?

Увидев эту манипуляцию, гостья улыбнулась и Ника услышала прямо в глубине себя яркий, но мелодичный голос:

– Я рада, что ты поняла кто я, – проговорила девушка, – так будет намного проще. Я могу присесть, если тебе так будет комфортнее, хотя ты прекрасно понимаешь, что мне в том нет никакой необходимости.

Ника не ответила, лишь жестом пригласила гостью расположиться в соседнем кресле. Проследив за жестом, та плавно переместилась в указанном направлении. Теперь они сидели по обе стороны от маленького столика, что разделял их. Ника продолжала смотреть на девушку, не произнося ни слова. Даже мыслей в ее голове не наблюдалось – слишком уж хорошо Островская понимала этот мир и его возможности, где мысль уже являлась речью. Она просто смотрела и ждала пояснений для чего же к ней в столь ранний час пришла такая необычная гостья.

– По правилам я должна была представиться, – вновь услышала внутри себя Ника голос девушки, – но я не могу этого сделать, ибо ты будешь меня искать и найдешь. А это недопустимо. И ты потом поймешь почему, но не сейчас. Ты лучше меня знаешь, как может быть опасна информация, сказанная не вовремя…

Ника молчала. Она прекрасно понимала смысл слов девушки и во многом была согласна с нею. Однако, понимала она и другое: сейчас соглашаться с чем-либо могло быть опрометчивым, ибо, опираясь на предыдущий опыт, могло произойти все что угодно. В этом мире верить нельзя никому, даже если кто-то пришел к тебе в обличие родной матери.

Тем временем девушка продолжала:

– Я не буду тратить наше общее время и сразу перейду к делу. У тебя есть свойство видеть всех Воинов Света, когда ты входишь в пространство вариантов. Этим свойством обладают лишь Ведающие и ты таковой являешься. И именно сейчас, в обозримом будущем, это твое свойство очень нужно миру…

Ника продолжала молчать. О том, что она не простой Воин Света, она уже слышала от своего Учителя. Впрочем, как уже оговаривалось выше, Ника не сильно прислушивалась и не охотно внимала пафосности его слов. Все это ей казалось каким-то слишком громогласным и не слишком относящимся к ней, обычной земной, пусть и со способностями, женщине. Она все-таки считала себя обычным человеком, простой девушкой, но никак уж не Воином Света и уж тем более никакой не Ведающей.