«Три кашалота». Хищное око Обскура. Детектив-фэнтези. Книга 28

А.В. Манин-Уралец

"Три кашалота". Хищное око Обскура. Детектив-фэнтези. Книга 28

I

Начальник отдела проверки сводок идентичных иррациональных данных «Опсидан» капитан Нестор Павлович Нестерчук, стоя перед лицом совещания и медленно шагающего по ковровой дорожке от окна к своему столу генерала Георгия Ивановича Бреева, мысленно отсчитал его последние десять метров, похвалил свой глазомер и, включив экран большого монитора в тот миг, когда генерал остановился, начал доклад.

– Итак, по просьбе нашего подшефного НИИ «Секреткотлопром» нами рассматривается и анализируется проблема геологов одного из южноуральских, а именно, светлинских золоторудных предприятий, «Слово и дело», возглавляемого неким Константином Ивановичем Едигеевым. Якобы, не справившись с задачей развить свое дело собственными средствами, он, обладая большим парком техники, под гарантию оказания помощи в деле развития в городе Светлом отдельного благоустроенного района, получил значительную сумму государственных субсидий. Но и эти деньги не спасли его предприятие, и теперь он на грани разорения. В органы власти поступило анонимное сообщение, что месторождения Едигеева не существует, и он, потратив деньги, собирается объявить свою фирму банкротом, хотя сам он это решительно отвергает. Но факты будто бы говорят сами за себя.

– Что значит «будто бы»? В чем может выражаться наше сомнение? – спросил майор Сбарский. – Считаю, товарищ генерал, – заявил он, – что для начала мы должны четко озвучить нашу позицию. И неплохо было бы уточнить поставленную перед нами задачу. Мы должны заняться геологами, Едигевым и все-таки попробовать поискать исчезнувшее месторождение. Если последнее отвергнуть сразу, как бесперспективное для разработки, и согласиться, что Едигеев, скорее всего, мошенник, то для чего нам вообще заниматься поиском виноватых, когда плана по розыску драгметалла тут нам не видать как своих ушей!

– Да, свои вопросы перед нами встают! – согласился Бреев. – Но ведь мы, соглашаясь помочь нашим подшефным, пока и не даем им гарантий полного успеха в расследовании данной проблемы.

– Да, это потому, что мы в нем попросту абсолютно уверены! – пытаясь шутить, подала голос капитан отдела «Осада-С» Дикаршина.

– Благодарю, Алевтина Артемовна, за напоминание всем нам о наших реальных возможностях! – улыбнувшись и дотронувшись широкой ладонью до золотого погона на ее плече, сказал генерал. – А что до драгметалла, то на него мы, так или иначе, где-нибудь да выйдем, а если поможем друзьям, то порадуемся вдвойне. Так, Борислав Юрьевич? – повернулся он к Сбарскому.

– Я вас понял! – сухо ответил тот и, поскольку еще не садился, попросил слова: – Разрешите? – Генерал кивнул. – Прежде всего, в деятельности Едигеева меня настораживает то, что свою фирму он назвал «Слово и дело». А это, как мы все знаем, было фразой, которую во времена бироновщины, то есть царствования императрицы Анны Иоанновны, мог бросить в адрес любого подозрительного лица каждый, кто в ком-то признавал преступника – раз; кто попросту решил кому-то отомстить – два или за счет репрессированного решить какие-либо свои задачи – три! Так что, заявив, получая государственные денежки, что за его словом обещания последует конкретное дело, он решал какие-то свои собственные проблемы! Это мое твердое убеждение.

– Похоже на правду. Это наводит на мысль о необходимости выявить и того, кому желал насолить Едигеев и каким таким способом, если пока насолил лишь самому себе?

– Да, тут что-то не сходится! – подал голос начальник отдела «Сервиз» капитан Докучайцев.

– У вас, Глеб Панфилович, есть версии? – мягко спросил Бреев.

– Никак нет!

– Разве что команда «Фас!», то есть обвинение «Слово и дело!» могло быть брошено самому Едигееву! – тут же выразил свое мнение капитан Алауфимов. – И еще я считаю, что насаждение мысли о репрессиях Анны Иоанновны произошло как раз от вечных завистников императорских дворов России – хищных западников. Это им удалось настроить потомков сегодня тыкать в нее пальцем и кричать «Ату ее, ату», «Фас» и то же «Слово и дело!» А ведь в своей политике Россия уделяла так много внимания наведению мостов с восточными народами, вовлекая их в орбиту дел своей империи! – Сказав это, Алауфимов сделал большую паузу, скатав губы в узкую полоску и грозя превратиться в статую «Внезапное размышление».

– У вас все, Ренат Инверович? – вывел его из этого состояния, видимо вызванное острой болью давно волнующей его проблемы, полковник Халтурин.

– Так точно!

– Тогда прошу вас, Леонид Максимович! – сказал Бреев и кивнул старшему лейтенанту отдела «Копир» Лапичугину. – Вы, кажется, как раз и хотели обрисовать нам то, что, с одной стороны, сделало императрицу автором полезных начинаний, а с другой, своей рукой и руками своего репрессивного аппарата подписать до двадцати тысяч обвинений с приведением наказаний в исполнение осуществлением двух тысяч казней.

– Да, товарищ генерал! – ответил Лапичугин и, взяв пульт, зажег экран огромного монитора, на котором появилась женщина в короне, ладная, с самой идеальной прической, слегка дородная ликом, шеей и остальными телесами, которую можно было бы назвать даже красивой. – Перед нами, как всегда слегка реконструированный сознанием живописца, портрет императрицы российской Анны Иоанновны. А вот другой, – и луч лазерной указки, оказавшейся в руке Лапичугина, ответил на тот же портрет, с которого словно был содран спектр цветных красок, а вместо них пульсировали пятна, состоящие из множества арабских и римских цифр.

– Прямо насаждение цифровизации! – сострила лейтенант отдела «Копир» Медведянская, воспользовавшись, что генерал отошел к дальнему окну и мог там задержаться, любуясь прекрасными видами Московского кремля.

– Соглашусь! – поддакнул старший лейтенант отдела «Рапсодия» Колядин и сделал вид, что прыснул в свою узкую загорелую ладонь.

– Нина Олеговна и вы, Родион Васильевич, попрошу быть посерьезней! – почти шепотом сделал замечание Халтурин.

– Так вот, – говорил Лапичугин, – второй портрет императрицы создан по методу «фото-обскура», то есть один к одному, но раскрывающий изнанку любой личности. Портрет Анны Иоанновны в данном случае служит образцом.

– А-а! – протянул Халтурин.

– На самом деле! В определенном смысле, это продвинутая вперед на полтора века система съемки с перевернутым изображением в простейшей фотокамере. Однако полтора века есть полтора века. Современный внутренний портрет данным способом пишется только специально обученными специалистами, которые являются одновременно и живописцами, и анатомами, и психологами. Но только не фотографами, боже упаси, ибо все эти «живописцы», – как можно квалифицировать данный феномен, – обладают экстрасенсорными способностями, и каждый из них сам себя отправил бы в отставку, если бы картина объекта или субъекта встала перед ним, как застывшая форма. В застывшем нет вибрации, а вне ее невозможно заглянуть за грань реальности и кромку видимого мира, как этот мир должен отражаться в сетчатках глаз или области среднего уха, простым осязанием или отстраненно в хладных плоскостях зеркал или же в виде неосязаемой тени, как-либо реагировать на внешние раздражители и даже словно бы логически анализировать и делать отнюдь не рефлекторные выводы. Разве что приборы ночного видения, которые используют так называемый фотоэффект Столетова, содержат в себе нечто, к чему экстрасенсы, а также разные звездочеты, западные колдуны или восточные шаманы относятся с понятным пиететом. Его открытие доказало, что когда на металлическую пластину падает поток света и оттуда начинают вылетать электроны, то это отнюдь не вина материальной сути его волн или корпускул. И, думается, даже те из ученых, кто в этом случае представляет здесь свет лишь неким спусковым механизмом, триггером, явно грешат. Нет! Свет, могу утверждать, своим потоком дает металлической пластине не просто команду, после которой та начинает выпускать электроны; то есть он является не механическим триггером, а как бы мысленным! И, так же я думаю, когда кто-то пытался разгадать суть зеркал астронома Козырева, состоящих из свитых в цилиндр со входом в них зеркально начищенных листов металла, все они допускали большой просчет! А он допустил в том, что никто до сих пор не соединил эффект проникновения в мысли или тайны земных недр на расстоянии, завернувшись, как в кокон, в это железное зеркало, с тем, как ведет себя невидимый спектр света! А ведь он заставляет нарушать покой атомов, выбивая из них электроны и вынуждая атомы возмещать их потерю сбором таковых от своих соседей. Да, я утверждаю, что это цепная реакция особого вида! В ней я вижу разгадку возникновения пьезоэффекта, когда при давлении вещество в определенный момент концентрирует избыток наступившего хаоса атомов тем, что все они делятся своими ионами и электронами, чтобы все это в виде нового свойства электромагнитной энергии превратилось во вспышку, в пламя, в шаровую молнию, наконец, во взрыв!

– Ну ты и наизобрета-ал! – протянул старший лейтенант отдела «Сервис» Купидонов. – Позавидуешь!

– Пальчики оближешь! – поддакнула его коллега по отделу старший лейтенант Гуляева.

– О пальчиках, Валентина Петровна, это потом!.. – Поддавшись вперед всей своей могучей сильной фигурой над столом и невольно выставляя локти в стороны, Халтурин спросил докладчика: – То есть все эти процессы могут существовать, например, и в той же огромной толще кварцево-золотого месторождения? Ну, например, на светлинских участках?!

– То есть речь идет о невидимом спектре силы, заключающейся в общем потоке света? Я правильно вас понимаю, Леонид Максимович? – с явным интересом уточнил и генерал Бреев.

– Так точно! – отрапортовал Лапичугин.

II

– Позвольте?.. Что же тогда удивляться, – решительно взяла слово, вставая и выпячивая подбородок, грудь, распрямляя спину и чеканя каждое слово, как курсантка училища, Медведянская, – что на вооружении иных западных и восточных адептов стоит все, что способно раздвигать молекулярные, а тем более атомарные связи материи простой человеческой мыслью.

– Продолжайте, Нина Олеговна! – попросил Бреев.

– Сделать мысль инструментом цели и воли, – продолжила она, – являлось, в частности, задачей одного из иезуитских братств в Сальвадоре. Это вряд ли относится к нам напрямую, но выпускники школы этого братства могли общаться с мозговым центром планеты при соблюдении ритуалов не с помощью физических каналов, какими являются те же пресловутые «черные столбы», имеющие гипотетическую связь с мозгом планеты, а с помощью молитв и заклинаний. Для связи с теми его центрами, которые невидимыми нитями связаны с подсознанием человека и, несомненно, с каждой живой мыслящей тварью. Впрочем, такую задачу ставят перед собой все колдуны и шаманы прошлого и настоящего, а из них, несомненно, и те, кто мог бы указать на феномен исчезающего золота в Светлом, если таковой феномен там будет обнаружен.

– То есть, если этот эффект будет обнаружен с нашей помощью, – как бы задумчиво вслух резюмировал Халтурин, – и если директор предприятия «Слово и дело» Едигеев понятия не имеет об эпохе Анны Иоанновны, лишь из чистых побуждений дав столь сакральное имя своей фирме, и если его геологи окажутся правы, что признаки богатого месторождения имели место, то это мы и сможем засчитать за выполнение нами суточного плана. Позвольте, Георгий Иванович, считать мое предложение приоритетным? – Этот громкий сигнал Халтурина был послан в дальний конец огромного кабинета, к окну, от которого генерал только что сделал первые шаги, неспешно возвращаясь обратно к столу.

– Я не возражаю! – ответил Бреев, ни на йоту не ускорив и не расширив шага. И ни одна нота в голосе не изменила своего звучания. – Как видно, мы идем в верном направлении! – спокойно продолжил он. Но, подойдя к столу и окинув всех своим проницательным взглядом, более воодушевленно заявил: – Так не будем терять времени! И я делаю всем встречное предложение: мы без перерыва энергично продолжим свою работу!.. Прошу вас, Бронислава Викторовна!

– Практику общения с подсознанием, то есть изнанкой сознания, осваивают все как один так называемые «живописцы скрытой реальности» со своими приборами «фото-обскура», – стала развивать озвученную ранее мысль, подготовившись высказаться благодаря работавшему на столе фирменному смартфону ведомства «Три кашалота», оператор отдела «Сосуд» лейтенант Козлова. – Тут вот сказано, что этот метод становится особенно эффективен с использованием метода «подавления ячеек матриц сознания» ученого Федора Михайловича Окропестина. Как генетики пытаются создать полную картину связей генов, их предназначение и влияние каждого из них на развитие человека, так и Окропестин составил таблицу всех без исключения эмоций с целью влияния на каждую из них, включая и эмоцию сокрытия тайны, что связана с фамильными драгоценностями, кладами, казной, деньгами, золотом, самоцветами. Ученому удается продвигаться все глубже, и встречные вторжения потоков эмоций, например, любви в золотые украшения, бриллианты, позволяют получать на мониторе целый спектр своих составляющих глубинных страстей…

– Кстати! – заявил Нестерчук, так же непрерывно работающий со своим электронным источником выявления информации, – один из подобных выводов был сделан еще в средние века на судилищах над провидцами, звездочетами и шаманами, которые путались в своих прогнозах, нанося казне правителей, баев, беков, султанов и ханов большой урон, вынуждая на лишние затраты усилий и средств на копку шахт в предполагаемых участках залегания драгоценных металлов и камней.

– Да, но это требует нового анализа и, я бы сказала, пересмотра дел, если бы это оказалось возможным. Ведь нам до сих пор не известно местонахождение архива этих судилищ, если он вообще сохранился, – засомневалась Козлова.

– Будем надеяться! – сказал Бреев. – Тем более, как становится известно, – мне подает этот сигнал наш всевидящий «Сапфир», – последнее из ряда подобных судилищ происходило на нынешней территории России как раз в районе светлинского золоторудного месторождения, и там сейчас, – говорил Бреев, глядя на экран персонального монитора, – одновременно с проверкой хозяйственной деятельности фирмы «Слово и дело» нашего фигуранта Едигееева началась организация неких любопытных раскопок. Нам сообщают, что в мощном кварцевом пласте месторождения найдены, в частности, две очень схожие с черепами… кварцевые же… и ошлифованные глыбы… с наростами самородного и кристаллизованного золота! – воодушевленно сообщил генерал. – Новые подробности поступят позже! – Он непроизвольно перекрестно соединил ладони и от предчувствия успеха с силой потер руки. – Продолжайте, Нестор Павлович! – затем громко попросил он Нестерчука, остановившись у своего крутящегося кресла.

– Слушаюсь! – отвечал тот, пытаясь дальше развивать мысль: – Словом, на базе использования законов Столетова, Обскура, Герца и других физиков, а также изучения способностей колдунов и шаманов, вместе с анализом всех доступных источников залегания указанных ими так называемых «исчезающих» или же «ускользающих» месторождений, возможно создание перспективного прибора, с помощью которого многие геологи смогут избежать как ошибок, так и несправедливых обвинений.

– Это уже задача НИИ «Секреткотлопрома»! И они ее от нас получат! – сказал Алауфимов.

– Всецело согласен с Ренатом Инверовичем. Но считаю, что для сыщиков применение такого прибора похоронило бы метод выявления правды с помощью детектора лжи, как говорится, на раз – на щелчок большого и среднего пальца! – выразил мнение и мастерски, сухо и хлестко, произвел этот щелчок капитан Докучайцев.

– Согласен с вами, Глеб Панфилович. Но позволил бы этот метод приблизиться нам к сокровищам императрицы Анны, о которых она упоминает, как о «приданом невест императорского дома»? – перевел тему в начатое русло Халтурин.

– Так точно! Напомню совещанию, что Анна связывала учреждение данной казны, как она отмечала в своем дневнике, с «драгоценными дарами первого великого золотодобытчика России, милостиво удостоенного моею грамотой баронского титула, Ивана Провича Протасова, ради счастья невест на выданье». Прибором «фото-обскура», формулирующим точный алгоритм эмоций исследуемых пациентов только лишь по их биографиям и совершенным в жизни поступкам, методом Окропестина удалось получить, так сказать, целый спектр гормонов и даже генов эмоций Анны Иоанновны, связанный с ее возвышением и обретением богатства, о котором в курляндской Митаве бедной и всеми забытой принцессе и не мечталось. Как и ожидалось, результат дал то, что и должно было дать изучение судьбы женщины, сначала претерпевшей много переживаний в период несчастного замужества, потом новой потерянной любви и, наконец, обретения любовника, что десять лет продолжал терзать ее сердце, сожительствуя с законной женой чуть ли не у нее же на глазах, а в будущем даже по соседству с ее покоями, уже императрицы. Этот ее мужчина – не кто иной, как Эрнст Бирон. Но важно, что результаты выявили принципиальную несовместимость спектра ее эмоций со спектром ее фаворита. Условно говоря, ее эпифиз являлся обратной стороной песочных часов, которые стояли в голове у немца.

– Уточним, – вставила слово лейтенант отдела «Сосуд» Козлова, – эпифиз, который еще называют «третьим глазом», – это придаток мозга, вырабатывающий гормоны. Некоторые виды древних пресмыкающихся имели на темени лишь один этот глаз, являвшийся словно бы фотоприемником света.

– Окропестин же доказывает, – продолжал Нестерчук, – что эпифиз не только воспринимает свет напрямую, но и запечатлевает черно-белую картинку. Ныне известно, что через некий ретиногипоталамический тракт мозг получает сигнал, что человек находится в освещенном месте; а в темное время суток эпифиз вырабатывает гормон мелатонин. Анна Иоанновна, разумеется, могла не знать обо всем этом, но точно знала, что эта часть мозга вырабатывает гормон, позволяющий спать и организму ощущать себя бодрым и молодым. Окропестин уделил особое внимание исследованию организации биологического ритма и эмоционально-личностной сферы.

– Позвольте! – попросила капитан Дикаршина, – С точки зрения данного ученого, Анна Иоанновна остановила свой выбор на данном иностранце-интригане, Бироне, ради продвижения идеи Петра I о налаживании некоего моста совместимости несовмещающегося, что у Обскура является физической «камерой», где происходит соединение перевернутого с ног на голову в черно-белой картинке. Прибор «фото-обскура» позволяет той и другой стороне видеть друг друга на ногах, хотя каждая сторона для другой стоит, условно, одна на ногах, а другая на голове.

– Недаром существует поговорка: что русскому хорошо, то немцу смерть, и, видимо, наоборот! – бросил Лапичугин.

– С самого начала надо было головой думать, и двигать с дипломатией на Восток! – заметил в русле не отпускавшей его версии и уже целой теории Алауфимов.

– Так и об этом думали: для чего тогда Петр Великий, а затем та же Анна организовывали Восточно-казахскую и Оренбургскую экспедиции, и ту же экспедицию на Камчатку?

– Все так. Но вернусь к своим баранам. Вся дипломатия, весь «политик» Петра, а затем и Анны Иоанновны, как пишет Окропестин, являлись своеобразной зеркальной камерой, «оком Обскура политик», без чего было попросту невозможно найти с Западом никакого общего языка.

– Да, конечно, – вставил слово руководитель службы оперативного реагирования «Сократ» полковник Халтурин. – Именно это требовалось святой Руси – Третьему Риму, чтобы выработать противоядие хитростям змеиного «дипломатика» и однажды не быть сожранной этим змием.

– Так точно! Оттого на флаге Москвы Георгий Победоносец поражает копьем коварную крылатую рептилию – дракона! – бросил старший лейтенант службы «Рапсодия» Колядин.

– Таким образом, налаживание такой связи, такого «политика», чтобы всегда быть в курсе помышлений врага, было для России в период приобретения ею ресурсов философской мысли и, так сказать, индустриальных ресурсов мерой крайне необходимой. Причем, Окропестин вывел закономерность: для этого необходимо иметь рядом до двадцати процентов влияния западного «политика». Как раз такая сила и влияла на дела России в десятилетний период «бироновщины» в России. То есть за понятием «бироновщина» стояли восемьдесят процентов дел русской части двора.

– И вопрос стоял не только об изучении свойств, так сказать, «личности немца», но и «голландцев», «французов», «шведов» и прочих, а также восточных народов России, присягающих двору вплоть до Камчатки и даже до самой тихоокеанской Америки! – сказал Докучайцев.

– Можете взять слово, Валентина Петровна! – разрешил Бреев, видя, как, приготовившись открыть папку, с волнением вопросительно и даже требовательно, видно, желая поскорее закончить свою часть общего слова, заглянула ему в глаза оператор отдела «Сервиз» лейтенант Гуляева.

– Слушаюсь! – начала она и, встав, выпалила на одном дыхании: – Разумеется, императрица, как и Петр Великий, могла знать и о большой выгоде, и о больших опасностях, которые несли в себе экспедиции к Американскому континенту, а потому искала и противоядие, и дружбу в народах Востока. В результате созданием Оренбургской, Камчатской и других великих экспедиций ею, как и Петром Великим, принимались меры по созданию общей безопасной Евразийской цивилизации. Так вот…

II

I

Одним из идеологов такой цивилизации, как мы знаем, с недавнего времени являются президенты Казахстана, а в эпоху Анны Иоанновны с такой идеей выступал в киргиз-кайсацких степях Абулхаир хан и, по некоторым данным, его сподвижник, некий Кайзахбай из южных земель казахских жузов, близких к киргизским, известные нам как по общей истории, так и – что касается последней личности – по изучению летописных материалов золотопромышленника Ивана Протасова. При посредничестве данного Кайзахбая Протасов познакомился еще с одной выдающейся личностью. Это был великий акын Таалай Толор-бек, один из видных певцов манасчи далекой кыргыз-кайсацкой земли, где у озера Иссык-Куль, вероятно, нашел свой последний приют апостол Матвей. Данный искусный политик искал мира для своего народа в соединении с корнями заалтайской России, откуда исходил и его древний род, чтобы избежать насильственного присоединения своих сорока кыргызских родов к Джунгарии и Китаю. Правда, его мечта осуществится только спустя сто тридцать лет, но благодаря таким, как он, постепенно входили в состав России малый, средний и главный жузы Казахстана, без чего не было бы и достижения границ с самим Китаем в тех областях, где ныне вскрыты огромные залежи золотых запасов Киргизии. Из материалов летописания о жизни Ивана Протасова следует, что именно Таалай Толор-бек указал Протасову на несколько сакральных мест в окрестных горах Иссык-Куля, – в частности, и ныне крупнейшего месторождения киргизско-канадской компании «Кумтор», – заключив с посланником Анны Иоанновны деловой союз. Посольская грамота и полученные Протасовым в петербургских лабораториях вместе с графом Томовым знания Протасова в области металлургии и химии, а также опыты по разделению и выделению драгоценных металлов из примесей, позволили сторонникам Толор-бека на своих рудниках получить золота на десятки миллионов рублей, что в пересчете на российскую царскую валюту той эпохи позволило подкупить джунгарских и китайских соседей, а сорока кыргызским коленам десятилетия жить независимо, укрепляя свои силы и связи с братьями казахских жузов, чтобы в дальнейшем навсегда укрепить свое суверенное государство в долинах Тянь-Шанских гор, горах Ала-Тау, в Чуйской долине, на землях Великого шелкового пути и в других.

– Десятки миллионов! – с удивлением покачал головой Халтурин. – А ведь Анна Иоанновна на связи со всеми владыками восточных земель России выделила всего один миллион, и это уже была огромная сумма! Да-а! Не зря Протасова считают первым великим золотодобытчиком России!

– А его картами, косвенными свидетельствами о спрятанных им богатствах, мы пользуемся до сих пор! – добавил Бреев, а затем обратился к Купидонову. – Кирилл Маратович, прошу вас сделать выводы по киргизскому манасчи, и перейдем ближе к Уралу. Полагаю, у нас появились новые данные о деятельности Протасова в землях родовитых барджидов и других башкирских родов?

– Рад стараться, товарищ генерал! – ответил Купидонов. – Сначала доложу о том, что мне сейчас выдал на мой запрос наш «Сапфир». Великий манасчи Таалай Толор так же в свое время оказался в списках тех, кому было предъявлено обвинение во лжи. Однажды он увидел в кумторских горах золотые жилы, и своими песнями призвал киргизский народ выделить из всех сорока родов по сорок работников-джигитов, чтобы выработать жилу и собрать золото для покрытия им мечетей и внутреннего убранства зданий в новой священной высокогорной столице Манас, равной древней столице Тхаса в Тибете, чтобы в священном месте в золотых сосудах хранить останки лучших мужей отечества. При этом он утверждал, что в будущем из этого материала, то есть, разумеется, генетических ДНК, будет возможным передать потомкам и лучшие свойства легендарных батыров. Именно это утверждение провидца, когда тысяча шестьсот человек поработали напрасно, так как золото в видимых картинках в сознании Таалая как испарилось, о чем он честно признался, позволило его завистникам выдвинуть ему обвинение в ереси. Он был заточен в пещеру на голодную смерть, где и умер.