Хранитель Баланса

На стенах были нарисованы круги – символы петель, древние руны, которые даже Совет Семи предпочитал не использовать. Каждый круг был повтором одного-единственного мгновения, обречённого проживать себя снова и снова, не зная покоя, не зная конца, не зная даже, что конец вообще возможен.

Омен поднимался выше, и с каждым шагом дышать становилось всё труднее, будто он вдыхал не кислород, а само время – вязкое, густое, наполненное осколками прошлого и будущего. Он чувствовал, как сознание начинает плыть, как мысли становятся вязкими и медленными, как сама идентичность начинает размываться на краях.

Он остановился, прижав ладонь к стене, пытаясь собраться. Перед ним, прямо посреди лестницы, висел разлом во времени – не в пространстве, именно во времени, и Омен видел, как лава внизу течёт вперёд, останавливается, течёт назад, снова вперёд, но уже по другому пути. Камни рушились, замирали в воздухе, собирались обратно, как перемотанное видео. Молния ударяла в одно и то же место раз за разом, тысячу раз подряд, не уставая быть молнией, не задаваясь вопросом, зачем она это делает.

Мир замкнулся в себе, понял Омен с нарастающим ужасом. И в этом цикле застряли он. Хранитель сжал зубы и пошёл дальше. Он не мог позволить этому месту сломать себя. Не мог позволить отчаянию взять верх. Потому что если он сломается здесь, то энергия петли вырвется наружу, распространится на другие миры, дотянется до Земли, до неё, и тогда Нэтали будет обречена на ту же участь – повторять одно мгновение вечно, застрять в петле, из которой нет выхода.

Эта мысль отрезвила его лучше любого заклинания. Он закрыл глаза, углубляясь в чувствование, протягивая своё сознание во все стороны, ощупывая пространство, как слепец ощупывает стены незнакомой комнаты. Ему нужно было найти ядро петли – точку, где время впервые начало сходить с ума, где реальность согнулась под невыносимой тяжестью и сломалась, породив это безумие.

И он нашёл. Глубоко под землёй, там, где корни башни уходили в саму мануфактуру мира, пульсировал источник всего этого хаоса.

Омен чувствовал, как сознание начинает плыть по-настоящему. Он слышал крики – голоса своих врагов, которых он победил тысячи лет назад, голоса союзников, погибших в давно забытых битвах, голоса братьев Совета, зовущих его на помощь из мест, где помощь уже не нужна. И среди всего этого хаоса он услышал её голос.

«Омен… ты меня слышишь?..»

Он замер, и сердце ударило так сильно, что на мгновение заглушило весь остальной шум. Голос был настолько живым, настолько реальным, что он на секунду забыл, где находится, забыл про петлю, забыл про опасность.

– Нэтали? – позвал он, оборачиваясь, но вокруг была только пустота и эхо его собственного голоса, многократно умноженное временем.

«…ты слишком далеко…»

Голос звучал откуда-то сверху, или снизу, или изнутри его самого, он не мог понять. Омен сделал шаг вперёд, протягивая руку, пытаясь нащупать источник звука, и в тот же момент воздух рванулся назад, затягивая его в воронку. Петля. Он попался в ловушку, как глупый смертный, забывший, что в этом месте нельзя доверять ничему, даже самым дорогим голосам.

Всё начало повторяться. Он снова стоял на скале, глядя на лаву, и башня дрожала вдалеке, и воздух горел тем же самым огнём. Омен понял, что произошло, и холод ужаса пронзил его насквозь.

– Нет, – выдохнул он, хватаясь за голову, пытаясь удержать хоть какую-то нить реальности. – Я уже здесь был. Это уже было! Я помню!

Но память не помогала. Он попытался шагнуть вперёд – оказался у подножия горы снова. Попытался остановить время, призвав всю свою силу Хранителя – и время только ускорилось, завертелось быстрее, как карусель, сорвавшаяся с креплений и несущаяся к неизбежной катастрофе.

Каждое его действие перетекало в исходное состояние. Он был пленником, и впервые за тысячелетия Омен Саар почувствовал настоящую беспомощность.

Прошли часы. Или дни. Или века. Омен больше не знал, и это было хуже всего – потеря счёта времени, потеря понимания, где начало, а где конец. Он шёл по башне снова и снова, поднимался по ступеням, видел собственные отражения в стенах, слышал шёпот: «Омен Саар… Хранитель Баланса… ты ошибся… ты не выберешься… это уже было… это будет всегда…»

Иногда он видел, как сам стоит по другую сторону реки лавы и смотрит на себя с жалостью в глазах, и его губы беззвучно формировали слова: «Ты не выберешься. Никто не выбирается».

Иногда ему казалось, что он умирает – падает, горит, тонет в лаве, задыхается в пепле. А потом осознание, что всё это уже было, что он умирал здесь тысячу раз и будет умирать вечно, без конца, без надежды.

Но затем, сквозь рёв петли, сквозь гул бесконечных повторений, он услышал её голос снова. На этот раз не иллюзию, не ловушку времени – реальный голос, пробившийся сквозь границы миров.

«Омен… помоги…»

Слабый. Испуганный. Зовущий. И что-то внутри него проснулось – не надежда, нет, надежда давно выгорела в циклах повторений. Это была ярость. Ярость отчаяния, ярость любви, ярость того, кто не может позволить себе сдаться, потому что есть кто-то, кто ждёт его возвращения.

«Я не останусь здесь», – прорычал Омен сквозь зубы, останавливаясь посреди очередного цикла.

Он поднял обе руки и потянул – не пространство, не время, а саму суть петли. Мир завыл, как раненый зверь, башня затряслась, лава взметнулась вверх гигантскими гейзерами. Омен чувствовал, как кожа трескается от перенапряжения, как кровь стекает по рукам, оставляя дымящиеся следы на камне, как сила покидает тело, выжигаемая изнутри. Но он не остановился. Не мог остановиться.

– Хватит! – крикнул он, и его голос прогремел эхом через все циклы сразу, через все версии реальности, через все временные линии.