Аномалиссия. Снег и пепел

До самой полуночи Катерина не покидала дедушку, поила его настоями, лекарствами и отварами. Но во втором часу лихорадка усилилась.

За окном весь мир растворился во тьме, и огни ненавистного города вдали поглотила разбушевавшаяся снежная буря. А надо бы за врачом сбегать…

– Я сейчас вернусь, – протараторила Катерина, набрасывая на себя старенькую дублёнку.

– Ты куда? – забеспокоился дед, приподняв голову.

– Сейчас врача приведу.

Он кивнул, снова опустившись на подушку.

Катя вышла под снежный занавес. Вихрь с силой бросил снежинки в лицо и закрутил длинные косы. Натянув на ходу шапку, Катерина заторопилась по заметённой дорожке.

Дом врача находился на другом конце улицы. Свет в окнах не горел. Тёмные кирпичные стены чернели в неярком свете масляного фонаря.

Катя забежала по ступенькам. Промёрзшее деревянное крыльцо громко заскрипело под ногами. Кулак судорожно забарабанил по двери.

Секунды превращались в минуты. Никто не спешил открывать. Неужели врач ушёл?

Вьюга выла, закручивая снежные вихри, и пела свою неистовую песнь.

Катерина по-новой забарабанила кулаком в дверь. Скрипнула щеколда, и в дверях появился парнишка лет четырнадцати, сын врача.

– Где твой отец? – закричала Катя.

– Так, уехал он к травнице. Сказал, вернётся, как погода утихомирится, – растолковал парнишка, шмыгая носом.

Катя зашипела от негодования.

– Проклятие аномалий! Какая необходимость-то в такую погоду к травнице! – выругалась она.

Пришлось срочно соображать, что делать дальше.

Доктора нет! И если погода не улучшится, он и завтра не приедет. А лихорадка деда ждать не может! Уж сколько отваров и настоев она ему дала, а толку нет!

В раздражении пнув ступеньку, Катя, ни слова больше не сказав, устремилась к дому старосты.

Сквозь бурю раздавались звуки скребущей о снег и лёд лопаты. Пожилой дворник, как мог, боролся со стихией.

– Опять в библиотеку? – Дядя Митя, тяжело дыша, отвлёкся от работы.

– Мне Иван Фёдорович нужен. Он у себя? – Голос заметно дрожал.

– Конечно! Погода-то! И темень какая! Нынче все по домам… А Иван Фёдорович тебе сейчас на что?

– Я к нему по личному делу.

– Боюсь, будет мало толку. Праздник в самом разгаре…

– Какой ещё праздник? – удивилась Катя.

– Ты не читаешь объявлений? День рождения сегодня у Натальи Михайловны.

Катя поджала губы. Как же она могла забыть, что жена старосты отмечает сегодня свой день рождения? Из головы вылетело совсем. И подарок не подготовлен. А ведь приглашали всех жителей посёлка. Воображение сразу нарисовало огромный зал собраний, до отказа набитый празднующими. Кто-нибудь из подвыпивших гостей обязательно к ней прицепится и начнёт звать танцевать. А какие танцы! Деду Кузьме плохо. Ей придётся каждому растолковывать об этом. Так и настроение у людей испортится. Не хотелось срывать праздник. Может, получится как-то тихо пробраться к старосте. Дай Бог, он не сильно пьян и вникнет в суть проблемы…

Катерина мухой влетела в ворота и бегом пересекла просторный двор.

– Катюха пожаловала! – рассмеялся брат старосты басом. Шаткой походкой он брёл по коридору в сторону туалета. Запах самогона тянулся за ним шлейфом.

– Олег Фёдорович! – кивнула Катя. – Где ваш брат?

– На кой он тебе? Иди лучше к Никитке. Мальчишка уже весь иссохся по тебе! – усмехнулся Олег Фёдорович и икнул. Ещё один шаг, и он привалился к стене, чуть не задев бра со свечой. Старые доски под выцветшими обоями пронзительно скрипнули.

Катерина сморщилась и проскочила мимо.

– Молодёжь! – прогремело вслед.

Из зала собраний доносились смех и музыка. На гитаре обычно играл сам Иван Фёдорович, но и Никита порой не уступал отцу в умении обращаться с инструментом. Катя мысленно взмолилась, чтобы не столкнуться с последним, особенно сейчас, когда нервы напряглись до предела, а беспокойство съедало изнутри.

Она тихонько заглянула в щель между дверями. Потоки тёплого воздуха с запахами пота и шашлыка обдали холодное лицо. Празднество шло в самом разгаре. Большинство гостей скакало под весёлую мелодию. За прыгающими фигурами едва можно было разглядеть музыканта в тусклом свете. Зато Катя увидела Димку, внука дяди Мити.

Димка топтался возле двери. Катерина просунула руку и схватила его за плечо.

– Пойди-ка сюда!

Она вытянула мальчика из зала в коридор.

– Катька? А ты чего здесь? – испуганно заморгал Димка.

– Не мал ты ещё для этих праздников? – грозно нависла над ним Катя.

– Вообще-то мне летом будет четырнадцать! И мне дед разрешил! А ты чего сама-то здесь?.. Чего не веселишься вместе со всеми? Наташка с Оксанкой про тебя спрашивали, и Никита тебя ищет…

– Так! – шикнула Катерина. – Потише можешь говорить? Деду Кузьме стало плохо, а доктора нет дома. Можешь Ивана Фёдоровича позвать? Я не хочу появляться в зале. Мне не до праздника сейчас. Его жену я потом поздравлю лично.

Выражение на мальчишеском лице сменилось на серьёзное. Димка молча кивнул и юркнул обратно в зал собраний. Через некоторое время он появился в дверях не один, а вместе с Иваном Фёдоровичем.

Катя вмиг выпрямилась под строгим и внимательным взглядом.

– Ко мне в кабинет, – велел староста, указав кивком головы за поворот.

Катя, морщась от алкогольного шлейфа, молча последовала за Иваном Фёдоровичем. Внутри закипел интерес, как можно обзавестись таким чудесным умением, как мобилизовать себя в любой ситуации. Ведь, не считая запаха спиртного, со стороны Иван Фёдорович выглядел вполне трезвым и собранным.

– Итак, что случилось? Расскажи по-порядку, – попросил он, как только они вошли в кабинет.

– У деда жар. Лекарства не помогают, а доктора нет! – затараторила Катя.

– Как давно это случилось?

– Я пришла к нему вечером и застала в постели. Дед кашляет и температурит.

– Виктор уехал к травнице ещё с утра. Странно, что он не вернулся… Видно, из-за погоды.

Иван Фёдорович в задумчивости погладил аккуратно подстриженную седеющую бороду и нахмурил острые брови.

– Прошу, Иван Фёдорович, помогите! Что мне делать? – взмолилась Катерина.

Староста вздохнул. Слегка подёрнутые дымкой опьянения светлые глаза наполнились сочувствием.

– Молиться Богу и ждать возвращения врача! – ответил он со вздохом. – А что тут ещё? Я не врач, ты – тоже. Да будет на всё воля Божья!

Беспокойство внутри усилилось.

– Но, Иван Фёдорович, прошу! Дед Кузьма единственный, кто у меня остался. Если и с ним что-то случится, я не переживу!

К глазам подступили слёзы.

– Катя, я был бы рад тебе помочь, но ночь и погода… Сейчас куда-то ехать – самоубийство! – покачал головой Иван Фёдорович. – Жизнь каждого в общине максимально важна и значима. Ты, ведь, не хочешь подвергнуть кого-то риску?

Катя до боли стиснула зубы и кулаки.

– Вы правы, Иван Фёдорович. Я не хочу никого подвергать риску. Я пойду домой. Бог не оставит нас, – произнесла она сухо и ровно.

Староста кивнул в знак одобрения, и Катерина убежала из кабинета.

Ветер немного ослаб, а снежная пелена утратила свою густоту. Катя поспешила воспользоваться этим моментом и направилась к конюшням. Решение оформилось на ходу. Она сама привезёт деду врача.

До дома травницы верхом в хорошую погоду весь путь занимал минут сорок езды. Дорога вела через лес. Благодаря тому, что люди ходили и ездили по ней довольно часто, полотно хорошо утаптывалось, уплотнялось и расширялось. Много раз травницу хотели переселить из лесу в посёлок для удобства поближе, но целебные травы здесь не росли.

Пока Катерина седлала лошадь, вдруг раздались чьи-то скрипящие по снегу шаги.

Катя резко метнулась вглубь стойла. В свете фонаря мелькнула широкоплечая фигура с кудрявой головой.

Сын старосты. Его-то ещё и не хватало!

Катя замерла, не дыша. Сердце подсказывало, что он ищет именно её, и зная из своих наблюдений за её характером, мог предположить, что Катя сама поедет за врачом.

Неужели Иван Фёдорович всё рассказал Никите! Конечно же, да. Мужская солидарность! Отец во многом поддерживал своего сына. Особенно он одобрял союз Никиты с дочерью давнего друга. Вот только с Катиным мнением почему-то считаться никто не хотел.

До чегоже раздражал этот самодовольный и упрямый парень! Никита в посёлке считался самым завидным женихом и он уже давно оказывал Катерине знаки внимания. То ведро с водой поможет донести, то дров наколет, то ещё что-нибудь по хозяйству. Но Катю такая упорная осада злила до гневной дрожи. Ей совсем не требовалась помощь в отгрузке вёдер или поколке дров. С такими делами она и сама шутя разбиралась, а, вот, что, действительно, для неё требовалось, старательный ухажёр не замечал и не хотел заметить, или хотя бы поинтересоваться. Выводила из себя эта его уверенность в собственной правоте и непогрешимости. За раздутым тщеславием Никита не видел настоящую Катю, а лишь упрямо верил в придуманный собою образ.

Катерина затаилась и старалась раствориться с самой тенью. Никто не помешает ей уехать сейчас. Пусть этот кудрявый индюк даже не надеется!

Никита замер у входа, явно прислушиваясь и всматриваясь в темноту. Господи, да ведь он же сейчас увидит её следы на снегу, которые ослабшая метель ещё не успела сравнять!

Но, может, Никите не хватало ума, или слишком густая тень не давала разглядеть что-либо – он ничего не заметил, потоптался у входа и зашагал прочь, скрипя сапогами.

Катя с облегчением выдохнула. Убедившись, что Никита больше не вернётся, и поблизости никого нет, она поспешила закончить приготовления к поездке.

Лошадь бодро затрусила по начищенной тропе, но в лесу её прыть слегка поубавилась. Дорогу там успело замести.

Свет фонарей посёлка остался позади, и темнота едва развеивалась далёкими огнями мегаполиса. Летящий реденький снежок превратился опять в плотную завесу метели. Ветер усилился, и буря по-новой взялась за своё буйство.

Глаза заслезились. Катя с упорством вгляделась сквозь непогоду, улавливая знакомые силуэты деревьев. Лошадь пришлось повести медленно, чтобы ничего не пропустить. Внутри зашевелился страх сбиться с пути и замёрзнуть, но Катерина приказала себе ничего не бояться, потому что кроме неё деду Кузьме больше никто не поможет.

Ледяные порывы грозили выбить из седла и замести снегом. Резкие потоки рвали шапку и морозили лицо с шеей. Разум стал твердить о глупости решения ехать ночью по лесу в такую метель.

Тоненькая иголочка паники вонзилась в сознание. Сколько же времени прошло с момента отъезда?! Как жаль, что старенькие отцовские часы сломались ещё прошлым летом, сейчас они бы здорово пригодились. Такой аксессуар в посёлке слыл большой редкостью.

Катя притормозила лошадь и пристально пригляделась. Сквозь тьму ночи и снегопад чернели силуэты корявых дубов. Ветви сетью опутывали слабо подсвеченное огнями мегаполиса небо. Меж стволов стеной кустилась поросль.

Она знала это место. Летом здесь росло много грибов, и чтобы добраться сюда, приходилось сворачивать с дороги и углубляться в чащу.

Сердце ёкнуло. Неужели она где-то пропустила поворот?!

Катя повернула лошадь обратно, чтобы найти дорогу. Сохранять спокойствие теперь стало сложно, ведь утекало драгоценное время.

Глаза заболели от перенапряжения и усталости.

Вот, тот куст рябины. От него нужно идти пятьдесят шагов в сторону тех стройных сосен, которые теперь терялись во мгле. У сосен растёт старая приметная берёза, её и-образная ветвь указывает направление к дороге.

Так двигаясь от ориентира к ориентиру, Катерина не теряла уверенность, что вот-вот окажется снова на дороге, но этого не произошло. Со всех сторон сгустился непролазный бурелом.

Как же так?! Она знала этот лес лучше, чем саму себя! Каждое дерево, пенёк и куст… Точно неведомые силы принялись мешать и сбивать с пути. Но всё объяснялось куда проще: темнота и пурга не давали определять точно, куда следовать.

Не смотря на тёплую одежду, холод пробрался к коже. Дублёнка, доставшаяся от матери, равно как и шерстяные гамаши, спустя столько времени поизносились и уже не так сберегали тепло. Пальцы в истончившихся варежках онемели.

Впереди блеснули яркие огни. «Добралась!» – обрадовалась Катя и замолотила пятками лошадиные бока.

Но радость продлилась до момента, как пришло понимание того, что фонари горят слишком ярко для масляных ламп, а их свет не рыжеватый, а синий.

Катерина притормозила лошадь.

Уж не горожане ли там?

Глаза напряглись в поисках деталей, но кроме огней ничего подозрительного меж деревьев не замечалось.

Снег вокруг мерцал синеватой россыпью звёзд. Блестящие искорки танцевали в воздухе.

Волосы на затылке зашевелились, а дыхание сбилось. Тело теперь задрожало не только от холода, но и от страха, что накатил при виде необъяснимого явления. Неужели аномалии добрались до этих мест?!

Лошадь шагнула на полянку, закрытую пышными елями от ветра, и остановилась. Катя застыла в седле. Посреди поляны чёрным пятном на снегу лежал человек.

Непослушное сердце зашлось в неистовом ритме.

Незнакомец не шевелился.

Катя спешилась и прокралась к распластанному телу, стараясь не скрипеть сапогами. Она присела на корточки и склонилась над лежащим. Им оказался молодой мужчина. Призрачно белое лицо напоминало облик алебастровой скульптуры в главном зале у старосты.

Катя стянула с руки варежку, и осторожным движением дотронулась до холодной шеи незнакомца. Под пальцами ощущался едва уловимый пульс. Жизнь висела на волоске. Вот-вот замёрзнет! Но как же он здесь оказался? А самый главный вопрос: кто такой этот мужчина?

Взгляд скользнул по волосам и одежде. В посёлке мужчины подстригались всегда коротко, и редко кто носил отросшие волосы. А незнакомец мог похвастаться шёлковыми блестящими прядями, которые ветер перебирал словно перья. Все Катины соплеменники носили одежду, повидавшую виды, местами заплатанную, местами грубую и затёртую, и ни у кого не водилось таких дорогих собольих воротников на мягком длинном чёрном пальто, замшевых перчаток и новых сапог.

Неужели это горожанин?! Но откуда он здесь взялся, один и без транспорта?

От волнения стало жарко. Руки вспотели, щёки запылали, пульс застучал в висках. Прежде горожан никто просто так не видел. Это случалось лишь во время их нападений. Враги являлись группой, все экипированные в чёрную форму наподобие доспехов, и лица всегда закрывали специальные маски.

На миг пришли мысли добить недруга, пока он так беспомощен: достать нож и зарезать. Рука уже потянулась к рукояти, но дотронувшись до холодного металла, остановилась.

А вдруг это подарок судьбы? Что, если с помощью него можно попасть в город и найти родителей с братом?

Катерина вскочила на ноги, подбежала к лошади и принялась мастерить импровизированные носилки из волчьих шкур, что везла с собой на всякий случай. Закоченевшие пальцы едва подчинялись движениям, и узлы вязались с трудом, но лучше так, ведь, взвалить тяжёлое тело мужчины на спину животному она точно не смогла бы, а вот аккуратно перекатить незнакомца на шкуры получилось. Концы носилок Катя привязала верёвками к седлу.

Взяв лошадь под уздцы, она неторопливо повела животное с осторожностью, чтобы носилки с мужчиной не размотало по сугробам.

Идти по глубокому снегу в метель давалось непросто. Катя то и дело спотыкалась и падала. Ветер продолжал свирепствовать. На тело навалилась усталость. Разум окончательно запутался в ориентирах, и лишь свет со стороны города подсказывал приблизительное направление.

В сознание уже давно стучалась паника. Как там дедушка? Обещала вернуться быстро и оставила его одного так надолго!.. Надо было хоть кому-нибудь сказать о своей отлучке, чтобы приглядели за дедом, пока Катя не привезёт доктора. А что, если она сгинет здесь вот так глупо, заблудившись в родном лесу, а дедушка так и не дождётся врача?!

Сама того не замечая, Катя начала тихонько напевать молитву, которой её обучили ещё родители.

Впереди сквозь тьму и снежную пелену замаячил просвет среди деревьев. Ноги сами собой ускорили шаги. Зрение не обмануло: там, действительно, заканчивался бурелом, и на поляне располагался дом травницы.

Катя выдохнула с облегчением, но внутри закралось чувство, что ещё рано расслабляться. Отчего-то масляные фонари у домика, призванные всех встречать своим тусклым светом, не горели. Дверь в избу хлопала на ветру.

Мышцы напряглись. Беспокойство неприятно шевельнулось внутри.

Катя обернулась. Мужчина на носилках не подавал признаков жизни. Оставалось совсем мало времени для того, чтобы внести его в тепло и отогреть. Да и сама Катя нуждалась в тепле не меньше.

Пришлось набраться мужества и подойти к хлопающей двери.

Сердце бешено колотилось. Внутри царила непроглядная тьма.

Руки сами потянулись в карманы за спичками. Слава Богу, в одном из них лежал коробок. Это всё Никита – подарил сразу целую упаковку. Не смотря на дефицит, у старосты хранились огромные запасы спичек. Катя быстренько зажгла огонёк и в его неярком свете отыскала лампу, которой тут же воспользовалась.

Как только мрак в избе развеялся, перед глазами предстала пугающая картина: перевёрнутая мебель, разбросанная одежда, разбитая посуда и тёмные лужицы чего-то вязкого на полу.

Мгновенное понимание случившегося тут же нарисовало в воображении нападение горожан и сцены борьбы.

Конечно же это их почерк! И на сей раз они похитили травницу и доктора! Без них теперь посёлок обречён! Кто же будет лечить?! Кто теперь поможет деду Кузьме?!

Тело колотила усилившаяся дрожь. Но обстоятельства с детства научили брать себя в руки в любой ситуации.

Не помня себя, Катя механическими движениями разожгла голландку, затащила на шкурах в дом незнакомца и принялась шаркать по полу в поисках уцелевших лекарств от жара, от простуды и от воспалений. Найдя нужные пузырьки, она сложила их в сумку. Стоило немедленно возвращаться обратно к деду, но мужчина не приходил в себя, хотя изба прогрелась достаточно. По всем правилам, чтобы человек скорее согрелся, его надо раздеть, но дотрагиваться лишний раз до предполагаемого горожанина не хотелось.

Катя налила себе чаю и заняла место в кресле. Тело наконец-то согрелось. На веки навалилась тяжесть, и Катя не заметила, как провалилась в сон.

Глава 3 Хрустальный город

Дрёму пробил толчок в плечо. Катя распахнула глаза и заморгала. Сквозь темноту горели два синих огонька.

Опять аномалии!

Страх пригвоздил к креслу.

В лунном свете, льющимся сквозь маленькие окошки, темнела высокая фигура. Незнакомец из леса. Он пришёл в себя.

В груди застучала дробь. Что же она не догадалась его связать! Непростительная ошибка.

Лёжа на снегу без сознания, мужчина казался не таким внушительным, а теперь скалой навис над ней.

Господи! Так, огоньки – это глаза! Никогда в жизни не приходилось видеть ничего такого.

Незнакомец отвернулся, отошёл к окну и застыл, вглядываясь в ночь.

Что же он молчит? Неужели не интересно, что происходит?

Катя решила первой нарушить тишину, надеясь разогнать неистовый ужас в душе.

– Кто вы? – спросила она и вздрогнула от собственного голоса.

Мужчина бросил взгляд из-за плеча. Глаза больше не светились. Катя нервно сглотнула.

Угольки в голландке ещё тлели, отдавая тепло, но вопреки этому засквозило прохладой.

– Сама как думаешь? – пронёсся мягким бархатом голос в полумраке.

Катя замерла. В посёлке лишь Гришка, артист, мог похвастаться приятным тембром, но и его голос не шёл ни в какое сравнение с этим величественным, тягучим и тёплым баритоном.

– Я… эм,… – замямлила Катерина, на мгновение забыв, как разговаривать.

Она поднялась из кресла. Хотелось как можно скорее вернуть себе уверенность и контроль над ситуацией, иначе, чего доброго, всё пойдёт не так, как надо. Да и времени оставалось совсем мало. Там дедушка ждёт помощи, а она тут раскисла…

Незнакомец опять отвернулся. Обстановка за окном волновала его куда сильнее.

– Вы не ответили на мой вопрос, – напомнила Катя.

Ей показалось, что мужчина взглянул на неё с интересом, хотя в скудном свете луны попробуй разгляди, что там у него на лице.

Он молчал и, похоже, не собирался говорить.

– Я вам, вообще-то, жизнь спасла!

– Спасла, – согласился незнакомец и усмехнулся.

Он со вздохом оторвался от окна и устремился в сторону Кати.

Все мышцы разом напряглись, готовясь к молниеносной контратаке. Адреналин побежал по венам. Но мужчина не атаковал. Скупым движением он снял с запястья металлический браслет и продемонстрировал его Катерине.

– Вот. Замечательная вещь! Показывает погоду, время, карту,…

Стоило незнакомцу лишь провести пальцем по гладкому металлу, как вдруг браслет засветился голубоватыми всполохами и в воздухе вокруг него побежали цифры и рисунки.

Дыхание спёрло в груди. Взгляд приковала удивительная вещь.

Волшебство! Такого в посёлке точно ни у кого нет. А, главное, сколько пользы!

Дрожащие ладони потянулись к чудо-браслету, но разум завопил, что цель – совсем не эта вещица.

Сомнений не осталось – перед ней горожанин. Только у них водились такие технологии.

– Оставьте себе, – сдавленным голосом произнесла Катерина, пряча руки в складках одежды. – Раз уж вы хотите отблагодарить за спасение, то я с удовольствием приму от вас благодарность в виде того, что вы возьмёте меня с собой в город.

Тонкие пальцы перестали перебирать удивительное плетение и замерли. Исчезли свет, рисунки и обозначения. Изба опять погрузилась во мрак.

Темнота скрывала выражение лица мужчины, но Катя почувствовала на себе тяжёлый взгляд.

– Как интересно. – Бархатный голос наполнился льдом. – Впервые встречаю кого-то из низших с желанием попасть в город.

Глаза напряглись в попытке разглядеть, что написано на его лице. И почему так темно? Неужели в лампах закончилось масло?

– Это всё, что мне нужно. – Её собственный голос выдал слабость и страх.

На минуту воцарилось молчание. Горожанин одел браслет обратно себе на руку и отошёл снова к окну.

– Низшие не могут диктовать высшим свои условия, – объявил он. – Но тебе везёт, что я высоко ценю свою жизнь и своё дело, и отблагодарю тебя.

Сердце подпрыгнуло от радости. Не может этого быть! Она попадёт в город! Бог услышал её молитвы!

– Собирайся, сначала мы сходим на то место, где ты меня нашла.

Катерина замерла в смятении.

– А зачем? – Голос дрогнул. Она с таким трудом отыскала дорогу средь непогоды и ночи, что теперь даже помыслить боялась вернуться в чащу.

– Не задавай вопросов, – отрезал мужчина.

Хотелось ещё что-то сказать, но Катя себя тут же пресекла, а то, чего доброго, он ещё передумает брать её.

– Вы позволите мне только отнести вот эти лекарства моему дедушке? Они нужны ему срочно, и я…, – замямлила она.

– Понимаю, – отозвался горожанин. – Зайдём по пути.

В происходящее с трудом верилось. Катерина вот так просто разговаривает с живым горожанином почти что на равных, и тот ведёт себя вежливо и благосклонно, вопреки всем слухам о таких, как он, и вопреки всему тому, что горожане творили все эти годы.

Катя быстро одела верхнюю одежду и отправилась на выход, следом за мужчиной.

Погода прояснилась. Небо медленно светлело. Лишь выросшие сугробы напоминали о ночном буйстве стихии.

Следов от Кати, лошади и носилок на снегу не осталось – всё замело, но теперь стало возможно следовать по ориентирам и не бояться сбиться с пути.

Синие огни в ельнике больше не горели.

Горожанин принялся что-то искать в снегу.

– Вам помочь? – спросила Катерина.

– Помогай, – согласился он.

– А что надо искать?

– Всё, что не похоже на хвою и шишки.

На чистом небе таяли звёзды, уступая место розовой заре. В еловых ветках бодро защебетали пробудившиеся синицы, нарушив тишину зимнего леса.

Катерина молча принялась разгребать снег и заглядывать под ели.

Вдруг под кучкой хвои что-то вспыхнуло.

– Я что-то нашла! – объявила Катерина, не рискуя прикоснуться к неведомой вещи.

Мужчина подбежал и ловким движением поднял плоский блестящий предмет.

– Езжай к своему дедушке. Я буду ждать за деревней у края полей, – скомандовал горожанин, принявшись водить пальцем по светящейся поверхности своей вещи.

– Как же вы без лошади?

Он ничего не ответил.

Катя удивилась, но больше ничего не спросила. Мужчина молча отвернулся и уверенной походкой, какой только можно было идти по глубокому снегу, направился через лес. Полы чёрного пальто поползли за ним по снежным покровам. Может быть, у этого горожанина вдруг помутился рассудок?! Как он собрался пешком идти через лес по непролазным сугробам? Неужто ли снова хочет попасть в беду где-нибудь там?! И что? Потом прочёсывать лес в его поисках? Ну, уж нет! Или да?…