Аномалиссия. Снег и пепел

Времени подумать, как лучше поступить, совсем не осталось. Один из мужчин замахнулся на Никиту дубинкой, и тому пришлось контратаковать в ответ. Никита умело перехватил руку врага, выхватил дубинку и нанёс удар. В тот самый момент второй противник хотел ударить его в бок, но Катя подпрыгнула, пнула руку мужчины, и дубинка отлетела в сторону.

– Охрана! ОХРАНА! – закричала женщина, отбежав в сторону.

В холл явились ещё пятеро мужчин, на этот раз, в блестящих чёрных доспехах.

По телу прошла дрожь. В памяти вспыхнули живые воспоминания: предпраздничный вечер, на маленькой ёлочке блестит пяток уцелевших стеклянных игрушек, в воздухе витает аромат печёных яблок и утки. Не завися от условий жизни, родители старались устроить праздник для Кати. Никто и не ожидал, что враги нападут прямо в канун Рождества.

Катерина сидела у окошка и искала первую звезду на небе, как вдруг дверь распахнулась, ломая задвижку, и в дом разом вбежали люди. Их угольно-чёрные доспехи зловеще заблестели в тусклом свете керосиновых ламп. Отец, не раздумывая ни минуты, бросился на защиту семьи с тем оружием, что у него было: топор да охотничий нож. Тем временем мама укрыла Катерину в подполе, приказав сидеть тихо.

В темноте своего убежища Катя слышала все звуки, раздававшиеся в доме. Шла борьба. Её родители отчаянно сопротивлялись, а потом всё резко смолкло. Когда Катерина выглянула из укрытия, в доме царили беспорядок и непривычная тишина. Перевернутая ёлка, разбитые ёлочные игрушки – всё, что осталось от наступавшего праздника.

Дикой кошкой Катя бросилась на охранников. Даже Никита не успел сориентироваться так быстро.

Уроки деда Кузьмы не прошли даром. Одному из пятерых мужчин в прыжке она сломала ногу. Второму вывернула руку, когда тот попытался схватить за косы.

Оставалось ещё трое. Один из них замахнулся дубинкой, второй целился электрической палкой, но Катя увернулась так удачно, что они поразили друг друга.

Она сосредоточилась на последнем. Он замер подле женщины, на лице которой мелькнула кривая усмешка.

Живот кольнуло. Рука машинально дёрнулась к нему и нащупала инородные предметы. Снотворные дротики.

Катя выдернула дротики.

– Я тебя прикрою! – раздался голос Никиты.

В холл прибежали ещё пять горожан в чёрных доспехах.

– Катя, беги, найди этого Северного, пока снотворное не начало действовать! Я отвлеку их! – Никита прыгнул вперёд, давая возможность прошмыгнуть на лестницу. Но кто бы подумал, что снотворное мгновенного действия давно изобретено!

В глазах резко потемнело, и Катя даже не заметила момент, когда отключилась.

Глава 4 Лаборатория

Он вовремя поймал Катю и не дал ей удариться о пол, но этим воспользовалась охрана. Все пятеро разом навалились и обездвижили Никиту. В какой-то момент показалось, что под масками и доспехами скрываются не люди, а злые духи. Попытки вырваться ни к чему не привели. Спустя мгновение руки и ноги оказались связаны. Глаза в спешке отыскали Катю. Её поднял другой охранник, который всё время стоял возле командирши.

Никита дёрнулся изо всех сил. Куда этот тип понёс Катю?!

Ему не дали досмотреть и выволокли из дворца. Солнечный свет и свежий воздух придали новых сил для борьбы, но безрезультатно. Какими бы крепкими мышцами не обладал Никита, тягаться с пятью профессионалами со связанными руками и ногами тщетно.

Сердце стучало в голове и в ушах. Он пошёл за Катей, чтобы не дать попасть ей в беду. А теперь что? Беда всё же случилась, и кто знает, что теперь сделают с ней эти горожане! Как он сможет жить, если её убьют! Никита даже думать об этом боялся.

За садом, прячась в тени густой зелени, показалось небольшое двухэтажное здание с маленькими тёмными окнами. Туда-то его и несли. Ум лихорадочно стал подбрасывать предположения о том, чем могли заниматься внутри, и, что ждало Никиту.

Душа заныла, предчувствуя большую опасность, когда Никиту затащили в мрачное помещение с пустыми стенами и множеством серых дверей. Охранники, нёсшие его, заспешили по коридору к лифту. По характеру движения, Никита понял, что лифт спускает их под землю.

Прохладный воздух охладил потное горячее лицо и тело. По коже побежали мурашки.

После спуска его потащили по множествам коридоров. С грохотом открывались и закрывались железные двери, звенели какие-то механизмы в замках, мелькали одна за другой холодным светом лампочки на шершавых низких потолках. И ни одного живого человека навстречу.

Путь закончился маленькой, пустой комнатой. Никиту швырнули на холодный бетонный пол и оставили, хлопнув дверью.

Под серым потолком гудела лампа.

Катю сюда не привели.

Беспокойство кольнуло в груди.

Где же она?

Спустя некоторое время дверь со стуком распахнулась.

– Вот он голубчик! – объявил крикливый голос.

Никита приподнял голову, чтобы видеть пришедшего.

В дверном проёме нарисовался низенький пухлый мужчина с лощёным лицом, полным презрения. Следом за ним вошёл Северный, пригнувшись, чтобы не удариться о дверной косяк.

– А где девушка? – спросил он и бросил на Никиту оценивающий взгляд.

– Она оказалась опасна, господин! К счастью вы её больше не увидите. Правитель пообещал отправить вам новую низшую, обученную и покладистую.

Повисло напряжённое молчание. Никита, вперившись взглядом в господина, увидел, как замерцали зловещим блеском тёмные глаза.

– А в чём дело? Что случилось? – Голос Северного обманчиво прозвучал спокойно.

– Пятерых охранников отправила в госпиталь! Эта низшая очень опасна! Она вам не подходит!

– Я сам буду решать, кто мне подходит, а кто нет! – рявкнул Северный. – Тебе ли, мелкому прислужнику, решать то, чего тебя вообще касаться не должно! Ты как вообще разговариваешь с высшими! Немедленно приведи её ко мне!

– О, простите меня господин, – заныл прислужник, поклонившись. – Я ничем вам помочь не смогу, я всего лишь делаю свою работу. Если вы хотите её забрать, вам лучше поговорить с начальницей службы безопасности.

Северный посмотрел на прислужника так, словно желал лишь взглядом, как бетонной плитой, придавить этого неприятного типа, от которого разило страхом. По выражению лица горожанина легко читалось – он не привык к подобного рода отказам. Даже Никите стало не по себе – он не хотел бы оказаться в таком же жалком положении и чтобы на него так же смотрели.

– Веди тогда к своей начальнице! Но прежде развяжи его! Он мне нужен, – велел господин, кивая на Никиту.

Прислужник лихо расправился с путами, и Никита с радостью поднялся на ноги, чувствуя, как нормализуется кровоток в затёкших мышцах.

– За мной! – велел ему Северный.

Он, как и все горожане, не внушал доверия. Но выбирать не приходилось, и Никита повиновался. Самое главное – найти Катю, а там можно и сбежать.

Покинув здание, они долго шли по саду, пока не очутились перед сверкающей башней. Никиту ослепило от отражённого голубоватым стеклом солнечного света. Он опустил глаза и встретился взглядом с одним из охранников у входа. Тело инстинктивно напряглось, а охранник и не шелохнулся, стоя неподвижным истуканом.

Напряжение никуда не делось, даже когда Никита с прислужником и Северным миновал вход. Наоборот, оно возросло ещё больше, стоило лишь оказаться внутри башни.

Он никогда не страдал агорафобией, но отчего-то стало трудно дышать, а голова вжалась в плечи в просторном помещении с высоченными потолками и большим скоплением работников в черно-белой униформе. Оно и понятно! Всё в городе приходилось в новинку для выросшего средь деревянных домов и лесов человека.

Рука сама взметнулась к шее и потянула за ворот свитера. И как эти горожане обитают в такой духоте! Спину под одеждой защекотало от побежавших по ней крупных капель пота.

Прислужник завёл их в маленькую стеклянную кабинку, нажал на кнопочку в стене, и двери закрылись. Если бы не прозрачные стены, за которыми всё понеслось вниз, Никита и не сразу догадался б, что это лифт, о котором он знал лишь из литературы.

Он тайно мечтал, чтобы вот так вот подняться на такое высокое здание в прозрачном лифте и увидеть вид сверху. Но всё оказалось не так, как в мечтах. Желудок болезненно сжался, и Никиту замутило. Он схватился за прохладную стену потной ладонью и прикрыл глаза, чтобы не видеть высоты.

Лифт домчал их на самый верх башни. Прислужник поклонился и поехал обратно вниз, а Никита с Северным зашли в просторный круглый кабинет. За большим полированным столом сидела седовласая женщина в очках. Она в задумчивости смотрела сквозь панорамное окно, что давало хороший обзор на сад внизу, город, и снежный пейзаж за пределами города. Услышав шаги, женщина отвлеклась и пристально посмотрела на вошедших.

– Господин Северный? – с лёгким удивлением спросила начальница службы безопасности, и уголок чётко очерченных губ дрогнул в кривой улыбке.

Никита присмотрелся получше к женщине. Седина в её волосах не вязалась с моложавостью и стройностью.

– Я пришёл забрать низшую, которая была со мной, – объявил Северный.

– Боюсь, это невозможно.

– Я уже в курсе, что она сделала, но забрать и наказать её сам, я имею полное право!

Начальница службы безопасности с шумом вздохнула и вышла из-за стола. Никита едва удержался, чтобы не присвистнуть при виде спортивной фигуры в строгом брючном костюме. С грацией кошки она подошла и встала напротив Северного, посмотрела на него в упор, сощурив глаза.

– Мне жаль, господин Северный, но вашу низшую мы вам вернуть не сможем. И вообще вы нарушили правила, взяв в услужение этих низших.

– Я могу выбирать любого, кого захочу!

– Вы – да, – подтвердила начальница службы безопасности. – Но не из тех, кто находится за пределами этого города. Там специальное экспериментальное поселение.

Она, красуясь, с горделивой осанкой отвернулась, прошла, обогнула стол, встала лицом к окну, за которым вдалеке в золотистой дымке виднелась полоска леса за белоснежным простором. Над едва различимыми с такого расстояния домиками у опушки клубился дымок.

– Низшие из того поселения живут в диких условиях и приобретают подчас выдающиеся способности. Екатерина Сильвестрова особо отличилась такими способностями и определённым составом крови. Правительство давно ждало индивида с такими особенностями.

Она повернулась сверкнув глазами.

– Если бы дело было решаемо только на местном уровне, возможно, мы бы с вами могли договориться. Но сам правитель заинтересован этой низшей. Поэтому, поищите себе другую служанку.

Никита скрипнул зубами и посмотрел на Северного. Тот держался спокойно и уверенно. Ему-то какое дело до Кати?

А и вправду! Какое дело Северному до Кати? Зачем она ему, что он так добивается её вернуть? Для них, горожан, просто низшая… Или нет?

На мгновение повисла пауза, а потом Северный молча развернулся и зашагал к лифту. Никита в растерянности поспешил за ним.

– Всего хорошего, господин Северный! – раздался голос позади.

Они вдвоём шагнули в лифт.

– Господин, вы сдались так легко, – вырвалось у Никиты, едва дверки сомкнулись. – Господин?

Северный глянул свысока. Никита в страхе отшатнулся, ударившись о стеклянную стену. Никогда за свою жизнь он не видел, чтобы у человека светились глаза!

Горожанин смотрел на него пугающими синими огнями, словно его радужки превратились в два уголька синего цвета.

Никита сразу вспомнил все молитвы, которые учил когда-то наизусть, и стал их мысленно произносить одну за другой.

– У тебя нет прав даже разговаривать со мной, низший, – процедил сквозь зубы Северный. – Ты ещё жив только благодаря своей подружке. Помалкивай и держись рядом со мной, если хочешь, чтобы всё хорошо закончилось для тебя.

– Плевать на меня! – воскликнул Никита. – Помогите Кате!

Горожанин вздохнул и закатил глаза.

– На что ты готов, ради неё?

– На всё! – без раздумий выпалил Никита.

Жуткие глаза сощурилась. Северный усмехнулся и молча похлопал Никиту по плечу.

Хотелось здесь и сейчас задать этому горожанину не один вопрос, но Никита только кивнул, решив, что пока не время для этого. Если Северный поможет вернуть Катю, то ему придётся быть паинькой и делать всё, что попросит его этот странный тип.

***

Сквозь сон Катя услышала, как гремит посуда. Опять дедушка Кузьма пришёл побаловать её плюшками на завтрак.

– Дед, ты так рано,… – промямлила Катя, завертевшись спросонок, и открыла глаза.

– Опять, – улыбнулась женщина в белом чепце. Бордовые, чётко очерченные, губы обнажили жемчужный ряд поблёскивающих зубов. Усмехаясь, незнакомка раскладывала какие-то приборы на железном подносе, и каждый гремел, словно стальные колёса поезда под названием «жизнь», что вся пронеслась у Катерины перед глазами.

Внутри похолодело при виде белого врачебного халата на женщине. А когда взгляд невольно прошёлся по строгому серебристому интерьеру, сердце застучало быстрее. Пространство вокруг занимали странные металлические аппараты разных форм и размеров. Катерина боялась даже представить, для чего они предназначались.

Она потянулась вверх, хотела приподняться, но тело, руки и ноги оказались связаны. Катя осмотрела себя и ахнула. До этого она приехала в город в стареньком шерстяном платье, потертой дублёнке, тёмных гамашах и в поношенных сапогах, но кто-то переодел Катерину в бесформенную голубоватую сорочку, поверх которой темнели натянутые ремни, что не давали подняться.

По коже побежали мурашки.

Катя заглянула в лицо женщины, которая уже почти закончила раскладывать приборы.

– Что происходит? Почему я связана? – Голос задрожал.

– Буйная потому что. – Незнакомка прожгла электрическим взглядом Катю, отвернулась и зашагала прочь.

Внутри всё оборвалось.

– Погодите! Постойте! – закричала Катя взволнованно. – На меня первые напали! Я защищалась! Что вы собрались делать со мной?

– Ничего. Я всего лишь лаборантка, – ответила женщина и вышла за дверь.

– Нет! Подождите!

Лаборантка её не услышала или сделала вид, что не слышит.

Неумолимый животный ужас захватил сознание. Что эти проклятые горожане собрались с ней делать? Пытать? Мучить? За то, что она дала отпор охранникам?

Перед глазами ожили картины из жутких баек о горожанах, о том, что они делали с похищенными людьми по слухам.

А это… лаборатория… Катя читала о них в книжках. Неужели она сама теперь выступит объектом исследований или опытов!

Сердце сжалось.

Необходимо освободиться как можно скорее! Чутьё подсказывало, что немедленно надо бежать. Видать Катя сильно насолила, разобравшись с охранниками.

Она подёргалась в попытке раскачаться и ослабить путы, но ничего не вышло. Тот, кто связал Катю, постарался на совесть.

Через некоторое время дверь открылась и в помещение вошли несколько человек в белых одеждах. Они что-то весело обсуждали на немецком. Катерина знала, как звучит этот язык, так как староста и вся его семья общались на нём между собой. Сама она не понимала ни слова.

Мышцы напряглись.

Люди в белом обступили её со всех сторон. Один из них с белыми мохнатыми бровями взял какой-то прибор из тех, что разложила лаборантка на столе.

– Эй! Что происходит?! – вскрикнула Катерина.

В руках белобрового блеснул шприц и какой-то пузырёк. Запахло спиртом, к коже руки прикоснулись холодной мокрой ваткой и стали тереть.

Катя дёрнулась изо всех сил.

– Да что вы все молчите! Что вы собрались мне колоть?! Не смейте! Слышите! – закричала Катерина во весь голос и задёргалась так, что ремни затрещали.

Незнакомцы переглянулись, обменялись какими-то фразами опять на немецком. Белобровый отложил шприц и заглянул Кате в глаза. Она вопросительно уставилась на морщинистое лицо.

– Развяжите! – скомандовал мужчина остальным на чистом русском.

– Вы уверены, господин Гридманн? – спросил его кто-то из людей в белом.

– Абсолютно, – подтвердил господин Гридманн, распрямившись.

Кто-то что-то нажал на кушетке и ремни разом все раскрылись. Катя приподнялась на локтях и с недоверием обвела всех взглядом.

– Не волнуйся, Катенька, никто тебя здесь не обидит, – заверил господин Гридманн, опустив с лица марлевую маску. Он улыбнулся широким ртом, отчего морщины на его лице стали глубже.

– Что-то мне в это с трудом верится, – нахмурилась Катя, спрыгнув с кушетки. – И откуда вы знаете, как меня зовут?

– Мне рассказали. Всю информацию о тебе мне передали. Ты ведь за родителями сюда пожаловала, не так ли?

Катерина замерла.

Кто мог передать о ней информацию? Это значит, что кто-то следил за Катей всё время? И для чего? Она, ведь, просто девушка!

– Кто передал? Какую информацию? – забеспокоилась Катя.

– Так твои родители рассказали мне, – ответил господин Гридманн.

Сердце ухнуло.

– Мама и папа?! – Дыхание перехватило.

– Да, – кивнул белобровый. – Они живут в городе. Я сам разговаривал с ними. И брат твой… Все здесь. Ты увидишься с ними, как только выполнишь мои требования.

– Так просто?!

Ещё немного, и сердце грозило выпрыгнуть из груди от волнения. Столько лет Катерина жила мечтой о том, что она спасет маму, папу и брата, и вот этот день наступил. Неужели? Она не могла в это поверить. Так просто?

– Откуда мне знать, что вы говорите правду? – пытаясь выровнять взволнованный голос, спросила Катерина. – Докажите.

– Иван, отдай ей,… – дёрнул он рукой по направлению к одному из коллег.

Высокий, худой сотрудник подошёл к Кате и протянул ей какую-то карточку. Она с опаской помедлила, но потом протянула ладонь и взяла предмет в руки.

Карточка оказалась фотографией. Мама, папа и брат улыбались, сидя на лавочке в саду, на фоне городских зданий. Мама сменила причёску, папа отпустил бороду, а Гоша возмужал и лишь улыбкой и глазами походил на себя прежнего.

Катерина задрожала от потрясения, отчего фотография в её руках затряслась.

Это была её семья! Жива, здорова! Катя задохнулась, попыталась что-то сказать, но слова не шли, на глазах выступили слёзы.

– Фотографию сделали неделю назад, – прозвучал голос господина Гридманна, как будто в отдалении. – Они живут и работают при одной уважаемой семье. Семья эта очень добрая.

Катерина смотрела на снимок не отрываясь. Её родители живы!

На какой-то миг она перестала соображать.

– Я хочу их увидеть! – пискнула Катя не своим от накативших эмоций голосом. – Как можно скорее!

– Конечно ты с ними увидишься, Катя, – с улыбкой пообещал господин Гридманн, – но при одном условии…

Она подняла удивлённый взгляд на мужчину, готовая его слушать.

– Вот и хорошо! – с воодушевлением воскликнул господин Гридманн. – От тебя нужно совсем немного, Катерина. Всего-навсего мы проведём кое-какие манипуляции с твоим телом – это не страшно и совсем не больно. Наша организация заинтересована в здоровье всех. Нас, людей, ведь, и так осталось очень мало на планете. Пока ты жила в своей деревне без нормальной медицины, без должных обследований, сама не знала, что у тебя серьёзная патология, и если мы тебя немедленно не вылечим, то ты умрёшь. Понимаешь, что тогда ты уже вряд ли увидишься со своей семьей! А если и доживёшь до того момента, то омрачишь всех своей скорой кончиной. Ты ведь не хочешь, чтобы так было?

Катерина сдвинула брови и сжала зубы. Господин Гридманн говорил монотонно. Слова смешивались в один поток. Его зрачки подобно гвоздям вкручивались через глаза прямо в мозг. Катя почувствовала тяжесть от этого взгляда, но неведомая сила не давала отвести глаза.

– Пара манипуляций! Мы тебя вылечим, – продолжал он. – Клянусь, никакой боли ты не испытаешь и в скором времени увидишь свою семью.

Какой-то тоненький голосок завопил на краю сознания, но Катя не поняла, что он говорит. Её семья жива и здорова – это главное, и она наконец-то увидится с ними.

– Да, конечно, – согласилась Катерина, кивнув.

Она не до конца соображала, на что соглашается, но мысли о страшной болезни, о смерти и о встречи с семьей затмевали собой всё.

– Это правильно! – просиял доктор. – Коллеги, слышали? Давайте начнём.

Все тут же столпились возле Кати. Она теперь не отняла руку от укола.

Подошла лаборантка, снова чему-то усмехнулась, закатила глаза и покачала головой. Кате не понравился этот жест – от него в душу закралось странное предчувствие.

– Теперь тебе нужно зайти вон в ту кабинку, милая, – улыбнулся господин Гридманн.

Причудливая стеклянная кабина стояла чуть поодаль. Снаружи у неё громоздились какие-то приборы, провода и датчики.

Катя помедлила, потом опять посмотрела на фотографию, вздохнула и зашла туда, куда ей велели. Створки сомкнулись. Господин Гридманн взял в руки планшет с бумагами и стал что-то записывать. Лаборантка подошла к консоли снаружи кабины и её пальцы забегали по кнопкам.

В глазах у Катерины зарябило. Воздух запах грозой. Тело закололо невидимыми иглами, но эти ощущения не причиняли боли, а скорее походили на лёгкую щекотку. Стало интересно, как этот аппарат работает, и, как воздействует на её организм, но Катя побоялась спросить. Она посмотрела на свои ладони, и на секунду показалось, что они светятся.

Наконец, всё прекратилось, и двери кабины распахнулись выпуская Катю наружу.

– Вот видишь! А ты боялась! – ободрил господин Гридманн.

Тело перестало дрожать. Внутри поселилась надежда.

Катя посмотрела на доктора, пытаясь уловить хоть один намёк на ложь, но господин Гридманн выглядел вполне убедительно, и это укоренило уверенность, что она не зря ему доверилась.

– А теперь я могу увидеть свою семью? – спросила она.

Доктор рассмеялся.

– Так пока нет! Одной процедуры не достаточно! Потребуется ещё несколько сеансов! Это ведь не так долго, по сравнению с тем, сколько ты уже ждёшь, правда?

Катя нахмурилась.

– Понимаю твоё нетерпение, но надо немножко подождать. Такое заболевание с одного раза не лечится.

– А что это за заболевание?

– Опасная опухоль. Весьма опасная. И после нашего лечения она должна уменьшиться либо исчезнуть.

Катерина задумалась.

– Ты, главное, не переживай, – продолжал господин Гридманн, – это всё пройдёт. А сейчас, ты наверное устала и проголодалась? Лерочка, отведи, пожалуйста, нашу гостью в жилой покой, распорядись чтобы накормили. Ах, да, и одели поприличнее.

Лерочкой оказалась та самая лаборантка. Она отвела Катерину через тёмный холодный коридор в, так называемый, жилой покой. На деле это оказалось тесное помещение без окон, со стенами, выкрашенными в противный синий цвет. Небольшой столик уже был накрыт. Скромная трапеза, но Катя не привыкла к излишествам. Она и впрямь успела проголодаться и накинулась на еду, как только лаборантка оставила её одну. Ей ещё никогда не приходилось есть ничего подобного: тропические фрукты, зелень, паста с морепродуктами и какая-то запечённая птица. И всё это оказалось весьма приятно и вкусно. А кофе с молоком и сахаром поданный с клубничными пирожными прекрасно завершил партию вкусов.

Когда тарелки и чашки были опустошены, снова зашла лаборантка. На этот раз она тихонько ворчала себе под нос, что она лаборантка, а не санитарка. В руках Лерочка держала наряд на вешалке.

– Тебе велено это надеть, – пробурчала она и повесила вешалку на крючок в стене. – Но прежде помойся. Душ там. Надеюсь, сумеешь разобраться, как пользоваться кранами.

Катерина кивнула. Она читала про душ, и на деле пользоваться им оказалось делом нехитрым. Помывшись, она оделась в приготовленный спортивный костюм синего цвета. Ткань приятно прилегла к телу. Стало интересно, что это за ткань, но мысли переключились на более важные вопросы. А точно ли она встретится здесь со своей семьёй? Катя так легко поверила этим докторам… Но, ведь, у них фотография! И информация.

Она прилегла на односпальную кровать и погрузилась в размышления. Царящая тишина нарушалась лишь собственным мерным сопением. Катерина сама не заметила, как уснула.

На следующий день, или ни день (ведь нигде не было ни единого кусочка неба, чтобы определить время суток), Катю ждало всё то же самое. В помещениях, в которых ей приходилось находиться, всегда светили холодные лампы, а часы и окна отсутствовали. После скромного завтрака и быстрого душа её принялись водить по всяким процедурам, кабинкам и прочим аппаратам. Всё брали кровь, слюни, мочу. Всё что-то исследовали и исследовали, проверяли и проверяли. Потом заботливо кормили, одевали.

Катя мылась, одевалась, ела, пила и снова шла на процедуры. И она уже не могла определить, разные это дни или один бесконечный длинный день.

– Ну, как, доктор, у вас получается меня уже вылечить? – решила спросить Катя на четвёртый «день» манипуляций.

Господин Гридманн что-то всё писал и писал в своём планшете и не сразу обратил на Катю внимание.

– Господин Гридманн? – настойчиво окликнула Катя.