Темная риторика. Как победить манипулятора его же оружием

Пример подходящего ответа: «У меня тоже немало работы. Предлагаю, чтобы каждый из нас взял на себя свою часть обязанностей по проекту».

Анализ случая 2

В ходе обсуждения темы коронавируса ваш собеседник пытается причислить вас к предвзятым или дискредитированным группам. Разговор неожиданно перестает касаться сути ваших аргументов, и собеседник переходит на личности: вас либо обвиняют в симпатии праворадикальным течениям, либо подозревают в роли скрытого лоббиста правительства. Собеседник позиционирует себя как носителя моральной правоты, одновременно приписывая вам недостоверность и предвзятость. В результате любое ваше высказывание заранее дискредитируется, выставляется манипулятивным и сомнительным.

Еще Аристотель утверждал, что убедительность оратора зависит не только от силы его аргументов, но и от его морального облика, который он называл «этосом» [7].

Риск: вы можете начать оправдываться, доказывая, что не являетесь ни праворадикалом, ни лоббистом. Это ставит вас в уязвимое положение, поскольку в обществе существует стереотип: если человек оправдывается, значит, он что-то скрывает. Более того, вы утрачиваете свое главное преимущество – силу собственных аргументов, вместо того чтобы продолжать их отстаивать. Именно этого и добивался ваш собеседник. Чтобы избежать подобной ловушки в разговоре, уместно использовать легкую иронию. Это не только четко обозначит ваши границы, но и поможет вернуть беседу в конструктивное русло.

Пример подходящего ответа: «Я не так хорошо разбираюсь в праворадикалах и лоббистах. Думаю, в этих понятиях ты ориентируешься лучше моего. Меня же по-прежнему интересует твое мнение о моих аргументах – ты так и не дал на них ответа».

Анализ случая 3

Близкий человек позволил себе уничижительное сравнение в ваш адрес. Само по себе такое сравнение уже неуместно, ведь уникальность каждого человека не подлежит сопоставлению. При этом вы слышите: «Ничего обидного я не сказал. Не принимай всё так близко к сердцу!»

Это и есть газлайтинг – манипулятивная стратегия, которую часто используют нарциссы. Суть тактики заключается в том, что манипулятор присваивает себе право называть ваше восприятие ситуации («Меня это ранит!») ошибочным, а свое – правильным («Это безобидно»).

И утверждение о том, что вы «всё принимаете близко к сердцу», в действительности означает: «Проблема не в моем высказывании, а исключительно в твоей излишней чувствительности». Подобные манипуляции необходимо распознавать и противопоставлять им собственное независимое восприятие.

Риск: под влиянием таких утверждений вы можете начать сомневаться в себе: «Может, я и вправду излишне чувствителен? А что, если сказанное действительно безобидно?» Если подобные ситуации будут повторяться из раза в раз, вы рискуете утратить уверенность в своем восприятии и постепенно станете зависимым от мнения манипулятора [8].

Пример подходящего ответа: «Ты утверждаешь, что по сравнению с другим человеком я – ничто. А затем, когда я не соглашаюсь с этим, ты называешь меня чрезмерно чувствительным. Это именно то, что ты пытаешься сказать мне?»

Тест на способность противостоять манипуляциям: «умею ли я отстаивать личные границы?»

Легко ли вам устанавливать личные границы, например в общении, и отстаивать свое право на уважительное отношение? Умеете ли вы уверенно выражать и защищать свои потребности или же это дается вам с трудом?

Ответьте «Да» или «Нет» на следующие 25 утверждений. После этого вы сможете ознакомиться с описанием ваших результатов.

Пожалуйста, подсчитайте, сколько раз вы ответили «Да».

Результат: _____ «Да».

Теперь интерпретируем ваши ответы.

Результат от 1 до 7: очевидно, вам легко удается отстаивать свою позицию в разговорах и личные границы. Как правило, вы проявляете снисхождение и осознанность к эмоциям других людей, цените собственные чувства и умеете справляться с конфликтными ситуациями.

Результат от 8 до 12: похоже, в некоторых ситуациях вы уверенно высказываете свое мнение и отстаиваете свои границы, но в других склонны уступать, так как недооцениваете важность собственных потребностей. Подумайте, как можно укрепить свои навыки управления конфликтами, чтобы уверенно применять их во всех сферах жизни и использовать для достижения своих целей.

Результат от 13 до 19: вы время от времени успешно отстаиваете свои границы, но чаще позволяете другим их нарушать. Вероятнее всего, вы доброжелательный человек с высоко развитой эмпатией. Это ценные качества. Но спросите себя: не платите ли вы за это слишком высокую цену? Возможно, вы часто подавляете свои чувства, воздерживаетесь от выражения несогласия и терпите неуважение. Подумайте, как открытое выражение своих потребностей и уверенное установление границ может сделать вас свободнее и улучшить вашу жизнь.

Результат от 20 до 25: вы готовы на всё, лишь бы не вступать в конфликты. Ваше стремление к гармонии заслуживает уважения, особенно в мире, где разногласия встречаются повсеместно. Однако это часто происходит за счет ваших собственных потребностей, которые остаются неудовлетворенными. Неуверенность в защите своих границ может привлекать людей, склонных их нарушать. Парадоксально, но ваши попытки сохранить гармонию нередко приводят к обратному: вы сталкиваетесь с неуважением и нападками. Поймите, что своевременное разрешение конфликтов играет ключевую роль в достижении гармонии. Уверенное и четкое установление границ в общении помогает избежать дальнейших проблем и работает в вашу пользу.

Глава 2. Я осознаю правила игры и не попадусь в твою ловушку!

В этой главе вы узнаете:

• какими приемами вас побуждают отказаться от собственных желаний;

• как похвала может стать тонким инструментом манипуляции;

• как пассивная агрессия помогает другим добиваться своего за ваш счет;

• и каким образом воспитание превращается в школу манипуляции.

Когда слово становится оружием

Несколько минут назад, перед тем как начать писать эту главу, я наблюдал у своего дома двух котов. Они стояли друг напротив друга, почти соприкасаясь лбами, и громко мяукали. Затем, словно по невидимой команде, они вдруг набросились друг на друга, превратившись в клубок из шипящей и рычащей шерсти, катающийся по земле. В разгар битвы один из котов оказался на спине, а противник его вцепился последнему в живот. Проигравший жалобно взвыл, перекатился на бок и бросился прочь. Удовлетворенный таким исходом победитель некоторое время преследовал его, а затем вернулся назад, демонстрируя свое превосходство. Так был решен территориальный спор.

А теперь представьте, что у моей двери столкнулись не коты, а два соседа, которые друг друга на дух не переносят. Стали бы они так же яростно кричать друг на друга? Перешли бы к драке? Принудил бы один другого упасть на землю и не колеблясь выгнал бы его со двора? Маловероятно. Но почему? Разве мы, люди, не склонны в критических ситуациях либо бороться, либо спасаться бегством? Разве эти модели поведения не глубоко укоренились в нашем мозге? Да, всё именно так.

Однако люди обладают уникальными способностями, которые отличают нас от всех других видов: мы способны говорить и выражать свои мысли и чувства, благодаря чему можем разрешать множество проблем.

Человечество обрело успех в биологическом смысле благодаря суровой борьбе с силами природы: штормами и наводнениями, засухой и холодом, саблезубыми тиграми и эпидемиями. Наши предки преодолели такой сложный путь и научились адаптировать свое поведение с целью выживания [9].

150 тысяч лет назад появился современный человек – Homo sapiens. Именно тогда зародилось его главное средство выживания – язык. Вместо того чтобы подобно котам у моего дома бросаться друг на друга, люди научились разговаривать и решать конфликты словами, обходясь без кулаков, камней и кровопролития.

Это прослеживается и сегодня: мы по-прежнему склонны либо нападать на других, либо избегать их, поскольку ствол нашего мозга практически не изменился со времен кровавых сражений. Однако теперь мы атакуем не кулаками, а словами. Конфликты из физических переросли в эмоциональные, а «бегство» отныне означает эмоциональное отстранение.

С одной стороны, это хорошо: словесный конфликт переносится легче удара дубинкой по голове. С другой стороны, это опасно, поскольку насилие психологическое гораздо коварнее насилия физического. Не заметить удара кулаком попросту невозможно, а вот словесная атака может оказаться неуловимой. Вас могут втянуть в травлю, атаковать с помощью пассивной агрессии или же намеренно совершать «ошибки», последствия которых обернутся против вас [10].

Физическое насилие можно доказать: остаются раны. А вот раны, нанесенные словами, следов не оставляют, и ваш оппонент всегда может заявить, что вы либо неправильно его поняли, либо он вовсе имел в виду что-то другое.

Скрытая манипуляция

Слова, которые человек произносит, могут не совпадать с его истинными намерениями – именно это делает общение столь сложным. Но возможно ли защититься от скрытых словесных манипуляций? Какие методы помогут распознать уклончивость в коммуникации и научиться правильно реагировать на подобные ситуации?

Проблема кроется гораздо глубже: вы не только становитесь жертвой манипуляций, но и сами манипулируете другими. Возможно, это происходит в безобидных ситуациях и без злого умысла, но всё же происходит, ведь манипулируют все.

Иногда мы используем язык в качестве инструмента воздействия, порой агрессивного или завуалированного. Даже на первый взгляд безобидные комплименты могут скрывать попытку унизить или избежать конфликта, например:

• В характеристике сотрудника компания отмечает, что тот проявлял себя как «честный и пунктуальный». В действительности это может значить следующее: «Значимых успехов он не добился, так что нам приходится шаблонно хвалить его, ведь больше и сказать нечего».

• Знакомая говорит вам: «Платье сидит на тебе великолепно, в нем ты выглядишь значительно стройнее». Однако за этим может скрываться: «Твоя полнота настолько очевидна, что скрыть ее попросту невозможно, но это платье немного сглаживает впечатление».

• Ваш партнер говорит: «Я прекрасно понимаю, что сейчас твоя работа намного важнее меня, ведь речь идет о твоем повышении». За этими словами может скрываться: «Меня глубоко ранит, что работа для тебя важнее. Разве какое-то повышение дороже нашей с тобой любви?»

Современная коммуникация полна манипуляций. Мы стремимся влиять на людей, не оказывая откровенного на них давления. Можно предположить, что практически каждый раз, когда кто-либо вступает с нами в коммуникацию, он необратимо стремится на нас повлиять. Недаром немецкий психолог Фридеманн Шульц фон Тун отмечает, что любое сообщение несет в себе скрытый призыв [11].

Приведу несколько примеров:

• Ребенок говорит вам: «Ларсу из соседнего дома родители подарили новый велосипед», что может означать: «Я тоже хочу новый велосипед».

• По телефону мама обращается к вам: «Как хорошо, что ты обо мне вспомнил». За этим может скрываться просьба: «Звони мне чаще, пожалуйста».

• Руководитель говорит: «Да, заходи, но ненадолго, у меня мало времени». За этими словами может прятаться послание: «Пожалуйста, не отвлекай меня по мелочам и постарайся решить свой вопрос самостоятельно».

Когда люди с вами спорят, они нередко прибегают к скрытым популярным психологическим приемам [12]. Примерами могут служить случаи из межличностных отношений:

• Ирония и скрытые упреки. Ваш партнер, занятый работой, отвечает на вашу просьбу о помощи: «Неужели ты не можешь хотя бы раз проявить немного уважения к моему времени и работе?» Подобное высказывание содержит косвенное обвинение в неуважительности, но его формулировка столь завуалирована, что эффективно ответить или возразить становится затруднительным.

• Апелляция к авторитетам. Обращение к партнеру: «Согласно исследованию, среднестатистический мужчина уделяет семь часов в неделю помощи по дому». В этих словах скрыто обвинение в лени, однако оно преподносится через ссылку на авторитетное мнение, что затрудняет прямую дискуссию.

• Скрытие проблем в отношениях за бытовыми вопросами. Партнер выражает недовольство тем, что вы никогда не сдаете макулатуру, и жалуется, что ему приходится постоянно заниматься этим самому: «Для тебя я уже просто мальчик на побегушках». В данном случае истинное послание состоит в намеке на чувство недооцененности и недостатка любви, тогда как вопрос с макулатурой является лишь удобным поводом для выражения более глубоких переживаний.

Во всех этих случаях вы сталкиваетесь с эмоциональной манипуляцией, при которой истинная проблема глубоко скрыта. Для того чтобы освободиться от воздействия подобных приемов и перейти к конструктивному диалогу, необходимо научиться распознавать скрытые послания и выносить их на открытое обсуждение. Это особенно актуально для высокочувствительных людей, которые зачастую столь сильно стремятся понять и принять точку зрения собеседника, что утрачивают из виду собственные интересы и потребности [13].

Чем глубже вы осознаете, почему мы все так легко поддаемся манипуляциям, тем эффективнее сможете противостоять им. Именно этому посвящен следующий раздел.

Школа манипуляции

Помню, как в детстве, когда я возвращался домой после драки грязным и окровавленным, дома меня ждал серьезный разговор. Родители ругали меня, говоря: «Не будь глупцом, решай конфликты мирно, без насилия!»

А когда я, играя на улице, убегал в дом при появлении незнакомых людей, мама объясняла: «Не убегай только потому, что тебе страшно, – останься на месте и увидишь, что ничего страшного не произойдет!»

По мере того как общество становится всё более цивилизованным, детям всё настойчивее прививается идея: «Не прибегай к насилию, не убегай – сталкивайся с проблемой напрямую». Мы все научились подавлять в себе гнев и страх: мы не прибегаем к насилию, если злимся, и не убегаем, когда испытываем страх. Вместо этого мы разработали более изощренные способы выражения таких эмоций.

• Тот, кто злится на своего партнера, может начать разговаривать с ним холодным отстраненным тоном и вести себя так, как если бы перед ним стоял едва знакомый человек, но не близкий. Это есть одна из форм пассивной агрессии.

• Тот, кто боится попросить руководство о повышении зарплаты, находит множество оправданий, чтобы отложить этот разговор, откладывая его на месяцы или даже годы. Это проявление реакции «замирания», которая является третьей в ряду возможных реакций наряду с борьбой и бегством.

• Тот, кто боится открыто сообщить руководству о невозможности соблюдения сроков, может намеренно замедлить работу, чтобы срыв срока в конечном итоге стал неизбежным. Это очередной пример пассивной агрессии.

Проблема такой косвенной коммуникации заключается в том, что истинные намерения остаются невыраженными. Мы желаем, чтобы партнер извинился и выразил свою любовь, но, проявляя холодность, добиваемся противоположного результата. Мы стремимся к тому, чтобы наш запрос о повышении зарплаты был удовлетворен и усилия оценены, однако, откладывая переговоры, подрываем свои шансы на успех. Мы пытаемся донести до руководства, что соблюсти сроки невозможно, но, прибегая к сознательному затягиванию работы, подвергаем себя риску быть раскритикованными.

Все эти действия основываются на трех импульсах:

• гневе (как реакции борьбы);

• страхе (как реакции бегства);

• депрессии (как реакции «замирания»).

В целом важно, что мы не позволяем этим импульсам полностью управлять нашим поведением. Ведь гнев имеет свойство усиливаться: тот, кто раскрывает его потоки, рискует быть поглощенным этим чувством, что может привести к действиям, о которых впоследствии он будет сожалеть, и словам, которые лучше было бы никогда не произносить [14].

Думаю, каждый из нас уже переживал подобные эмоциональные всплески и сталкивался с последствиями таких всплесков. Кроме того, люди, склонные к гневу, часто подвержены сердечно-сосудистым заболеваниям. В научной литературе описан так называемый «тип A» – амбициозные личности, стремящиеся к постоянному доказательству чего-либо, действующие поспешно и пренебрегающие своим физическим состоянием [15].

Страх может представлять собой серьезную угрозу, особенно когда человек погружается в него слишком глубоко. В таких случаях страх перестает быть просто эмоцией и становится доминирующей силой в жизни, заставляя видеть угрозы там, где их на самом деле нет. Например, социально ориентированные люди могут начать бояться отказать другим в просьбах, опасаясь отвержения. Эти искаженные страхи могут затуманивать рациональное восприятие и привести к развитию «социальной фобии». В результате человек начинает избегать общения и взаимодействия с окружающими, опасаясь ошибок и негативной оценки.

Однако наибольшую опасность представляет депрессия, которую можно назвать настоящей чумой нашей цивилизации. Она способна настолько затмить восприятие жизни, обезличить эмоции и лишить надежды, что человек теряет желание вставать с постели. В таком состоянии мир кажется жалким и безысходным, а каждый день превращается в борьбу с невыносимой тьмой.

Эмоциональный интеллект заключается в умении вовремя распознавать такие чувства и осознавать: «Я испытываю это чувство, но не являюсь этим чувством. Я могу назвать его, объективно оценить и разумно с ним справиться» [16].

Когда-то эти три чувства представляли собой рациональные стратегии выживания, выработанные эволюцией.

• Гнев мобилизует ресурсы тела, подготавливая нас к защите. Он сужает восприятие опасности, способствует проявлению необходимой агрессии для противостояния врагам, делает нас готовыми вступить в борьбу.

• Страх способствует резкому повышению уровня гормонов, обеспечивая возможность убежать в критической ситуации с максимально возможной скоростью. Мы никогда не бегаем быстрее, чем когда активизируется наш инстинкт самосохранения. На протяжении долгого времени способность быстро бегать была одной из важнейших стратегий выживания.

• Депрессия служила стратегией сохранения энергии в условиях дефицита ресурсов, например при нехватке пищи. Тот, кто был слишком ленив, чтобы покинуть свое укрытие, тратил меньше энергии, избегал риска встречи с хищниками и мог, допустим, переждать засуху.

Однако почему сегодня такие полезные чувства нередко оборачиваются для нас препятствием? Как другие используют их для манипулирования нами? И все-таки почему мы так подвержены манипуляциям?

Опасное дистанционное управление

Будучи младенцем, вы пришли в этот мир с внутренней уверенностью, превосходящей силу любой армии. Когда что-то не устраивало вас, вы неустанно выражали свое недовольство, пока не были удовлетворены, – будь то утоление голода или смена подгузника. Вас не беспокоило, разбудили ли вы родителей или вызвали у них раздражение. Ваши желания в тот момент имели первостепенное значение, потому что вы действительно того хотели.

С развитием вашего физического роста увеличивалась и потребность в активности, а стремление изучать окружающий мир становилось всё более выраженным. Вы исследовали мир, ползая на четвереньках, не упуская ни единого уголка. Ничто не ускользало от вашего внимания. Там, где взрослые поддерживали порядок, с вашим появлением всё моментально превращалось в хаос. Родители устанавливали так называемые пространственные границы, дабы обезопасить вас от такого стремления к познанию мира: вас усаживали в коляску, детский манеж или просто не упускали из виду ни на секунду. Стоило вам ускользнуть, например к балкону, вас тут же ловили.

Метод «физического сдерживания» оставался действенным только до тех пор, пока вы не начали говорить, ходить и развиваться. К концу второго года жизни наступила ваша фаза автономии [17], когда вы начали стремиться к самостоятельности и контролю, пытаясь отделиться от родителей и исследовать окружающий мир.

Отыне постоянное ограничение вашей свободы посредством физических барьеров становилось невозможным, так что приходилось прибегать к более изощренным методам. Задача усложнялась и тем, что вы быстро усвоили самое главное детское слово – «нет!». Ничто не выражает такого упрямства, как отказ маленького ребенка. Вполне возможно, что вы говорили «нет», когда вас просили доесть за собой с тарелки, «нет», когда нужно было идти спать, «нет», когда вас просили вернуть игрушку брату или сестре, «нет», пока вы не начинали краснеть и закатывать истерику, если родители настаивали на своем.

Что могли предпринять ваши родители, чтобы направить вас на путь истинный? Они прибегли к новому методу влияния на вашу волю – использованию слов. Родители начали объяснять вам, что является правильным, а что – неправильным, что допустимо, а что запрещено.

«Влиять» звучит мягче, чем «манипулировать», однако, по сути, обозначает одно и то же. Тем не менее их намерения заключались в стремлении уберечь вас от возможных неприятностей. Однако дети воспринимают мир прежде всего посредством чувств, а не слов. Воспитание бессознательно эксплуатирует эту особенность, пробуждая в ребенке сильные эмоциональные переживания – чаще всего чувство вины и чувство страха.

В детстве вам прививали представление о том, что вы «хороший», если слушаете родителей, и «плохой», если поступаете иначе. Например, если вы доели всё до последней крошки, удостаивались похвалы и одобрительной улыбки. Однако отказ сопровождался презрительным взглядом, который давал понять, что с вами «что-то не так».

Тогда родители прибегали к вербальным методам воздействия, например:

• Мать могла сказать: «Ты хоть представляешь, сколько детей третьего мира голодают? Они были бы благодарны за такой ужин. Нам что теперь, выбрасывать еду?»

• Отец, возможно, добавлял: «Если ты не будешь нормально есть, ты не вырастешь большим и сильным».

• Или же, указывая на вашу сестру, говорили: «Смотри, твоя сестра всё доедает. Разве это так сложно?»

Подобные высказывания могут быть характерны даже для чутких и образованных родителей. Однако важно понимать, как эти слова воспринимаются ребенком.

• Упоминание о голодающих детях третьего мира провоцирует чувство страха: «Из-за моего отказа доесть порцию голодают дети. Я неблагодарен и испытываю за это вину».

• Аргумент о том, что отказ от еды препятствует росту и силе, вызывает тревогу: «Не доедая порцию, я причиняю своему здоровью вред. Все остальные дети вырастут, а я останусь маленьким и слабым».

• Сравнение с сестрой также формирует чувство вины: «Моя сестра – хороший ребенок, потому что доедает. А я – плохой, так как не поступаю так же. Наверное, я недостаточно хорош».

В детстве вы, скорее всего, не анализировали подобные замечания так глубоко, однако точно воспринимали их очень эмоционально. Постепенно у вас могло сложиться впечатление: отказываться от еды, будучи сытым, – почти преступление. В результате вы, вероятно, всё же доедали свою порцию, выдвигая желание родителей выше собственного чувства сытости, выше своих внутренних ощущений.

Согласно британскому исследованию, ежедневно ребенок получает около 550 замечаний от взрослых, из которых более 500 носят негативный характер. Примеры таких высказываний:

• Если вы шумели во время беседы взрослых, вам тут же говорили: «Ты почему такой непослушный?!»

• Вернувшись домой, вдоволь наигравшись во дворе, вы слышали: «Ты только посмотри на себя: весь грязный, опять испачкал всю одежду!»

• Отказываясь ложиться спать, вы слышали: «Ну-ка не перечь мне! Делай, что тебе говорят!»

• В порыве гнева вы бросили кубик лего в маму: «Так делать нельзя – ты поступил очень плохо!»

• Поссорившись с братом или сестрой, вы слышите: «Ты почему такой вредный?»

Вы вряд ли в полной мере осознавали значение слов «непослушный», «грязный», «вредный», но тот холодный тон и осуждающий взгляд родителей ясно давали понять: вы совершили нечто плохое. Вы нарушили закон, о существовании которого даже не подозревали. В этом мире существовало четкое разделение на «хорошее» и «плохое», установленное, как казалось, высшей инстанцией – мировым судом. А ваши родители были представителями этого суда, и то, что они говорили, было безоговорочной истиной.

Если бы мама сказала вам: «Я не хочу, чтобы ты бросался в меня кубиком лего, ведь мне может быть больно!», вы бы поняли, что она просто выражает мнение о вашем поведении – это и есть прямая коммуникация. Но если мама называет ваше поведение «плохим», это лишь пробуждает в вас чувство вины. Вы тут же начинаете думать, что совершили ужасный поступок: «Наверное, со мной что-то не так. Неужели я и вправду плохой?» Такое презрительное к себе отношение могло усиливаться, если взрослые не ограничивались одной только критикой, а высказывали уйму упреков [18]: «Почему ты постоянно устраиваешь бардак? Отстань от своей сестры! Перестань кривляться!»