Протяни мне руку, ангел

Теперь она ворочалась в постели, не находя покоя. Хваталась за телефон – позвонить Глебу – но в последний момент малодушно откладывала. Он на дежурстве. Звонок может быть не ко времени. Да и что она скажет?

Отчаявшись заснуть, Соня встала, пошла на кухню и поставила чайник. Может, поговорить с Ольгой? После утренней стычки – не хотелось…

Чайник закипел и щёлкнул выключателем. Она наполнила кружку кипятком, бросила чайный пакетик и задумчиво уставилась на струйки пара. Вздохнула. Нет. Надо что-то делать. Иначе с ума сойти можно.

Взяв телефон, нашла нужный контакт – и нажала вызов.

– Соня? – удивлённо отозвалась Римма. – Ты же должна сейчас дрыхнуть без задних ног. Что-то случилось?

– Не спится, Рим… – Соня замялась. – Не отвлекаю?

– Нормально, завтрак уже закончили. Пять минут есть. Говори, в чём дело?

Соня зажмурилась, глубоко вдохнула – как перед прыжком в ледяную воду – и выпалила:

– Рим, как там Глеб?

– Глеб? – переспросила Римма с недоумением. – На месте, работает. А что, с ним что-то не так?

– А… тебе Ольга ничего не рассказывала?

– Да говори толком! – рассердилась Римма. – Я на дежурстве, а ты ходишь вокруг да около.

Соня подтянула к себе кружку, глянула на перезаваренный чай – и выложила всё как на духу. В трубке повисла тишина.

– Доигралась, – беззлобно хмыкнула Римма после долгого молчания. – Ну и поделом. Предупреждали же.

– Не грызи меня, пожалуйста, – взмолилась Соня. – Я ведь не хотела, чтобы так вышло…

– Не сомневаюсь. Только… Сама кашу заварила – самой и расхлёбывать.

Соня с ненавистью посмотрела на кружку, встала и решительно выплеснула чай в раковину.

– Скажи только одно: он в порядке? – спросила она севшим голосом.

– Внешне – да. А в душу я к нему не полезу.

– Ладно, – тихо сказала Соня. – Спасибо. Извини, что оторвала.

Глава 8

– Вы устали? – вкрадчиво вещал рекламный ролик. – Вас мучает бессонница? Или одолела головная боль? Возможно, вам поможет Егор Крутицкий. Маг в пятом поколении! Опыт, многолетняя практика, сотни благодарных клиентов…

Синеглазый брутальный красавец – по всей видимости, Крутицкий собственной персоной – смотрел с экрана проникновенным взглядом и снисходительно улыбался.

– Да выключи ты эту ерунду, – сказал Дан, ставя перед Риммой кружку с горячим чаем. – Маг, гляди-ка. Да ещё и в пятом поколении.

Римма взяла пульт и нажала кнопку. Телевизор умолк.

– Дан, – задумчиво спросила она, – ты Глеба когда видел?

– Вчера, – с лёгким удивлением отозвался он. – На пересменке. А что?

– А теперь когда увидишь?

Дан посмотрел на неё долгим взглядом, потом дотянулся до телефона и открыл график.

– Послезавтра.

– Опять на пересменке?

– Так я его только на пересменках и вижу! – Он закинул руку на спинку дивана и обнял её за плечи. – Ты же сама знаешь.

С тех пор как в усадьбе появился Мирослав, как-то сами собой сложились пары: Дан дежурил с Димой, а Глеб – с Миреком. График всё ещё был далёк от идеала: иногда в нём попадались утренние смены сразу после вечерних – всего восемь часов на отдых и снова на работу. Но, по крайней мере, теперь у парней появились полноценные выходные. Римме особенно нравились такие вечера: когда она возвращалась домой со смены, в доме царила атмосфера уюта, а с кухни доносились умопомрачительные запахи.

Римма Замоленская не была сплетницей. Просто после сытного ужина, за чашкой чая, прижавшись щекой к плечу любимого мужчины, она вдруг подумала, что не всем в жизни так повезло, как ей.

– Так в чём дело-то? – продолжал допытываться Дан. – Вообще-то, ты сама его послезавтра увидишь. У вас утренняя у обоих.

– Я женщина, – вздохнула Римма. – Со мной он откровенничать не станет.

– А с чего ты взяла, что со мной станет? – хмыкнул Дан. – Он у нас вообще… вещь в себе.

Он мягко развернул её и заглянул в глаза.

– Давай-ка, расскажи толком: что случилось? Там и разберёмся.

– Да ничего выдающегося, – она устало махнула рукой. – Просто Сонька сегодня… наконец допрыгалась.

– Понятно, – протянул Дан. – Не буду даже спрашивать, что она отмочила. Ты же понимаешь, Рим, это был вопрос времени.

– Это да, но… Меня тревожит Глеб. Он…

– И совершенно напрасно. Глебу двадцать три, а не пять. Он взрослый мужчина. Мамки-няньки ему не нужны.

– Ты уверен? Помочь там или поддержать…

– Абсолютно уверен. Я, конечно, не маг в пятом поколении, а всего лишь санитар – в первом. Но если Глебу понадобится помощь, он сам об этом скажет. Сердечные раны – это такое дело, знаешь… – он неопределённо повертел пальцами в воздухе. – Тут каждому приходится самому выгребать. Тебе ещё чаю налить?

– Давай, – с готовностью согласилась она. – А лимонные кексы остались?

– Остались, сластёна, – рассмеялся Дан. – Сейчас принесу.

***

– Привет, народ! А вот и мы! – провозгласил Дан с порога, отряхиваясь от дождя. – Ваша бодрая и отдохнувшая смена!

Вслед за ним в дежурку протиснулись Светланчик и Марина. Тут же началась привычная суета пересменки: кто-то переодевался в униформу, кто-то – наоборот, все толкались, наступали друг другу на ноги, оживлённо переговариваясь.

– Ну что, как дежурство прошло? – донёсся звонкий голос Марины из-за шкафчиков.

Римма выглянула из-за монитора.

– Да ничего, – сказала она. – На удивление спокойно.

Дан подошёл к ней сзади, наклонился и обнял за плечи.

– Подожди, Дан, – не оборачиваясь, попросила она. – Дай отчёт дописать. Чуть-чуть осталось.

– Да у нас и так сегодня блиц-свидание, – возмутился он. – Всего десять минут!

– Ничего, – улыбнулась Римма. – Через три дня у нас общая смена. Целых восемь часов буду тебе надоедать.

– Ухожу тренировать терпение, – он чмокнул её в макушку и направился к креслам, где Глеб и Мирослав уже ждали, готовые к выходу.

– Всё по закону падающего бутерброда, – продолжила Римма, не отрываясь от клавиатуры. – Как только аптечка полная – так сразу тишь да благодать.

– Пусть уж лучше аптечка будет полная, – отозвалась Светланчик. – Запас карман не тянет.

– Что верно – то верно, – подхватила Марина. – Альбина, конечно, крутышка. С тех пор как она выбила фарму не только по норме, но ещё и сверх того – можно не трястись над каждой ампулой.

Наташа, возившаяся у двери с молнией на сапоге, громко фыркнула. Все замолчали и обернулись. Она наконец застегнула сапог, подняла голову.

– Что вы на меня уставились? – резко спросила она. – Носитесь со своей Соломерецкой, как с писаной торбой. «Альбина то, Альбина сё…» Будто только она здесь и работает, а остальные – так, мимо проходили.

Дан осуждающе хмыкнул. Светланчик нахмурилась.

– У тебя что, к ней личная неприязнь? – Римма, спокойная, как море в штиль, перекинула толстую косу на грудь. Её серо-зелёные глаза смотрели с холодным интересом.

– Нет у меня никакой неприязни, – буркнула Наташа, глядя в сторону.

– Тогда веди себя профессионально. Здесь мы работаем. И атмосфера должна быть рабочей. Так что дружно улыбаемся и делаем постояльцам хорошо. Насколько это вообще возможно в их состоянии.

Наташа открыла рот, явно собираясь ответить что-то резкое, но передумала. Раздражённо дёрнула плечом, схватила пальто и вышла, хлопнув дверью.

Мирослав начал подниматься из кресла, но Глеб положил руку ему на плечо.

– Не-не-не, Мирек, – предостерёг он. – Сейчас не лезь. Лучше не надо.

– Кто-нибудь объяснит, что с ней происходит? – поинтересовался Мирослав.

– Есть некоторые предположения, – задумчиво ответила Римма.

– Да Костя Лозовицкий с ней происходит, – пожала плечами Светланчик. – Тоже мне, секрет Полишинеля.

– Лозовицкий? Это кто?

– Брат Лии из седьмой палаты.

– Всё равно не понял, какое это имеет отношение…

– Пошли, – перебил Глеб, поднимаясь. – По дороге объясню. Девчонки, Дан – скучного дежурства! Римма, догоняй!

И увёл озадаченного Мирослава.

– Что тут понимать, – вздохнула Римма, – когда Лозовицкий смотрит совсем в другую сторону.

Она обняла Дана на прощанье и выскользнула за дверь.

***

Наташа никогда не думала, что это случится с ней. Конечно, в её жизни бывало всякое: встречи, расставания – иногда её оставляли, иногда уходила она сама. Но чувства всегда были взаимными. Когда она пришла в «Дом у реки», о любви и думать не хотелось. Вся её энергия – и физическая, и душевная – уходила на заботу о постояльцах, и это наполняло её жизнь смыслом и внутренней гармонией.

А потом появились Лия… и Костя.

Наташа взглянула в эти зелёные глаза за стёклами очков всего один раз – и пропала. Костя почти не улыбался, но был неизменно вежлив и внимателен, искренне благодарил за заботу о сестре.

– Родители погибли в аварии, когда Лие было три, – объяснил он однажды. – Повезло, что мне к тому времени уже исполнилось восемнадцать. Я оформил опекунство, бросил университет и устроился на завод.

«Повезло», – горько усмехнулась про себя Наташа.

Но «везение» Кости на этом не закончилось. Первый тревожный звоночек прозвучал из школы: учительница попросила его зайти и долго, путано рассказывала о плохом почерке, дрожащих пальцах и трудностях с концентрацией. В конце тяжело вздохнула и посоветовала обратиться в Центр Диагностики. Костя лишь покачал головой:

– Лия просто устала, – сказал он, отводя взгляд. – Это пройдёт. Ей нужно как следует выспаться.

Потом Лия разбила свою любимую кружку.

– Выскользнула из пальцев, – всхлипнула она.

Он обнял расстроенную сестру.

– Я куплю тебе новую – самую лучшую, – пообещал он. – И ты её тоже полюбишь.

Новая кружка появилась, Лия улыбнулась – и Костя подумал, что всё обошлось. Но однажды, вернувшись с работы, он нашёл её лежащей на полу.

– Ноги почему-то не слушаются, – испуганно сказала она.

Тогда он запаниковал. Коря себя за то, что так долго откладывал, Костя тут же позвонил в Центр Диагностики. К его удивлению, их согласились принять уже на следующий день.

К утру Лия снова ходила, как ни в чём ни бывало, и выглядела совершенно здоровой. Сомнения опять зашевелились в его голове: может быть, ничего страшного и не случилось? Но в Центр они всё же поехали – хотя бы ради спокойствия.

Он ждал окончания процедуры в коридоре. Когда диагност вывел Лию из модуля, Костя вскочил навстречу – но тот остановил его жестом:

– Вам придётся немного подождать. Я вас приглашу.

Лия непринуждённо болтала: какая интересная штука этот модуль, сколько проводов и кнопочек, всё автоматизировано – и ей даже разрешили кое на что понажимать. Костя слушал вполуха, дрожа от нетерпения.

Наконец дверь открылась, и его пригласили в кабинет.

– Константин Романович… – начал диагност. – Модуль зафиксировал устойчивые признаки нейродегенеративного расстройства. Паттерн подтверждён. К сожалению, это необратимо…

Костя почувствовал, как пол закачался у него под ногами. Он пытался уловить смысл слов, но они скользили по краю сознания, словно дождевые капли по стеклу. Он слышал лишь участие в голосе, видел сочувствие во взгляде – и это было страшнее любого приговора.