Ковбой в наказание

— Лале, — зовет меня какой-то мужчина в белом колпаке, когда я снимаю фартук и кладу его в шкаф. Ему на вид лет за шестьдесят. У него седые виски, огромный красный нос, но невероятно добрые глаза, окруженные мелкими морщинами. В руках он держит пенопластовый контейнер. — Это тебе.

— Что это?

— Ужин.

— Я не…

— Не ешь мясо, — с легкой улыбкой перебивает он. — Мы уже поняли. Не переживай. Это вегетарианский бургер для наших туристов. Котлета растительная, соус соевый, булочка бездрожжевая. Ни одна милая коровка не пострадала.

— Спасибо, — я так удивлена, что, когда беру контейнер в руки, прижимаю его плотно к себе, словно еду кто-то может отнять.

— Там внутри еще картошка фри. Видишь дверь в правом углу?

Я чуть отклоняюсь, чтобы посмотреть за плечо повара.

— Да.

— Там есть небольшой столик, если хочешь спрятаться от чужих глаз.

— Как вас зовут?

— Виктор, — представляется он. — Когда я здесь, ты можешь приходить ко мне за едой в любой момент. — На терминале, куда поварам поступают заказы гостей, громко выезжает чек, и Виктор быстро улыбается и добродушно бросает: — Нужно вернуться к работе.

— Спасибо… за еду.

Я выхожу за дверь, которую показал мне этот милый дедушка, и закрываю глаза, наслаждаясь моментом наступившей тишины и ароматом полевых цветов, растущих высоко вверх по деревянной стене.

Ветви большого дуба, усеянные гигантскими листьями, спадают так низко, что создается ощущение плотной крыши над головой. Из-за этого укрытия тут достаточно темно, ведь солнце уже опустилось за горизонт и позволило первым звездам засиять.

В углу стоит небольшой черный диванчик и стеклянный стол. Я сажусь, вытянув перед собой ноги и издав стон раненого койота. У меня болит абсолютно все. Только контейнер с едой в моих руках делает меня счастливой. Я кладу его на стол и открываю крышку. В нос ударяет ореховый запах авокадо и растительной котлеты.

Я жадно кусаю бургер и тут же запихиваю за щеки соленую картошку фри, принимаясь усиленно жевать. Господи, как вкусно. Это даже лучше, чем я пробовала в модных ресторанах Нью-Йорка.

Теплый ветер приятно обдувает лицо, донося до меня свежий запах травы с поля и… звук тяжелых шагов. Дверь медленно открывается, но мне не нужно поворачивать голову. Я и так знаю, что это Матео, потому что каждый раз, когда он где-то поблизости, у меня колит затылок.

— Ты прячешься? — насмешливо спрашивает он, подходя ближе. Луна освещает его профиль, еще сильнее подчеркивая своими тенями жилистую шею и острую челюсть. Он так по-мужски красив, что это кажется мне настоящим проклятьем. Тем более когда он одет в белую рубашку и строгие брюки.

Матео слегка бьет ладонью куда-то по стене, и пространство заполняет тусклый желтый свет. В его татуированных пальцах большой пластиковый стакан с трубочкой. Он ставит его рядом с моей едой.

— Вот это да, — Матео широко улыбается глядя на мою майку. — Боевые раны?

— Ты что-то хотел? — спрашиваю я, отпивая из его стакана. Это кола.

— Я по тебе соскучился, — он говорит это так буднично и неожиданно, что я не успеваю защитить внутренние органы от атаки назойливых бабочек.

— Ты наорал на меня с утра.

— Я не орал. — Матео садится рядом. Слишком близко. Меня тут же окутывает аромат терпкого кедра. — Лишь слегка утихомирил твой пыл.

Закатив глаза, я продолжаю запихивать в рот еду. Наверное, со стороны это выглядит отвратительно, но мне все равно. Я такая замученная и голодная, что не могу сдерживаться.

— Я никогда не видел тебя более красивой, чем сейчас, — Матео касается моей шеи, принимаясь массировать мои позвонки.

— Охотно верю, — с набитым ртом отвечаю я.

— Ты такая уставшая, такая спокойная… — он почти мурлычет. — С этими взлохмаченными волосами и испачканными в соусе губами.

В его взгляде появляется что-то звериное. И это что-то пробуждает всех моих демонов. Они тянутся к нему с таким необузданным желанием, будто Матео единственный, кто может их приласкать.

— Почему ты не пошла к бабушке?

— Мне и тут хорошо.

— Лале, это приятно… Иметь родственников. Ну знаешь, когда ты можешь приехать к ним на ужин, обсудить всякую чушь и закатить глаза, потому что они несмешно пошутили.

Я вспоминаю, что ничего не знаю о его семье, и решаюсь задать ему вопрос, пока он такой спокойный и расслабленный.

— Матео…

— Да, малышка? — он гладит меня по спине, а после снова возвращается к моей шее. Это немного отвлекает, но я стараюсь сконцентрироваться.

— Где твои родители?

Он отводит взгляд и пялится на пустоту перед собой.

— Пять метров под землей.

Я замираю, обдумываю услышанное.

— Что… что случилось?

— Их затоптало стадо лошадей.

Матео говорит это странно, будто он сам не верит в слова, которые произносит.

— Сколько тебе было лет?

— Восемь.

Черт.

— Ты остался один?

— Да. Меня отправили в детский дом, но твоя бабушка забрала меня через год и оформила опекунство.

— Я не знала… — Я так шокирована, что не могу проглотить пережеванную картошку фри. Я делаю большой глоток колы и только тогда продолжаю: — Значит, чисто технически ты мой дядя?

Матео громко смеется и качает головой:

— Нет. Опекунство не равно усыновлению. Так что я не твой дядя, принцесса. Но если ты хочешь поиграть в ролевые игры… — он наклоняется и, убрав мою косу на другое плечо, жадно проводит языком по моей шее.

О, господи.

Мне еще нужно спросить про Габриэлу и какого черта тут происходит, но ладони Матео уже сжимают мою грудь, поэтому я отключаюсь. Но надоедливый писк в кармане мужских брюк выводит меня из транса. Матео отстраняется и достает телефон. Он смотрит на дисплей и сухо произносит:

— Мне пора идти. В полночь тебя заберет Мари и отвезет домой. Ей нужно передать тебе какие-то кремы для лица.

— Какие?

— Я не уточнял.

— Тебя не будет дома?

— Нет.

Я снова засовываю картошку в рот, чтобы по глупости не спросить, куда он собрался. Матео встает, но я продолжаю упрямо таращиться на свой контейнер.

— Лале?

— М?

Он садится обратно на диван и сжимает пальцами мой подбородок, заставляя посмотреть на него.

— Я вернусь к часу ночи.

— Как скажешь.

— Мне нужно посетить небольшую вечеринку в честь открытия сезона. Ничего особенного, но я должен там быть.

Меня, видимо, приглашать необязательно.

— Я не зову тебя с собой, потому что я буду там с Габриэлой, и мне не хочется выносить твои психи еще следующие сутки. Я проведу там всего час, а после вернусь домой… к тебе.

— Ты хочешь сказать, я не способна вести себя как взрослый человек?

— Именно.

— Но…

— Разговор окончен.

Матео быстро целует меня в щеку и, встав с дивана, уходит. Я чувствую прикосновение его губ еще несколько минут, и мне приходится сжать вилку в руках, чтобы подавить нахлынувшее возбуждение и яркое раздражение.

Последнее бьет мне тяжелым хлыстом по позвоночнику. Не потому, что на вечеринке будет Габриэла, а потому, что меня туда не позвали.

Я допиваю колу Матео, а после возвращаюсь на работу. Оставшиеся два часа, к моему удивлению, проходят быстро. Я даже успеваю поговорить с несколькими официантками, которые до этого напряженно молчали в моем присутствии.

Когда я убираю свои столы и выхожу из отеля с ощущением, что я сейчас рухну, на парковке меня уже ждет Мари. В ее руках черное короткое платье, которое она тут же мне протягивает.

— Что это?

— Платье на твою первую вечеринку в «Четырех ветрах». Плюс нам нужно отпраздновать твой первый рабочий день. Кстати, как все прошло?... Не говори, и так понятно, что отвратительно.

— Мари, сейчас первый час ночи.

— И что?

— Матео сказал, что ты привезешь мне какие-то крема.

— Это первое, что я выдумала.

— Выдумала?

— Да. Мне нужен был предлог, чтобы приехать к тебе и обойти запреты своего любимого мужа и твоего раздражающего парня. Они в один голос заявили, что ты не можешь пойти, потому что ты ревнивая истеричка.

Вот оно что.

— Они сказали, что я ревнивая истеричка?

— Так сказал Матео, а Себастьян заявил, чтобы я не пыталась обойти решение его друга.

— Матео знает, что ты собираешься взять меня с собой?

— Крошка, ты что, с ума сошла? Как я могла испортить ему такой сюрприз?

Лале, скажи нет.

Не нужно идти на вечеринку только потому, что ты злишься на Матео и хочешь его выбесить. Это плохая идея.

— А знаешь что? — я забираю платье из рук Мари. — Это отличная идея.

***

Пока мы едем в машине, я переодеваюсь в черное короткое платье на тонких бретельках. Оно доходит до середины бедра, но так как я буду в кроссовках, это не станет смотреться слишком вызывающе.

К сожалению.

— А куда именно мы направляемся? Это какой-то бар?

— Нет. Дом Калеба, — отвечает Мари. — В баре много шансов встретить кого-то из туристов, а это вечеринка только для своих.

Спустя тридцать минут, проехав через лесной массив, мы паркуемся около какого-то огромного двухэтажного дома, ярко подсвеченного желтыми фонарями. Везде стоят машины, и я слышу биты музыки, когда мы с Мари выходим из салона.

На веранде есть несколько мужчин, которые, облокотившись о перила, пьют что-то из пластиковых стаканчиков и широко улыбаются, стоит нам пройти мимо.

Я чувствую странное волнение после того, как мы пересекаем порог открытой двери. Тут многолюдно и действительно шумно. Музыка перемешивается с громкими разговорами, и пока Мари здоровается с подошедшими к нам какими-то девушками, я обвожу помещение взглядом.

Темноту разрезают огни от пестрых софитов.

Мари подталкивает меня вперед, и мы протискиваемся сквозь танцующую толпу. Как только мы выбираемся из тесного скопления, то тут же натыкаемся на несколько диванчиков, стоящих друг напротив друга.

— Нам сюда, — громко говорит Мари, показывая пальцем на диванчики в самом углу.

Там ее муж, Калеб, Натаниэль, Хардвин и конечно же… Матео.

На нем больше нет костюма. Лишь черная футболка и такого же цвета джинсы и кроссовки.

На его коленях сидит Габриэла. Она забросила руку ему на плечо, а он сам расположил свою татуированную ладонь на ее талию. Вся компания о чем-то разговаривает. Их лица сосредоточены.

Интересно, его друзья тоже хранят дома оружие?

На деревянном круглом столе перед ними лежит пепельница, из которой к потолку извивается струйка дыма из недокуренной сигареты. У меня пересыхает во рту, когда Матео перехватывает коричневый окурок и делает глубокую затяжку.

Он выдыхает, и сквозь табачный смог я вижу, как Матео поворачивает голову, и его глаза фокусируются на мне. Он замирает с сигаретой во рту, пока мы с Мари делаем шаги по направлению к нему.

Себастьян смотрит на свою жену красноречиво, но ей все равно. Мари довольно запрыгивает к нему на колени, сжимая мужскую шею в крепких объятиях.

Габриэла замечает мое появление и пытается резко пересесть от Матео. Я успеваю положить ей ладонь на плечо и вернуть на место.

— Все нормально, — я наклоняюсь, чтобы сказать ей это на ухо, а после сажусь напротив нее рядом с Натаниэлем.

— А вот и наша звездочка, — радостно произносит он и тут же передает мне красный пластиковый стакан.

— Что внутри?

— Высокосортный виски… и низкосортная кола.

К нам подходит Мия и, бросив быстрый взгляд на Калеба, обнимает меня и Габриэлу. До Мари ей нужно тянуться, поэтому она просто ей машет. Мари хлопает по пустому месту рядом с собой, но вместо Мии туда поспешно садится Габриэла. Ей же приходится занять свободное пространство около Калеба. Его такое соседство, судя по плутовому выражению лица, вполне устраивает.

Я вижу боковым зрением, как Матео встает и, сделав шаг, тут же нависает надо мной. Его ладони приземляются на спинку дивана позади, словно он берет меня в плен.

— Ты потрясающе выглядишь в этом платье, — его шепот опаляет мне ухо. — Я сожгу его, когда мы вернемся домой. А ты будешь наказана за то, что притащилась сюда без моего ведома.

Я медленно поднимаю голову, и мне стоит неописуемых усилий не таращиться на губы Матео. Я концентрируюсь на его взгляде, пока внутри опять просыпается буря, которую, мне казалось, я успела утихомирить за последние два часа.

Матео сглатывает, и его кадык опускается вниз, прежде чем он снова приближает губы к моему уху:

— Чем ты хочешь, чтобы я тебя выпорол?

О боги.

Мне необходимо потереться о диван из-за давления, которое скапливается между бедер. Оно следует по моему животу и сжимает позвоночник.

— Я могу предложить тебе ремень, — хрипит он, грея дыханием мою шею. — Свою ладонь или плетку. Последние ты бы нашла в нижнем ящике, если бы копалась в моих вещах чуть тщательнее.

Ох.

У него что, камеры в комнате?

— Ты хранишь оружие, — мне приходится повернуть голову, чтобы он меня услышал. И мои губы случайно касаются его покрытой легкой щетиной челюсти.

Он поспешно отстраняется и бросает быстрый взгляд на толпу, проверяя, не таращится ли кто-то на нас. В его глазах сожаление, когда он снова смотрит на меня, но мои внутренние органы все равно будто окунают в горячий котел.

Я психую.

Знаю, что Матео предупредил меня об этом. Несколько долбанных раз.

Но чувство отвержения такое яркое и болезненное, что я хватаю стакан, который Натаниэль мне предложил, и резко выпиваю его содержимое.

Я машу Мари и показываю пальцем на танцпол. Она кивает и поднимается с дивана. Я тоже быстро встаю, но огромное тело Матео не дает мне пройти.

— Поправь платье, — наклонившись, говорит он мне на ухо. В его тоне явное раздражение. — Подол едва задницу прикрывает.

— Так задумано, — чеканю я в ответ. — Дай пройти.

Он сжимает зубы и чуть поворачивается. Я протискиваюсь сквозь диван и торс Матео, чувствуя, как рука горит от такой близости.

Мне нужно или принять ситуацию, или отказаться от наших договоренностей с Матео, но я пока не готова думать об этом, а потому решаю отключить голову и весело провести хотя бы час.

Мари уже ждет меня, когда мы сливаемся с танцующей толпой.

Виски и радостные люди поблизости заряжают энергией, и я позволяю себе забыться и дать телу соединиться с ритмом громкой музыки. Мои бедра движутся в гармонии с битами, и даже горящая спина, свидетельствующая о том, что Матео на меня смотрит, как цербер, не мешает получать удовольствие.

Софиты слепят, а лица людей вокруг смешиваются в расплывчатое пятно.

Через шесть песен Мари быстро шепчет мне на ухо, что сейчас вернется, и оставляет меня одну. Я продолжаю танцевать, наслаждаясь мелодией и собственным телом, когда мне на талию ложится чья-то ладонь. Я разворачиваюсь, натыкаясь на какого-то мужчину.

Он… Симпатичный. И совсем меня не интересует, но я вдруг вспоминаю, как Матео решил меня сюда не брать, ведь я ревнивая истеричка. Я снова злюсь, поэтому, когда незнакомец приближается, предлагая таким образом составить ему компанию, я расслабленно закидываю руки на его шею.

Он разворачивает меня за бедра, чтобы прижаться к моей спине, но я тут же влетаю лицом в мужскую твердую грудь. Аромат кедра не оставляет сомнений, кто передо мной, и я, медленно поднимая голову вверх.

Взгляд Матео безумен. Любые пациенты психиатрических клиник, отбывающие там свое «лечение» за жестокие убийства, по сравнению с ним прямо сейчас — просто невинные овечки.

Его челюсти плотно сжаты, как острое лезвие, которым он собирается перерезать мне глотку.

Он переводит взгляд мне за спину и пытается сделать шаг вперед. Мне больше не кажется моя затея смешной, и я в испуге хватаюсь за футболку Матео.

— Этот парень тут ни при чем, — громко произношу я в попытке утихомирить его.

Незнакомец появляется сбоку и чуть заплетающимся языком говорит:

— Матео, дружище, в чем дело?

— Иди. Погуляй, — отвечает он, и его голос звучит так пугающе, что бедный парень тут же ретируется.

Я все еще как сумасшедшая сжимаю футболку Матео в пальцах, когда он снова обращает внимание на мое лицо.

Господи, какой же он горячий, когда выглядит таким психованным!

— Где тут туалет? — невинно спрашиваю я, придумывая план побега.

— Используй туалет в комнате Калеба, — медленно отвечает он, а после объясняет, как туда добраться.

Я тут же срываюсь с места, устремляясь по лестнице на второй этаж, и слышу, как он идет позади меня. Преследует. Его тяжелые шаги сворачивают мой живот в толстый жгут. Все тело вибрирует от предвкушения и липкого страха, когда я захожу в комнату Калеба. У меня нет времени оглядеть его спальню, потому что я вихрем проношусь вперед и толкаю дверь в туалет. Я не успеваю ее закрыть, ведь тут же чувствую жадное прикосновение мужских бедер к своей заднице. Матео заталкивает меня внутрь и нетерпеливо захлопывает ногой дверь. Он быстро щелкает замком, а после хватает меня за талию и припечатывает поясницей к раковине.

Матео наматывает мои волосы на кулак и резко дергает ладонью вниз, чтобы я подняла голову и смотрела исключительно на него. Я бы не смогла отвести взгляд, даже если бы он не принуждал меня к этому.

Я стараюсь сдержаться, но ухмылка в конечном итоге все равно расцветает на моем лице. Мне нравится видеть, как Матео теряет контроль. Нравится настолько, что я готова опуститься перед ним на колени и стянуть с него боксеры.

Металлическая пряжка ремня и твердый пах таранят мой живот, и я трусь, как похотливая кошка, о мужскую длину, спрятанную под тканью джинсов.

Матео издает сдавленный стон и стискивает мои щеки пальцами правой руки.

— Ты только что приговорила какого-то невинного парня к мучительной смерти, — его низкий голос, полный угрозы, пускает по моим венам настоящую похоть.

Мне необходимо быть к нему ближе, хотя между нами и так нет свободного пространства, но я чувствую физический голод по его телу. Поэтому, как под гипнозом, жадно запускаю ладони под футболку Матео и, поднявшись на носочки, касаюсь губами кожи около его правой ключицы. Я прохожусь пальцами по твердым кубикам и следую к каменной груди, ощущая, как хватка Матео на моих волосах становится жестче, а его бедра вжимаются в мои с новой силой.

— Тебе нравится это, не так ли? — шепчет он мне в губы. — Мысль о том, что ты можешь быть наказана.

Он резко разворачивает меня лицом к раковине, и я хватаюсь за нее в попытке не рухнуть от количества эмоций, сжимающих мое горло.

Передо мной зеркало. И не уверена, что вижу в нем себя. Там отражается совсем другая девушка. С порозовевшими щеками, затуманенным взглядом и довольной улыбкой.

Она живая.

Стоящий за мной Матео часто дышит. Он выглядит таким же голодным, как и я. Он кладет руку мне на поясницу, заставляя прогнуться сильнее.

Матео проходится горячими ладонями по моим бедрам, а после задирает подол моего платья, оголяя мою задницу. На мне небольшие черные стринги, и он торопливо опускает их к моим щиколоткам.

Теперь между моей киской, которая так его хочет, и самим Матео нет мешающей контакту ткани. Но он не спешит ко мне прикасаться. Матео ловит мой взгляд в зеркале, ухмыляется, и через секунду мою правую ягодицу обжигает громкий шлепок.

— О господи… — отупело бормочу я, чувствуя, как между бедер становится неприлично мокро.

— Именно, малышка. Я твой гребаный Бог, — цедит он, и воздух содрогается еще от одного удара по моей заднице и моего неконтролируемого стона. Этот удар кажется сильнее, и боль, следующая за ним, опаляет низ живота истинным вожделением. — Это только малая часть наказания, которое последует за то, что ты позволила другому мужчине касаться тебя.

— Матео…

По левой ягодице прилетает шлепок, и я пытаюсь убрать ладонь с раковины, чтобы коснуться себя между ног. Мне нужно уменьшить количество скопившегося напряжения, или я сейчас сойду с ума.

— Только попробуй, — дернув меня за косу, предостерегает Матео. — Ты сегодня не получишь какого-либо поощрения и уже тем более не кончишь… Ляля.

Я готова на что угодно, чтобы он позволил мне достигнуть оргазма, поэтому быстро произношу:

— Я больше так не буду, — хнычу я, и моя задница содрогается от нового громкого шлепка.

— Обещаешь? — насмешливо переспрашивает он.

— Да.

— Я тебе не верю.

— Матео… Градов.

Он замирает, а после нагибается надо мной, и его ладони ложатся на мои собственные, а его бедра вжимаются в мои обнаженные, излупленные ягодицы. Меня раздражает ткань джинс, разделяющих его кожу от моей.

Матео смотрит на меня в зеркале, и я не способна прочесть эмоции на его лице.

— Ты могла бы просто спросить. Необязательно копаться в моих вещах каждый раз, когда ты хочешь обо мне что-то узнать.

У меня все плывет перед глазами от болезненного возбуждения, но я нахожу в себе силы поинтересоваться:

— Почему моя комната в твоем доме так похожа…

— На твой рисунок? — перебивает он, и его порочный взгляд долбит меня электрическими разрядами по хребту. — Считай.

— Что? — рассеянно переспрашиваю я.

Матео снова выпрямляется, и правую ягодицу припекает удар.

— Если ты не будешь считать, мы пробудем в этой ванной до утра.

— Один, — едва слышно произношу я и сглатываю море слюней, скопившихся в горле.

Следует новый громкий шлепок. Ощущение его ладоней на моей заднице теперь никогда не получится забыть. В ушах звенит, а между бедер мучительно сводит, но я все равно послушно говорю:

— Два.

Еще один хлесткий удар татуированной руки, мой несдержанный стон и тихое мужское «блять» сворачивают низ живота в тугую струну. Я хочу, чтобы Матео коснулся меня между ног. Хочу настолько сильно, что такие слова, как «гордость» и «достоинство», становятся мне незнакомы.

— Три, — хнычу я и пытаюсь развернуться, чтобы оказаться лицом к Матео, но он тут же прижимает меня обратно к раковине. — Матео…

— Нет.

— Пожалуйста.

— Скажи волшебные слова.

— Пожалуйста, сэр.

— В этот раз они не работают. Скажи другие.

О господи, что он хочет услышать?

Что-то уязвимое в его взгляде дает мне ответ на мой вопрос, и я тихо произношу.

— Ты мне нужен, — для меня это звучит как настоящее признание, и пропускаю каждое слово через себя, как разряд тока.

— Повтори.

— Ты мне нужен, Матео.

Его челюсти крепко сжаты, и я не уверена, верит ли он мне, но его ладонь наконец-то опускается между моих бедер. Я закатываю глаза, когда мужские пальцы проникают внутрь. Им хватает всего пары фрикций, как возбуждение сдавливает мою глотку и перекрывает поток кислорода. Оргазм, как многотонный валун, сшибает с ног, и Матео прижимает меня к себе, чтобы я не упала.

Его частое дыхание и мои стоны звенят на всю ванную еще несколько секунд, прежде чем ко мне возвращается способность мыслить. Я медленно разворачиваюсь в руках Матео и прислоняюсь лбом об его грудь. Тяжелая ладонь накрывает мой затылок.

— Поехали домой, — шепчет он мне на ухо. — Я с тобой не закончил.

— Я не выдержу еще одного раза.

— Ты возьмешь все, что я тебе предложу, как хорошая девочка.

Он обнимает мое лицо и оставляет влажный поцелуй на моих губах.

— Приведи себя в порядок. Я пока что попрощаюсь с ребятами.

Матео отпускает меня и выходит из ванной.

Голова все еще кружится, и я сажусь на стульчик туалета, пытаясь совладать с сердцебиением и навязчивыми мыслями.

То, что со мной сделал Матео, ощущалось… потрясающе, и это осознание чертовски пугает. Прошло всего четыре дня, а я уже чувствую, как влияние этого мужчины, словно длинные корни дерева, огибает меня со всех сторон.

Это как попасть в капкан и надеяться, что тебя никто не спасет.

Полное безумие.

Я встаю, умываюсь и натягиваю трусики обратно себе на задницу, которая все еще горит от порки. Покинув комнату Калеба, я выхожу на лестницу, и меня тут же скручивает странная тревога.

Нет музыки.

Почему нет музыки?

Выйдя из-за поворота, я ступаю в гостиную. Вместо ярких софитов горит обычный ламповый свет. Люди скопились в тесный круг, и мне приходится расталкивать их локтями, чтобы пройти вперед. Кто-то недовольно шипит, но я даже не оборачиваюсь.

Я натыкаюсь на спины Мари, Габриэлы и Мии. Прямо перед ними, как каменная стена, стоят Калеб, Натаниэль и Хардвин, а чуть поодаль — Матео.