Тайна трамвая №7

– Какие пометки? – спросил Каин. Он не записывал, его взгляд был прикован к её лицу, впитывая каждое слово.

—Метафорические. Безумные. «Искал молчание там, где кричат камни»… «Говорил с тенями под мостом Ашер»… «Ушёл в ночь после того, как нашёл знак у основания колонны Мейфэр». – Она закрыла глаза, вспоминая. Её память, натренированная годами работы с текстами, услужливо выдавала строчку за строчкой. – И знак. Один и тот же знак на полях. Падающая башня. Схематично. Вот так. – Она провела пальцем в воздухе, очерчивая наклонную башенку.

Каин кивнул, не выражая удивления. Видимо, это совпадало с тем, что он уже знал.

—«Три дороги без перекрёстка». Вы нашли это?

—Да. Это была одна из последних пометок. Рядом с записью об исчезновении в 1823 году. И… это перекликалось с другими намёками. «Три моста, но нет реки», «место, где сходятся тропы, но не встречаются путники». Все они, как я поняла, указывали на одно и то же место. Часовню Святого Абеля.

Она посмотрела на него, ища подтверждение. Его лицо не дрогнуло.

—Я нашёл её на карте. Снесена в 1790-м. Теперь там склад. Это сходится. Что ещё о часовне?

—В книге говорилось, что её не просто снесли. Её осквернили. Или… очистили от освящения, что ли. Из-за какого-то инцидента. Точных деталей не было, только намёк, что священник, отец Абель, «увидел врата там, где должны быть стены, и попытался их закрыть». После этого часовню запечатали, а потом разрушили.

Теперь в глазах Каина мелькнула искра понимания. «Врата». То же слово, что использовал журналист Кларк.

—И Роуэн искал эти «врата».

—Да. И он считал, что книга даст ему ключ. Лист, который он вырвал… – Астерия на мгновение замялась, проклиная себя за то, что не рассказала об этом раньше. – На той странице была не просто пометка. Там был… рецепт. Или инструкция. «Истинный ключ не в месте, а в материи. Слово, запечатлённое в чернилах, смешанных с прахом забытых». И указание на знак падающей башни под текстом, а не на полях. Он нашёл этот знак и вырвал страницу. Я думаю… я думаю, он считал, что сам физический носитель – эта конкретная страница – имеет значение. Что она материальна часть ключа.

Каин медленно выдохнул. Его мозг, очевидно, работал с той же лихорадочной скоростью, что и её, но под контролем ледяной логики.

—Прах забытых, – повторил он. – Кого? Тех самых пропавших?

—Возможно. Или… тех, кто был похоронен на старом кладбище при часовне. Оно тоже было уничтожено при строительстве.

Она умолчала о сне. Умолчала о том, что видела мёртвого Роуэна с этой страницей ещё до того, как узнала о его смерти. Это было её тайное знание, её личная рана, и открывать её сейчас, когда она и так чувствовала себя полностью обнажённой, казалось невозможным.

– Вы помните другие имена? Конкретные имена из книги, связанные с этим местом или знаком? – спросил Каин.

Астерия нахмурилась,заставляя память работать.

—Капитан Джонатан Хоук. 1805 год. Он упоминался в связи с «сияющей дверью»… которая, возможно, тоже метафора тех же «врат». Элис Торн, 1792. Её последний раз видели у колодца на Кроу-лейн – этот переулок вёл прямо к часовне. И… – она замерла, вспомнив ещё одну деталь, которая раньше казалась незначительной. – Был ещё один. Не жертва. Тот, кто вёл записи. Или один из тех, кто вёл. Подпись в конце одного из разделов: «А. В.». И дата – 1801. Каин наклонился вперёд.

—«А.В.»? Вы уверены?

—Да. Каллиграфическая, с завитком. И рядом… тот же знак. Падающая башня. Но не нарисованный, а словно выжженный на бумаге. Я подумала тогда, что это может быть клеймо, печать.

На лице Каина появилось первое за вечер выражение, похожее на азарт. Он достал из внутреннего кармана свой блокнот, быстро пролистал его и показал ей копию другой вырванной страницы – той, что он нашёл у журналиста Кларка. В углу, рядом с церковной записью, был тот же знак падающей башни, и под ним – инициалы: А.В., и дата: 1740.

– Один и тот же человек, или тот, кто пользуется тем же символом, занимался этим столетиями, – тихо произнёс Каин. – И Роуэн это понял. Он искал не просто место. Он искал организацию. Или культ.

В комнату вернулся констебль Эванс.

—Никаких следов взлома, сэр. Замок на двери в порядке, окно закрыто изнутри. Либо у вора был ключ, либо…

—Либо он вошёл иначе, – закончил Каин, и его взгляд скользнул по стенам, как будто ища иной вход. Потом он посмотрел на Астерию. – Ваша коллега. Бекки. Она могла иметь доступ к ключам?

– Дубликаты у заведующего… но Бекки, она… – Астерия не хотела верить, но подозрения глодали её. – Она могла что-то увидеть. И сегодня… сегодня её интересовало, почему я так бледна. Спрашивала про книгу, которую «тот чудак» брал. Могла догадаться. Но зачем ей это? Она не интересуется такими вещами. —

Возможно, не она, а тот, кто её попросил, – мрачно заметил Каин. – Лорд Элстон, интересовавшийся гравюрами. Или кто-то ещё. – Он встал. – Констебль, вы останетесь здесь, осмотрите всё ещё раз. Мисс Синклер, вы поедете со мной.

– Куда? – спросила она, поднимаясь.

—В участок. Вы дадите официальные показания. Всё, что вы только что сказали. И, – он посмотрел на неё так, что по спине побежали мурашки, – мы составим для вас охрану. Книгу украли. Значит, информация в вашей голове теперь – единственный полный источник. Вы стали мишенью, мисс Синклер. Живым архивом. И я намерен обеспечить сохранность этого архива.

Он не предлагал. Он констатировал. И Астерия, глядя в его холодные, решительные глаза, понимала, что спорить бесполезно. Её тихая жизнь среди пыльных фолиантов окончательно канула в прошлое. Теперь она была частью дела. Ходячей уликой. И единственной защитой между ней и той тьмой, что забрала книгу из-под замка, был этот бескомпромиссный человек с ледяным взглядом. Она кивнула, обречённо и покорно.

– Хорошо. Я готова.

Участок Скотленд-Ярда на набережной Виктории встретил Астерию какофонией звуков и запахов, грубо ворвавшихся в её перегруженное сознание. После царящей в библиотеке благоговейной тишины здесь всё резало слух: грубый смех, резкие окрики, лязг засовов, шарканье сапог по каменному полу. Воздух был спёртым, пропахшим потом, мокрой шерстью мундиров, дешёвым табаком и чем-то ещё – страхом и отчаянием, въевшимися в самые стены.

Каин, не обращая внимания на суету, провёл её по коридору мимо любопытных взглядов констеблей и задержанных с опустошёнными лицами. Он открыл дверь в маленькую, до аскетичности пустую комнату с голым столом и двумя стульями.

—Подождите здесь. Я оформлю бумаги и найду вам охрану, – сказал он и вышел, закрыв дверь.

Астерия осталась одна, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Она стояла посреди комнаты, не в силах сесть. Дрожь, которую она сдерживала с момента обнаружения пропажи, наконец прорвалась наружу. Она обхватила себя за плечи, пытаясь унять озноб. Мысли метались: книга, вырванная страница, тень в тумане, пустой шкафчик… и теперь это – полицейский участок, где её брат, Иден, ходил по этим же коридорам. Миры столкнулись с оглушительным треском.

Через некоторое время дверь открылась. Вошёл Каин, а за ним – молодой констебль. Очень молодой. Лет двадцати двух, как и они с Каином, но выглядевший, в отличие от инспектора, не отточенным инструментом, а скорее… добродушным быком. Высокий, широкоплечий, с открытым, румяным лицом, добрыми, немного наивными карими глазами и тёмными, коротко остриженными волосами. Его униформа сидела на нём чуть мешковато, но скрыть мощное телосложение не могла. Он улыбался – не глупо, а скорее с готовностью помочь, и эта улыбка казалась здесь, в этом мрачном месте, абсолютно инородной.

– Мисс Синклер, это констебль Томас «Томми» Оукли, – представил Каин, его голос был лишён всякой эмоции. – Он будет отвечать за вашу безопасность до тех пор, пока ситуация не прояснится.

Томми шагнул вперёд и слегка кивнул, почти по-деревенски.

—Честь познакомиться, мисс. Не волнуйтесь, с вами всё будет в порядке. Я не подведу, – его голос был низким, тёплым, с едва уловимым акцентом где-то с запада страны.

Астерия смотрела на него, и её первым чувством было… недоумение. Этот добряк должен был защитить её от того, что способно украсть книгу из-под замка и напугать лошадей бестелесной тенью? Он выглядел так, как будто его стихия – разнимать драки в пабе или ловить карманников, а не противостоять чему-то, что Каин с его ледяным спокойствием считал серьёзной угрозой.

Каин, казалось, прочитал её мысли.

—Констебль Оукли – один из самых надёжных людей в участке. Он исполнителен, физически силён и не склонен задавать лишних вопросов, – он сказал это так, будто перечислял характеристики стула. – Он будет сопровождать вас домой, останется на посту у вашей двери на ночь и проследит, чтобы вы благополучно добрались до работы завтра. Пока что.

Томми лишь улыбнулся ещё шире, явно польщённый такой характеристикой, хоть и поданной без особого энтузиазма.

—Так точно, сэр. Ни одна муха не пролетит.

—Угроза может быть… нестандартной, констебль, – Каин посмотрел на него прямо. – Будьте начеку. Не к мечтательным девицам приставлены. Возможны фанатики. Опасные.

Лицо Томми стало серьёзным,он выпрямился.

—Понял, сэр. Буду бдителен.

Астерия почувствовала себя объектом, вещью, которую передают под ответственность. Это было унизительно и в то же время… парадоксально успокаивало. Каин не бросил её. Он организовал защиту. Пусть и в виде этого доброго великана, который, возможно, не до конца понимал, во что ввязался.

– Спасибо, инспектор, – тихо сказала она.

—Я вернусь к вам завтра для дальнейших вопросов, – ответил Каин. Его взгляд скользнул по ней, оценивающе, затем перешёл на Томми. – Констебль, вы знаете, что делать.

И с этим он вышел, оставив Астерию наедине с её новым тенью – констеблем Томми Оукли, который теперь стоял в дверном проёме, пытаясь выглядеть суровым и бдительным, но в его добрых глазах всё ещё читалась готовность помочь и немного растерянность от необычного задания.

«Защита, – подумала Астерия с горькой иронией, глядя на его мощные плечи. – От тени. От того, что крадёт книги, не взламывая замков. От знаков, выжженных на бумаге». Но она промолчала. Просто кивнула Томми, давая понять, что готова идти. По крайней мере, теперь она не будет одна в своей тихой мансарде, прислушиваясь к каждому шороху в ночи. И в этом был крошечный, жалкий лучик надежды в наступившей кромешной тьме.

Путь из участка в её мансарду пролегал через вечерний Лондон, который постепенно погружался в сизый, туманный полумрак. Первые минуты шли в тяжёлом молчании. Астерия куталась в шаль, чувствуя себя нелепо под охраной этого великана, который шел в полшага сзади, его внимательный взгляд методично сканировал каждую подворотню, каждого прохожего. Его присутствие было одновременно обременительным и обнадёживающим – как очень тяжёлый, но тёплый плащ.

Молчание прервал он сам. Не резко, а как-то по-домашнему.

—Непривычное дело, полагаю, мисс? Всё это. – Его голос в тишине переулка звучал глубже и спокойнее, чем в шумном участке.

—Да, – честно ответила Астерия. – Очень. Я библиотекарь. Мои главные опасности – это бумажные порезы и падающие с верхних полок фолианты.

Томми тихо хмыкнул.

—Звучит куда разумнее, чем то, с чем мы обычно имеем дело. Сегодня, например, полдня ушло, чтобы вытащить пьяного матроса из фонтана на Трафальгарской площади. Он утверждал, что там живут русалки и одна из них пообещала выйти за него замуж.

Неожиданная, простая житейская история прозвучала как глоток свежего воздуха после мистического ужаса последних дней. У Астерии невольно дрогнули уголки губ.

—И как же вы его вытащили?

—Пришлось пообещать, что я познакомлю его с более симпатичной русалкой в участке. Он поверил, – Томми сказал это с такой невозмутимой серьёзностью, что Астерия не выдержала и рассмеялась. Коротко, нервно, но это был смех. Он разрядил невероятное напряжение.

– Вы хорошо справляетесь, – заметил он, и в его голосе появились нотки одобрения. – Многие на вашем месте уже бы истерику закатили. А вы держитесь. Инспектор Каин не стал бы возиться просто так. Значит, дело и вправду серьёзное.

—Вы его хорошо знаете? Каина? – спросила Астерия, почувствовав внезапное любопытство.

Томми покачал головой.

—Он не из тех, кого «знают». Его… уважают. Побаиваются. Он как… ну, как скальпель. Острый, точный, холодный. Не каждый решится с ним работать. Но если он взялся за дело – будьте уверены, докопается до сути. Пусть даже придётся перерыть всё дно. Они свернули на её тихую улицу. Окна в домах начинали зажигаться, отбрасывая на мокрую брусчатку жёлтые квадраты света.

—А вы? – вдруг спросила Астерия. – Почему вы… здесь? В полиции.

Томми на секунду задумался.

—Мой отец был кузнецом в Глостершире. Сила в нашей семье всегда в почёте была. Но бить молотом по накалённому железу мне наскучило. Захотелось… ну, бить по другому. По несправедливости. Глупо, наверное.

—Не глупо, – тихо сказала Астерия. – Это благородно.

Он снова улыбнулся, на этот раз немного смущённо.

—Спасибо, мисс. А вы… вы, наверное, с детства среди книг? У вас такой… умный вид.

—«Умный вид»? – она подняла бровь.

—Ну да. Спокойный. Как будто всё знаете. Или всё можете узнать, – он пояснил, слегка запинаясь, и Астерия поняла, что для него это был искренний комплимент.

К её удивлению, разговор не казался натянутым. Томми был простым и прямым, как дубовый брус. В нём не было подвоха, скрытых мотивов или того леденящего интеллектуального прессинга, который исходил от Каина. С ним можно было просто идти. И чувствовать себя в безопасности не потому, что он был идеальным оружием против неизвестного, а потому что он был человеком, большим, добрым и, как ни странно, надёжным.

Они дошли до её дома. Томми осмотрел подъезд, кивнул.

—Кажется, тихо. Я буду здесь, у двери, всю ночь. Не открывайте никому, кроме меня или инспектора Каина.

—А как же… вам спать? Сидеть на холодных ступенях? —О, не беспокойтесь, мисс, – он махнул рукой. – Я и не в таких местах ночевал. У меня есть плащ. И свисток. Если что – свистну так, что пол-Лондона проснётся.

Она снова почувствовала почти материальную волну благодарности.

—Спасибо вам, констебль. Томми.

—Всего лишь служба, мисс Синклер. Спите спокойно. Я на посту.

Астерия поднялась по лестнице в свою мансарду. Впервые за долгое время, запирая дверь, она не чувствовала леденящего одиночества. За дверью, на лестничной площадке, сидел человек, готовый защищать её ценой собственного комфорта.

Он не понимал всей глубины происходящего, но его готовность помочь была абсолютной.

Раздеваясь, она прислушалась. Из-за двери доносилось его тяжёлое, ровное дыхание. И этот простой, человеческий звук был лучшим снотворным. Мир всё ещё был полон ужаса и неразгаданных тайн. Но теперь в нём появился новый элемент – неожиданный союзник в лице доброго великана Томми Оукли. И это придавало сил. Завтра будет новый день, новые вопросы от Каина, новые опасности. Но сегодня можно было попытаться уснуть. Под защитой.

Утро было холодным и промозглым, туман цеплялся за кирпичные стены, превращая Лондон в размытую гравюру. Астерия спустилась из своей мансарды, ощущая странную смесь усталости и непривычной защищённости. На лестничной площадке, прислонившись к стене, дремал констебль Томми. Услышав её шаги, он мгновенно встряхнулся, выпрямился во весь свой немалый рост, и на его лице расплылась привычная, обнадёживающая улыбка.

– Доброе утро, мисс Синклер! Ночь прошла спокойно. Никаких подозрительных личностей, – отрапортовал он, хотя тени под его глазами говорили, что ночь на холодных ступенях была не из легких.

—Доброе утро, Томми. Спасибо вам. Вы… вы не должны были так мучиться.

—Пустяки, мисс! Служба. Проводить вас до трамвая?

Он шёл рядом с ней по тихим утренним улицам, и его присутствие действительно действовало успокаивающе. У трамвайной остановки он остановился, снял фуражку и почесал затылок.

—Инспектор Каин велел мне не привлекать лишнего внимания внутри. Так что я буду ждать вас здесь вечером, чтобы проводить обратно. Вы же его в трамвае увидите?

—Да, – кивнула Астерия. – Увижу.

Трамвай подъехал. Она вошла, нашла своё место у окна и лишь тогда позволила нервной дрожи слегка пробежать по рукам. Защита защитой, но теперь предстояло увидеть его. И отчитаться. И, возможно, услышать что-то новое, что вряд ли будет хорошим.

Он вошёл на своей обычной остановке. И сразу стало ясно – он не спал. Совсем. Его чёрные волосы были всклокочены так, что короткая стрижка не спасала, резкие черты лица заострились, а под ледяными голубыми глазами легли густые фиолетовые тени. Но сам взгляд – этот острый, аналитический, пронизывающий взгляд – был ещё ярче, ещё опаснее. В нём горела холодная, бессонная ярость охотника, загнанного в угол сложной добычей.

Он шагнул к ней, взялся за поручень, и его близость ощущалась почти физически – как излучение от раскалённого металла.

—Мисс Синклер, – его голос был хриплым от усталости и, возможно, от выкуренных за ночь сигарет. – Ночь прошла спокойно?

—Да, инспектор. Благодаря констеблю Оукли.

—Хорошо. – Он кивнул, его взгляд просканировал её лицо, будто проверяя на искренность. – Я провёл ночь в архивах. «А.В.» Инициалы встречаются. Арчибальд Вейл. Антиквар и коллекционер редкостей, умер в 1810 году. Был известен своей тягой к… оккультным артефактам. Его коллекция распродана с молотка после смерти. Большая часть утеряна.

Астерия замерла, слушая. Он добыл имя. За одну ночь.

—И знак? Падающая башня?

—Его личная печать. На нескольких каталогах его коллекции. Именно такой формы. – Каин на мгновение закрыл глаза, будто стирая с них пелену усталости. – Но это было давно. Кто-то использует его символ сейчас. Или… культ, о котором говорил Кларк, ведёт свою историю от него. «Врата», которые искал Мендль… Вейл тоже мог их искать. И, возможно, даже нашёл способ «приоткрыть» их. Прах забытых… – он почти прошептал последние слова, и по спине Астерии пробежали мурашки.

– Что мы будем делать? – спросила она тихо.

—Сегодня вечером, – сказал Каин, и его голос приобрёл металлический оттенок решимости, – мы посетим то самое место. Склад на месте часовни Святого Абеля. Я получил разрешение на осмотр. Формально – в связи с расследованием кражи. Неформально… мы посмотрим, что там есть.

Она сглотнула. Идти туда? В самое логово?

—Я… я должна идти с вами? —Вы – единственный, кто видел полный контекст в той книге. Ваши наблюдения могут быть критичны. И, – он посмотрел на неё прямо, – вы уже в центре этого, мисс Синклер. Лучше быть под защитой и знать, куда смотреть, чем сидеть в темноте и гадать, что идёт к тебе.

Он был прав. Ужасающе прав. —Хорошо, – выдохнула она. – Я готова.

—Констебль Оукли будет сопровождать нас. Его присутствие… успокоит возможных сторожей, – в голосе Каина мелькнула тень чего-то, похожего на чёрный юмор. – А днём вы будете в библиотеке. Вести себя как обычно. Никаких самостоятельных поисков. Никаких разговоров с коллегами на эту тему. Особенно с Бекки.

Он произнёс это как приказ. И Астерия кивнула. У неё не было выбора. Трамвай замедлил ход у её остановки. Каин отступил, давая ей пройти.

—Я зайду за вами в библиотеку после закрытия. Будьте готовы.

Он не сказал «до свидания». Просто кивнул, и его взгляд снова ушёл вдаль, в туман за окном, но теперь она знала – он не просто смотрел. Он планировал. И она была частью этого плана.

Выйдя на улицу, Астерия почувствовала, как холодный воздух обжигает лёгкие. Страх был. Но был и странный, острый азарт. Они двигались. Из пассивной жертвы она превращалась в участника охоты. Опасной, смертельно опасной охоты. И её проводниками были уставший, одержимый инспектор с ледяными глазами и добродушный великан, который ждал её вечером у этих самых ворот. День в библиотеке, который предстоял, казался теперь лишь короткой передышкой перед прыжком в неизвестность.

Глава 5

Без истинной дружбы жизнь – ничто.

Марк Цицерон

Утро началось не с рассвета, а с густых, почти физически ощутимых сумерек. Рабочий день в библиотеке тянулся для Астерии как густая смола. Каждая минута была наполнена фоновым гулом тревоги. Она механически выполняла обязанности, её взгляд то и дело скользил к окнам, где серый лондонский день медленно угасал. Бекки болтала о чём-то своём, но слова отскакивали, как горох от стены. Всё существо Астерии было настроено на вечер, на тиканье невидимых часов, отсчитывающих время до… чего?

Инспектор Каин появился ровно в момент, когда последний читатель покинул зал, а газовые рожки зажглись, отбрасывая на стены длинные, пляшущие тени. Он вошёл без стука – дверь просто отворилась, впустив вместе с ним струю холодного вечернего воздуха. Он был один. В его облике не было ничего от вчерашней усталой ярости – только собранная, холодная энергия готовности. Его ледяной взгляд сразу нашёл Астерию.

– Мисс Синклер. Готовы?

Она лишь кивнула,накидывая шаль. Слов не требовалось. Она подошла к стойке, взяла свою сумку, внутри которой лежала записная книжка с её утренними заметками – обрывками фраз из «Хроник», которые она успела запомнить.

– Констебль Оукли ждёт у служебного выхода, – добавил Каин, открывая перед ней дверь в коридор.

Томми действительно стоял там, прислонившись к стене. Увидев их, он выпрямился, и на его обычно добродушном лице появилось выражение сосредоточенной серьёзности.

—Всё спокойно, сэр, мисс. Маршрут проверен.

Они вышли в сырой вечерний воздух. Туман уже начинал стелиться по улицам, заволакивая фонари молочными ореолами. Каин шёл впереди быстрым, уверенным шагом, его тёмный плащ сливался с надвигающейся темнотой. Астерия – посередине. Томми замыкал шествие, его тяжёлые шаги мерно отбивали ритм. Никто не говорил. Звучал лишь шёпот их шагов по мокрой брусчатке и далёкие, приглушённые городские шумы.

Они углубились в лабиринт узких переулков Сити. Днём здесь кипела деловая жизнь, но сейчас район был мёртв. Высокие, мрачные здания складов и контор нависали по обе стороны, их окна были тёмными, слепыми глазами. Воздух становился всё холоднее.

Каин свернул на улицу, которая на старых картах называлась Вороньей. Потом на Кривую, оправдывавшую своё название резким изгибом. И, наконец, они вышли на короткий, тупиковый Колодезный проезд.

И вот оно. Место схождения трёх дорог. Перед ними возвышался склад – массивное, уродливое сооружение из тёмного кирпича, поглощавшее скудный свет. Он стоял здесь, как грубая, безвкусная заплатка на лице истории, там, где когда-то была часовня Святого Абеля.

У главного входа, под крошечным козырьком, курил чахлый, замёрзший сторож. Увидев Каина и полицейского, он лишь кивнул, достал связку ключей и без лишних слов отпер массивную железную дверь.

– Не задерживайтесь допоздна, сэр, – пробормотал он хриплым голосом. – Место нехорошее. По ночам… стены тут шепчут.

Каин ничего не ответил,лишь принял ключ.

Дверь открылась со скрипом, и на них пахнуло запахом столетий: пыль, сырость, гнилое дерево, ржавчина и под всем этим – сладковатый, тошнотворный душок тлена. Внутри царила абсолютная, гнетущая темнота. Каин зажёг мощный электрический фонарь (редкая и дорогая новинка). Луч, резкий и белый, прорезал черноту, выхватывая бесконечные каньоны из ящиков, тюков, заброшенной техники, уходящие под сводчатый, запылённый потолок.

– Ищем заднюю стену, – тихо скомандовал Каин. – Самую старую кладку. Каменную.

Они двинулись вглубь, их шаги гулко отдавались в пустоте. Луч фонаря метался по стенам, высвечивая даты на ящиках, паутину, похожую на саван. Астерия шла, стараясь дышать ровно, но сердце колотилось так, что, казалось, его слышно в звенящей тишине. Томми шёл сзади, его присутствие было единственной тёплой точкой в этом ледяном царстве забвения.

И вот луч скользнул по стене, которая отличалась от других. Она была не из кирпича, а из грубого, почерневшего от времени камня. Часть древнего фундамента. Каин подошёл вплотную, водил лучом и ладонью по неровной поверхности.

И нашёл.

Едва заметный, сглаженный веками, но неуловимо знакомый рельеф. Знак падающей башни. Высеченный прямо в камне.

– Здесь, – прошептал Каин. Его пальцы начали исследовать кладку вокруг знака, нажимать на отдельные камни. – Констебль, давление здесь, и здесь.

Томми упёрся плечом в указанное место. Раздался скрежет, звук не камня о камень, а металла по камню. И часть стены – не дверь в привычном понимании, а целый массивный блок – с низким гулом отъехала внутрь, открывая чёрный, квадратный проём. Оттуда хлынул поток воздуха – ледяного, несущего запах влажной земли, плесени и чего-то древнего, минерального, как глубокая пещера.

Луч фонаря пронзил темноту, выхватив начало узкой, круто уходящей вниз каменной лестницы. Она терялась в непроглядной глубине.