Хозяин моего виноградника, или Тугая лоза

– Да, за кого вы меня?.. – я даже поперхнулась эмоциями оттого, что меня приняли за какую-то бродяжку легкого поведения.

– Хотите сказать, что вчера вы не пили алкоголь? – мужчина, наконец, соизволил поднять на меня взгляд. Глаза у него были темные с каким-то необычным теплым оттенком, словно две спелые сочные оливки, и я покраснела еще сильнее.

– Пила, – промямлила чуть слышно, вспомнив злополучный глоток золотистого вина в доме у Ротанова.

– Вот именно, – незнакомец презрительно скривился, и эта снисходительная гримаса меня слегка отрезвила – в переносном смысле этого слова.

– Меня опоили! – я попыталась встать на ноги.

Получалось не очень ловко, голова все еще кружилась. Предательская юбочка снова бесстыдно задралась. Некоторое время незнакомец с презрением смотрел на мои неуклюжие потуги, а потом все-таки не выдержал и подал мне руку:

– И кто же этот мерзавец? – усмехнулся, всеми силами стараясь не пялиться на то, что открывалось под моей юбочкой.

– Ротанов его фамилия. Владимир Станиславович, кажется…

– Что? – мужчина спросил коротко, а его пальцы, сжимавшие мою ладонь, вмиг словно окаменели.

– Пустите… – я попыталась вывернуться из мертвой хватки. – Пустите, вы делаете мне больно, – мне снова стало страшно, по спине дружной толпой пробежали ледяные мурашки, но в тот же момент мужчина отпустил мою руку. Я тут же отшатнулась от него на два шага. – Вы что себе вообще позволяете?

– Ваша фамилия Серова? – выражение глаз незнакомца изменилось. Из насмешливо-презрительного оно стало настороженным и даже почти враждебным.

– Да… – я протянула, удивленная и напуганная этой переменой. – Наталья Серова, – протянула, было, руку для пожатия, но вовремя спохватилась, вспомнив, какая жесткая у мужчины хватка.

Впрочем, он тоже не торопился отвечать на рукопожатие. Зацепил большие пальцы рук за петельки на своем поясе и вскинул голову, глядя на меня с высоты своего внушительного роста.

– А в чем собственно?.. – я начала задавать вопрос, но ответ на него уже напрашивался сам собой. – Так вы знакомы с Ротановым? Вы соучастник! – я процедила со злостью в голосе. – Все ясно, я звоню в полицию заявить о попытке отравления и изнасилования.

И принялась шарить вокруг в поисках телефона. Но ни телефона, ни сумочки, в которой он лежал, не было в помине…

– Еще и о краже заодно заявлю, – я неприязненно покосилась на мужчину, как-то упустив из виду, что без телефона дозвониться до полиции будет проблематично.

– Что?!! – пришла очередь незнакомца изумляться. Причем он удивился так искренне и откровенно, что на пару мгновений потерял дар речи. – Да, я вас пальцем не… – он осекся, вспомнив, что только что помогал мне подняться. Растерянно посмотрел на свою ладонь, словно бы на ней отпечатались следы прикосновения ко мне. Зачем-то вытер ладонь о штаны.

– А как вас, кстати, зовут? – я строго наставила палец на опешившего мужчину. – Сэкономлю полиции время, хотя я уверена, что они и так все быстро узнают.

– Мое имя Джодавин Грей, – мужчина посмурнел. – Идти в полицию я вам искренне не советую. Вам придется долго объяснять им, что к чему, и вернее всего этот разговор закончится для вас в приюте для умалишенных.

– Почему это? – имя незнакомца странно царапнуло слух, но я отмахнулась от смутных подозрений.

Мужчина обреченно вздохнул. Перевел взгляд на морскую даль и так долго в нее вглядывался, что я не выдержала и тоже посмотрела, что же такого интересного он там углядел. Но в море не было видно ничего, кроме белых барашков волн. Я недоуменно подняла бровь, вопросительно уставившись на Джодавина…

Стоп!

Ротанов упоминал в разговоре какого-то Джоди…

– Видите ли, Натали… – незнакомец протянул с непонятной грустинкой. – Впрочем, лучше нам пройти в дом, разговор предстоит долгий. И не самый приятный.

И, не дожидаясь моего согласия, Джодавин направился обратно к дому.

***

Озадаченная, растерянная и, что греха таить, напуганная, я медленно побрела следом за мужчиной. Подъем был не таким уж и крутым, но солнце палило нещадно, я была взволнованна, вдобавок хотела пить и потому сразу же запыхалась.

– Вы не могли бы так не бежать? – прокричала вслед хозяину. – Я за вами не успеваю.

– Я и не бегу, – он остановился и недоуменно пожал плечами. Честно дождался, пока я поравняюсь с ним, чуть помешкал, а затем все-таки выдавил из себя, явно не сильно радуясь своим словам:

– Вам помочь? – и снова протянул мне руку.

Я покосилась на его ладонь – широкую и жилистую, перепачканную землей. Руки мужчины явно были привычны к физическому труду, и почему-то этот факт приятно отозвался где-то в глубине моей груди. Не белоручка. Однако вспомнив, как эти пальцы только что больно сжимали мою руку, я поморщилась:

– Нет уж, спасибо. Сама как-нибудь.

– Как знаете, – мужчина снова пожал плечами и продолжил путь, хоть уже и не таким широким шагом.

Я огляделась. Картина вокруг была совершенно идиллической. Холмы, поросшие ровными рядами невысоких кудрявых растений. Зеленые ноги этих холмов облизывал прибой, словно преданный пес – любимому хозяину. Белые домики с красными крышами казались сошедшими с иллюстрации какого-то исторического романа про уютную деревеньку. Между холмами извивалась неширокая грунтовая дорога, уходя куда-то за зеленый горизонт.

Я вдохнула полной грудью. Воздух был невероятно свежим и ароматным, в нем угадывались нотки свежеподстриженной зелени и сладкий запах цветов, пряный аромат сохнущих на берегу водорослей и кисловатый – забродивших плодов…

Над морем кричали чайки – тоскливо, но это была какая-то светлая тоска. Не о том, что все плохо, а о том, как все прекрасно, но рано или поздно оно неизбежно закончится.

И я снова остановилась, удивленная и озадаченная всеми своими ощущениями и странными мыслями.

– Что это за место такое? – яркое солнце слепило, но я до рези в глазах вглядывалась в ровные ряды посадок на холмах.

– Виноградник вашего отца, – Джодавин нехотя буркнул в ответ. – Сказал же, все разговоры в доме.

С этими словами он ускорил шаг и скрылся за дверью отдельно стоящего строения. А я только рот открыла от удивления. Еще разок окинула взглядом кажущиеся бесконечными ряды посадок. Раньше мне не приходилось видеть, как растет виноград. Да и вообще я была весьма далека от сельскохозяйственной темы – совершенно городской человек. И теперь – целый виноградник! И что, все это мне? Хотя, кажется, мерзавец Ротанов упоминал еще одного претендента на наследство…

Я вошла в дом следом за хозяином. Вспомнив недавний неприятный эпизод, замялась на пороге, подозрительно оглядывая помещение. Внутри царила приятная прохлада и легкий полумрак. Нельзя сказать, что в доме было темно, но свет был приглушенным, и меня это насторожило. Хотя в следующий момент я порадовалась темноте – в доме был жуткий бардак. Пожалуй, это даже хорошо, что его не было видно во всей красе.

– Да, вы проходите, – видя мою нерешительность, Джодавин решил подбодрить меня.

Оглянулся, решая, куда меня усадить. Скинул с диванчика разбросанные на нем вещи – прямо на пол, да еще и пнул их ногой куда-то подальше в угол. Я только скривилась от подобной небрежности.

– Почему у вас так темно? – спросила, глядя, как хозяин поспешно наводит подобие порядка в своем жилище.

– Потому что окна маленькие и к тому же занавешены от жары, – мужчина бросил на меня быстрый взгляд. И в нем были так забавно смешаны недоумение моей недогадливости и смущение от беспорядка в его доме, что я только усмехнулась. – А вы что подумали? Что я к вам приставать собираюсь? – после этих слов усмехнулся уже он. – Так я это и на свету могу делать, только больно мне надо связываться с такой, – он неопределенно повел рукой в воздухе. – Себе дороже…

– С какой такой? – от его обидных слов на второй план отошла даже моя настороженность странной обстановкой. Я уперла руки в бока и с вызовом уставилась на хозяина дома.

– Со скандальной, вот с какой. Садитесь, – он указал мне на диванчик, который все-таки разгреб от бардака. – Сейчас принесу вам выпить.

– Я?!! Скандальная?!! – я аж поперхнулась от такой наглости. – Да, я вообще тихоня и скромница! – я проговорила запальчиво и задохнулась от избытка чувств.

– Ну-ну, оно прямо и видно, – Джодавин усмехнулся и скрылся в глубине дома.

– И вообще-то я не пью! – я прокричала ему вслед, еще прекрасно помня, как согласилась на провокационное предложение Ротанова.

– Ну, разумеется, – довольно быстро мужчина вернулся с двумя запотевшими стаканами.

В стаканах призывно плескалась полупрозрачная жидкость темно-красного цвета, и я только облизала пересохшие губы – пить хотелось очень сильно. На улице стояла жара, а кроме глотка того злополучного вина и чашки кофе с утра я больше ничего не пила.

– И тем более не пью из рук незнакомцев, – я показательно отвернулась, но взгляд мой так и тянулся к полному стакану. Мне даже казалось, что я чувствую запах напитка – ягодный и свежий.

Джодавин усмехнулся и залпом опрокинул в себя стакан. Утер губы тыльной стороной ладони, и этот жест показался мне таким неуместно чувственным, что я залилась краской смущения, мельком порадовавшись, что в доме было сумрачно.

Второй стакан Джодавин поставил на невысокий пыльный столик, жестом предложив мне тоже угоститься. А сам опустился на диван, выжидательно уставившись на меня. Мебель жалобно скрипнула под его весом, и я подняла глаза на хозяина дома, вальяжно раскинувшегося на диване. Высокий, крепкий, наверняка, сильный. Мне с таким ни за что не справиться, если вдруг ему приспичит распустить руки…

– Да, хватит уже строить из себя невесть что, – Джодавин проворчал, со стуком поставив пустой стакан на стол. – Нам с вами нужно поговорить. У меня полно работы, и не хотелось бы впустую тратить время на всяких капризных барышень. Поэтому избавьте меня…

– Ах, всяких барышень! – я обиженно поджала губы, решительно схватила стакан со стола и залпом осушила его содержимое, уже готовая к самым неожиданным последствиям…

В стакане оказался виноградный сок.

Прохладный, сладкий, с нежной кислинкой. Я удивленно посмотрела на пустой стакан и растерянно опустилась на диванчик.

Перевела вопросительный взгляд на мужчину:

– Это что, виноградный сок?

– А вы чего ждали? Стакан с ядом? – Джодавин вымученно усмехнулся.

– Ротанов напоил меня чем-то таким… странным.

– Владимир Станиславович угостил вас «Туда-сюда» вином. Уж простите его, но других вариантов попасть от вас к нам мы пока что не придумали.

– Чем угостил? И куда это к вам? – я недоуменно вскинула брови.

– Да, что ж вы все торопитесь? Слова мне сказать не даете, – Джодавин обреченно вздохнул. – Ваш отец был таким спокойным и выдержанным человеком…

– А я вся в маму! – проговорила с вызовом. – А отца я знать не знаю, мне сложно быть на него похожей.

Мужчина снова вздохнул, но на сей раз с горечью:

– Давайте обо всем по порядку. Хорошо? – он поднял на меня свои темные оливковые глаза, и я подавилась возмущением: столько в них было тоски и какой-то мальчишеской потерянности.

– Хорошо, – проговорила нарочито спокойно и поджала губы, готовая слушать.

Джодавин дернул подбородком:

– Спасибо. Как вам, должно быть, уже известно, полгода назад скончался ваш отец…

– Мне это неизвестно, – несмотря на обещание выслушать, я снова перебила мужчину на полуслове.

Казалось, он растерялся:

– Ну-у-у… вам же предъявили завещание. Логично, что автор этого завещания… кхм… больше не с нами, – Джодавин запнулся на словах, нахмурился и опустил взгляд.

– И что дальше? – я пожала плечами.

Мужчина поднял на меня глаза, прищурился с каким-то непонятным мне укором:

– Вам хоть немножечко грустно?

Я искренне усмехнулась:

– Почему мне должно быть грустно? Отец бросил нас с мамой, когда я была совсем маленькой, я его практически не помню. А то, что помню, наверняка придумала. Так почему мне должно быть грустно из-за смерти чужого мне человека? Наоборот, радуюсь. Вот, завещание мне оставил. Хотя странно, что он вообще вспомнил о моем существовании, – я фыркнула и сложила руки на груди.

Я понимала, что немного перегнула палку со столь резкими заявлениями, но остановить поток своих слов просто не смогла. Чтобы не чувствовать себя совсем уж гадко, принялась разглядывать окружающую обстановку. Типичное жилище холостяка, куда его хозяин приходит только поспать и помыться. И то, насчет последнего я не была уверена, судя по неряшливому внешнему виду Джодавина.

– Он никогда о тебе не забывал, – в голосе Джодавина послышался откровенный упрек.

– Что, простите? – я опешила. – Мы с вами уже на «ты»?

– Нет, извините. Я случайно, – мужчина снова нахмурился. Поднял на меня смурной взгляд, – Продолжим предметный разговор?

Я жестом предложила ему говорить.

– Так вот. Полгода назад умер ваш отец. После него осталось много недвижимого имущества, включая виноградник на пятнадцать гектаров, домашнюю винодельню и собственно сам дом…

– Ого, – я присвистнула. – Пятнадцать гектаров это много?

– Достаточно, – Джодавин смерил меня взглядом исподлобья. – Вот, ознакомьтесь.

Он протянул мне стопку каких-то бумаг: таблицы со сметами, чертежи, которые я сразу же отложила в сторону. Опыт подсказывал, что с подобными документами должен работать юрист. А вот рукописный текст сразу привлек мое внимание. При виде мелкого угловатого почерка в груди почему-то противно екнуло, словно я уже где-то видела эти остроносые резкие буквы.

– Это собственно текст завещания, – увидев мой интерес, Джодавин решил пояснить. – Написан собственноручно вашим отцом.

– Вообще-то мне кажется, что вопросы с завещанием должны решаться в присутствии юриста. Я бы хотела нанять адвоката… – я рассеянно бегала взглядом по строчкам.

– Читайте, – Джодавин вздохнул.

И я читала.

Вот только текст этого письма был весьма далек от сухого формального завещания.

Глава 3. Бытовая магия

«Дорогая моя Наташа!

Впрочем, имею ли я право называть тебя моей после того, как мы не виделись почти двадцать лет? Наверное, нет. Видит Бог, мне бы хотелось, чтобы все сложилось иначе. Но, так уж вышло. Надеюсь, что ты сможешь меня если не простить, то хотя бы понять.

Если ты читаешь это письмо, значит, ты уже познакомилась с Владимиром Станиславовичем, попробовала «Туда-сюда вино», и Джоди сейчас буравит тебя недружелюбным взглядом. Не суди его строго, ему многое пришлось пережить, но он единственный, кто сможет убедить тебя остаться и сделать так, как я прошу».

Я прервала чтение и подняла глаза на Джодавина. Мужчина следил за мной с напряженным вниманием, чуть покусывая губы. Заметив, что я смотрю на него, попытался придать лицу невозмутимое выражение. Я чуть усмехнулась про себя – уже без прежнего веселья – и вернулась к письму…

«Я не выбирал такую судьбу, но почти ни о чем не жалею.

Как-то раз мне в руки попала бутылка с «Туда-сюда» вином – совершенно случайно, – и я оказался в землях Аппеласьон. Не ищи на карте это название – в нашем мире нет такой страны. Да-да, этот невероятный напиток перенес меня в другой мир. Он похож на наш, но во многом отличается. Удивительно, правда? Сделал глоток волшебного вина, и вот, ты уже на берегу лазурного моря в мире, где есть магия и всяческие диковинные создания. Никогда бы не поверил, если бы не увидел все своими глазами. Попроси Джоди, он покажет тебе парочку его любимых магических приемов, чтобы ты могла воочию убедиться в том, что я говорю тебе правду».

Я снова подняла глаза на Джодавина, на сей раз с вопросом. И только лишь открыла рот, чтобы озвучить его, как мужчина проговорил с нажимом, безапелляционно:

– Читайте.

И я продолжила читать.

«Не пугайся, ты в любой момент можешь вернуться домой, у Джоди есть достаточный запас «Туда-сюда» вина, но прошу тебя не торопиться с принятием решения.

В земле Аппеласьон я встретил женщину, ту самую, единственную. Я полюбил ее с первого взгляда, она ответила мне взаимностью. Я думал, что не задержусь здесь надолго, вернусь к вам с мамой, но время шло, а я никак не мог найти в себе силы оставить ее и ее маленького сынишку. А потом случилась беда. Непогода, несчастный случай… Анжела погибла, а Джоди остался. Ему тогда было всего десять, а детям нельзя пить «Туда-сюда» вино. Прости, Наташа, я не смог бросить его одного».

Я снова подняла взгляд на Джодавина, прищурилась. Наверняка мужчина знал содержание письма и мог догадаться о моей реакции на эти строки, но на этот взгляд он не ответил никак. Просто сидел и смотрел в стену.

«Это было непросто, но мы справились с утратой. Смогли пережить ее, найдя себя в новом деле. Возможно, мама рассказывала тебе обо мне хоть что-то. По образованию я технолог винного производства. Дома я работал на винзаводе, и теперь мои навыки мне пригодились. Мы с Джоди начали выращивать здесь виноград и делать вино. Ты представляешь, в этом мире почти никто не умеет делать нормальное вино! Хотя здесь есть все условия.

Это был успех.

Джоди был прилежным учеником, он впитывал знания, словно губка. У него определенный талант и чутье к лозе. Наш виноградник рос – во всех смыслах, наша винная марка стала самой популярной во всей округе, у нас были заказы из столицы.

А потом пришла моя пора. Проклятая черная немочь.

Чувствую, что дни мои сочтены, но хочу, чтобы дело мое жило. Чтобы мой ученик продолжал начатое мною, и чтобы моя родная дочь не осталась в стороне. Винодельня приносит хороший доход. У меня есть лишь одно условие для твоего вступления в наследство».

– Винодельня и вправду приносит хороший доход? – я все-таки не удержалась от вопроса.

Джодавин только фыркнул:

– Приносила…

А меня все эти тайны мадридского двора уже порядком утомили. Отец явно повредился умом перед кончиной, поэтому дочитывать я не стала. Спросила:

– И что же это за условие? Чтобы вступить в наследство?

– Читайте… – Джодавин произнес с нажимом, но я скривилась:

– Не буду. Вы мне скажите. Чтобы я убедилась, что хотя бы вы в своем уме, потому что это, – я потрясла листком, – звучит как записки сумасшедшего. Другой мир, туды-сюды вино. Чушь какая-то!

– Ну, да, – мужчина кивнул с показной обреченностью. – Оте… Иван Георгиевич предупреждал, что вы можете не поверить. Я дам вам доказательства того, что в письме написана чистая правда.

Он поднялся с дивана, и мебель снова жалобно скрипнула.

– Так что за условие для вступления в наследство? – я не торопилась подниматься следом.

Джодавин выглядел одновременно смущенным и раздраженным. Взгляд его метнулся по комнате из угла в угол, но, наконец, он нашел силы зафиксировать его на мне. Проговорил медленно, с расстановкой:

– Мы с вами должны повторить купаж лучшего вина вашего отца.

***

– Что? Я? Делать вино? Да, я в жизни этого не делала! Я вообще не пью! – я принялась причитать без умолку, пораженная происходящим до глубины души. Так ведь и знала, что блудный папенька не мог просто так взять и облагодетельствовать единственную дочь. Он придумал глупое невыполнимое для меня условие. – И кто это будет проверять? Поверенный? Этот ваш Ротанов, чтоб ему икалось?

– Зря вы так. Владимир Станиславович чудесный интеллигентный человек, наш давний связной в вашем мире.

– И вы туда же? – я скривилась. – Будете кормить меня сказочками про другой мир только чтобы не делиться наследством. Это ведь вы второй претендент на него?

Джодавин посмотрел на меня с откровенным укором:

– Не поверили?

– Нет, конечно, – я усмехнулась со снисходительным видом взрослого образованного человека, которому вдруг начали рассказывать о том, что Земля плоская и стоит на трех слонах и черепахе.

– Ну, разумеется, – мужчина тоже усмехнулся почти с таким же видом.

А потом он сделал что-то такое руками, я даже разглядеть толком не успела, только по комнате пролетел легкий ветерок, пахнувший свежим хлебом, всколыхнул занавески, и…

Нечто подобное я видела в детстве в мультиках, когда метла вдруг начинает сама по себе подметать пол, тряпочки натирают окна, а метелочки ловко смахивают пыль с хрустальных статуэток.

Нет, статуэток в доме Джодавина не было, но приспособление, весьма похожее на пипидастр [*] выскочило из угла и принялось самозабвенно вытирать пыль со столика, на котором стояли два пустых стакана из-под виноградного сока. Я смотрела на скачущий аксессуар, как завороженная, то и дело ожидая, что метелка скинет стаканы на пол. Но она была очень аккуратна – стерла всю пыль вокруг и даже чуть сдвинула посуду в сторону, чтобы почистить еще и под ней.

– Что за чертовщина? – наконец я смогла выдавить из себя. – Вы что, фокусник? – перевела на хозяина осуждающий взгляд.

Он следил за действиями пипидастра, не отрывая глаз и даже, казалось, не моргая.

– Нет, я бытовой маг, – он выдохнул, словно сбрасывая с плеч тяжелый груз, сморгнул, и пипидастр тут же неловко упал на стол, попутно все-таки опрокинув один из пустых стаканов. Стакан упал на пол и со звоном раскололся.

А я, не успев толком подумать, зачем-то бросилась собирать осколки.

– Оставьте, порежетесь еще, – Джодавин тоже склонился над разбитым стаканом.

Вот, всегда знала, что нельзя такие вещи под руку говорить. Стоило мужчине произнести эти слова, как я тут же рассадила кончик пальца об острый краешек стекла.

– Ой! – на пальце выступила капелька крови.

– Ну, я же говорил, – хозяин недовольно нахмурился, коснулся моей руки, отводя ее в сторону от осколков. Я вздрогнула, вспомнив его жесткое прикосновение в прошлый раз, но на сей раз, касание было мягким и даже почти ласковым. Я снова покраснела, опять порадовавшись, что в темноте не видно было моего смущения.

Второй рукой Джодавин снова сделал какой-то непонятный пасс, кусочки стекла взлетели с пола и, словно на обратной перемотке, собрались в целый стакан. Стакан прыгнул на стол целехонький, а я, хлопая круглыми от удивления глазами, рассеянно сунула порезанный палец в рот, облизав капельку крови.

– Опять фокусы? – я перевела недоверчивый взгляд на хозяина.

Мужчина поднялся и подал мне руку:

– Ага, фокусы. Сейчас принесу вам аптечку, – и вышел.

– Не нужно, пустяки, – я бросила ему вслед и посмотрела на свой палец. На подушечке выступила еще одна красная капелька – порезалась я совершенно натурально.

Я взяла в руки целый стакан, повертела его так и сяк – ни следа осколка, о который я обрезалась, ни единой трещины.

В этот момент вернулся Джодавин с небольшой коробочкой в руках:

– Вот, надеюсь, вы умеете этим пользоваться, потому что я редко влезаю в аптечку, – он поставил коробочку на чистый столик.

– Да, спасибо, умею, – я проговорила задумчиво, все еще до конца не веря в случившееся. Схватилась за спасительную мысль, словно за соломинку, – Если вы так ловко можете гипнотизировать пипидастр, что ж вы в доме своем порядок не наведете. Раз, и чисто, ой! – я щелкнула порезанными пальцами, и тут же скривилась от боли.

– Ну, что у вас там? – мужчина быстро шагнул ко мне, я даже не успела отшатнуться, взял в руки мою ладонь, поднес к глазам. – Как же вас угораздило? – он поцокал с осуждением и снова махнул кистью. И с кончика моего пальца сорвался крохотный кусочек стекла, застрявший в коже. – А вы его еще и облизывали. Язык, небось, тоже порезали?

Он перевел на меня вопросительный взгляд, и я покраснела еще гуще:

– Все в порядке с моим языком, – непроизвольно облизала губы.

– Жаль стакан, теперь он недолго прослужит, – Джодавин вздохнул и медленно выпустил мою руку, словно нехотя.

– Почему? – я недоуменно хлопала ресницами, глядя то на кончик пальца, кровь из которого больше не сочилась, то на стоявший на столике целехонький стакан.

Мужчина двинул широкими плечами:

– Потому что в нем теперь кусочка не хватает.

– Так почините его заново, – я недоуменно повела плечами. – И вы, кстати, так и не ответили на мой вопрос.

– Что такое пипидастр?

– Что? – я только глазами захлопала.

– Вы сказали, что я загипнотизировал пипидастр, но я не знаю, что это такое, – он невесело усмехнулся.

– Это – пипидастр, – я подняла с пола метелку для пыли и продемонстрировала ее хозяину дома. – Это что, все-таки правда? – я недоверчиво прищурилась.

Тот кивнул.

– Это правда другой мир? – я все еще недоверчиво щурилась.

– Другой? – Джодавин снова скривил губы в подобии улыбки. – Для меня это вполне себе этот мир, я в нем живу с рождения. Но да, мы с вами из разных миров.

– Так не бывает, – я по-детски вздернула подбородок.

– Пожалуй, вам стоит познакомиться со старостой нашей деревни, – мужчина забрал со стола пару стаканов и собрался унести их из комнаты.