Полная версия
Дядушкин дом
Захар вытянул руку ладонью вверх и сделал шаг вперёд. Осторожно приблизился. Мамонтёнок приоткрыл один глаз и внимательно следил за движениями.
– Можно? – спросил Захар и погладил хобот. Грубые колючие шерстинки укололи кожу.
«А в музее не получилось коснуться тени, – подумал он. – Странно».
Мамонтёнок открыл глаза. Понял: опасность не грозит. Ощупал кончиком хобота ладонь Захара, лицо и шею.
Захар засмеялся и попытался высвободиться из мамонтовых ласк.
– Щекотно! Ты откуда взялся? Дядушка про тебя ничего не говорил. А он фанат мамонтов. Обязательно бы рассказал, что в селе такое лохматое чудо живёт!
Зверь недоуменно посмотрел: что значит откуда? Появился, и всё тут.
– Меня Захар зовут. А тебя?
Мамонтёнок дотронулся кончиком хобота до макушки Захара – в знак приветствия.
Карман запиликал – звонил телефон. Мамонт нащупал место, откуда раздавался звук. Ловко залез внутрь. Поднял телефон над головой – он продолжал звонить.
– Отдай! – Захар попытался подпрыгнуть и забрать мобильный. Но не хватило роста. – Что же все покушаются на него? Сначала ястреб, потом цыгане, теперь ты.
Он принялся перебирать в уме, что мог бы обменять на телефон. Не ботинки же – ещё раз шлёпать босиком не хотелось.
К счастью, мамонтёнок увидел озадаченное лицо Захара и вернул пищащий камень.
– Спасибо, – выдохнул Захар. – А ты добрый. Точно! Так и буду тебя называть – Добрыня. Нравится имя?
Мамонтёнок радостно поднял хобот и затрубил. Звуки приветливыми духовыми мячиками ритмично поскакали по пещере, вылетели наружу и устремились вниз по склону.
– Тише-тише! Услышат! – замахал руками Захар. – Ты тоже музыкант, оказывается.
Проверил входящие: звонил солист музыкальной группы из лицея.
«Попозже перезвоню», – решил он. Не в пещере же разговаривать.
– Попробуем сделать селфи? – Захар не сильно надеялся на результат, но вдруг? – Помоги-ка мне.
Настроил камеру и отдал Добрыне телефон. Мамонтёнок поднял его вверх. Так, чтобы на экране поместились двое. Захар махнул рукой, камера щёлкнула, и…
И он оказался один на фотографии.
– М-да, чего и следовало ожидать, – вздохнул он.
Добрыня сам запихнул телефон в карман куртки и еле ощутимо ударил Захара хоботом по голове.
– Ай, за что?!
Больно совсем не было.
– Можно подумать, ты понимаешь, что такое фото. И знаешь, что тени на нём не отображаются.
Мамонт вновь лёгонько стукнул Захара.
– Да понял я, понял! Пойдём, я тебя с Дядушкой познакомлю. Представляю, как он обрадуется!
Захар поманил Добрыню рукой. Тот зашагал за ним к выходу из пещеры.
– Давай сначала проверим, нет ли здесь этих… в шкурах.
Мамонтёнок выставил из пещеры хобот, поводил по сторонам. Прислушался. Высунул голову. За ним выглянул Захар.
– Никаких первобытных воинов, – улыбнулся Захар. – Потопали.
Они спустились с меловой скалы и стали взбираться на черноземельный холм. Но Добрыня застрял. Захар легко прошёл вперёд, а перед мамонтом будто выросла невидимая стена. Он утыкался в неё лбом, нащупывал хоботом, бил передними ногами. То, что для Захара выглядело воздухом, для Добрыни оказалось непреодолимой преградой.
– Ясно, ты привязан к меловой скале, дружище, – вздохнул Захар. – Непруха.
Мамонтёнок слово «непруха» не понимал, но суть проблемы уловил.
– Ладно, я сам к тебе Дядушку приведу. Пойдём провожу до пещеры. И смотри не попадайся этим… с копьями. Кто знает, что творится в их доисторических головах.
14. Музейные хатки
Захар бойким вихрем влетел в кабинет Дядушки в пристройке музея. Там археологи проводили бóльшую часть времени, когда не занимались раскопками. Мама Маши ушла домой, Ленки тоже видно не было. Но Андрей Евгеньевич не думал уходить: в Дядушкиной голове кипели и булькали идеи.
Правда, в кабинете Захар понял: идейному бурлению мешали.
– Дядушка, пойдём! Я тебе такое покажу! – выкрикнул он с порога. И остановился с раскрытым от удивления ртом.
По периметру кабинета стояли шкафы с книгами и диковинными артефактами с раскопок.
У большого окна, напротив двери, располагался стол, заваленный стопками бумаг. Над этим столом и склонился Андрей Евгеньевич. Он отчаянно, изо всех сил тянул листы на себя. Но ничего у археолога не выходило. Потому что с другой стороны в них перепончатыми лапами вцепился бобр. Бумаги помялись, тут и там виднелись царапины и даже, кажется, укусы: зверь не стеснялся демонстрировать четыре передних торчащих зуба. Они, как маленький капкан, хватали всё, что встречалось на пути, и тут же превращали в мелкие ошмётки. Видимо, эти бумаги оказались слишком ценными для Дядушки, и их превращение в бобровые щепки не допускалось.
– Ерёма, немедленно отпусти! – Андрей Евгеньевич стремился вырвать документы из хватких лап.
– У-у-у-у! – недовольно кричал бобр по имени Ерёма и клацал зубами.
Дядушка упёрся одной ногой в стол и принялся тянуть сильнее. Бобр замолотил широким плоским хвостом, раскидав лежащие рядом листы.
– Что тут происходит? – выпалил Захар.
Дядушка обернулся:
– Племяш, Ерёма проказничает. Вцепился в документы – не отдаёт. То ли для хатки понадобились, то ли сжевать хочет.
– Почему именно эти документы? – удивился Захар, рассматривая бобра. – Чем ему другие бумаги для хатки не угодили?
– Ты серьёзно именно сейчас это хочешь выяснить? – бросил Дядушка. С его лба, пересечённого глубокими полосками – будто кто-то фломастером нарисовал, – скатилась капелька пота.
Захар опомнился. Подскочил к Андрею Евгеньевичу, схватил за талию и потянул.
Бобр Ерёма недовольно защёлкал зубами.
– Дядушка, а бумаги-то важные?
Андрей Евгеньевич посмотрел на племянника через плечо и сквозь сжатые от натуги зубы проговорил:
– Вся презентация тут!
– Не, из презентации хатку точно не стоит строить, – замотал русой головой Захар.
Он обошёл стол, осмотрел молотящий по нему бобриный хвост – Захар никогда не видел их так близко – и вцепился в Ерёму.
Ерёма от неожиданности разжал лапы и заголосил. Захар держал его на вытянутых руках, пока Дядушка стремительно собирал помятые бумаги и запихивал в старый потрескавшийся портфель. Недовольный зверь продолжал орудовать плоским хвостом. На этот раз он бил не столешницу, а Захара.
Бобр оказался слишком тяжёлым для тени. Захар не смог бы долго его держать. Ерёма сразу почувствовал, когда хватка ослабла. Вывернулся, вцепился передними зубами в палец и с удовольствием куснул.
Захар закричал от боли и разжал руки. Ерёма, голося на всю округу, скрылся из кабинета.
– Он меня укусил! – Захар продемонстрировал Дядушке палец в кровавых подтёках и со следами зубов.
Андрей Евгеньевич наконец разобрался с бумагами и подскочил к племяннику.
– Вот так племяш, вот молодец! Как мне помог! Ерёма колготился[6], мешал постоянно. Потом как сцапал документы! Я и глазом моргнуть не успел! – Дядушка тараторил и с интересом рассматривал покалеченный палец Захара. – Давно не видел, чтобы кто-то тень ухватил. А Ерёма ещё и укусил! Глаза Андрея Евгеньевича светились от восторга. Он повертел руку племянника, поднёс к свету, даже понюхал.
– От Валерия Михайловича знаю про людей, способных тени трогать. Но ты его ещё и поднял… Это рекорд Костёнок! Тебя в эти самые… в «Гиннессы» надо!
– Дядушка, мне же больно! Перевязать надо, продезинфицировать. Может, уколы какие. У вас в Костёнках есть уколы от бешенства?
Андрей Евгеньевич замотал головой:
– Не, племяш. В наших тягулях[7] нет. Это в город, в больницу надо.
Захар даже не стал спрашивать, что такое «тягули». Просто предложил поехать в больницу.
– И что ты им скажешь? Что тебя тень бобра из лабиринта укусила?
– Укус-то настоящий! – Захар ткнул истерзанным пальцем прямо в нос Дядушки. – И Ерёма этот явно бешеный.
– Не бешеный он. Обычный теневой бобр. Музейный.
– В Костёнках даже леса нет. Из чего он хатки строит? И где?
Андрей Евгеньевич округлил глаза и махнул рукой на кабинет – мол, вот они, его стройматериалы. Все тут. Бумаги да канцтовары.
– И что этот «музейный» здесь делает?
– Опять расчтокался! Не знаю! Сколько работаю, столько он по коридорам насается[8]. Встретишь – спроси у Ерёмы зачем. Пальцы только спрячь сначала. Пойдём лучше к Валерию Михайловичу заглянем. Спросим, что с укусом делать.
– Ну да, музейный сторож, конечно, знает всё про укусы…
– Этот сторож знает! Он тоже раньше умел тени трогать. Очень давно. Только, насколько мне известно, его никто не кусал.
Дядушка запихнул под мышку портфель и потащил Захара из кабинета.
– Может, не надо к сторожу? Само пройдёт?
– Может, и пройдёт. А может, в бобра превратишься. Иди давай.
Андрей Евгеньевич закрыл кабинет на ключ, предварительно проверив, не пробрался ли Ерёма обратно. Но бобра нигде видно не было. Дядушка посмотрел на племянника: Захар всё ещё стоял с вытянутой рукой и обеспокоенно рассматривал палец.
– Больно?
Захар сморщился и кивнул.
– Не дрейфь, исправим. И это, Захарка, – спасибо за помощь! – Дядушка ласково похлопал по портфелю.
15. Безвременье
Валерий Михайлович энтузиазма Дядушки не разделил. Повертел палец так и сяк. Неодобрительно поцокал языком. И настоял на поездке в город.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Ухандóкать (от «ухайдóкать») – уничтожить, погубить. (Здесь и далее примеч. авт.)
2
Спонси́рование – оказание финансовой поддержки.
3
Сгондоби́ть – сделать что-то наспех.
4
Наварны́кать – слово, обозначающее у Маргариты Ильиничны «приготовить».
5
Арбá – высокая повозка.
6
Колготи́ться – суетиться без толку, мешая делу.
7
Тягули́ – отдалённое место, глушь.
8
Нáсаться – быстро и беспокойно перемещаться. (диал.)
