Дядушкин дом

– Ага, – кивнула Маша и сразу покраснела. – Мамина работа меня раньше завораживала. Постоянно к ней в музей бегала.

– А сейчас?

Маша неопределённо пожала плечами.

– Каракули Марусины смотрите? – Маргарита Ильинична поставила пирог и кружки с чаем на стол. – Лучше ешьте давайте.

– Можно я стену сфотографирую? В блог выложу, – попросил Захар.

– Я думала, ты только про черепаху и грязь на дорогах пишешь, – проворчала Маша.

Взяла с тарелки кусок пирога и принялась его жевать.

– Всё-таки читала? – ехидно улыбнулся Захар.

– Конечно, читала, – всё так же жуя, ответила Маша. И передразнила строчку из блога: – «Как несовременно! По такой грязюке ни один электросамокат не проедет».

Настала очередь Захара краснеть.

– Это у кого несовременно? У нас, что ли? – Маргарита Ильинична грозно нахмурила брови.

– Не, бабулечка, на раскопках. Какая уж там у древних современность! – нашлась Маша и улыбнулась набитым ртом.

Захар благодарно на неё посмотрел: он явно рисковал остаться без пирога.

– Так можно? – Он вновь указал на разрисованную стену.

– Валяй.

Захар ткнул пару раз в экран. Убедился, что снимки вышли удачные. Положил телефон на подоконник и плюхнулся за стол.

– Почему ты ни разу в музей не заходил? – В голосе Маши послышалась укоризна.

– Ну, я… был там, когда в прошлый раз приезжал… Постой, а ты откуда знаешь, что я не заходил? Я мог и не написать про него в блоге.

Лицо Маши по цвету слилось с красным мамонтом на стене за спиной. «Одной ей, что ли, меня в краску вгонять?» – самодовольно подумал Захар.

Ему представлялось, что они с Машей играют в пинг-понг. И мячик их ярко-красного цвета. К кому летит, тому очередь покрываться румянцем.

– У мамы поинтересовалась, – как бы между прочим сказала Маша и принялась гипнотизировать тарелку.

– Поинтересовалась? Ха, да она мать замучила вопросами: Елисеев приходил? Что сказал? – прыснула Маргарита Ильинична. Бусы на смуглой шее затряслись в такт смеху. – Ты кушай-кушай. Пирог вкусный, необыкновенный. Никогда ты такого не пробовал.

Маргарита Ильинична пододвинула к нему ещё один кусок.

– Но уважить дядю всё же надо. Замучают Андрея Евгеньевича в этом музее. Он разве что не ночует там. Только и выкроил время, чтобы тебя с поезда встретить. Теперь на выходных навёрстывает.

Сразу вспомнилось, как утром Дядушка торопился в музей. Тогда это показалось забавным: в выходные на работу скачет. А Дядушка, оказывается, из-за него, Захара, перерабатывает.

По жару на щеках Захар понял, что теннисный мячик полетел в его сторону.

– Неужели эта презентация музея хотя бы один день не может подождать? – начал было он. И тут же понял: мячик смачно вмазался в лицо. Потому что глаза Маши стали размером с блюдца из-под бабушкиных пирогов. То ли от удивления, то ли от негодования.

Захар приготовился выслушать очередную поучительную лекцию «для дошколят» в Машином стиле. Но тут на подоконнике слева от него показалась загорелая ладошка. Нащупала телефон, схватила и исчезла. Захар и Маша одновременно вскочили и уставились в окно.

Может, по Костёнкам электросамокаты и не ездили, зато по ним прекрасно удирал кучерявый цыганёнок в старомодной алой рубашке и с современным телефоном в руке.

10. Цыгане и украденный конь

– Вот и посмотрел цыган! – крикнула Маша на бегу.

Они устремились к противоположному концу футбольного поля за Машиным домом. Впереди яркой точкой пламенела рубашка цыганёнка.

– Я посмотреть приходил, а не телефон дарить, – возмутился Захар. Но больше ничего не сказал: бежать и переговариваться было неудобно.

За полем поверхность земли уходила вниз – в некое подобие оврага. И прямо там, между двух холмов, всеми известными миру цветами пестрел цыганский табор. На чёрной почве с порослями свежей зелени раскинулись шатры и навесы. Женщины в пышных ярких юбках с оборками и платках важно прохаживались между арбами[5]. Мужчины в одиночку или группами сидели у палаток, поглаживали усы и цокали языками. Босоногие дети ручьём перетекали от костра к костру. Пламя, как юбки цыганок, трепыхалось, взлетало вверх. Но дыма не порождало. То было пламя теней, оставившее тепло во временнóй петле.

– Они разве не поодиночке ходят? – спросил Захар, осматривая цыганскую палитру с верхушки холма.

– Необязательно. Бабушка моей бабули рассказывала ей, что табор жил пылко, ярко. Поэтому лабиринт выплюнул его целиком.

– Я думал, тени привязаны к месту и их территория ограничена.

Захар обернулся на Машин дом: его белые стены и голубая крыша сливались с небом Костёнок.

– Так и есть. Просто цыган много. И территория их довольно большая. От этого холма во-о-он до того. – Маша провела тонким пальцем дугу в воздухе от одного земляного горба до другого, у края реки. Получилось, что она охватила почти всё село. – Бабуля считает непростительной жестокостью приковывать свободолюбивый народ к маленькому клочку земли. Так у них хотя бы есть Костёнки.

– И часто они что-то уносят? Ну… в смысле воруют?

Захар всматривался в фигурки людей внизу оврага – пытался найти цыганёнка в красной рубашке. – Нет, – засмеялась Маша. – Они по большей части не могут передвигать предметы. Если только на пару секунд. Пацан вот этот, Данко, – да, легко двигает. Но он бабули боится. А ты, похоже, вызвал интерес у теней…

Маша задумчиво посмотрела на Захара. Её светлый хвостик трепыхался на ветру, на стёклах очков играли блики солнца.

– Почему тени к тебе выходят?.. Никогда такого не видела…

Захар пожал плечами. Если тени его и волновали, то исключительно с точки зрения возвращения телефона. Что толку от этой благосклонности, если никому о них невозможно рассказать?!

– Класс… Выходит, только мне так повезло с цыганами.

– Выходит, – кивнула Маша. – Хотя однажды у нас действительно пропал конь. Но, думаю, дело не в этом таборе.

Захар прыснул. И потащил Машу вниз холма. Дарить телефон теням он не собирался.

В овраге их окружило многоцветье красок. Маша и Захар пробирались между шатрами и группами гомонящих людей, всматривались в каждое мальчишеское лицо. Цыгане добродушно смеялись, сверкали золотыми зубами – им могла позавидовать Маргарита Ильинична – и звонко кричали что-то непонятное вслед.

Возле одного из костров Захар не удержался – протянул руку к огню. Потом ближе. Ещё ближе. Потом и вовсе сунул руку внутрь. Ни боли, ни ожогов – будто по воздуху провёл. Сидящий у костра цыган ухмыльнулся и надвинул широкополую шляпу на загорелый лоб.

– Они понимают, что ненастоящие? – шепнул Захар Маше.

– Сам ты ненастоящий, – буркнул цыган из-под шляпы. – Из нас двоих ты жар пламени не почувствовал.

– Извините, я не то хотел сказать! – Щёки Захара запылали. – Я имел в виду, что вы не люди. В смысле…

Захар понял: он опять сморозил чушь. Цыган сурово зыркнул и нахмурился.

– Обязательно местный народ обижать? – Маша схватила непутёвого одноклассника за руку и повела прочь от арбы.

– Что я такого сказал? Они же действительно просто тени!

– «Просто тени», – передразнила Маша, пробираясь сквозь ораву кричащей детворы. – Это для тебя они просто тени. А для меня – местные жители. Они тут были, есть и, хочется верить, останутся!

Она обиженно тряхнула головой. Светлый хвостик укоризненно закачался.

– Маша, куда они деться могут? Лабиринт ещё всяких разных выплюнет. – Захар говорил мягко, но голос на всякий случай понизил.

– Ещё как могут!

Он хотел спросить, что именно Маша имела в виду. Но впереди промелькнула красная рубашка, и Захар помчался за воришкой. Быстро догнал цыганёнка и схватил за предплечье.

– Сейчас же отдай телефон! Тебя не учили, что воровать нехорошо?!

Мальчик втянул голову в плечи и засеменил босыми ногами.

– Ай-ай-ай! – кричал цыганёнок.

Маша в недоумении уставилась на них.

– Первый раз вижу, чтобы кто-то тень поймал! – воскликнула она.

Захар, не обращая внимания, крепче сжимал руку воришки.

– Ну, отдавай телефон!

Цыганёнок достал из-за пазухи гаджет. Но, вместо того чтобы отдать владельцу, быстро перебросил стоящей рядом женщине в аляповатой юбке. Та – мужчине с гитарой. Мужчина с гитарой – девочке в синем сарафане, она – подруге. А дальше… У Захара закружилась голова от красок и движения. Он не понимал, где телефон, где небо, а где твёрдая почва.

– И кто тут ненастоящий? – послышался насмехающийся голос.

Толпа расступилась, к Захару с Машей вышел мужчина в шляпе. Он мусолил во рту травинку и беззвучно посмеивался.

– Отдайте телефон! – настаивал Захар. – Мелкий его украл.

– Какой телефон? Что такое телефон? Не знаю никакого телефона, – волной обрушился рокот со всех сторон.

– Дядя Георгий! – Маша вышла вперёд. – Отдайте, пожалуйста, Захару телефон. Он тут новенький. Не понимает, что Данко поиграть хотел.

– Ты их по именам, что ли, знаешь? – удивлённо шепнул на ухо Захар.

– Конечно! – еле слышно ответила Маша. А вслух заискивающе сказала: – Бабуля в гости и вас, и Данко ждёт. На гитаре романсы сыграете. Цыган Георгий ласково посмотрел на Машу, одарил Захара лукавым взглядом чернющих глаз и рассмеялся:

– Ай, ладно. Но просто так не отдадим. Согласны обменять.

– На что? – Захару не приходило в голову ничего, что могло бы заинтересовать теней-цыган. – А вот на что!

Цыганёнок Данко ловко вывернулся из хватки, подбежал к Георгию и указал пальцем на ступни Захара. Точнее, на новенькие «найки» на них.

11. Допотопный музей

– Какой кошмар! – негодовал Захар, шлёпая по лужам в ботинках.

Он забежал домой за обувкой. А после направились в музей: Маша убедила-таки его посмотреть на работу Дядушки.

– Разве это кошмар? Цыгане миролюбивы. Табор в Костёнках давно, плохого они никогда не делали. Зато у нас есть тень разбойницы. Вот кто ходячий кошмар! – Маша понизила голос до шёпота. – Она жила в Костёнках больше века назад. Была казачкой, но потом сколотила банду и всю округу в страхе держала.

– Её тень прямо здесь, по селу бродит?

Захару вспомнились слова Серёги Плотникова про другие тени, вне школы.

– Конечно! Хорошо, что ты её ни разу не встретил. Она обычно ни с кем не церемонится. А кроссовки… Подумаешь! Зато с цыганами познакомился и телефон вернул.

– Покоцанный! Они его поцарапали! – Захар затряс телефоном в воздухе. – И зачем пацану кроссовки? Он их вообще сможет носить?

– Конечно, сможет.

Захар неожиданно остановился. Маше пришлось вернуться на пару шагов назад.

– Постой… Получается, этот цыганёнок, как его там…

– Данко, – напомнила Маша.

– Ага, Данко. Он в моих кроссовках бегает. То есть, если я сейчас пойду в табор и начну его снимать, телефон покажет передвигающуюся в воздухе обувь без человека.

Захар разве что в ладоши не захлопал. Развернулся на сто восемьдесят градусов и собрался возвращаться к футбольному полю. «Вот это контент получится!» – довольный, думал он.

Маша схватила его за руку. Взгляд за круглыми очками вновь был снисходительным.

– Нет, ничего такого телефон не заснимет. Все предметы, что касаются теней, тоже оказываются во временнóй воронке. И на технике не отображаются.

– И на плёнке? – с надеждой спросил Захар.

– И на плёнке. Думаешь, ты один здесь такой умный?

Она, улыбаясь, покачала головой, будто умилялась неудавшимся проказам маленького ребёнка. Примерно так на Захара смотрел папа, когда совсем маленьким он узнал, что звёзды с неба нельзя собрать рукой.

Музей стоял на склоне оврага, недалеко от дома Дядушки, и напоминал серый кубик с высеченной фигурой мамонта над главным входом. С трёх сторон участок окружали зеленеющие тополя. С четвёртой стороны он примыкал к забору соседа Андрея Евгеньевича.

Старенький охранник приветливо помахал Маше сморщенной рукой.

– Здрасьте, Валерий Михайлович. Как дела?

– У-у-у, по-разному, дочка. – Он улыбнулся сквозь бороду. – Ты с другом?

– Это Захар Елисеев. – Маша подтолкнула Захара в спину.

Подслеповатые глаза охранника изучили гостя.

– Дошёл-таки до нас. Вот и ладно. Вот и хорошо. Милости просим.

Валерий Михайлович, шаркая, приблизился к Захару. Достал из кармана белый значок с изображением мамонта и удивительно проворно для своего возраста прикрепил к футболке. Точно такой значок Захар видел на Ленке.

– В поддержку музея, – пояснил старик и проводил гостей в главный зал.

Захар будто оказался во временнóм портале. Звуки и краски современного мира исчезли – на смену пришёл мир древний. По стенам бежали люди с копьями, из углов выступали звери возрастом в тысячи лет. На огромном потолке, нависающем куполом над залом, вели охоту племена. Первобытные женщины разжигали костры в пещерах, мастерили фигурки из камней. Посреди зала в просторной яме хранилось, навеки законсервированное, древнее жилище. Люди строили его из костей мамонтов – так укрывались от хищников и непогоды. Фигура такого животного возвышалась над Машей и Захаром лохматым гигантом. Высотой с дом, с двухметровыми бивнями, он выглядел невозможным для компактного мира двадцать первого века.

Захар живо представил, как древние охотники загоняли подобную махину на холм, чтобы скинуть в бездну. Домики Костёнок показались крошечными, будто игрушечными. «Такой зверь одним бивнем повредит дом. А здание похилее и вовсе разрушит». Он вспомнил жилище неприятного соседа.

Захар будто слышал, как трубит доисторический зверь. Как его тяжёлые, поросшие густой шерстью ноги с глухим гулом проминают землю Костёнок.

– Невероятный, – одними губами прошептал Захар. – Вот бы увидеть тебя живого! Услышать, как ты трубишь!

Зачарованный, он задрал голову и смотрел на фигуру мамонта.

– Я так надеюсь, что получится отстоять музей! – раздался рядом голос Маши. – Нельзя прекращать раскопки! И землю у лабиринта нельзя трогать.

Мысли Захара ещё частично блуждали где-то во временнóй петле. Но слова одноклассницы вернули к реальности.

– Не дрейфь, Мария! Справимся с этой чумой! – послышался сбоку Дядушкин бодрый голос.

Прямо за фигурой мамонта находилась дверь. Из неё вышел Андрей Евгеньевич в сопровождении женщины со светлыми волосами и невероятно глубокими, но грустными глазами. «Мама Маши», – сразу понял Захар. А за ними показалась Ленка Ёжикова. Как и двое взрослых археологов, она носила белый халат, а в руках держала стопку бумаг. – Привет! – радостно помахала им Ленка.

– Ты прямо как настоящий учёный! – похвалил Захар.

Ленка подпрыгнула от гордости. Важно задрала длинный нос. Перекинула тонкие коричневые косички за спину.

– Мы им такую презентацию забабахаем! Опупеют, когда увидят! – разулыбалась она.

– Подготовка к презентации идёт полным ходом. Если выступим хорошо, землю не будут продавать, – пояснил Андрей Евгеньевич. – Может, спонсирование какое получим. И под охрану попадём как объект исторической важности.

– А если нет?

– Если нет – уйду на пенсию. К брату уеду, Стегозавриху заберу.

– Дядушка, казак ведь без тебя заскучает, – улыбнулся Захар. Он представил облачко, одиноко перемещающееся по прохладным комнатам лего-дома.

Андрей Евгеньевич грустно покачал седой головой:

– Не будет никакого казака, племяш. Без лабиринта тени исчезнут.

12. Снова сюрпризы

Захар с девочками удобно устроились на скамейке во дворике музея. Ленка собиралась перекусить.

Кусты рядом с ними зашевелились, появилась любопытная пушистая голова. Захару на долю секунды почудилось, что это музейный экспонат. Но экспонат оказался живым зверьком: вылез из зарослей, вальяжно подошёл к Маше, встал на задние лапы и запищал. Каждый писк сопровождался требовательным кивком шерстистой головы. Передние лапы так и остались висеть неподвижно. – Твой друг байбак1 пришёл. – Ленка ткнула бутербродом в Машу.

Маша улыбнулась. Полезла в карман и достала какие-то зёрна.

– Привет, дружок! – Она села на корточки и на вытянутой руке подала угощение.

Байбак всё смолотил и уставился на бутерброд.

– Не, дорогой. Обойдёшься. – Ленка с ногами залезла на лавку и подальше отодвинула обед. – Надо же, с рук ест! – удивился Захар. – Тоже хочу покормить.

1 Б а й б á к – крупный степной грызун из рода сурков.

– Плохая идея. – Юная лаборантка энергично замахала бутербродом в воздухе. Кусок колбасы упал на землю, и пушистый зверёк с довольным писком его подобрал. – Кусаются. Во, смотри! – Ленка показала замотанный бинтом указательный палец. – Вот такой укол всандалили!

Размеры укола она тоже продемонстрировала, ограничив их с одной стороны покалеченным пальцем, а с другой – куском булки.

– Как же Маша его кормит?

– Байбаки ко мне привыкли. Особенно эти, у музея. И ещё у лабиринта, у школы и на меловой горе у реки. – Маша махнула рукой в сторону белой точки вдалеке. – Они даже голос узнают, сразу выбегают. У меня для них в карманах всегда есть еда.

– Подтверждаю. Абсолютно во всех карманах, – кивнула Ленка и запихнула остатки обеда в рот.

Байбак тем временем понял: больше еды не предвидится. Недовольно поводил носом и улёгся под скамейкой. Захар на всякий случай отодвинул ноги подальше.

– А говорите, спонсирования нет. Ни фига себе робот!

Он обратил внимание на инсталляцию пещеры из костей в противоположном конце дворика. Там на корточках сидела черноволосая женщина, лицом и фигурой ни капли не походившая на современного человека. Она склонила лохматую голову над землёй и монотонными движениями тёрла камни друг о друга. Будто искру выбивала. Раз за разом. Снова и снова. Движения не менялись, точно женщину запрограммировали на повторение.

– Это не робот. Обычная тень. – Маша осуждающе посмотрела на Захара и постучала по голове кулаком. – Просто яркая, как цыгане.

– Не похожа на остальных, – задумчиво протянул Захар. Он стал привыкать к снисходительному тону. – Даже в Дядушкином казаке больше радости, чем в ней.

– Она целыми днями сидит искры высекает. Будто ждёт кого-то, – пояснила Ленка. – Но, насколько я знаю, за всё время никто так и не появился.

– А как гости музея на неё реагируют?

– Никак, – пожала плечами Маша. – Тени от посетителей прячутся.

– Жаль. Вот бы их на презентации показать! Какой ажиотаж бы поднялся! – размечтался Захар. – Прикинь: на важных дядек половец бежит. Или их цыгане разувают.

Ленка звонко расхохоталась. Замахала руками в воздухе. Маша же накрыла лицо ладонями, её плечи затряслись от беззвучного смеха.

– Не выйдут они к незнакомцам, – замотала головой Ленка. – Да и что толку, если всё равно на камеру не записать?

– И не надо, чтобы записывались. Закошмарят так наши тени, – отмахнулась Маша.

Захар задумчиво протянул:

– К теням пристальное внимание привлекать нельзя. Но как показать уникальность села, его фишечку? Надо найти такое, что каждый мог бы пощупать, потрогать…

Маша понимающе кивнула. Вдруг её лицо вытянулось, она открыла рот и указала на Захара пальцем.

– Ленка, представляешь, он тени трогать умеет!

Ленка недоверчиво хмыкнула:

– Да ладно, не выдумывай.

Маша схватила предплечье подруги и крепко сжала:

– Прямо так Данко за руку поймал.

– Ага, а я тогда Супермен, – отмахнулась Ленка.

– Честное слово, сама видела. Захар, скажи ей! – Маша обернулась к Захару за поддержкой.

– Ну… да. А разве не все так делают?

Девочки дружно замотали головами.

– Некоторые тени, что энергетически посильнее, способны дотронуться до нас. Мы до них – нет. Вот такая вселенская несправедливость, – пояснила Маша.

– Если умеешь такое, то покажи! – Ленка кивнула на женщину, высекающую огонь.

Захар нерешительно поднялся с лавки и приблизился к древнему жилищу. Протянул ладонь и попытался мягко коснуться запутанных волос. Ничего не вышло – пальцы проскользнули сквозь чёрную голову. Женщина грустно посмотрела на Захара.

– А вдруг я только цыган могу трогать? – предположил он.

– Или у вас совместное помешательство, – хихикнула Ленка.

– Жаль её, – Захар не мог оторвать взгляда от согнутой фигуры. – Если Машины мама и бабушка правы и лабиринт выбрасывает тени по принципу эмоций, женщине явно не повезло. Он выплюнул её в печальный момент жизни.

Девчонки наперебой просили сделать пост про музей и лабиринт. Захар не ожидал напора и, к своему удивлению, дал честное слово.

– Зачем пообещал? – бурчал он, шагая мимо неказистого дома соседа-грубияна. – Кто это читать будет? Скукота же! Только подписчиков растеряю. Вот если бы тени заснять удалось – тогда совсем другое дело.

Он помахал на ходу безухому бандиту за Дядушкиным забором. Кот отозвался боевым «мяу». Захар прошёл мимо старого дуба, обогнул сарай на углу и вскоре оказался у лабиринта.

Лабиринт покоился на верхушке холма. Он был выложен из белых камней размером с арбуз. По форме напоминал закрученную раковину.

Захар ступил на тропку лабиринта и, двигаясь кругами, дошёл до его середины.

– Булыжники как булыжники. Ничего необычного. – Он постучал по центральному камню ботинком с разноцветными шнурками. На коже остался меловой след. – Не верится, что эта завитушка столько проблем создаёт.

Захар окинул взглядом горизонт. Повсюду, насколько хватало глаз, раскинулись холмы: черно-земельные и уже поросшие травой. Изредка они перетекали в меловые скалы, острыми белыми пиками стремящиеся ввысь. Тонкая коричневая полоска реки сверкала на солнце. Высоко в небе пари́л ястреб – высматривал добычу.

«Красиво всё-таки тут», – подумал Захар, снимая видео.

Он забрался на камень и настроил фронталку так, чтобы влез и он сам, и спираль лабиринта.

Довольный, щёлкнул камерой и засунул телефон в карман.

Вдруг камень под ногами качнулся, а потом и вовсе заходил ходуном. Захар резко отпрыгнул в сторону, уставился на шатающийся булыжник. В испуге замер: в спину вонзилось что-то твёрдое и острое.

Медленно, еле дыша, он повернул голову. Увидел пятерых первобытных людей. Тело одного из них украшала львиная шкура. Древние воины выглядели грозно: нависающие над глазами квадратные лбы нахмурены, подбородки выдвинуты вперёд. Каждый направил на Захара копьё с наконечником из острого камня.

Захар несколько секунд смотрел на воинов. Перевёл взгляд на оружие, теперь упирающееся ему в грудь, и… начал отступать назад. Ещё пара шагов, и он помчался вниз. Охранники лабиринта с оглушающим криком побежали следом.

13. Доисторическая встреча

Захар нёсся как ветер. Скользил на склонах, спотыкался о камни, перепрыгивал через весенние лужи. Удивлённые байбаки вылезали из нор и заинтересованно провожали его взглядом.

За спиной Захар слышал крики первобытных людей.

«Только бы копьё не метнули», – думал он. В этой части не было строений – только холмы да овраги. Некому помочь, никто его не видит.

Захар спустился с холма, поднялся на другой, свернул на тропинку к меловым скалам.

«Если не отстанут – прыгну в реку», – промелькнуло в голове.

Отставать никто не собирался. Воины продолжали погоню.

Вот и меловая скала, и узкие выступы-дорожки на ней. Один неверный шаг – и нога соскользнёт в пропасть. А до реки так далеко!

Захар устал бежать. Хуже того, воздух поступал в лёгкие с перерывами.

«Либо упаду, либо задохнусь», – в отчаянии подумал он.

Скрылся от глаз преследователей за очередным поворотом мелового выступа и вдруг увидел тонкую расщелину в скале. Проскользнул в пещеру и притаился. Замер, даже моргать боялся.

Древние люди с криком и топотом пробежали мимо. Захар облегчённо выдохнул. Достал из кармана ингалятор и быстро прыснул лекарство в рот. Дышать стало легче.

– И чего они ко мне привязались? Помочь собирался, фото лабиринта их ненаглядного делал…

Захар раздражённо пнул лежащий под ногами камень и обернулся – хотел осмотреть пещеру. Меловые стены и свод оказались исцарапаны надписями и рисунками.

Он прошёл вперёд и с криком подпрыгнул. Тут же двумя руками прикрыл рот: нельзя привлекать внимание.

Перед ним стоял мамонт.

Маленький мамонт – мамонтёнок. Ростом с самого Захара.

Если бы мамонтёнок имел руки, он бы наверняка тоже прикрыл ими рот. Но вместо этого поджал хобот, втянул шею и попятился назад. Пока не коснулся стены. Тогда он плюхнулся на меловой пол и закрыл глаза от испуга.

– Ты боишься? – прошептал Захар. – Не надо. Если честно, я тоже боюсь.

Начни мамонтёнок выставлять вперёд маленькие бивни или резко двигаться, Захар непременно бы сбежал из пещеры. Неизвестно, что хуже: воины с копьями или агрессивный мамонт. Но зверь дрожал. И никаких попыток навредить не предпринимал.