Фарс в доме волшебника

Девушка заворожённо следила за ней, забыв даже дышать.

Спустя несколько мгновений виноградина дёрнулась и с противным «чваком» врезалась прямо в её сиреневое лицо, оставив на щеке влажный след.

Затем, прямо на глазах у Бернарда, в воздухе перед ним начала материализовываться вторая виноградина. Она возникла из ниоткуда – просто соткалась из пустоты, налилась цветом и плотью и теперь висела, нагло покачиваясь, готовая к новому броску.

– А-а… – протянул мужчина, чувствуя, как его сознание, ещё минуту назад боровшееся с абсурдностью происходящего, сдаётся и принимает новые правила игры. – Теперь мне всё ясно.

И в ту же секунду виноградина с влажным чваканьем врезалась ему в правую щёку.

Глава 2.4 слёз

– Чёртов маг, сделай хоть что-нибудь! – зарычала Аурелия, отплёвываясь от виноградины и безуспешно пытаясь уклониться от следующей.

– И что я могу сделать?! – рявкнул в ответ Бернард, с хлюпаньем выплёвывая тарталетку с паштетом. – Ты же у нас мастер по взлому замков! Вот и открывай!

Он попал в самую точку. Кераста не хотела это признавать, но здесь её навыки были бесполезны. Как открыть замок, у которого нет даже замочной скважины? Как сбежать, когда тело, словно муха в янтаре, впаяно в камень? Она дёрнулась, пытаясь хотя бы пошевелить пальцами, – ноль эмоций.

– Твоё испытание! Вот ты и думай! – выкрикнула она, чтобы хоть как-то выиграть этот словесный поединок.

– Прямо моё! Этот старикан обращался к Гроту! Ой, то есть к БЕРНАРДУ!

Литофат всё это время сидел и смотрел на них голодными глазами. То на одного посмотрит – живот урчит. То на другого – слюнки текут. То перед собой уставится в надежде на чудо. Но нет, еда перед ним так и не появлялась. Грусть и тоска по чуть-чуть заполняли его сердце. Ну и, конечно, голод. Сильный, первобытный голод. Терпеть становилось невыносимо.

«Не надо…» – пронеслась где-то в глубине сознания вялая мысль, но он её тут же забыл.

– Грот! Дуболом! Бернард! – доносились до него голоса, пробиваясь сквозь пелену голодного отчаяния. – Дылда! Приятель! Камнеед!

Голоса становились всё настойчивее и обиднее. Но Гротду было уже всё равно. Он уже видел себя в сладкой дрёме, где жареные куры сами запрыгивают к нему в рот…

– Хочешь жрать – иди сюда!

Этот вопль прозвучал как гром среди ясного неба, вырвав его из гастрономических грёз. Здоровяк поднял голову. Это была Аурелия, которая только что приняла щекой очередную виноградину.

– Быстрее, дуболом!

Гротд нахмурился, встал из-за стола и, тяжело ступая, подошёл к ней.

– Вопрос? А… что мне делать?

– Разбей этот чёртов стул! – рявкнула девушка и тут же подавилась залетевшей виноградиной. – Кх… Кх…

Литофат пригляделся. Походил вокруг стула. Почесал затылок. И… ничего не сделал.

– Я не хотеть разбивать.

– Что? – недоумённо воскликнула кераста, выкашляв косточку. – Какого черта?!

– Ты можешь пострадать, – произнёс Гротд, и в его маленьких глазках мелькнула неподдельная забота.

– Просто ударь по спинке стула!

– Нет, – твёрдо произнёс он и скрестил руки на груди.

– А-а-а! Кх… Кх… – очередная виноградина вновь угодила прямо в разинутый рот разъярённой Аурелии.

– Приятель! – тяжело дыша, промямлил Бернард, у которого ситуация была не лучше. – Помоги!

Патлатый мужчина сидел с перепачканным лицом и с ужасом смотрел на материализующуюся прямо перед его носом вишнёвую ватрушку. Спустя секунду она сорвалась с места и полетела прямо ему в лицо. Бернард зажмурился, готовясь к новому удару, но вместо этого услышал чавканье. Открыв глаза, он увидел прямо перед собой квадратную голову Гротда, который с наслаждением прожёвывал его порцию.

– С… спасибо… – выдохнул человек.

– М-м-м… Вкусно! – промычал довольный литофат.

– Конечно… конечно. Можешь всё съесть, – Бернард срыгнул, чувствуя, как от одного вида еды у самого сводит желудок. – А я, кажется, уже переел.

– Ты мне мешаться. Я отодвинуть тебя.

Только здоровяк хотел коснуться каменного стула Бернарда, как тот выкрикнул:

– Нет! Стой! Не трогай!

Гротд застыл на месте, напоминая статую. Одним глазом он удивлённо смотрел на человека, другим – на появляющийся кусок яблочного пирога.

– Вопрос? Почему? – спросил он, жуя.

– Я понял, что это за мебель. – Голос Бернарда звучал взволнованно. – Объяснять слишком долго, но если вкратце, коснешься – прилипнешь.

– Лад… – кивнул Гротд, ловко сцапав летящий кусок пирога. – но…

– Так, приятель. Надо подумать, что делать дальше.

– Как что?! – взревела Аурелия, чьё лицо уже начало лосниться от виноградного сока. – Ты реально такой тупой?! Этот старый кусок дерьма вот только что всё объяснял перед твоей мордой!

– Не культурно говорить ты, – вмешался Гротд. – Старых нужно… Ой!

Его нравоучительную речь прервал кусок шоколадного торта, смачно впечатавшийся ему в лицо.

– А ты… – девушка перевела пылающий взгляд на Гротда, – иди лучше своему дружку принеси эти головы! У них и то мозгов будет больше, чем у вас двоих!

Литофат лишь нахмурился от её грубых слов, но промолчал, продолжая облизывать лицо.

– Мне не хотелось это признавать, – устало произнёс Бернард, – но эта циркачка права. Грот… то есть, Бернард-приятель, сможешь принести их ко мне?

– Хорошо, – кивнул Гротд, дожёвывая корж. – Подождать недолго.

Он направился к трём каменным бюстам, что стояли на другом конце стола. Выбрал такой маршрут, чтобы лишний раз не пересекаться с Аурелией.

Кераста проводила его взглядом и снова беспомощно дёрнулась на проклятом стуле. Каждые несколько секунд ей в лицо прилетала новая виноградина. Механически, методично. Бесило неимоверно. Она уже почти смирилась с этой кисло-сладкой пыткой, когда её взор упал на соседку.

Исиль по-прежнему сидела идеально ровно. Её бледное лицо было обращено прямо перед собой, длинные пальцы застыли на подлокотниках. Лицо оксиотки тоже было испачкано – кремом от торта, крошками и каплями фруктового сока. Но теперь, в свете свечей, Аурелия заметила кое-что новое.

«Очень странно…» – мелькнуло в голове у Аурелии.

Она присмотрелась внимательнее.

Ей показалось, или веки Исиль на миг дрогнули?

В это время Бернард разглядывал первую каменную голову, которую принёс Гротд. Размером с человеческую, с пустым, лишённым черт лицом и приоткрытым ртом, внутри которого тускло поблёскивал металлический шар.

Человек понятия не имел, что с этим делать. Пока он размышлял, литофат притащил второй бюст – точно такой же. Бернард нахмурился ещё сильнее. Хотел почесать затылок, но руки по-прежнему были скованы.

– Эй, маг! – раздался язвительный голосок. – Твой приятель сказал…

– Никакой он мне не приятель! – рявкнул Бернард, перебив Аурелию.

– Да мне плевать… Короче, этот старый хрен сказал, что в этих кочерыжках лежат ключи. Просто достань их! Ясно?

– И как, по-твоему, я должен их достать?

– О! Ты серьёзно…?! – Девушка закатила глаза так сильно, что, казалось, увидела собственный затылок. – Хорошо. Давай я сама всё сделаю. Просто дай мне в руки эти головы! Ах да, точно… Мы же, чёрт возьми, скованы!

– Ты много грубить, – вмешался Гротд, неся третью голову. – Нехорошо.

– Заткнись, увалень!

Гротд нахмурился от этих слов и на секунду отвлёкся от дороги. Этого хватило, чтобы споткнуться о собственную ногу.

– Ой… Йой… Йой… – заохал камнеед, падая плашмя вместе с бюстом.

Каменная голова с глухим треском разбилась о каменный пол. Металлический шарик выкатился изо рта и, весело подпрыгивая, покатился по полу. Литофат, лёжа на животе, проводил его взглядом до самых ног Бернарда. А затем…

Вжух.

Шарик расплющился в тонкую лепёшку.

Наступила тишина. Даже виноград перестал лететь на мгновение, словно сама магия замерла в ужасе от содеянного.

– Вот ты, кусок неуклюжего дерьма! – зарычала Аурелия так, что её белоснежные рога, будто бы побагровели.

– Эй! Это уже слишком! – выкрикнул Бернард.

– Из-за него один ключ потерян!

– Ну и что?! Ещё два осталось!

– Ну и то!!!

Гротд медленно поднялся с пола и виновато посмотрел на Бернарда.

– Я не хотеть… – прошептал он. – Опять всё портить…

Бернард посмотрел в эти грустные маленькие глазки. Посмотрел на раздавленный ключ. Перевёл взгляд на оставшиеся две головы, которые Гротд всё-таки умудрился донести в целости. Вздохнул.

– Ничего, приятель… Ай!

В лицо человека врезалась половинка варёной картофелины.

– Можешь меня снова защищать, пока я думаю.

Литофат кивнул, подошёл к столу и встал напротив Бернарда, загораживая его от летящих снарядов.

Аурелия лишь фыркнула, наблюдая за этой картиной. Её щека снова приняла на себя виноградину.

– Так… думай, Бернард, думай, – зашептал про себя человек, пристально разглядывая уцелевшие бюсты. – Испытание подготовлено специально для меня. – Он перевёл взгляд на первую головы. – Магический замок… ключ внутри… но как его достать?

Бернард оглядел голову со всех сторон. Пять рун на лбу тускло поблёскивали. Отверстие на макушке. Приоткрытый рот с шаром внутри. Вдруг его осенило. Он резко поднял голову вверх, уставившись на свечу в решётчатом шаре, висящем под пустым потолком.

– Ну… Приступим.

Глава 2.5 Диониса

Бернард сфокусировался на огоньке. Сделал глубокий вдох. Выдох. Вдох… Выдох… Пламя свечи, что держала безголовая фигурка, сорвалось с фитиля и, извиваясь, исчезло у него в глотке. Спустя мгновение фитиль вспыхнул вновь, но теперь холодным, белым светом, от которого веяло не жарой, а могильным холодом.

Выдох. Тонкая, как лезвие, струя белоснежного пламени ударила точно в макушку каменной головы. Бернард тут же почувствовал знакомую тяжесть в висках. На его лбу, вдоль черной татуировки, запульсировала жилка, заставив багроветь кожу, но глаз-скверны не открылся. Только у каменной головы загорелась первая руна.

И вдруг бюст заговорил. Старческим, скрипучим голосом:

– Здравствуйте, мистер Бернард.

Бернард поперхнулся. Струя пламени из его рта сбилась и погасла, оставив после себя лишь сизый дымок.

– В-вопрос? Что такое? – взволнованно промямлил Гротд, жуя только что прилетевшую котлету. Каменные зубы с хрустом перемалывали мясо.

– Да нет… Ничего… – процедил человек, сжав кулаки. От напряжения костяшки пальцев побелели.

«Как так? Откуда этот старик знает о нем? Успокойся… Не обращай внимания… Это просто магия. Глюки. Всё ненастоящее».

– Вопрос? Ты уже открыть голову? – не унимался Литофат, с надеждой глядя на статую.

– Почти… – Бернард глубоко вздохнул, прогоняя наваждение, и снова выдохнул на голову огонь.

– Видимо, прошлого раза было недостаточно… – снова заскрипел бюст.

В тот же миг сознание Бернарда выстрелило яркой, до боли отчётливой картинкой. Он стоял не в каменном зале, а в центре роскошного кабинета. Вдоль стен – стеллажи, ломящиеся от книг в кожаных переплётах. Под ногами – мягкий ворсистый ковер, заглушающий шаги. Потолок терялся в полумраке, откуда свисала тяжёлая люстра с десятками горящих свечей. А впереди, за огромным резным столом, сидел маленький старичок с пышными седыми усами. В чёрной мантии, расшитой зелёными, светящимися рунами. И без отличительных черных линий на голове.

Огонь изо рта Бернарда заколыхался, стал ярче. На лбу, преодолевая его сопротивление, с резкой болью раскрылся первый глаз-скверны – вертикальный зрачок горел белым пламенем.

Вторая руна зажглась у бюста.

– Видимо, до вас долго доходит… – голос из воспоминания был ледяным и презрительным. – И это неудивительно.

В голове у Бернарда старичок медленно встал из-за стола, опираясь костлявыми пальцами о столешницу. Человек зарычал, пытаясь вытолкнуть видение, но оно держало мёртвой хваткой. Около виска, где проходила ещё одна черная линия, открылся второй глаз-скверны.

На бюсте вспыхнула третья руна, но не белым, а зловещим зелёным цветом. Шар во рту каменной головы дрогнул и начал медленно раскрываться, как бутон диковинного цветка.

– Если вы ещё не поняли, то я скажу прямо.

Старичок неторопливо обошёл стол и направился прямо к Бернарду. Он стоял уже вплотную и смотрел на него снизу вверх. Но взгляд его был полон такой власти, такой ледяной уверенности в своей правоте, что у Бернарда подкосились колени.

– Вы – ничтожество. Ошибка природы. Урод, которому не место среди истинных магов.

Пламя изо рта Бернарда ударило с утроенной силой, став ослепительным. На щеке, где проходила очередная линия, с мясом разорвав кожу, открылся третий глаз-скверны. Четвёртая руна на бюсте загорелась алым. И тогда каменный рот головы сжался с чудовищной силой, сдавив шар. Бюст жалобно скрипнул и лопнул, разлетевшись острыми осколками по столу.

Картинка в голове Бернарда лопнула, как мыльный пузырь, оставив после себя лишь глухую, ноющую пустоту. Он резко захлопнул рот, пламя погасло. Все три глаза на его лице зажмурились так же быстро, как и открылись, оставив лишь тонкие шрамы.

В зале повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжелым, сиплым дыханием человека.

– Чёрт! – выдохнул Бернард, обмякнув на стуле. Его била мелкая дрожь.

– Ты что творишь, кретин?! – заорала Аурелия. Она видела только, как он уничтожил единственный шанс на спасение. – Ты хоть понимаешь, что натворил?!

– Да пошла ты! – рявкнул человек в ответ, всё ещё находясь во власти воспоминаний.

– Чего сказал?! – её голос опасно понизился.

Гротд с обеспокоенным видом переводил взгляд с одного на другую. Он даже пропустил момент, когда здоровенный кусок жареного стейка, с влажным шлепком врезался ему в каменный затылок и бесследно исчез.

– Вопрос? Все в порядке? – осторожно спросил камнеед, потирая голову.

Бернард посмотрел на Гротда. На его простодушное, встревоженное лицо. Потом перевёл взгляд на обломки бюста.

– Да… Просто… – он тяжело сглотнул, прогоняя вкус пепла. – Просто дай мне следующую голову.

Литофат не стал расспрашивать. По лицу человека было видно: то, что каменная голова, принесло ему настоящую боль. Молча, с какой-то бережной осторожностью, он подвинул следующий бюст поближе к Бернарду.

Аурелия фыркнула, но промолчала. Она заметила, как изменилось лицо Бернарда. Осунулось, стало жёстче.

Человек посмотрел на новую каменную голову. Выдохнул. Рвано, судорожно. Сила воли – единственное, что у него осталось. Он заставил себя сделать вдох и выдохнуть пламя, поглощенное из другой свечи.

«Этого больше не произойдёт», – приказал он себе.

– Ну, здаров, Бер… Ик… – загробным, но до жути знакомым голосом промямлила каменная голова. Голосом его старого наставника.

Реакция была мгновенной. Открылось сразу два глаза-скверны на лице Бернарда.

На статуе зажглось три руны из пяти.

А в его голове уже разворачивалась новая, старая пьеса.

Бернард стоял посреди скромной, тесной комнаты общежития. По бокам – двухъярусные кровати с мятыми простынями. Два письменных стола, заваленных книгами и пустыми кружками. И одно маленькое круглое окошко, за которым расстилалась бескрайняя зелёная долина, залитая солнцем. В тот злополучный день ещё только рассветало

– Этот старый хрыщ всё-таки стал ректором… ик… Да-а уж. Тьфу на него, – продолжил голос из прошлого. Наставник сидел на стуле, опираясь на спинку, – Он глупец. Даже не разглядел твой потенциал. А я-то надеялся, что эта академия сможет помочь раз уж приняла такого как ты… ик…

У Бернарда открылся третий глаз-скверны, рядом с носом. Воздух вокруг него задрожал от жара. Пламя, вырывавшееся изо рта, перестало быть белым – оно стало прозрачным, как марево над костром, и обжигающе-горячим.

На бюсте четыре камня загорелись кроваво-красным свечением.

– Столько усилий Бер.... Столько потрачено времени и золота. Подделка документов. Подкуп. Перевозка. – Голос наставника сочился ядом. – А толку с тебя – как с навозной кучи…

Наставник крутил в пальцах нож. На лезвии блестела еще свежая кровь.

– Лучше бы казнили тебя тогда. Но благодаря Нивару, ты все еще дышишь… ик… Но это все в прошлом… Тебе наверное интересно зачем я пришел сюда? Так вот слушай, в один прекрасный день меня осенило… Кажется, я понял, как высвободить твои способности…

В видении человек подался вперед, оказавшись совсем близко.

– И вуаля! – наставник раскинул руки, словно фокусник, показывающий лучший трюк. – Я придумал! Нет ничего лучше, чем смерть близких тебе товарищей! Эти бездари все равно в подметки тебе не годятся.

Взгляд Бернарда упал на пол. Тот был залит кровью. В лужах, неестественно вывернув конечности, лежали тела. Две девушки и один юноша – его друзья, его единственная семья в этом проклятом месте.

Открылся четвертый глаз-скверны – на щеке, под скулой. Пламя начало плавить камень. Бюст на столе пошел трещинами, оплавился, но не рассыпался. Воздух в зале накалился добела. Свечи, горевшие в люстрах, одна за другой срывались с фитилей и тонкими огненными ручейками устремлялись прямо в рот Бернарда, питая его ярость.

– П-помогите… – вдруг раздался тихий, слабый голосок.

Наставник замер. Он посмотрел куда-то вниз. Бернард проследил за его взглядом.

Там, в луже крови, лежала девушка. Рыжая, веснушчатая, с разбитой головой. Она шевелила губами. Она была еще жива.

– Помогите… – повторила девушка, и ее глаза, полные боли и непонимания, встретились с глазами Бернарда.

Видение схлопнулось.

На мгновение зал погрузился в абсолютный, непроницаемый мрак. А затем свечи вспыхнули снова – все разом, но горели они теперь не желтым, а тем самым холодным, мертвенным, белым огнем.

Гротд почувствовал затылком невыносимый жар. Он начал поворачивать голову, чтобы понять, что происходит, как вдруг в его щёку с хрустом врезался пирожок с мясом – и в ту же секунду испарился, не оставив и следа.

– Поглощай… – раздалось в голове литофата. Голос был не его собственным. Глухой, далекий, но властный.

Аурелия смотрела на происходящее широко распахнутыми, шокированными глазами. Бернард превратился в живой факел. Вокруг него росла огненная сфера – ослепительно-белая, ревущая, ненасытная. Она расширялась, пожирая воздух, приближаясь к ней.

Кераста зажмурилась, чувствуя, как жар плавит воздух.

Щелчок.