Фарс в доме волшебника

Лёгкий, почти неслышный звук заставил девушку на мгновение замереть. Но, оглянувшись, она не увидела ничего, кроме теней. Не заметила и того, как одна из этих теней — принадлежала глиняной фигурке, что бесшумно скользнула вглубь подвала, во тьму.

Ничего не найдя, Аурелия направилась к спящей оксиотке. Подняла с пола свой кинжал с изящной гардой. Лезвие холодно блеснуло в свете свечи. Она нахмурилась, глядя на бледную девушку. Только сейчас заметила, что голова незнакомки тоже была испещрена черными линиями, похожие на руны или карту звёздного неба. Татуировка проходили по коже, словно русла высохших рек, разделяя длинные, почти прозрачные волосы на отдельные пряди, сквозь которые всё равно угадывался странный рисунок.

«Маг? Или жертва волшебника? Неважно...»

Аурелия на секунду задумалась, сжимая рукоять кинжала. Затем, резким движением, отрезала от бурого балахона оксиотки длинную полосу ткани. Быстро и ловко, привычными движениями, перевязала окровавленные ладони.

После, девушка потопала к Бернарду. Краем глаза ей почудилось, будто тень в углу шевельнулась не так, как остальные. Но усталость и боль заглушили подозрение. Подобрав свой сапог, натянула его на ногу и направилась к каменным ступеням, ведущим наверх, в ту самую дверь, через которую их, вероятно, и принесли.

— Эй! Ты куда? — начал ворчать человек, провожая её взглядом. — Стой! А как же мы?! Или тебе лишь бы шкуру свою спасти!?

Аурелия продолжила идти, не обращая внимания. Её хвост нервно подрагивал. И вскоре она исчезла в проёме наверху. На несколько секунд воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим шипением свечи и шелестом песка в часах.

Потом сверху донёсся громкий, отборный мат, лязг засовов и… глухие удары.

Глава 6

Массивная каменная дверь не поддавалась. Не помогало ни дёргать тяжёлое железное кольцо, ни пинать её сапогом, ни упираться в холодный камень плечом.

— Чёрт! — выругалась Аурелия, отскочив и потирая ушибленное плечо.

Замочной скважины не было. Вместо неё, на всю ширину двери, располагалась гладкая каменная плита с четырьмя углублениями — отпечатками ладоней. Все разного размера. Девушка прищурилась, изучая узор. Первый — самый маленький, с длинными, изящными пальцами.

« Остроухая. »

Второй... Она невольно посмотрела на свою перепачканную кровью ладонь.

« Вроде подходит. »

Третий, в полтора раза крупнее её, с широкими пальцами и мозолистыми подушечками, явно принадлежал пьянчуге. Четвертый был размером с голову Аурелии, с толстыми, как каменные пальцы, буграми.

— Ну конечно, — прошипела она.

« Тик-так. Тик-так. »

Девушка бросила взгляд через плечо, вниз по лестнице. В свете холодного пламени свечи было видно, как песок в часах неумолимо пересыпается. Верхняя колба опустела уже больше, чем наполовину. Ледяная игла паники кольнула под рёбра.

Аурелия вытянула руку и прижала ладонь ко второму отпечатку. Камень под кожей едва заметно дрогнул и вспыхнул тусклым белым светом. Её сердце ёкнуло: а вдруг сработает и так? Она тут же перевела руку на первый след — ничего. На третий и четвертый — тишина и холод камня. Все четыре. Нужны были все четыре одновременно.

— Твою ж мать! — выругалась девушка, ударив кулаком по плите. Боль резко пронзила перевязанную ладонь, заставив вздрогнуть.

Спускаясь по ступеням обратно, Аурелия чувствовала, как её обдает волной знакомого уже отчаяния, смешанного с яростью. Эти идиоты! Из-за них она умрёт в этой каменной могиле!

— Что, дверь не открывается? — раздался хриплый, издевательский голос Бернарда. — Или решила, что с нами веселее помирать?

— Заткнись! — бросила она, не глядя на него, и прошла дальше, к центру подвала. Её мозг лихорадочно работал.

— Я не хотеть умирать... — глухо, как эхо обреченности, отозвался голос из бочки.

— Не волнуйся, приятель, — тут же, уже более мягко, отозвался человек. — Щас что-нибудь придумаем.

Аурелия игнорировала их болтовню. Её взгляд скользил по стенам, полу, потолку. Ни ключей, ни подсказок, ни тайных рычагов. Волшебник Аргилас не собирался им помогать. Только одна мысль маячила, как спасительная соломинка: чтобы открыть дверь, нужны все четверо. Остроухую можно донести. Но как освободить тех двоих? Кандалы пьяницы не открыть без ключа или кувалды. А бочка…

Взгляд девушки упал на массивный висячий замок, скрепляющий обручи на крышке бочонка.

«Примитивно», — мелькнула мысль, и на её губах на мгновение появилось что-то вроде улыбки. Аурелия присела у бочки, вонзила кончик клинка в замочную скважину. Несколько точных движений. Секунда напряжения.

Щелчок!

И замок с глухим стуком упал на каменный пол.

— Эй, здоровяк, — постучала она костяшками пальцев по все еще горячему металлу. — Можешь вылезать.

— Вопрос? Ты открывать крышку? — донеслось изнутри

— Как видишь да, — процедила Аурелия, чувствуя, как снова нарастает раздражение. — Если ты не понял меня с первого раза.

Из бочки донесся звук упора, затем напряжение.

— Крышка… до сих пор застрять, — послышался озадаченный бас.

Аурелия тяжело вздохнула.

« Тик-так. Тик-так. »

— Ну так ТОЛКНИ Сильнее!

БА-БАХ!

Крышка бочки вылетела, как ядро из катапульты, и, оглушительно зазвенев, вмяла себя в каменную стену в сантиметре от головы спящей оксиотки. На миг показалась, что она дернулась.

— Отличная работа циркачка! — фыркнул Бернард. — Теперь можешь и меня вызволить.

Аурелия резко посмотрела на него. Каждый мускул в ее теле кричал, чтобы она оставила этого урода гнить в цепях. Но холодный взгляд тут же скользнул к песочным часам. Времени на споры не было.

И тут из бочки показался он.

Из дымящегося горловины цилиндра медленно, с грацией движущейся скалы, поднималась фигура. Сначала показались массивные, как булыжники, плечи, покрытые кожей странного землисто-серого цвета, испещренной белыми прожилками, словно гранит. Потом — голова, почти лишенная шеи, с тяжелой, квадратной челюстью и маленькими, глубоко посаженными глазками, которые щурились от непривычного света. Гротд, представитель расы литофатов, выпрямился во весь свой рост — чуть ли не в два с половиной метра, задев головой балки потолка. Он был голым по пояс, а ниже носил неуклюжие штаны из грубой мешковины.

— Чтоб меня... — присвистнул Бернард, впечатлёно оглядывая великана. — Так ты, приятель, камнеед, оказывается!

— Эй! — обиженно пробурчал Гротд, разминая скованные долгим сидением плечи. Каменные суставы затрещали, словно перемалывался щебень. — Это быть грубо. Я не всегда кушать камень.

— А что, только по выходным? — не унимался Бернард.

В подвале повисла неловкая, давящая тишина.Высохший сверчок в углу был счастлив, что не дожил до этого момента.

— Я не понять, — наконец, с искренним недоумением, промолвил Гротд.

— ХВАТИТ! — рявкнула Аурелия, указывая кинжалом на песочные часы. Верхняя колба опустела уже на три четверти. — Ты, — она перевела лезвием в сторону Гротда, — Можешь вырвать эти цепи из стены, к которым прикован тот идиот?

Литофат медленно перевел взгляд с Аурелии на Бернарда. Его каменное лицо не выражало ничего.

— Э-э... — начал он, — Я могу открывать.

Аурелия замерла.

— Ты умеешь взламывать такие древние замки? — недоверчиво спросила она, кивая на массивные кандалы.

— Нет, — просто ответил Гротд. — У меня есть это.

Здоровяк протянул вперед свою гигантскую ладонь. На грубой, как наждак, коже лежал предмет, который в его руке казался игрушечным. Толстый, цилиндрический ключ из темного, потускневшего металла, с причудливыми мелкими зубчиками.

Аурелия остолбенела.

— Отлично, приятель ГротД! — воскликнул Бернард, и в его голосе снова зазвучала та самая пьяная радость, от которой у Аурелии свело скулы. — Ну давай, выручай!

— Что ты сразу не сказал?! — взорвалась она, ее хвост яростно хлестнул по полу.

— Я говорить сейчас... — начал Гротд, но не закончил.

Девушка ловким, почти незаметным движением — таким, каким срезала кошельки на людных улицах Аскарбса — выхватила ключ из его неподвижных пальцев.

— Эй! — громко, с неожиданной для его размеров обидой, пробурчал Гротд, но было уже поздно. Аурелия уже была у противоположной стены, впиваясь взглядом в замок кандалов Бернарда.

— Оказывается, ты не такая уж и злая, циркачка — проворчал Бернард, наблюдая, как она, морщась от боли в порезанных ладонях, вставляет ключ. Он подошел идеально. Первый замок щелкнул и отвалился с глухим стуком.

— Заткнись, — сквозь зубы процедила Аурелия, принимаясь за второй. — Если бы не эта дурацкая дверь, я бы уже была на свободе. А вы бы тут сгнили.

Второй замок поддался. Третий. Четвертый. Когда последняя цепь со звоном упала на пол, Бернард сделал шаг вперед, пошатнувшись, как матрос после долгой качки. Он казался меньше рядом с Гротдом, но, растирая запястья, на которых алели жуткие ожоги, он выпрямился с таким видом, будто готов был тут же снести стену плечом.

— Свободен, — констатировала Аурелия, не глядя на него. Ее взгляд был уже на спящей оксиотке, а мысли — на плите с отпечатками. — Так, — ее голос снова стал командирским, резким. — Чтобы выбраться, нужна вот эта спящая красавица. Кто понесет?

— Чур, не я! — тут же, как школьник, отозвался Бернард, отступая на шаг и поднимая руки.

— Не я! - следующим воскликнул Гротд.

— Вы это серьезно?

Аурелия закрыла глаза. В висках застучало. Гнев, холодный и острый, как лезвие ее кинжала, подступил к горлу. Она хотела закричать. Хотела бросить все и попытаться одной выбить эту чертову дверь.

Часть 2. Тёмный секрет парящих слёз Диониса

«У каждой слезы есть тень. И она тяжелее камня»

Выписка из гримуара Аргил'Ласа.

Глава 7

Возле массивной двери находилось четверо. Каждый положил руку на каменную панель, подходящую под отпечатки. Самая тяжелая работа досталась Аурелии. Она, таща на спине спящую оксиотку, с трудом дотянула её бледную, безвольную конечность до нужного углубления. Только сейчас, кераста обратила внимание на другую руку — затянутую в длинную рукавицу, безжизненно свисающую вдоль спины.

— Какие же вы твари... — процедила Аурелия сквозь стиснутые зубы.

На двери зажглись все четыре камня.

— Двое мужчин, а заставили хрупкую девушку тащить на себе вот это... — продолжила бубнить она, чувствуя, как от напряжения ноют предплечья.

Гротд старательно отводил взгляд и рассматривал трещину в потолке с таким видом, будто решал уравнение вселенской важности. А человек… человек пытался не рассмеяться. У него это получалось плохо.

От камней на двери побежали светящиеся жилы, вычерчивая причудливую геометрическую фигуру. Спустя несколько мгновений раздался сухой щелчок. Дверь слегка приоткрылась, выпуская струю холодного, застоявшегося воздуха, и тут же распахнулась от пинка девушки.

За дверью было темно. Настолько, что даже Аурелия, привыкшая к сумраку подворотен, на мгновение ослепла.

Секунды спустя вспыхнул свет, театрально осветив пышный каменный стол, ломящийся от яств.

— Не нравится мне это... — промямлил Бернард, щурясь.

Девушка лишь нахмурилась, её зрачки скользили по мраку, выхватывая тени, что дрожали в углах зала. А вот здоровяк, наоборот, просиял. Его маленькие, глубоко посаженные глазки жадно обшаривали стол, словно голодный пёс — мясную лавку.

— Нет, приятель, — заметив его взгляд, произнес Бернард, выставляя перед ним руку. — Я знаю, о чем ты думаешь...

— Но... — жалобно пробубнил Гротд.

— Тс... — оборвала камнееда Аурелия, прислушиваясь. Ей почудился далекий, едва уловимый скрежет.

Вдруг раздался пронзительный гул, исходящий из живота Литофата. Звук был похож на камнепад в глубокой шахте.

— Я кушать хотеть... — продолжил здоровяк, но уже шепотом, что прозвучало скорее как раскат далекого грома.

— Понимаю тебя, — тоже шепотом произнес человек, — но это очевидная ловушка.

— А может, это мой обещанный награда, — Гротд с надеждой посмотрел на Бернарда. — Я выполнять все: сидеть в бочка, считать до сто...

— Не думаю...

Вспыхнули новые огни, выхватывая из мрака четыре тяжелых каменных стула. Высокие спинки, резные подлокотники.

— Нас приглашать! — Литофат явно расценил это как знак свыше и, не дожидаясь возражений, потопал к столу. Каждый его шаг отдавался глухим эхом.

— Ну посмотрим, — Бернард, пожав плечами, двинулся следом.

Аурелия осталась стоять у порога. Ее хвост нервно хлестнул по голени.

« Идиоты. Самонадеянные, беспечные идиоты. »

Но сил спорить не было. Руки дрожали от перенапряжения, ладони саднили под грубыми бинтами, а в висках пульсировала глухая, усталая боль. Поправив спящую остроухую, она поплелась следом.

Когда девушка добралась, Гротд уже вовсю пытался уместиться на стуле, который для его габаритов был откровенно мал. Каменные ягодицы нависали над сиденьем, колени упирались в столешницу, а руки — куда их девать? — он в конце концов положил прямо на стол.

Бернард, напротив, стоял у соседнего стула и изучал спинку. На сером камне проступали выгравированные символы, слабо мерцающие в полумраке.

— А тут, видимо, все места помечены, — он склонил голову, разбирая вязь. — Аурелия…

Человек поднял голову, и их глаза встретились.

— Я так понимаю, это твое имя?

Кераста, которая как раз сгружала бесчувственное тело оксиотки на ближайший стул, ответила ему взглядом, способным заморозить кипяток. И уставилась на свой стул.

На спинке было выгравировано: «Исиль».

«Значит, вот как тебя зовут, остроухая», — мелькнуло в голове у Аурелии.

— Сядешь на своё место? — спросил Бернард.

Девушка плюхнулась на стул с гравировкой: «Исиль». Ей было плевать. Ловушка, не ловушка — её тело ныло, ладони саднило, а плечо до сих пор помнило удар о каменную дверь. Она просто хотела посидеть. Минуту. Хотя бы минуту.

— Ну как хочешь... — пожав плечами, протянул Бернард.

Аурелия уже не обращала на него внимания. Её взгляд скользил по столу. Здесь было всё. Заморские деликатесы, каких она не видывала даже в лавках богатого квартала: диковинные моллюски в раковинах, полупрозрачные ломтики рыбы, уложенные веером, чёрная икра в хрустальных икорницах, фрукты, названий которых она не знала, — пузатые, ребристые, всех оттенков.

А рядом — простая крестьянская каша в глиняной миске. Пар над ней поднимался медленно, лениво. Чуть дальше, лежал кусочек черствого хлеба и кувшин парного молока. Даже есть... Её глаза впервые за последнее время расширились от удивления.

«Откуда здесь это рагу?»

То самое. С крупными ломтиками мяса, плавающими в густом, тёмном соусе. С дольками моркови и луковицами-жемчужинами. Точно такое же, какое готовил...

— ДА ПОЧЕМУ ЕДА НЕ БРАТЬ?!

Гротд грохнул кулаком по столу.

Бернард вздрогнул и обернулся, отвлекшийся от изучения узоров на стуле.

— Эй, приятель, ты чего?

— Вопрос? Ты видеть еду?

— Ну... да...

— Я тоже видеть, но брать не могу. Вот, смотреть!

Литофат со всей осторожностью, на которую был способен, протянул руку к куриной ножке, подрумяненной до золотистой корочки. Его толстые, грубые пальцы сомкнулись в кулак... и прошли сквозь ножку, как сквозь мираж.

Бернард нахмурился. Он потянулся к бутылке вина — тёмное стекло поблёскивало в свете. Вместо этого, пальцы встретили лишь холодный воздух.

— Хм... Странно...

— Нет. Не странно. А грустно... — промямлил Гротд, с тоской глядя на недосягаемый пир.

— Ладно, — Бернард хлопнул ладонями по коленям. — Значит, надо сесть и подумать, что делать дальше.

Он шагнул к стулу с гравировкой «Аурелия» и опустился.

И в тот же миг пространство вокруг изменилось.

Глава 8

Свет — мягкий, теплый, медовый — заструился сверху, зажигая свечи в тяжелых железных решетчатых шарах, свисавших с потолка на толстых цепях. Тени отпрянули в углы, обнажая истинные масштабы зала.

Он оказался огромным. Высокие колонны уходили в полумрак, теряясь где-то под сводчатым потолком. Возле каждой, ровными рядами, застыли глиняные стражи. В человеческий рост, грубой лепки, с непропорционально длинными руками и тяжелыми, словно утюги, кулаками.

Аурелия мгновенно подалась вперед, впиваясь взглядом в ближайшую статую.

Черные линии.

Тонкие, витиеватые, они оплетали глиняное тело, стягиваясь к груди, где виднелся — нарисованный глаз. Крупный, немигающий, с вертикальным зрачком.

Пальцы девушки невольно сжали подлокотники.

«Где-то я это уже видела. »

Вспышка воспоминания: грубая глиняная фигурка без головы, выпавшая из ее собственного кармана.

Кераста судорожно сглотнула и перевела взгляд дальше.

Одна статуя отличалась от остальных. Она стояла за спиной Гротда — небольшая, изящная, даже грациозная. Глиняная кошка, сидящая на пьедестале. Её правая задняя лапа нелепо, словно в насмешку, торчала в сторону.

— ...а это еще что? — пробормотал Бернард, заметив, как узоры на его стуле вспыхнули тусклым, голубоватым светом. — Твою ж мать!

Аурелия дёрнулась, чтобы встать.

Не вышло.

Она попыталась снова — мышцы на ногах напряглись, но тело осталось недвижимо. Словно невидимые ремни прижали её к каменной спинке. Девушка сидела идеально ровно, выпрямившись сложив руки на подлокотниках

— Эй, ребят! — голос Бернарда прозвучал натянуто. — Вы тоже... прилипли?

Ответа не последовало. Аурелия попробовала повернуть голову — получилось. Шея слушалась. Она покосилась на Бернарда: тот сидел навытяжку, застыв, как изваяние, и лишь бешено вращал глазами.

«Ну уж нет.