Фарс в доме волшебника

– Ну… не совсем противоядие… Скорее, временная мера.

Она медленно, с усилием стянула длинную рукавицу с левой, всегда скрытой руки. И кераста ошарашенно уставилась на то, что открылось её взгляду.

Рука Исиль от кончиков пальцев почти до самого плеча была чёрной. Не синей, не тёмно-серой – именно чёрной как уголь. Но при этом она не была мёртвой – по ней, пульсируя в такт сердцебиению, бежали алые, светящиеся прожилки. Они ветвились, словно молнии на ночном небе, иногда вспыхивая ярче, и тогда от конечности исходил слабый, мертвенный свет.

– Да… да… знаю. – оксиотка повертела кистью, и Аурелия заметила, что двигается она с трудом, неестественно. – Зрелище не для слабонервных.

– А как ты… – начала кераста, не в силах отвести взгляд.

– Выжила? – в который раз перебила её Исиль. – Это только верхушка айсберга. – Она кивнула на свою руку. – Страшная цена, которую платит почти каждый маг. Ну… почти каждый.

Она мельком, с какой-то странной смесью зависти и презрения, глянула на Бернарда. Тот по-прежнему висел на стене, прижатый однорукой статуей. Аурелия нахмурилась, не понимая этого взгляда.

– Не бери в голову, – отмахнулась Исиль. – Короче, скверна забрала уже половину моего тела, а я, как видишь, пока целехонькая. Если так это можно назвать. – Она хмыкнула, разглядывая черную руку. – А всё благодаря моим пилюлям. Которые сгорели… – В её голосе больше не было злобы, только гулкая, бесконечная усталость.

В наступившей тишине было слышно лишь потрескивание умирающих свечей да тяжёлое дыхание поверженных.

« Шанс… »

Мысль молнией пронзила сознание Аурелии. Она снова посмотрела на руку Исиль, на её осунувшееся, залитое кровью и потом лицо. Скверна внутри неё, а она до сих пор жива.

Глава 3.7 истинную

Вдруг весь зал затрясло. Глухой, низкий гул шёл отовсюду – от стен, от пола, от самого воздуха, который, казалось, начал вибрировать.

– Все… Началось. – промямлила Исиль, криво, но довольно улыбаясь разбитыми губами. – А я-то думала, что это произойдет чуть попозже.

– Что именно? – Аурелия инстинктивно пригнулась, её хвост напрягся и замер, как у готовящейся к прыжку кошки.

– Понимаешь, все это место. Буквально все, – оксиотка обвела рукой разрушенный зал, оплавленные колонны, груды щебня. – Находится в карманном измерении…

Кераста нахмурилась, пытаясь уловить смысл сказанного. Слова «карманное измерение» не укладывались в ее привычную картину мира, где были только улицы Аскара, подворотни да крыши.

– Как бы это попроще… – Исиль вздохнула и поморщилась от боли в разбитом лице. – Мы в другом мире, который питается моим потоком. Энергией, что течет в каждом из нас. Если уж совсем вкратце.

– И… – Аурелия нетерпеливо дернула хвостом.

– Что «и»? У меня ее едва хватает, чтобы поддерживать свою жизнь, – бледная девушка с трудом приподнялась на локтях и кивнула в сторону провала, откуда сыпалась каменная крошка. – Поэтому здесь все скоро схлопнется. Вот так.

Исиль с трудом подняла ладони и с излишней театральностью хлопнула ими. Звук вышел слабым, но смысл был ясен.

– Пуф! И все!

– Так… Постой… – кераста почувствовала, как по спине пробежал холодок. – Значит, если мы здесь останемся – то умрем?

– Может быть… Не знаю… Не проверяла сама… – оксиотка пожала плечами с таким видом, будто речь шла о погоде на завтра. – Вот сейчас все и узнаем.

– И ты собираешься здесь просто так лежать и ничего не делать? – в голосе Аурелии зазвенела знакомая ярость.

– Ну… да. – Исиль пожала плечами и откинулась обратно на щебень, рассматривая высокий, теряющийся во мраке потолок. – Выхода особо нет.

– А как же та дверь? – кераста резко мотнула рогатую голову в сторону прохода в конце зала. Каменная арка, ведущая к лестнице наверх, всё ещё стояла, хотя стена вокруг неё пошла глубокими трещинами.

– Тот проход ведёт к следующему этажу. – Поморщилась оксиотка, осторожно ощупывая распухшую скулу. – А я хотела по щелчку оказаться у себя дома. – Она с трудом натянула рукавицу обратно на черную руку, двигаясь медленно, словно каждое движение причиняло боль. – И так на ногах с трудом стою, а ты ещё хочешь, чтобы я весь путь на своих двоих преодолела? – Девушка говорила с капризной интонацией обиженного ребёнка. – Ну уж нет. Лучше уж здесь спокойно умру.

– Р-р-р… – Аурелия зарычала, чувствуя, как терпение лопается, как перетянутая струна. – Ну-ка вставай! И идём!

Кераста рванула вперед, схватила Исиль за здоровую руку и, не обращая внимания на ее вялое сопротивление, вздернула на ноги. Оксиотка покачнулась и тяжело повисла на плече Аурелии, едва перебирая ногами.

– Ты… сумасшедшая… – выдохнула она, утыкаясь разбитым лицом в плечо керасты.

– Заткнись! – рявкнула Аурелия, делая первый шаг по направлению к проходу. Ее хвост напряженно дрожал, уши ловили каждый звук.

Сиреневая девушка сделала шаг по направлению к проходу, и в этот момент раздался оглушительный грохот. Кусок зала позади них, там, откуда они вошли в этот зал, начал разваливаться. Массивная каменная дверь, ведущая обратно в подвал, сначала задрожала, оторвалась от стены и на мгновение повисла в воздухе, окружённая чёрной, пульсирующей пустотой. А затем с жутким, чавкающим звуком сколлапсировала сама в себя, исчезнув, будто её никогда и не было.

– Вот и все… – промямлила Исиль у нее над ухом.

«Это еще не конец», – про себя произнесла Аурелия, стиснув зубы до скрежета. – «Когда я так близко…»

Она огляделась по сторонам, оценивая масштаб катастрофы. Бернард висел на стене в дальнем конце зала, прижатый однорукой статуей. Гротд распластался в противоположной стороне, возле пустого пьедестала. Между ними – десятки метров.

Нужны все. Чтобы пройти дальше – нужны все. И Аурелия прекрасно понимала, что никуда не смогла бы уйти без них.

– Наверное, думаешь, как перетащить тех двоих, – прервала ее мысли Исиль, которая, несмотря на свое состояние, каким-то образом читала ситуацию. – Человека еще можно дотащить, а вот громилу…

Кераста машинально положила ладонь на кинжал, висевший на поясе. Лезвие приятно холодило пальцы.

– Нет. – оксиотка даже не взглянула, но отрезала жёстко. – Этой безделушкой ты лишь поцарапаешь его кожу.

«Что же делать?» – мысли заметались в голове у Аурелии, натыкаясь одна на другую и разбиваясь о стену отчаяния. «Что же делать?»

– Вспомнила! – Тощая девушка резко дернулась на ее плече, едва не свалившись. – У меня же здесь стоит еще одна прелесть!

Исиль завертела головой, прищуривая заплывший глаз

– Так… Где же он… М-м… Ага! Вон там должен быть!

Она указала на пустующий пьедестал, возле которого лежал Гротд.

– Идём! Быстрее!

Аурелия, насколько позволяла ноша и груда обломков, потопала к литофату.

– Это там, где стояла кошка? – на ходу спросила она, вспоминая нелепую глиняную статую со странной позой.

– Да… – кивнула Исиль и вдруг насторожилась. – Но твой тон мне не нравится.

– Видишь ли…

– Да чтоб тебя! – проворчала Исиль, когда они доковыляли до места.

Девушки застыли, глядя на открывшуюся картину. Гротд сидел, прислонившись спиной к остаткам колонны, и с видом полнейшего блаженства доедал статую. От глиняной кошки Исиль, остался только несчастный задранный хвост, торчащий изо рта литофата.

Сам он выглядел… получше. Определенно получше. Обожженная кожа на лице подсохла и перестала кровоточить, глаза – оба, и уцелевший, и тот, что был заплывший, – смотрели ясно и осмысленно. Даже на культе, там, где раньше была рука, что-то шевелилось – какой-то нарост, похожий на маленький каменный бугорок.

– Вы приходить! – радостно воскликнул Гротд, завидев их. Голос его звучал бодрее, чем можно было ожидать.

– Вижу, ты чувствуешь себя лучше, – промямлила Аурелия и, против своей воли, слегка улыбнулась. Совсем чуть-чуть. Краешком губ.

– Зараза! – заорала Исиль, и её вопль эхом разнёсся по залу. – Сожрал! Сожрал всю мою глину!

– Быть очень вкусно! – невозмутимо ответил Гротд, облизывая каменные губы.

– Да подавись ты…

Здоровяк нахмурился, обиженно глядя на оксиотку. Радость от встречи померкла.

– Теперь можно и умереть спокойно… – пробормотала Исиль, снова обмякая на плече у керасты.

В ту же секунду пол под ними снова содрогнулся, но на этот раз сильнее. Аурелия повернула голову и увидела, как ещё один огромный кусок зала, прямо рядом с Бернардом, отломился от основной массы и, плавно кружась, уплыл в зияющую черноту за пределами рушащегося мира. Непроглядная тьма за ним была не просто отсутствием света – она была абсолютной, пустой, высасывающей. Кусок колонны покружился и… схлопнулся с тихим, но отчётливым «чвак», исчезнув навсегда.

«Нет…» – кераста стиснула зубы. – «Один план провалился, но появился другой…»

Она перевела взгляд на Гротда. Тот сидел, глупо хлопая глазами и почесывая культю.

– Грот… – начала она твердым, командным голосом.

– Теперь я Бернард. – перебил он ее с неожиданной твердостью.

– Молчать! – рявкнула Аурелия так, что эхо заметалось по разрушенному залу.

– Понят… – Гротд виновато опустил голову.

Аурелия перевела дыхание, чётко формулируя приказ:

– Короче. Ты можешь идти? Кивни, если да.

Литофат сосредоточенно пошевелил ногами – сначала правой, потом левой. Каменные ступни заскребли по щебню. Он кивнул – раз, другой, третий, словно проверяя, работает ли шея.

– Отлично. – кераста перевела дух. – Мы с этой остроухой…

– Не культурно так звать её, – перебил Гротд, нахмурившись.

– Я что сказала?! – выкрикнула Аурелия, и её хвост хлестнул по воздуху.

Здоровяк послушно прикрыл рот руками. Точнее, одной рукой – вторая, та, что была культёй, лишь беспомощно дёрнулась в воздухе.

– Мы с остроухой… – кераста запнулась, бросила быстрый взгляд на оксиотку, которая с любопытством наблюдала за этой сценой. – Мы с Исиль будем ждать тебя около того прохода.

Она указала рукой в сторону уцелевшей арки, ведущую к лестнице.

– А ты потащишь того идиота, что лежит вон в той стороне, и принесешь к нам. – Она мотнула головой в сторону Бернарда. – Все понятно?

Гротд сначала послушно закивал, потом замер и отрицательно покачал головой, глядя на неё с немым вопросом.

– Под идиотом я подразумевала Бернарда, – сквозь зубы процедила Аурелия.

Лицо Гротда просветлело. Теперь он закивал положительно и даже с энтузиазмом.

– Хорошо. Тогда мы пошли.

Аурелия, вместе с Исиль под боком, развернулась и заковыляла в сторону арки. Каждый шаг давался с трудом – ноги гудели, перевязанные ладони саднили, а на плече висело полуживое тело оксиотки, которое с каждой минутой становилось все тяжелее.

– Я не уверена, что он все понял, – тихо промямлила Аурелия, косясь через плечо на Гротда, который все еще сидел на месте и сосредоточенно чесал затылок.

– Не волнуйся за него… – еле слышно ответила Исиль.

Глава 3.8 правду

Гротд доел хвост глиняной кошки и попытался подняться, уперевшись обеими руками в пол. Не вышло. Он завалился на бок, гулко стукнувшись каменной башкой о щебень.

– Ха… Забывать, что моя рука ещё не отрастать.

Уперевшись уцелевшей конечностью, он всё же смог подняться на ноги, пошатываясь, как перегруженный воз на ухабистой дороге.

– Надо искать Бернард, что человек, – литофат начал крутить головой в ту сторону, куда указывала Аурелия, пока его глаза не сфокусировался на нужной точке. – Ага!

Бернард был прижат однорукой статуей на противоположном конце зала. Он висел в каменной хватке безвольной куклой: голова опущена на грудь, изо рта тянулась тонкая нитка слюны, которая, падая на пол, с тихим шипением испарялась, оставляя на камне тёмные подпалины. А ещё, Аурелия этого не видела, но Гротд с некоторым смущением отметил про себя, что от чудотворца, поглощённого пламенем, осталось лишь то, что мать-природа дала.

Литофат решительно зашагал в сторону человека, но не сделал и десяти шагов, как пол под ним снова содрогнулся.

– Вопрос? Это ещё что? – промямлил Гротд, с трудом устояв на ногах и машинально облокотившись об остаток каменного стола.

Стол жалобно скрипнул и в следующую секунду ушёл у него из-под руки. Здоровяк, не удержав равновесия, рухнул лицом вниз и прямо перед собой увидел, как тяжёлая каменная плита, только что служившая ему опорой, плавно, словно пушинка, оторвалась от пола и поплыла в сторону зияющей черноты. Чёрная пустота, уже пожравшая половину зала, жадно облизнулась, втянула в себя обломок, и тот исчез с тихим, но отчётливым «чвак», схлопнувшись в ничто.

– Не к добру это… – промямлил Гротд, с ужасом глядя, как край бездны подбирается всё ближе. – Надо спасать Бернарда.

Он снова вскочил на ноги и тут же замер, увидев, что его цель в опасности. Из-за тряски статуя, прижимавшая Бернарда к стене, не удержалась и рухнула вместе с ним. Теперь они оба лежали на самом краю пропасти. Глиняный страж, всё ещё сжимающий горло человека каменной хваткой, начал медленно сползать в пустоту, увлекая свою жертву за собой. Пол под ними крошился и осыпался в бездну мелкими камешками.

«Спаси…» – снова прозвучал в голове литофата тот самый властный голос.

Гротд рванул вперёд, перепрыгивая через обломки и не замечая боли в израненном теле. Он бежал, спотыкаясь и падая, но снова поднимаясь, движимый одной лишь мыслью: успеть.

Статуя сползала всё быстрее. Её ноги уже скрылись в темноте. Бернард, безвольный и голый, скользил следом, увлекаемый тяжестью глиняной твари.

– Нет! – заревел Гротд, бросаясь в отчаянный прыжок.

Бернард вместе с глиняным стражем уже летели в бездну, как вдруг за лодыжку человека мёртвой хваткой сомкнулась огромная каменная ручища.

– Успеть, – прохрипел он, стискивая челюсти до скрежета.

И тут же литофат почувствовал, как сам начинает неумолимо сползать вниз. Тяжесть двух тел – Бернарда и вцепившегося в него глиняного стража – была чудовищной.

– Нет… Нет!

Он попытался вытащить человека. Попытался упереться второй рукой. Зацепиться хоть за что-то. Но культя, на которой только начал набухать каменный бугорок, беспомощно скользила по камню, не находя опоры. Гротд съезжал всё ниже. Ещё немного – и бездна поглотит их всех.

И вдруг он почувствовал, как что-то вцепилось в его лодыжку.

– Держу! – выкрикнула Аурелия, и от этого крика у Гротда чуть сердце не выпрыгнуло из груди от радости.

– Бернард, женщина! – восторженно заорал он в ответ, хотя новость была не самой подходящей для ликования.

– Даже такую простую работёнку завалил! – голос керасты был полон ярости, смешанной с нечеловеческим напряжением.

Её сиреневый хвост, обмотанный вокруг обломка колонны, натянулся как струна. Мышцы на руках, вцепившихся в ногу Гротда, вздулись, угрожая лопнуть. Её саму медленно, но верно тащило к краю.

– Опять… – с бесконечной грустью промямлил Гротд, чувствуя, как его каменное тело тяжелеет с каждой секундой.

Аурелия понимала, что не вытащит их. Её сила была в ловкости, в умении проскользнуть, а не в грубой мощи. Держать троих на весу? Это было за гранью возможного.

«Думай… Думай! Соображай же, тупая ты башка!» – приказала она себе, чувствуя, как немеют пальцы.

В голову не приходило ничего, кроме отчаянной брани.

Щелчок.

Аурелия почувствовала, как что-то маленькое и шустрое зашевелилось во внутреннем кармане её жакета. Оно проползло по её телу, цепляясь крошечными лапками за ткань, и остановилось на левом плече. Перед глазами керасты стояла безголовая глиняная фигурка. Единственный нарисованный глаз на груди смотрел прямо на девушку, а затем фигурка, не говоря ни слова (да и чем ей было говорить?), ловко перебралась на ногу Гротда и побежала дальше по его каменному телу.

– Вопрос? А ты что тут делать, малыш? – промямлил литофат, скосив глаза и с изумлением наблюдая, как крошечный голем ловко спускается по его единственной уцелевшей руке.

Фигурка, не обращая на него внимания, спустилась ниже, перебралась на голову Бернарда, а оттуда – на его шею. И тут же начала своими крошечными, несоразмерно маленькими ручками методично стучать по глиняным пальцам статуи, сжимавшим горло человека. Тук. Тук. Тук. Удары были слабыми, почти комичными, но безголовый не останавливался.

– Я больше не могу держать! – отчаянно выкрикнула Аурелия, чувствуя, как её тело предательски съезжает в бездну. – Грот, сделай хоть что-нибудь!

А фигурка всё долбила. Тук. Тук. И вдруг – по глине побежала первая тонкая трещина.

Литофат, заворожённый этим зрелищем, даже перестал дышать, пропустив крик Аурелии мимо ушей.

Фигурка на мгновение замерла, подняв над своей несуществующей головой обе ручки, готовясь к последнему, самому сильному удару.

«ТУК.»

Пальцы глиняного стража, с хрустом отломившись, полетели в пустоту. Освобождённая рука безвольно разжалась. А следом за пальцами в бездну, кувыркаясь, отправился и сам однорукий страж, прихватив с собой маленького голема, который от резкого толчка не смог удержаться.

– Малыш! – только и выкрикнул Гротд, и по его обожжённой, каменной щеке, проложив светлую дорожку, скатилась одинокая слеза.

Фигурка, улетая в чёрную бездну, подняла свою маленькую ручку и помахала ею. Один раз. Второй. А потом… Пуф. Вместе с отломанными пальцами она сколлапсировала, исчезнув в ничто.

Аурелия почувствовала, как вес резко уменьшился, но всё равно оставался неподъёмным. Держать – да, но вытащить – вряд ли.

– Грот! Да чтоб тебя! Сделай что-нибудь уже! – заорала она, чувствуя, что кричит скорее от отчаяния, чем от надежды.

Литофат, всё ещё потрясённый гибелью малыша, огляделся по сторонам мутным взглядом.

«Вопрос? Что же делать? Что же делать?» – лихорадочно застучало в его тяжёлой голове.

Он посмотрел на голого Бернарда, болтающегося у него в руке, как мешок с картошкой. Посмотрел на край пропасти. И вдруг в его каменной голове созрела, а точнее, прозвучала идея. Простая и столь же гениальная в своей простоте.

«Перекинуть…»

– Поберегись! – заорал Гротд и, напрягшись всем телом, начал раскачивать Бернарда, как маятник. Раз-два! На счет «три» он с силой швырнул Бернарда вверх и в сторону – прямо туда, где на краю обрыва висела, вцепившись в его ногу, Аурелия.

Кераста увидела летящую на неё тушу и лишь успела выдохнуть:

– Что за…

БАМ!

Тяжёлый Бернард впечатался прямо в неё, сбив с ног и придавив к каменной крошке своим весом. Аурелия на мгновение потеряла воздух в лёгких, распластавшись на спине под этим живым, горячим и совершенно голым телом

– Чтоб тебя, кусок ходячего камня! – прохрипела она, пытаясь выбраться из-под обмякшей туши. Её хвост яростно хлестал по земле, лицо залила краска стыда и ярости.

А затем тело человека само начало подниматься в воздух. Аурелия увидела Гротда, который, кряхтя, закинул бессознательного Бернарда на своё могучее плечо, как мешок с мукой.

– Вопрос? Я хорошо придумать? – с надеждой в маленьких глазках спросил здоровяк, глядя на неё сверху вниз.

Аурелия, отплёвываясь от каменной пыли, сначала открыла рот, чтобы выдать такую тираду, что камни бы покраснели. Но потом посмотрела на него – обожжённого, без руки, стоящего на краю бездны с голым мужиком на плече и глупой, но такой искренней улыбкой. И весь гнев куда-то улетучился, оставив после себя лишь гулкую, выматывающую усталость.

Она тяжело выдохнула, поднялась на ноги, отряхивая перепачканный жакет, и, стараясь не смотреть в сторону того, что болталось на плече литофата, спокойно ответила:

– Пойдёт…

Гротд расплылся в счастливой, почти детской улыбке, отчего его обожжённое лицо стало выглядеть ещё более нелепо.