Безумный Бессмертный

Вдруг он что-то вспомнил:

«О, точно, я должен найти Апофиса. Он сможет помочь осуществить мои планы. Я помню, что Аполлон наставил рога и ему. Пришло время мести, мой друг. Никс не поможет. Просто расслабься и жди! Ахахахах.»

Пока кто-то успешно скрылся с места преступления, Алларик поднялся и перевел дыхание. Он посмотрел на Грейс странным взглядом, но ничего не сказал.

Тем временем девочка радостно играла с браслетом. Он ей очень нравился. Она и не думала, какую опасность он представляет.

Наблюдая, как рассеивается купол из света, кардинал пытался осмыслить произошедшее. Бог Света был так взволнован пророчеством. Он что-то заметил? Почему его приказы кажутся немного… странными?

В конце концов он просто отбросил все лишние мысли. Какой смысл думать об этом? Лучше всего просто выполнить приказ Аполлона. Должен ли он вообще сомневаться в словах бога? Конечно нет.

Аполлон дал ему силу и статус. Его работа – исполнять божью волю, нести слово божье в массы, а не обдумывать мотивы высшего существа. Он не желает становиться еретиком.

Глава 8. Что?

Внутри акрополя царило смятение. Аристократы провинции, потрясенные небесным талантом юной принцессы, едва успели собраться с мыслями, как объявился Бог Света собственной персоной.

Аполлон, спустившийся с небес ради маленькой девочки!

Какая честь! Какое великодушие!

Вся знать, от патрициев до почтенных матрон, превратились в восторженных детей. Они кричали, расталкивали друг друга, словно фанаты увидевшие кумира. Все как один пытались рассмотреть божественный силуэт прекраснейшего из мужчин.

Воздух наполнился шепотом и возгласами изумления.

Кто-то самоуверенный уже готовил предложения о замужестве. Кто-то находчивый уже велел подчиненным продавать информацию. Кто-то достаточно мудрый, молча следил за реакцией Кэтрин.

Глаза Фульвия, Евы и Адама засияли в унисон с Алтарем, наглядно демонстрируя преданность богу. Святая дочь, затаив дыхание, отчаянно пыталась разглядеть прекрасный лик своего божественного «отца», но не посмела его потревожить.

Мать и сын немигающими глазами уставились на Алтарь скрытый за пеленой света. Как и все остальные, они могли видеть только размытые силуэты.

Юный Грей не мог успокоиться. Он был взволнован и рад за сестру. В тайне от всех он крепко сжимал кулаки, надеясь получить такое же обращение по результатам своего пробуждения.

Тем временем Кэтрин едва сдерживала тревогу. Разум подсказывал ей, что Бог Света не будет несправедлив к ее дочери. Скорее всего Грейс извлечет немалую выгоду из этой встречи. Но материнский инстинкт противился логике, наполняя женщину все возрастающим беспокойством.

‘Действительно неприятно, что кто-то разговаривает с моим ребенком без разрешения. Даже если это – сам Бог. Неужели я настолько параноидальная мать?’ – терзалась она про себя.

Во всем акрополе она была единственной женщиной, которая вглядывалась в столп света не для того, чтобы увидеть самого красивого мужчину из ныне живущих, а свою дочь.

Прошло какое-то время. Сияние постепенно рассеивалось.

И вот, перед всеми предстала возвышенная фигура Алларика, который заметно помолодел. Было заметно, что он получил какую-то выгоду от своего покровителя. Его плечи расправились, глаза стали более проницательными и даже рост немного возрос.

Девочка же нисколько не изменилась. Ее лицо озаряла улыбка с ямочками на щечках – явный свидетель приподнятого настроения. Она осталась довольна своим выступлением и теперь беззаботно возилась с новой игрушкой.

Священник неторопливо отвел принцессу к ее старшим братьям и сестрам. Он молча кивнул Еве и Фульвию, указав взглядом на свою правую руку.

Его пальцы, сложенные "пистолетом", послужили для них условным сигналом. В объяснениях не было смысла – его коллеги все поняли и замерли на секунду, не в силах поверить в происходящее.

Апполон появился, и все их планы пришлось изменить. Они могли лишь смириться и приложить все усилия, чтобы исполнить приказ. Ведь воля бога – закон, особенно для его верных последователей.

Фульвий поспешно отдал приказы своим подчиненным.

Тем временем, Ева обняла мужа под руку и прошептала ему несколько слов, от которых у Адама сжалось сердце. Смесь трепета и неверия не отразились на его холодном лице, но мозг заработал на полную мощность.

‘Хаа.... Вот уж действительно, неожиданно. Кто бы подумал, что несусветная чушь, придуманная для сохранения репутации, окажется правдой. Я должен радоваться или грустить?’ – размышлял наместник, бросая робкие взгляды на третью жену.

Казалось, он с чем-то боролся, но все же решился:

«Прости, Кэтрин. У меня нет выбора. Ради провинции я должен следовать божественной воле.» – тихо пробормотал Адам, одобрительно кивая первой жене.

С этого момента. Все развивалось слишком стремительно.

Кэтрин еще не успела проверить состояние дочери, когда Алларик уже забрал Грея, а Адам взял свое слово.

«Граждане Римской Империи! Сыны и дочери провинции Света!

Возрадуйтесь – ибо сам Бог Света, великий Аполлон, снизошёл к нам!»

Его взор – на нас. Его присутствие – знак благословения. День сегодняшней церемонии навсегда войдёт в анналы истории!

Прошу вас, сохраняйте достоинство и порядок. Позвольте нашему покровителю увидеть нас в лучшем свете. Давайте же проведем церемонию до конца.

Пусть не забудет ни одно сердце: всё происходит по воле божественной. Фебо!»

Толпа подхватила: «Фебо!»

Услышав речь мужа, Кэтрин вздохнула и решила дождаться окончания церемонии. Она была немного напугана вниманием божества к ее дочери. Бог знает, с какими проблемами ей придется столкнуться в ближайшее время. Маленькой Грейс придется много трудиться, чтобы соответствовать гордому званию «избранницы бога».

Но все это будет потом. Пришло время для Грея. Пока ее сын шел в направлении Алтаря, Кэтрин с горечью осознала, как быстро растут ее дети. Еще вчера они лежали в пеленках, сегодня же – проходят церемонию пробуждения.

Радостное событие для любого родителя, и в то же время немного печальное. Не успеет она оглянуться, как им придется покинуть ее. Успеет ли она насладиться, наблюдая за их взрослением?

"Невозможно, чтобы у принца Грея тоже было радужное ядро S-класса", – шептались в толпе.

"Они же близнецы, почему бы и нет? Посмотрите, насколько они похожи".

"Боже, два ядра S-класса легендарного ранга на одной церемонии? Серьезно?"

Грей шел к алтарю, игнорируя комментарии "статистов".

«Хм… Откуда он знал это странное слово?» – не успел он задуматься над этим вопросом, как из толпы раздался взволнованный возглас старшей сестры:

"ДАВАЙ, БРАТИК! Ты справишься!"

Ее крик вызвал улыбку на серьезном лице мальчика. Его мысли переключились в новое русло.

‘Я не могу проиграть маленькой старшей сестре! Интересно, какое у меня будет ядро? Хотя какая разница. Даже если E-класс – мама позаботится и прикроет меня. Подумаешь, придется исполнять желания Грейс? Я бы и так это сделал.’

‘Конечно не хочется огорчать маму и отца. Стоп. Какое мне дело до этого старика? Появляется раз в месяц, смотрит на меня, будто я прокаженный. Что я ему сделал? Разве ты не мой отец? А, неважно. Главное – я всегда с мамой и Грейс.’

Наконец мальчик добрался до вершины алтаря, где совсем недавно пробудилась сестра. Отстраненное выражение сменилось предвкушением и волнением.

«Сфера истока» стояла прямо напротив него. Такая красивая и загадочная, как будто внутри зарождалась галактика. Все внимание мальчика было приковано к ней.

Наблюдая за ее гладкой поверхностью, Грей пропустил мимо ушей монотонную лекцию кардинала. Он знал все, что нужно, из объяснений матери. Он наблюдал за тем, как пробудилась сестра. Теперь же ему нетерпелось продемонстрировать свой талант.

Грей действовал быстро. Он положил маленькую ладошку на гладкую сферу и постарался почувствовать заключенную в ней энергию.

Алтарь вновь вспыхнул светом.

Мальчик закрыл глаза в попытке сосредоточиться. Щекотка в районе пупка ощущалась отчетливо. Так же естественно, как дыхание, он направил ее вверх по телу: от солнечного сплетения прямо к плечу, локтю, запястьям и, наконец, кончикам пальцев.

Как только энергия отделилась от тела, сфера окрасилась в черный, настолько глубокий, что начал поглощать окружающий свет.

«Треск» – сфера треснула.

‘Нет, нет, нет! Подожди, так не должно быть.» – паника вспыхнула внутри мальчика. – «Я все сделал правильно. Я… Я все еще чувствую небольшое покалывание.’

Он лихорадочно перебирал в уме шаги церемонии, ища ошибку. Что пошло не так? Почему сфера…

И вдруг, резкий укол пронзил его спину. Странное ощущение, надо сказать.

Он замер. Медленно опустил взгляд – и увидел, как из груди торчит заострённое лезвие.

Мир стал тихим. Беззвучным.

«Меня… проткнули? Сейчас? Серьёзно?..»

Мысли Грея застыли. Он медленно поднял взгляд в поисках хоть какого-то объяснения.

Алларик возвышался над ним. Его лицо искажала мягкая, почти ласковая улыбка… но за этой нежностью он видел лишь фанатизм и безумие. В его руке всё ещё поблёскивал белоснежный кинжал – тот самый, чье острие пронзило грудь мальчика.

Наконец, мозг зафиксировал боль.Волна агонии прокатилась по телу.

Еще мгновение. Дыхание сбилось. Глаза затуманились, а мир завращался. Крики толпы доносились глухо, будто из-под толщи воды – чужие и очень далёкие.

Сознание медленно ускользало.

Перед тем как окончательно провалиться в темноту, он ещё раз взглянул на Алларика.

Лицо священника светилось изнутри. В прямом смысле. Его глаза горели неестественным, божественным светом. Улыбка не сходила с лица, как будто он сделал что-то великое.

Но Грей не успел об этом подумать. Слабость накрыла его. Лишь холод и боль медленно расползались по телу, но даже они затихали..

Свет дрогнул.

Кэтрин, стоявшая на помосте, внезапно увидела что-то ужасное.

Ее разум вмиг опустел. Она едва не лишилась рассудка.

И в следующую секунду… мир содрогнулся.

Ее магическое ядро запульсировало энергией, аура взорвалась жаждой убийства. Чистая, безумная ярость охватила все ее существо.

Ни секунды не медля, Кэтрин ринулась к алтарю. Ее инстинкты кричали ей двигаться. Она была готова разнести всё в клочья, сжечь храм дотла и заживо содрать кожу с кардинала, который посмел причинить боль её сыну.

Однако едва она сделала шаг, как перед ней возникли Адам и Фульвий. За их спинами выстроились десять послушников религии Света. Все как один в белых туниках, с оружием и решительным взглядом.

Что? Они действительно посмели встать у неё на пути?

Не было времени думать. Яростный Небо-житель – не лучший из собеседников. Она решила сначала атаковать, потом спрашивать. Может быть…

В ее руке материализовался тонкий меч, который тут же обрушился на Фульвия. Ни колебания, ни предупреждения – один стремительный взмах.

Фульвий даже не понял, что произошло. Успел увидеть лишь вспышку – и уже летел назад, хрипя и захлёбываясь собственной кровью. Его тело врезалось в толпу, оставляя кровавый след на мраморном полу.

Она даже не задержалась. Уже целилась в Адама.

Её пальцы вспыхнули, формируя заклинание – огненный шар нарастал с каждой долей секунды, когда ее крик разорвал воздух:

«АДАМ! Что, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, здесь происходит?!»

Не дожидаясь ответа, она отправила шар в наместника. На самом деле, она не хотела слышать его оправдания. Вопрос был задан скорее на выдохе, чтобы рассеять скопившуюся от ярости ману. Ни больше, ни меньше.

Адам едва успел поднять щит из Света, как заклинание взорвалось, разлетаясь искрами и волной жара. Он попятился, покрытый копотью, но всё же выкрикнул:

«Прости, дорогая… На всё воля божья… Фебо…»

Его слова утонули в грохоте. Кэтрин уже неслась к алтарю. Она напоминала стремительный луч разрушения. Стражи веры не выдержали и доли секунды. Один за другим они падали под её натиском – кто-то в огне, кто-то отброшенный силой ауры.

"Она – Небо-житель(7)? Как?! Она не могла так быстро прорваться!" – мысль вспыхнула в сознании Адама, когда головы трех его подчиненных покатились по полу.

Но женщине не было дела до его удивления. У неё не было времени – ни на слова, ни на сомнения. Каждая секунда была на счету, и она это знала.

Десять метров. Всего десять.

Никогда прежде они не казались ей такими далекими. Обычно она преодолела бы их в мгновение ока. Сейчас каждый шаг казался борьбой с реальностью.

Последние метры. Кэтрин видела застывшее лицо Грея, бледное и неподвижное. Это зрелище придало ей нечеловеческих сил.

Финальный рывок. Меч рассек воздух, разрывая барьер света на части.

С фанатичной улыбкой на лице, Алларик всё ещё держался за рукоять кинжала, погружённый в молитву. Кровь струилась по его запястьям, пропитывая белые рукава, но он не замечал ни её, ни истеричных криков толпы, ни приближающейся битвы.

"Боже, да будет славно имя твое…" – шептал он скороговоркой, задыхаясь от спешки – "…Да избави нас от греха. Даруй невинным искупление, а будущему грешнику наказание. Именем Света, провозглашаю «Рассейся»!"

Кинжал из энергии света вспыхнул и потускнел.

Алларик решительно выдернул его из спины мальчика. Он был у цели. Еще мгновение и он закончит обряд. Последний штрих, финальный акт, но…

В последний миг он посмотрел на ребенка. Увидел его голубые глаза.

Ребенок не злился и не был напуган. Его взгляд казался растерянным, как будто он до сих пор не понял, что его жизнь в опасности.

Однако Алларик покрылся мурашками…

В глазах цвета летнего неба, он видел лишь темный зрачок, который пульсировал, пытаясь поглотить роговицу. Как будто доисторический зверь запертый в клетке.

Весь мир священника сузился до этих глаз. Ничего больше не существовало – ни храм, ни кровь, ни толпа. Только он и этот бесконечный зрачок.

Алларик слышал зов смерти. Чувствовал холод косы жнеца, прижатой к горлу. Язык наполнился медным привкусом – словно монета Харона уже лежала во рту. Всё это он ощущал с пугающей ясностью.

Инстинкты кричали не двигаться, иначе зверь вырвется из своей клетки и сожрет его, станет жнецом и заберет его душу.

Мгновения колебания стали фатальными.

Алларик услышал треск, как будто разбилось стекло. Щит света не выдержал яростного натиска Кэтрин.

Жгучая боль пронзила его левый бок. Он еле успел вызвать защиту, как его тут же отбросило прочь с алтаря.

Тело священника с хрустом ударилось о «нерушимую» мраморную колонну.

«Треск.»

По камню поползли трещины. Или это были его кости? Алларик лишился сознания.

Наконец Кэтрин оказалась рядом с сыном. Её руки – дрожащие от ярости, страха и паники – потянулись к его неподвижному телу.

"ГРЕЙ!!!!! ГРЕЙ!!! НЕ УМИРАЙ, СЫНОК, МАМА ЗДЕСЬ. МАМА РЯДОМ. ПРОСТИ. ПРОСТИ" – её отчаянный крик разорвал воздух, перекрыв гул толпы и треск заклинаний.

Ее дрожащие пальцы двигались неуклюже, стараясь остановить поток крови. Упав на колени, она прижала Грея к груди, забыв про битву вокруг.

Всё исчезло. Остался только он – её сын, застывший в крови и тишине.

Кассия материализовалась из тени хозяйки, готовая к бою. Ее появление сопровождалось падением еще трех послушников. Четко. Быстро. Беззвучно.

"ПОЧЕМУ, АДАМ, ПОЧЕМУ?! НАЗОВИ МНЕ ПРИЧИНУ!!!!!" – сорвалась Кэтрин.

Одной рукой она зажимала рану, другой – лихорадочно вливала зелья, которые появлялись прямо из воздуха. Ее губы спешно шептали заклинания исцеления, напрягая свое магическое ядро легендарного класса.

Адам тяжело вздохнул, рассеивая остатки атаки.

"Прости, Кэтрин. У меня есть приказ." – начал он, тихо, но каждое слово било как молот.

"Перед исчезновением Севиллы сказали: «Когда день и ночь сойдут с ритма, родится дитя, чья тень затмит солнце. Истории старые сгорят, легенды окажутся переписаны. Захватчики вторгнутся, а мир обретет новые цепи.»"

Кэтрин проигнорировала его. Ей было полностью все равно. Не время слушать чушь бывшего мужа. Она должна сосредоточиться на исцелении Грея.

Но Адам продолжил:

"Послушай меня, Грей не наш сын! Думаешь бог прикажет убить невиновного? А как же сенат и понтифики? Все это правда! Он не ребенок, он дьявол! Предвестник ночи. Убив его, мы спасем не только провинцию Света, но все человечество."

Воздух загустел от напряжения.

Все затаили дыхание от этого откровения. К Акрополю стекалось все больше стражников. Их шаги отдавались в камне глухим эхом. Кольцо замыкалось, отсекая от мира сцену трагедии.

Грей лежал на холодных мраморных плитах, безжизненный, бледный. Его грудь была неподвижна.

Адам говорил все увереннее, пристально наблюдая за действиями третьей жены.

Кэтрин была сама не своя. Как загнанное в угол животное, она металась между яростью, паникой и агонией.

"Выбор есть всегда," – прошептала она.

"И ты выбрал неверно."

Глава 9. Последствия.

"Выбор есть всегда," – прошептала она.

"И ты выбрал неверно."

Поняв, все объяснения тщетны, Адам сделал шаг вперед, но сразу же замер, когда заметил, что Кассия напряглась, как хищник готовый к атаке. Он слишком хорошо понимал эту горничную. Еще одно движение в сторону Алтаря – и она вцепится в него, не заботясь о статусе или чести.

Сражаться с ней сейчас? Нет. Ему хватало одного безумного Небо-жителя в лице Кэтрин.

Правитель провинции Света физически чувствовал, как тяжесть божественного приказа давит на его плечи.

Одно неверное движение. Один неосторожный шаг может привести к кровавой резне. Очень кровавой.

"Дорогая," – позвал жену Адам в надежде продолжить свои объяснения.

"Заткнись, ублюдок! НЕ СМЕЙ так ко мне обращаться!" – Кэтрин была на грани безумия.

В этот момент ей не было дела до чуши, в которой ее убеждал бывший муж. Все его аргументы казались ей фоновым шумом. Лишь тело умирающего ребенка заслуживало ее пристального внимания.

Слёзы, одна за другой, катились из глаз, оставляя солёные дорожки на алебастровой коже. Руки дрожали, но не останавливались. Заклинания исцеления сменяли друг друга, одно за другим. Она двигалась машинально, как будто кто-то другой занял тело.

Магические печати вспыхивали и гасли, зеленое свечение ее рук становилось тусклее с каждой попыткой…

"Сынок, не умирай, прошу! Открой глаза, умоляю! Живи, малыш, ЖИВИ! Не оставляй маму…" – её голос сорвался до хрипа, а разум был в полном хаосе.

"Ты же обещал, что всегда будешь с мамой. Грей, пожалуйста, очнись! Не умирай, не умирай, не умирай!"

Но кровь продолжала безостановочно литься. Горячая, липкая, страшная.

Кэтрин могла лишь с ужасом наблюдать, как её ладони окрашиваются в алый. Сознание помутилось. Реальность попросту не укладывалась в ее голове. Мозг отказывался обрабатывать информацию.

И вот, в состоянии полу-безумия, она уловила что-то о "Грее", "Пророчестве и «Божественной воле». Как будто кто-то вылил бензин в огонь её нестабильного состояния.

"ЭТО МОЙ СЫН! МОЙ МАЛЬЧИК!" – завопила она.

Её трясло от рыданий. Она поняла, что сын не дышит с тех пор, как она появилась. Уже тридцать секунд. Может, больше.

Как будто что-то оборвалось внутри. Она завыла, как раненое животное.

«Всхлип, Нет… нет… нет…» – прошептала она, качая головой, будто могла отменить судьбу.

Она чувствовала, что его тело холодеет с каждой секундой. Для нее такая судьба была хуже смерти.

Её ладони, горячие и липкие, крепко прижимали сына к груди. Она прислушивалась. Хоть бы слабый стук. Хоть бы малейшее биение сердца.

Но нет.

Даже обостренными чувствами Небо-жителя, она слышала лишь тишину. Гулкую и оглушительную.

Её глаза, полные кровавых слез, метались между отчаянием, ненавистью и мольбой.

Словно в ускоренной съемке, перед ней проносились и вспыхивали немногочисленные счастливые воспоминания:

…Момент рождения.

…Первое, неуклюжее "мама"

…Его глаза – такие ясные, полные обожания и любви.

…Маленькие проделки в попытке привлечь внимание.

…Беззаботный смех.

…Бессмысленный спор с сестрой за мгновения до трагедии.

…Она помнила все.

Но лучше всего она помнила эти глаза. Его последний взгляд, наполненный страхом и сожалением, перед тем, как оставить ее навсегда.

Ее губы дрожали, а тело свернулось в комок. Она обнимала ребенка, как будто хотела вобрать в себя его тело. Она боялась. Боялась, как никогда в жизни. Боялась увидеть его безжизненные глаза.

Словами не передать какую боль и отчаяние она испытывала в этот момент.

Кэтрин чувствовала себя преданной. Мужем, богом, этим проклятым миром, который хотел отнять у неё ребенка. Даже самим Греем, который обещал всегда оставаться с мамой. Но вот он, ее трехлетний малыш, лежит и не дышит. Её единственный сын. Ее любимый ребенок. Его сердце отказывается биться, а она бессильна что-либо изменить.

Все это ее вина. Она не была осторожной. Она ослабила бдительность. Она не смогла его защитить. Глупая, бесполезная мать.

Мир Кэтрин стремительно рушился. Ее сердце буквально разрывалось на части. Она обессилила и закашлялась, выплевывая сгусток кровавой пены, но продолжала шептать:

"Сиф, Не уходи, родной, прошу! Нет, умоляю!"

"Сынок, вернись, вернись к нам. Всхлип"

"Ты нужен мне! Ты нужен сестре! Ты нужен МАМЕ!"

"Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…"

––

{Где-то в неизвестном пространстве, полном безмолвной тьмы}

Маленькое тело покоилось в неподвижности. Ни дрожи. Ни пульса. Ни даже тени дыхания.

Вокруг была лишь непроглядная тьма.

Он не чувствовал боли и страха. Не чувствовал ничего. Он не мог пошевелиться. Не мог закричать. Лишь слабый и вялый голос звучал в его голове – то ли мысль, то ли остаток памяти.

‘Тьма. Опять она.‘

‘Такая знакомая. Такая родная. Такая спокойная.‘

‘Здесь нет ничего. Только отсутствие света.‘

Обрывки памяти всплывали и исчезали, словно пузырьки воздуха:

‘Где я? Кто я? А был ли «я» когда-нибудь?‘

‘Помню, меня пронзили кинжалом‘

‘Стоп. Где кинжал? Где моя грудь?‘

Он попробовал пошевелиться – мыслью, импульсом, хоть чем-то – но тьма заглушила всё.

‘Ах, да.... Тьма. Есть только тьма.‘

‘Так всегда было и так всегда будет.‘

‘Я здесь родился и вырос. Я здесь и останусь.‘

Сумбурные мысли то и дело появлялись на крае сознания. Чувство бессилия окутало его. Но Грей попытался сопротивляться – неосознанно, почти инстинктивно:

‘Что это было? Что за воспоминания?‘

‘Я помню запах волос. Теплые руки. Такие приятные ощущения.‘

‘Это был бред? Помешательство?‘

‘Я все это выдумал? И теперь пора вернуться к реальности?‘

‘Да, так и есть. Все это не может быть правдой. Я должен вернуться во тьму....‘

«Сынок, вернись, вернись к нам…» – Грей услышал тихий и неразборчивый шепот, который заставил его встрепенуться.

‘Нет! Нет! Нет! Я не хочу во тьму. Не хочу обратно. Я хочу к маме. В её теплые объятия.‘

Он пробовал снова и снова. Сделать хоть что-то. Но тьма была абсолютной.

Он понял, что все бесполезно. Любая попытка обречена на провал. Тогда зачем так стараться? Зачем стремиться к чему-то, что попросту невозможно? Не лучше ли просто сдаться и плыть по течению?

Он даже не видел собственных рук, не чувствовал тела. Так что же он мог изменить?

И вот, когда он полностью сдался, что-то проснулось в глубине темноты.

Яростный рев разорвал тишину и все пространство окрасилось в алый:

«НЕ СМЕЙ, МЕЛКИЙ ГОВНЮК. НЕ СМЕЙ СДАВАТЬСЯ!»

Грей ощутил на себе пристальный взгляд, древний, потусторонний и полный ненависти.

Вокруг всё изменилось.

Пол под ним раскололся – иссохший камень потрескался. Из трещин сочились потоки крови, пахнущие железом, гнилью и серой.

Десятки, нет, сотни человеческих силуэтов поднимались из-под земли. Они тянулись к нему.

Люди без лиц. Скрюченные тени, с пустыми глазницами. Гниющие рты, шепчущие зовы смерти. Пальцы с наростами плоти.

Существа дёргались, словно марионетки, трясущиеся от судорог и страха. Их колени трещали при каждом шаге. Но они всё равно шли.

Шли к нему. Они боялись. Но шли.

«Они молятся о тебе, Грей.»

«Их шаги – для тебя»

«Их боль – твой зов» – искаженный голос гремел в его голове, пока он оглядывался.

Из-под ног мальчика, прямо над ним, формировалось гуманойдное существо сотканое из дыма и тени. Его скрюченное и покареженное тело медленно распрямлялось, как будто после вечного заточения.

Он был скован.

Толстые цепи, сияющие божественным светом, охватывали его грудь, шею, запястья и челюсти. Они шипели, касаясь кожи, оставляя ожоги света на тьме.