Безумный Бессмертный

И всё же…

Он двигался и он говорил. Прямо в его голове.

"БОРИСЬ, СОПЛЯК. Неважно как, неважно зачем! БОРИСЬ."

С каждым словом что-то в глубине мальчика отзывалось, как если бы это существо было его неотъемлемой частью. Оно было им. Но в то же время – чем-то чужеродным, как паразит.

«Хочешь увидеть маму? Может сестру?»

«Ты должен бороться.»

«Или.... может ты вовсе не любишь их?»

Голос не церемонился. Каждое слово несло в себя яд. И словно в насмешку, Грей услышал болезненные вслхипы матери.

"Не уходи, дорогой, прошу, нет, умоляю тебя, Грей, вернись, вернись ко мне, вернись к сестре. Ты нужен мне, сынок, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…" – ее голос срывался от боли, но Грей не мог не узнать ее.

Такой родной голос, но в то же время такой далекий и иллюзорный. Он причинял куда больше страданий, чем насмешки гуманойдного демона.

«ААААААААА» – закричал Грей, поддаваясь безумию, – «МАМА».

Этот вопль окончательно пробудил его душу.

Глаза мальчика почернели, превратившись в бездонные омуты. Цепи из света потянулись от демона прямо к нему, но Грей полностью их игнорировал.

Словно безумный, он бросился в направлении голоса. Он рвал и расталкивал прочь существ, что вставали у него на пути. Сам мир дрожал от его гнева.

Чем дальше он двигался, тем сильнее он чувствовал боль. Нет, агонию. Но Грей игнорировал это.

Он не знал куда шел или на что надеялся, но просто не хотел останавливаться. Он думал лишь о сдавленном крике матери.

‘Я должен бороться! Я доберусь до голоса, чего бы это ни стоило. Я не хочу, чтобы ей было больно. Не хочу! НЕ ХОЧУ!’

––

Кэтрин сидела, обнимая окровавленное тело сына.

"Адам, Алларик, Фульвий… " – её мысли были остры, как нож. – "Я… никогда не прощу вас…"

Но эти мысли прервал тихий кашель.

"НЕ ХОЧУ," – заорал раненный Грей, сплевывая остатки крови.

Кэтрин застыла. Всё вокруг, даже время на мгновение замедлило ход. Как будто она переместилась из глубин ада в рай за секунду.

Это был он. Ее сын. Ее мальчик.

Он был жив. Он дышал!

«Сынок!!! Ты жив..! Ты жив!», – она закричала от радости, словно сама воскресла из мертвых. – «Хорошо.. Хорошо… Мама здесь. Мама с тобой. Мама тебя защитит. Слушай маму, не засыпай. Продолжай дышать. Вот так, вот так, молодец."

Зелья и магия наконец начали действовать. Сердце вновь забилось, медленно, но уверенно. Кровь, недавно струившаяся непрерывным потоком, перестала вытекать из раны.

На лице Кэтрин расцвела улыбка – такая светлая, такая живая. Казалось, сама надежда осветила собой весь Акрополь.

Однако едва она убедилась, что ее сын не умрет, как тут же ее лицо изменилось. Из нежного оно превратилось в холодное и жестокое.

Ее пальцы задвигались с нечеловеческой скоростью, рисуя в воздухе странные руны. Одно за другим активировались защитные заклинания.

«Его безопасность – превыше всего.»

А её взгляд… взгляд, которым она обвела окружавших, был настолько пугающим, что мог бы заставить дрожать даже самого свирепого демона.

"Кассия, немедленно запускай план срочной эвакуации. Никого не щадить! Раскрыть всех агентов!" – голос Кэтрин звучал, как удар клинка о камень – в нём звенела сталь, в нём кипела кровь.

"Так точно, мэм!" – отчеканила служанка, растворившись в тени акрополя.

Прошла всего секунда – и она уже возникла за спиной Евы.

Удар оказался четким, смертельным, молниеносным. Святая дочь Аполлона не успела даже осознать угрозу, прежде чем была вынуждена отпустить Грейс.

Хотя Ева была Святым Мудрецом (6), как и Кассия, она редко сражалась за свою жизнь. Ее боевой опыт – оставлял желать лучшего.

Кассия была ветераном. Быстрой, точной, безжалостной. Для неё бой был не исключением, а дыханием. У «эксперта с высоким развитием», вроде Евы, не было ни единого шанса.

Ева успела лишь инстинктивно воздвигнуть световой щит, чтобы не погибнуть на месте. Но это стоило ей контроля над ситуацией – и над Грейс.

Кассия перекатилась в сторону и подхватила принцессу, которая была без сознания. В то же мгновение, она исчезла в тени и появилась у ног своей госпожи.

Дыша тяжело, с мёртвенно-бледным лицом, она опустила Грейс в объятия Кэтрин.

Прыжки по теням израсходовали всю её ману – теперь она была совершенно бессильна. Служанка выбыла из игры, но ни о чем не жалела. Она отдала свою жизнь в руки своей Госпожи, нисколько не сомневаясь.

Едва бессознательная Грейс появилась на алтаре, как Кэтрин направила руку к небу.

Черная полоса рассекла горизонт. Это было сигнальное заклинание.

И в тот же миг – всё изменилось. Несколько знатных патрициев и матрон, которые прятались за колоннами, начали безжалостную атаку. Их движения были точными, слаженными. Один – выхватил спрятанный под тогой клинок. Другой – ударил стражника в горло. Третий – метнул заострённую шпильку в глаз ближайшему центуриону.

Кэтрин раскрыла все свои козыри. Агентура, которую она внедряла годами. Тайная сеть, спавшая до сегодняшнего дня. Она решила пожертвовать всем, чтобы открыть путь к побегу.

Хаос вернулся в Акрополь. Никто не успел среагировать. Было уже слишком поздно, когда союзники Адама начали действовать. Преимущество в численности было на их стороне, однако самые сильные не могли вмешиваться. Все их внимание было сосредоточено на главной угрозе – Небо-жителе, который решил пойти против бога.

"Кэтрин, ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ?" – взревел Адам. – "Ты меня не слышала? Этот ребенок опасен. Он дитя тьмы!!! В нем нет нашей крови! Посмотри на его волосы! Он не наш сын!"

"Послушай меня, пророчества – это не шутки! Сивиллы исчезли, чтобы его совершить. Ему суждено уничтожить ЧЕЛОВЕЧЕСТВО! Не провинцию. Не страну. ЧЕЛОВЕЧЕСТВО. Ты хочешь поддержать геноцид?!"

"Хе-хе-хе, Ты говоришь о пророчестве? Империи? Человечестве?" – Кэтрин истерически рассмеялась.

"К ЧЕРТУ ВСЕ ЭТО! К ЧЕРТУ ПРОРОЧЕСТВО. К ЧЕРТУ ИМПЕРИЮ. К ЧЕРТУ МОЕГО НЕНАВИСТНОГО МУЖА-УБЛЮДКА. К ЧЕРТУ БОГА. К ЧЕРТУ ВЕСЬ ЭТОТ ГРЕБАНЫЙ МИР!»

«Если сегодня что-то еще случится с моей семьей, я сама позабочусь об исполнении этого треклятого пророчества.»

"Слушай внимательно, Адам," – процедила она сквозь зубы.

"Я клянусь здесь и сейчас: если ты не уберешься с моего пути, я посвящу свою жизнь, чтобы выследить и уничтожить каждого отброса провинции Света. ТЫ МЕНЯ ПОНЯЛ? Или, может, ваше хваленое человечество боится калеки, которому вы собственноручно сломали магическое ядро?"

Эти слова жгли ей губы. Называть собственного сына «калекой», напоминать о страшной трагедии, признавать в нем угрозу было ужасно. Однако Кэтрин умела действовать в соответствии с обстоятельствами.

Она понимала, что сбежать из столицы провинции с двумя детьми на руках, один из которых ранен, практически невозможно. А потому каждое её слово должно быть рассчитано: не умолять, не просить, а приказывать.

Давить. Угрожать. Делать все, что угодно, но в то же время дать повод для подчинения.

Да, у нее здесь самый большой кулак. Но Небо-житель – не Бог. Она лучше всех понимала свое состояние. Если Адам и церковь решат использовать все доступные средства, она не сможет спасти детей из ловушки, в которую превратился их дом. Поэтому она заявила, что Грей – калека.

"Адам, повторяю в последний раз," – её голос звенел от напряжения. – "Дай мне уйти по-хорошему и прожить жизнь обычного смертного вместе с моим сыном. Обещаю, что вернусь за местью гораздо позже. Возможно, вы даже успеете подготовиться."

"Или.... ты можешь попытаться меня остановить, а я попытаюсь сбежать. Но клянусь, что по пути сравняю с землей всю твою столицу. Ты прекрасно знаешь, что я способна на это. Выбирай. Сейчас. Если через 5 секунд ты не отступишь, я начну резню."

Вокруг женщины сгущались магические элементы, её тонкий меч был обнажен и готов в любой момент начать кровавое пиршество вместе с хозяйкой.

Адам колебался. Сегодняшний день пошел совсем не по плану. Изначально он намеревался лишь убедиться, что Грей обладает элементом тьмы.

После подтверждения этого факта, а так же учитывая, что ночь опустилась на мир примерно во время его рождения и его неестественно черные волосы, он мог бы с 90% уверенностью утверждать, что Грей – дитя тьмы.

В его обязанности входило лишь доложить о ситуации в столицу Империи и ожидать дальнейших распоряжений.

Но нет. Вмешательство Апполона нарушило все. Ему приказали действовать.

Но что он мог сделать?

Вся церковь пришла в движение. Адам, чей пост наместника напрямую зависел от покровительства этой церкви, не имел роскоши выбора.

Где-то в глубине души он надеялся, что Кэтрин прислушается к голосу разума. К угрозе истребления человечества нельзя относиться легкомысленно, верно? Верно?!

Адам оказался между молотом и наковальней.

Он видел пылающее безумие в глазах Кэтрин. Она уже перешла черту. Её больше не сдерживали ни божественная воля, ни страх перед последствиями. И это пугало сильнее всего.

Он знал, насколько сильны Небо-жители, а эта женщина была еще хуже. Вступить с ней в смертельный бой – значило поставить под удар всё: столицу, репутацию, собственную жизнь. Даже если он победит, последствия будут необратимыми: гибель сотен, если не тысяч, магическая нестабильность, и главное – потеря контроля.

Кэтрин не блефовала – если её загнать в угол, она действительно уничтожит полгорода.

Но уступить – означало открыто ослушаться Апполона, оставить в живых угрозу для человечества. Показать слабость перед братьями, которые уже наблюдали за ним, как стервятники.

Любое решение влекло за собой катастрофу. Любая ошибка будет возложена на него.

Кардиналы, патриции, братья. Все взгляды были устремлены на него. Они ждали его решения.

Он бросил на Кэтрин последний взгляд – ищущий, почти умоляющий. Возможно, она всё ещё способна услышать голос разума. Возможно, внутри неё осталась хоть капля сомнений.

Но нет.

Перед ним стояла не мать, не жена. Перед ним стояло стихийное бедствие. В её взгляде пылала безоговорочная решимость – безумная, жертвенная и непреклонная. Малейшая провокация – и она взорвётся.

Он принял решение.

«Отпустите их,» – выдавил он. Его голос был ровным, почти отстранённым, но за этим стояло усилие. – «Нет смысла быть слишком жестокими. Калека не представляет угрозы ни нации, ни человечеству. Алларик уже использовал силу Бога, чтобы обезвредить его.»

Молчание повисло в воздухе. Адам выдерживал колкие, ядовитые взгляды толпы. Он знал, что это решение имеет последствия. Но лучше уж так, чем жить с руинами вместо столицы.

Он выбрал не милость. Он выбрал наименьшее зло.

Глава 10. Побег.

Как по сигналу, знать облегчённо вздохнула. Они могли осуждать и даже презирать Адама за его трусость и неспособность ответить своей «жене». Но в глубине души, в той ее части, которую они скрывают от мира, теплилась легкая благодарность. Он проявил слабость… но эта слабость позволила им остаться в живых.

Короткая демонстрация силы – когда Кэтрин в одиночку расправилась с лучшими войнами церкви, словно с тряпичными куклами, – стала тревожным напоминанием: с этой женщиной шутки плохи. Ее угрозы не были чушью. Она и правда могла уничтожить столицу провинции, если поставит свою жизнь на кон.

Пророчество было пугающим. В мире, где правит магия, и боги появляются среди смертных, к судьбе нельзя относиться легкомысленно. Но это – проблема завтрашнего дня. Знатью всегда двигали интересы.

Судьба, мессии, кара богов… пусть этим занимается кто-то другой. А сегодня – сегодня они уже сделали достаточно. Они уже "остановили" демона. Покалечили его. Это можно считать немалой заслугой? Верно? Верно же?..

Зачем же теперь, когда они уже победили, дёргать разъярённого тигра за ус?

Никто не хотел попасть под отчаянный град атак со стороны Небо-жителя, который сражается со своей жизнью поставленной на кон. Одна мысль о том, что им придется столкнуться с безумной Кэтрин, вызывала экзистенциальный страх в их сознании.

Услышав решение Адама, Кэтрин едва заметно выдохнула. Ее облегчение было сдержанным, почти мимолетным – таким, чтобы никто не заметил. Она сохраняла храбрую позу, готовая в любой момент вступить в бой, однако внутри нее все сжималось от страха.

Она тоже боялась. Боялась, что Адам не согласится, и ей придется вступить в ожесточенную схватку. Она была Небо-жителем – сильнейшим воином во всей провинции Света. В открытом бою ей не было равных. Но сейчас она была не одна.

Рядом с ней были дети – слишком маленькие, чтобы выдержать последствия битвы. У её ног лежала служанка, обессиленная, полностью истощившая свою ману. Стоит начаться сражению, и у неё просто не хватит рук, чтобы прикрыть всех.

В этот миг она ощущала бессилие и досаду. Если бы она была одна – не сомневалась бы ни секунды. Но как увести детей? Как прорваться сквозь окружение?

Известие о пророчестве застало ее врасплох. Хотя у нее были свои источники информации, даже сам Адам узнал об этом недавно и действовал очень поспешно. Так, как же она могла вовремя среагировать?

Она не допускала и мысли о том, чтобы оставить Грея. Он был ее сыном, ее плотью и кровью. Она самолично видела, как он рос, и знала, что он хороший ребенок. Даже если в будущем он станет беспощадным злодеем. Даже если весь мир будет против него. Она всё равно не откажется от него. Любовь матери – страшная вещь.

Однако любовь не отменяла ее интеллекта. Даже в такой критической ситуации, ее мозг работал на полную мощность. Все это время она делала сотни выводов, просчитывала на десять шагов вперед.

Адам действовал слишком поспешно. Без плана и мощной поддержки. Он не был готов. Значит он сам не был уверен, что Грей – «порождение тьмы». Что изменилось?

Только вмешательство Аполлона, могло заставить всю церковь действовать без оглядки. Он тоже хотел вмешаться? Но почему не действовал лично? Он просто хотел спровоцировать хаос? Дать им возможность сбежать? Слишком запутано, стоит подумать о будущем.

В голове Кэтрин весь мир уже был врагом.

Никто не осудит ни церковь, ни бога, ни всех остальных за то, что покусились на жизнь невинного трехлетнего мальчика. Они обвинят ее сына во всех смертельных грехах. Сделают ее козлом отпущения. Всё будет оформлено красиво: как подвиг. Как превентивная жертва во имя спасения.

И ни один патриций не подаст аппеляцию. Не выступит в их защиту.

Не будет поспешным сказать, что с этого дня жизнь их семьи повисла на волоске. Еще вчера все было хорошо. Они были частью мира, довольными и весьма беззаботными. А сегодня – они стали изгоями, врагами всего человечества. Без вины, без суда, без права на мнение.

Она почти слышала лозунг глашатого, с которым он выступит завтра утром:

«Церковь Святого Света предотвратила рождение дьявола, которому суждено уничтожить человечество!»

«Принцесса Грейс и принц Грей: история святой сестры и её зловещего близнеца!»

«Мать, укрывающая отродье Тьмы. Последние откровения!»

Ее сына представят, как бульварного злодея. Ведь ложь всегда громче истины. Кэтрин слишком хорошо понимала, как быстро народ превращает подозрение в ярость, а страх – в расправу.

Им нужно спешить. Бежать без оглядки. Немедленно. Быстро и далеко.

Вот только куда?

Она не знала. Неважно! Главное любой ценой убраться из столицы, пока сенат не прислал подкрепление.

Ее мысли прервал птичий крик. Огромная тень накрыла акрополь. Хлопки крыльев разрезали воздух – и белоснежная масса стремительно спикировала в сторону алтаря.

Сова с размахом крыльев в семь метров в одно мгновение оказалась среди людей. Её перья сверкали в солнечном свете, глаза холодно скользили по толпе. Красота и элегантность сочетались в ней с хищной угрозой.

Кэтрин улыбнулась.

«Снежок… ты как раз вовремя. Я снова рассчитываю на тебя.» – прошептала она, – «Кассия, следуй за мной.»

Крылья совы еще раз взмахнули, поднимая всю пыль в округе. Порыв ветра сдул тех, кто не успел среагировать. Несколько жрецов рухнули на землю, потеряв равновесие. Никто не осмеливался приблизиться.

Кэтрин подхватила Грея на руки, Кассия прижала к себе Грейс. В одно мгновение они оказались на спине белоснежной птицы.

«Взлетаем!» – скомандовала Кэтрин.

Снежок пригнулся и тут же выпрямился, возвышаясь над толпой, словно стена живой силы. Адам сделал шаг навстречу, но резкий взгляд Кэтрин остановил его. Их глаза встретились – её был холодным и бдительным, его – немного растерянным.

«Живи хорошо, Адам. С этого момента я отказываюсь от имени Старлайт. Нас больше ничего не связывает.» – она сказала это спокойно, однако слова звучали страшнее любой угрозы. – «Не ищи меня. Если мы встретимся снова – это будет твоя смерть. Прими от меня последний подарок.»

Столп пламени обрушился на крышу Акрополя. В мгновение ока там проросли, высохли и сгорели бесчисленные лианы, после чего обрушился яростный ливень. Кэтрин без колебаний опустошила свое магическое ядро, Снежок усилил атаку мощным порывом ветра.

Повсюду поднялся обжигающий пар. Он был таким плотным, что не видно соседа, горячим, как раскаленная магма. Болезненные крики разнеслись от каменных монументов.

Не многие знали, что эти статуи были не простым украшением: долгие годы они аккумулировали энергию веры от прихожан. С благословения жриц героические духи могли временно ожить и спуститься в мир смертных, вселившись в статуи. Однако им требовалось много энергии, так много, что даже церковь едва могла их поддерживать.

Внезапная атака Кэтрин обрушилась на центральный узел массива, где пряталась Ева. Беспорядочное использование всех четырех стихий погрузило в хаос всю ману в округе. Святая дочь не смогла контролировать энергию света, и головы нескольких статуй, которые почти пробудились, взорвались, разлетевшись осколками.

Толпа оцепенела. Никто не ожидал такой дерзости. Адам замер, глядя на разрушение: его скрытый «козырь», ради которого он тянул время, сработал против него самого. Кэтрин уже . сбежала, оставив за спиной хаос и пепел.

В мрачном оцепенении он наблюдал, как белая точка исчезает в небе, унося с собой жену, детей, судьбу человечества… и его репутацию.

«СУКА! Ты не умрешь быстрой смертью», – крикнула Ева ей в след. Ее раны были поверхностными, однако она не могла стерпеть унижения.

«Это действительно было необходимо?» – спросил Адам, сдерживая свое раздражение, – «Мы действовали слишком поспешно и в результате не только не избавились от ребенка, но даже нажили себе могущественного врага. Оно того стоило?»

Ева пришла в себя:

«Бог велел действовать. А значит, мы должны действовать. Ты слышал треск сферы. А цвет? Как может маленький мальчик владеть такой темной маной?! Кто знает во что бы он превратился, если бы Алларик не уничтожил его магическое ядро.»

«Ты абсолютно уверена, что его ядро уничтожено?»

«АДАМ! Не смей сомневаться в божественной воле. Алларик использовал кинжал Аполона. Его энергии должно быть достаточно, чтобы убить Небо-жителя. Это не просто оружие. Попав во врага, оно разрушает все органы и даже душу.»

«Но мальчик в конце концов выжил!», – Адам не мог в это поверить.

«Это еще одно доказательство, что мы были правы. Он дьявол, предвестник Ночи и порождение Тьмы. Его нельзя оставлять в живых» – Ева была не в настроении спорить, – «Наш бог уже сделал достаточно. Он просто не может вмешаться, ты знаешь.

А, Кэтрин…

Она слишком упряма. Слишком эгоистична. Неужели так сложно учитывать общую ситуацию? Эта стервозная сука…

Чего ты все еще ждешь? Я столько сказала, а ты до сих пор не отправил отряд слежения?»

«В этом нет смысла. С того момента, как она взлетела, – у нас не было ни единого шанса. Ты видела эту сову. Кто знает как ее приручили? Однако никто в провинции Света не сможет догнать ее. Придется ждать подмоги из Рима» – голос Адама был глухим, как если бы каждая фраза давалась ему с отвращением к самому себе.

Он – наместник провинции Света. Он – сенатор Римской Империи. И не смог удержать собственную жену. Что за унижение?

«Черт!» – буркнула Ева.

«Но ты права. Главное – сделать все, что возможно. Кто знает, что скажут эти ублюдки с Сената? Я отправлю отряд.», – произнёс он с усилием, – «Как состояние Алларика? А что насчет Фульвия?»

«За ними уже ухаживают. Их жизнь вне опасности, но полное восстановление займёт время. Даже с магией Света. Кэтрин была крайне… безжалостна.»

Адам вздохнул. Глубоко, тяжело. Но он не чувствовал горя – скорее бессилие.

Кэтрин была хорошим союзником и очень опасным врагом. Хотя его брак был простой частью сделки, давно утратившей всякий смысл. И всё же… всё же…

Он покачал головой и отдал приказы:

«Отправьте гонца в сенат! Найди рудиариев, чтобы следили за ней. У них будет шанс.»

––

Тем временем, мать, сын, дочь и служанка, уносимые все дальше и дальше от столицы, – летели в тишине. Их настроение было подавленным.

Очнувшийся Грей оцепенело уставился на родных, будто впервые их видел. Он всё ещё не до конца осознал правду, однако слова отца глубоко врезались в память: «Калека. Дьявол. УгРоуз для человечества».

Этого было достаточно, чтобы понять – он разрушил жизнь матери и сестры. Из-за него они должны покинуть свой дом. Из-за него их осудят. Он не был обычным ребенком. Не был наследником. Не был надеждой.

Он – бремя.

«Мама, сестренка, простите…». – прохрипел Грей, чувствуя, как к горлу подступает очередной комок крови.

«Младший брат!» – вскрикнула очнувшаяся Грейс, по щекам которой катились запоздавшие слёзы, – «Тебе нельзя сейчас говорить!»

«Она права, Грей», – поддержала её Кэтрин, – «Не смей извиняться. Ты ни в чём не виноват. Если уж кто и виноват… то это я. Что я за мать, если не смогла защитить вас?»

Она провела рукой по его лбу, отгоняя волосы, прилипшие к коже. В её взгляде не было ни страха, ни сожаления – только бесконечная любовь и решимость.

«Если ты правда хочешь порадовать нас… Тогда, просто живи. Отдыхай. Поправляйся. Всё остальное подождёт. Нам всё равно, что о тебе думает мир. Для нас ты – наш мальчик. Семья.»

Грейс закивала в ответ, сжимая ладони в кулак.

Слова матери, полные любви и заботы, попали в самую точку. Грей ничего не ответил. Он горько заплакал.

Какой трёхлетний ребенок хочет умирать? Грей точно не был таким. Но он боялся не смерти. Даже пророчество не сильно его беспокоило. Больше всего его пугало, заявление Адама:

«Он не твой сын»

Эти слова были ядом, который его разъедал. Даже сейчас он не мог перестать о них думать.

А вдруг мама поверит ему? Откажется от его. А вдруг поверит сестра? Поймет ли она его положение? Сможет принять? А что насчет Кассии?

Грей очень боялся быть брошенным. В его голове возникла картина: он остался один. Маленький, беззащитный. Вокруг шум, крики, шаги – но никто не замечает его. Он хочет исчезнуть и спрятаться, но тут все смотрят на него с безумной и фанатичной улыбкой. Убей! Убей! Убей дьявола!

Его спина покрылась мурашками, а зубы стучали от холода. Он сжал платье матери до хруста в костяшках, пытаясь прогнать эти мысли.

«ГРЕЙ!» – крикнула Кэтрин, заметив, что сын весь вспотел. Она взяла его голову, действуя так нежно, как только могла, и начала осыпать его поцелуями. В лоб, в щеки, в глаза, в подбородок, в губы. Как будто боясь, что он пропадет.

«Запомни, малыш. Мама тебя никогда не оставит! ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ? Ты должен пообещать, что всегда будешь с мамой! ПООБЕЩАЙ МНЕ!» – к концу, ее голос сорвался.

Грей чувствовал мягкие губы матери, которые не переставали его целовать. Он чувствовал влагу от слез. Своих и ее. Он так растрогался, что рассмеялся сквозь слезы.

«Ахахах, Всхлип, всхлип.. Я-я обещаю! Я никогда не оставлю маму! Мама! Всхлип, Мама! Я так сильно люблю тебя!» – Грей просто уткнулся ей в грудь, его плечи дрожали. Даже если его забьют до смерти, он не отпустит ее.

Грейс обняла брата сзади. Кассия молча, перешла в его тень.

Они долго молчали.

«Всхлип, Мама… куда мы летим?» – осторожно спросила Грейс.

Брат плакал, Кассия спряталась, мама хмурилась. Хотя она и не понимала всех тонкостей, ей было больно видеть их такими… подавленными. Ей очень хотелось, чтобы они улыбнулись. Поэтому она захотела сменить тему.

«Туда, где нас не найдут, милая. Туда, где нас не найдут.» – ответила Кэтрин, обнимая детей еще крепче. – «Мы будем жить, как раньше. Только ты, я, твой брат и конечно же Кассия. Вдали от цивилизации и их бесконечных конфликтов. Неплохо звучит, не правда ли?»

«Уму! Мамочка, я обещаю: я буду тренироваться каждый день и защищать тебя и брата! Я не позволю вас обижать!» – воскликнула Грейс, постучав кулачком по своей крошечной груди.

Детское настроение меняется быстро, почти волшебно. Ещё мгновение назад её губы дрожали от неуверенности, а глаза – полны слёз. Теперь – сияющая улыбка, такая искренняя и заразительная, что Кэтрин не удержалась от лёгкой усмешки.