Театралка, или Секрет не ее успеха

«Может, и правда у нее вчера что-то случилось, а мы сразу набросились», – промелькнуло у меня в голове. Но подумала я об этом чисто машинально, меня, в отличие от Варвары, не слишком волновало грубоватое поведение Раисы. Я знала точно, что сейчас мы выслушаем вердикт, распрощаемся с Раисой Николаевной и забудем о ней навсегда, даже не успев дойти до Варькиной машины.

– Вы обе практически здоровы, никаких проблем по женской части я у вас не обнаружила, – Раиса протянула нам папку с анализами и выписками. – Храните это у себя. Год можете жить совершенно спокойно, а потом милости прошу ко мне, на повторный осмотр.

Раиса выдала нам подобие улыбки. Уж не знаю, наш ли конверт с деньгами или Варька, светящаяся бриллиантами, как новогодняя елка, оказали на врачиху такое чудодейственное влияние, но сегодня она была мила и любезна.

– Спасибо вам огромное, Раиса Николаевна! Вы нас очень успокоили, а то знаете, вечные женские страхи и дурные предчувствия, – мы благодарно закивали заведующей и потихоньку двинулись в сторону выхода.

– А вы знаете, Ольга Александровна, – неожиданно Раиса остановила нас практически в дверях кабинета. – Мир наш очень тесен. Я ведь у Петеньки про вашего Егора спросила. Оказывается, они на одном курсе учатся и хорошо знают друг друга. Так что с поговоркой не поспоришь.

«Так вот почему сегодня заведующая была с нами так мила и любезна», – пронеслось у меня в голове.

– Ну надо же! Я ведь тоже спросить хотела. Но домой пришла, закрутилась, и из головы вылетело. Сегодня же расскажу Егору! Всего доброго вам, Раиса Николаевна, – и я с облегчением закрыла за собой дверь.

Меньше года прошло с нашего визита к Раисе, это не очень удачное знакомство так быстро стерлось из моей памяти, что казалось, будто и не было его никогда, и вот сейчас, стоя на балконе дома отдыха «Лесные поляны», я еще раз получила достойное подтверждение вечному постулату «тесен мир».

Глава 4

Раиса Андреева

Раиса сильно нервничала и сама не могла понять, откуда взялся этот мандраж. Обычно на заключительном этапе операции она пребывала в отличном расположении духа. Убеждение, запугивание, долгие разговоры, – все позади, впереди только сладкий момент получения денег. Она уже представляла себе, как возьмет в руки увесистый конверт, который позволит и дальше вести им с сыном безбедную сытую жизнь.

Сегодняшняя встреча с женой депутата Еленой Репиной должна была состояться на террасе ресторана «Политика». Раисе очень нравилось это уютное место. Находясь вдалеке от дороги, ресторан со всех сторон был окружен соснами, можно было сказать, что он стоит прямо в сосновом бору. Здесь приятно проводить время как зимой, любуясь на заснеженные деревья и греясь у камина, так и летом, наслаждаясь целебным сосновым ароматом и слушая пение птиц. Итальянский повар этого ресторана готовит замечательные блюда сицилийской кухни. Раиса выбрала столик с краю, именно с этого места отлично просматривался въезд на территорию ресторана, и заказала теплый салат из осьминогов. Вообще-то по натуре Раиса не была расточительной, но сегодняшний куш в сто пятьдесят тысяч евро позволял ей некоторые слабости.

Елена опаздывала. Раиса пыталась сосредоточиться на живописном пейзаже и на вкусной еде, но в голове все время крутились мысли о последней комбинации. На этот раз все получилось на удивление легко и просто. Елена, молодая жена депутата Государственной думы, отчаянно мечтала о ребенке. С мужем они жили уже два года, и за эти два года не было и дня, чтобы любимый муженек не говорил о наследнике. Елена, будучи девушкой не только красивой, но и умной, понимала, что только ребенок сможет скрепить их брак окончательно, лучше всякого брачного контракта, также Леночка догадывалась, что не она является виновницей их постоянных неудач. Действовать нужно было быстро, вокруг богатого муженька постоянно вились всякие секретарши, журналистки, помощницы, любая из них могла исполнить его заветную мечту и занять место Елены. Поэтому во время одной из многочисленных командировок мужа Елена сорвалась на родину в Курск и там провела незабываемую неделю с бывшим другом детства. Через месяц она с радостью поняла, что беременна. Но теперь на смену одной проблеме пришла другая, еще более серьезная. Дело в том, что совсем недавно муж сдал все возможные анализы и тесты. И теперь в медицинской карте Елены лежало официальное подтверждение его бесплодности. Узнав о беременности, Елена сразу решила, что самый простой и надежный способ сохранить тайну – это договориться с врачом. Что она при первом же удобном случае и сделала. Раиса Николаевна, а именно она была лечащим врачом Елены Репиной, видя всю серьезность ситуации и понимая, что на карту поставлен брак, немного поломалась, скорее для приличия, а потом пошла навстречу попавшей в затруднительное положение девушке. Помощь ее была, естественно, не бескорыстной, нарушение врачебной этики Андреева оценила в кругленькую сумму в сто пятьдесят тысяч евро. Услышав такую внушительную цифру, Елена в первый момент остолбенела, она никак не ожидала таких расценок за небольшую, с ее точки зрения, услугу. Но Раиса была непреклонна, и после недолгих раздумий женщине все же пришлось сдаться.

Воспоминания Раисы Николаевны были прерваны появлением Елены. Жена депутата была хороша, как всегда, беременность ее нисколько не портила, скорее наоборот, придавала особую женственность. Она подошла к столу и присев на самый краешек стула, быстро достала из чемоданчика объемный конверт.

– Пересчитывать будете, Раиса Николаевна? – с легкой иронией спросила она.

– Нет, что ты, Леночка, какое может быть между нами недоверие! Тем более нам еще ребеночка рожать.

– Да, это, конечно, дает вам стопроцентную гарантию моей честности. Ну ладно, не буду вас больше задерживать, и, не дожидаясь ответа, Елена стремительно встала и направилась к выходу.

Раиса еще немного посидела, допила кофе и попросила счет. Идя к своей машине, она думала о том, какой же правильной была идея взять пару дней отпуска и немного отдохнуть в Подмосковье. Вопрос, куда поехать, перед Раисой не стоял. Ее давняя подруга и бывшая однокурсница Светка, а теперь Светлана Васильевна Кочеткова, работала главврачом пансионата «Лесные поляны». У Раисы был постоянный пропуск на территорию, да и за свободный номер она не волновалась, знала, что главврач обычно держит в запасе парочку свободных комнат. Раиса села в машину и еще раз порадовалась, что выбрала для встречи именно этот ресторан. От него до «Лесных полян» было рукой подать, и уже через тридцать минут она, предъявив пропуск улыбающемуся рыжему охраннику, въезжала на территорию. С номером, как она и ожидала, не возникло никаких проблем, отличный полулюкс на втором этаже был в полном ее распоряжении. Единственное, что не давало покоя, – это конверт с деньгами. В номере его не оставишь, таскать с собой тоже не очень разумно. Неожиданно Раисе в голову пришла гениальная идея: конверт нужно положить Светке в сейф, там он будет в целости и сохранности. Не откладывая такое дело в долгий ящик, Раиса стала звонить Светлане, но абонент был «временно недоступен».

«Ей же можно позвонить по внутреннему телефону, наверняка у дежурной по этажу есть номер».

К счастью, дежурная сидела на месте и была так любезна, что не только дала телефон главврача, но и придвинула гостье свой аппарат. Раисе не терпелось закончить начатое дело, деньги жгли ей руки, повсюду мерещились грабители. Трубку в кабинете главврача сняли сразу, Раиса с облегчением вздохнула.

Глава 5

Сизовы

Погода стояла по-настоящему летняя. Москвичи, измученные затяжной весной, наконец-то скинули теплые одежды и теперь с удовольствием подставляли бледные лица обманчивому майскому солнцу. У студентов на носу были экзамены, зато все лекции и семинары уже закончились, и можно было два-три дня отдохнуть от напряженной учебы и проветрить натруженные мозги. Студенты с утра по привычке еще приезжали в институт, кто на консультацию, кто в библиотеку, а потом, напрочь забыв о своих грандиозных планах, молодые люди сбивались в стайки и срывались за город на шашлыки, в центральный парк, на аттракционы или просто гулять по весенней Москве. Вот и сегодня вторая группа первого курса медицинского университета почти в полном составе сидела во дворике неподалеку от альма-матер и горячо обсуждала предстоящую поездку на дачу к одному из сокурсников. Ребята кричали, перебивали друг друга и никак не могли договориться, ехать ли на электричке или быстрее добраться на попутках, тем более что до дачи рукой подать. И только одна парочка держалась обособленно и не выражала всеобщего энтузиазма по поводу предстоящей поездки. Петя и Катерина не были до конца уверены, что хотят ехать с ребятами на дачу, гораздо с большим удовольствием они побыли бы вдвоем.

– Может, незаметно сбежим? – склоняясь к Катиному уху, прошептал Петя.

– Я не против, но что делать будем, в общежитии сидеть или по душному городу гулять? – с тоской проговорила Катерина. – Эх, на природу бы…

Петр смотрел на подругу и понимал, что должен разбиться в лепешку, но вывезти Катю за город.

– Почему в общежитии? Можно к маме моей поехать, она сейчас в Подмосковье, в доме отдыха «Лесные поляны». Там красотища и воздух волшебный. Ты как, не против?

Катя всеми силами старалась скрыть свою радость, она и не ожидала, что добьется желаемого так быстро, ей непременно нужно было увидеть Раису Николаевну, и чем быстрее, тем лучше..

– Ну если других вариантов нет, давай к маме твоей махнем – как можно более равнодушно произнесла она.

Ребята тихо встали и, не привлекая внимания сокурсников, направились к метро. Им нужно было добраться до «Молодежной», а оттуда до «Лесных полян» всего сорок минут езды на маршрутке. Всю дорогу Петя не выпускал Катину руку из своей и думал, как же это могло произойти, что такая красивая и умная девушка обратила внимание на него, самого обычного парня.

* * *

Рождение Кати Сизовой было связано со страшной трагедией. Ее мама Ирина Михайловна умерла родами. Для Катиного отца это стало невосполнимой утратой. Ира и Саша Сизовы были чудесной парой. Молодые, красивые, талантливые. Они поженились, когда им было по девятнадцать. А через год у Ирины начались серьезные проблемы с сердцем. После долгих обследований врачи вынесли вердикт – жить будет, но нужна постоянная поддерживающая терапия и, естественно, никаких детей. Прошло несколько лет, состояние Ирины не ухудшалось, и природа взяла свое: несмотря на предостережения врачей, она стала подумывать о ребенке. Ира, как и муж, по профессии была врач-гинеколог и здраво оценивала свои шансы, но желание иметь своего собственного ребенка было так велико, что она решила положиться на чудо и втайне от мужа перестала пить таблетки.

Уже через четыре месяца она поняла, что беременна. До тех пор, пока не начал расти живот, Ирина все держала в секрете, а потом делать аборт было поздно. Она наблюдалась у самых известных врачей Воронежа, рожать отправилась в лучший роддом, муж не отходил от нее ни на секунду, но чуда не произошло, сердце не выдержало. Александр был убит горем, он винил себя в смерти жены и долго не мог даже подойти к новорожденной дочери. Первые несколько месяцев Катюшей занималась тетка, родная сестра отца. Она была старше брата на восемь лет и к тому времени уже имела двоих детей и мужа-военного, сутками пропадающего в части. После нескольких месяцев метаний между своей семьей и новорожденной племянницей вконец вымотанная сестра поставила Александру ультиматум: «Больше на два дома я разрываться не буду. Или занимайся ребенком, или я у тебя ее заберу!» Такого от тихой, неконфликтной сестры Александр не ожидал. Но именно этот ультиматум помог ему проснуться от долгой спячки. Саша наконец-то огляделся вокруг и заметил рядом с собой дочь. Он вошел в детскую, где в кроватке лежала только что покормленная и довольная жизнью девочка. Катюша улыбнулась отцу и издала радостный вопль. С этого момента его жизнь полностью изменилась, она приобрела новый смысл, теперь все его мысли, планы, желания были связаны с дочерью. Девочка, не знавшая материнской любви, была сильно привязана к отцу, между ними существовала незримая, но прочная связь, которую оба они бережно хранили. Природа, как будто стараясь восполнить дефицит материнского тепла, наградила девочку чутким, все понимающим и бесконечно любящим отцом. И когда из‑за частых дежурств в больнице Катюше приходилось по нескольку дней жить в семье тетки, она очень тосковала по дому. А дежурить Александру приходилось часто, все пациенты стремились попасть именно к нему, именно его вызывали на все тяжелые и практически безнадежные случаи. И когда завотделением собрался на пенсию, ни у кого не вызвало ни тени сомнения, что его место займет Александр Геннадьевич Сизов.

После этого назначения забот еще больше прибавилось, но это не мешало Александру проводить любую свободную минутку с дочерью. Шесть лет прошло со дня смерти жены, Катюша ходила в садик, Александр разрывался между работой и дочерью, жизнь шла своим чередом, ничто не предвещало перемен, поэтому никто даже и не запомнил тот день, когда в семью Сизовых вошла Раиса.

Раиса Андреева, молодой врач из Москвы, приехала в Воронеж по распределению после медицинского института. Сестрички в ординаторской судачили, что случилась у Раечки какая-то несчастная любовь, от которой рос сыночек Петя. Именно от этой несчастной любви и сбежала она из столицы в провинциальный Воронеж. Александр Геннадьевич нового врача никак не выделял и сталкивался с ней в основном на утренних конференциях, пока их не свел его величество случай.

Шел проливной летний дождь, такой, о котором говорят «как из ведра», все небо затянуло черными тучами, казалось, что природа решила отыграться за все засушливое лето сразу. Раечка стояла на больничном крыльце и с ужасом думала, что сейчас ей предстоит шагнуть в бушующую стихию. У нее только что закончилось суточное дежурство. Вымотанная до предела, она не могла даже думать о возвращении в больницу, но и перспектива вымокнуть до нитки ее совсем не радовала. Смысла открывать зонт не было никакого, сильные порывы ветра в лучшем случае просто вырвали бы его из рук, а в худшем воспользовались бы им как парусом, и в поединке со стихией Раечка навряд ли вышла бы победительницей. Новые босоножки, купленные по случаю в ГУМе наверняка придется выбросить, они не смогут пережить прогулки по бурлящей реке, в которую превратился близлежащий тротуар. Может, разуться и пойти босиком, подумала Раиса, но проплывающие мимо сучья деревьев и обломки рекламного щита, быстро охладили ее пыл.

В полной растерянности Раечка продолжала стоять на больничном крыльце, как вдруг в дверях показался Александр Геннадьевич. На ходу он запихивал какие-то бумаги в старый пухлый портфель и доставал ключи от машины, которая, к счастью, была припаркована в двух шагах от входа. Вид у завотделением был крайне озабоченный, а воображение рисовало в мозгу страшные картины. Его маленькая дочка опять осталась в детском саду одна и сидит сейчас на пару с недовольной воспитательницей, которая выговаривает ей, что «у всех отцы как отцы, а ее, Катюшин отец, совершенно о дочери не беспокоится». Он уже практически соскочил с крыльца, когда краем глаза заметил Раису. Вся натура его кричала «торопись, не теряй драгоценные минуты», но Александр Геннадьевич был джентльмен, и он вернулся.

– Раиса Николаевна, вас подвести? – спросил он, останавливаясь на нижней ступеньке прямо перед Раисой.

– Только если нам по пути, мне совсем не хочется отнимать у вас время, – Раиса смотрела на Александра с такой надеждой, что все его сомнения рухнули.

– Садитесь, в машине разберемся, – скомандовал Сизов и распахнул перед ней дверцу.

В машине было душно, но зато тепло и сухо. Раиса с удовольствием уселась на переднее сиденье и впервые за несколько месяцев совместной работы взглянула на Александра другим взглядом. Это был взгляд не просто коллеги по работе, а взгляд заинтересованной женщины. Она удивилась, почему раньше не обращала внимания на этого высокого, слегка грузноватого мужчину. Сейчас, сидя от него в полуметре, Раиса хорошо разглядела темные, густые, слегка вьющиеся волосы, прямой нос, большой выразительный рот и яркие голубые глаза. Когда Александр улыбался, на щеках у него появлялись две трогательные ямочки, которые делали его лицо совершенно мальчишеским.

– Раиса Николаевна, у меня дочка в садике, сначала за ней заскочим, а потом доставим вас в любую точку города, куда пожелаете. Вы не против?

– Ну что вы, конечно, не против! Делайте так, как вам удобно, – закивала головой Раиса. – Я вам очень благодарна, а потом тихо добавила: вы просто мой спаситель.

– Вы скажете тоже, «спаситель», – усмехнулся Александр, но по тону было понятно, Раисины слова ему приятны.

Вопреки всем ожиданиям кроме Кати Сизовой на скамейке в раздевалке сидело еще несколько ребятишек. Видимо, родители, застигнутые врасплох разбушевавшейся стихией, не успели вовремя забрать своих чад. Так что все опасения взволнованного отца оказались напрасны.

– Это тетя Рая, мы вместе работаем, – бросил Александр, усаживая дочку на заднее сиденье.

Присутствие посторонней тети совершенно не обрадовало Катюшу. Она планировала прямо в машине рассказать отцу, что сегодня Сережка назвал ее самой красивой девочкой в группе, а Светка в тихий час дергала ее за волосы, а потом наврала, что это Катя первая начала. Но делиться с отцом своими секретами при незнакомой тете совсем не хотелось. Катюша надулась и молча уставилась в окно.

Высадив Раечку около дома, Александр было собрался пожурить дочку за грубость, но, повернувшись назад, увидел, что девочка спит, свернувшись калачиком и уткнувшись носом в его куртку. На следующий день дождь закончился, и, как это обычно бывает летом, от него не осталось и следа, лужи высохли, сломанные ураганом деревья убрали, а рекламные щиты поставили на место. К обеду жители Воронежа даже не вспоминали о разбушевавшейся стихии. Но с этого дня отношения Раисы и Александра Геннадьевича изменились. Они как будто заметили друг друга. Сотрудники стали часто видеть их обедающими в больничной столовой, а во время ночных дежурств они подолгу засиживались в ординаторской, болтая обо всем на свете. К слову сказать, Раиса не прижилась в дружном больничном коллективе. Высокомерная, немногословная, она была полной противоположностью Александру Геннадьевичу – всеобщему любимцу и рубахе-парню. Однако он как будто не замечал этого, ведь с ним Раечка была мила, добра и предупредительна. Не прошло и трех месяцев, как Раиса стала частым гостем в доме Сизовых.

А первый раз это случилось на день рождения Александра. Отмечать решили втроем. Раечка пришла нарядная, в новом, купленном специально для этого случая костюме. Сняв плащ, она присела на корточки перед Катюшей, которая наблюдала за гостьей из-под обеденного стола. – Смотри, что я тебе принесла.

Раиса протянула девочке вышитую бисером сумочку. Эту изящную вещицу несколько лет назад из Ирана ей привезла подруга. Раечке было жаль с ней расставаться, но уж больно хотелось войти в доверие к строптивой девчушке. При виде яркой сумочки глаза у Катюши загорелись, и она даже сделала движение рукой, чтобы взять подарок. Но в последний момент передумала, отдернула ручку и еще глубже залезла под стол.

Весь вечер девочка вела себя отвратительно. Она залезала отцу на руки, капризничала по пустякам, а потом «совершенно случайно» пролила на светлую юбку гостьи вишневый сок. Но Раечку это не остановило, после первого, не очень удачного визита был второй, затем третий и четвертый. Раиса вела себя как ни в чем не бывало, казалось, она действительно не замечает срезанной с жакета пуговицы, пролитого на ее стул кетчупа и вечно недовольной мордочки Катюши.

А потом Катя заболела. В больницу позвонили из детского сада и сообщили, что у девочки сильный жар и температура под сорок. Ехать нужно было немедленно, но Александр Геннадьевич только что закончил плановую операцию, по «скорой» уже везли следующую пациентку.

– Давай ключи, я поеду и сама заберу Катюшу, – предложила Раиса и, взглянув на сомневающегося Сизова, добавила: – Не волнуйся, все будет хорошо! Я же врач и с детьми справляться умею.

– Я, как только закончу, сразу домой, – Александр дрожащими руками полез в портфель за ключами, – думаю, часа за два управлюсь. – На душе у Сизова было неспокойно, он не был уверен, что поступает правильно, оставаясь в больнице, но слова «профессиональный долг» не были для него пустым звуком.

Раисе повезло, она быстро поймала машину и вскоре уже входила в изолятор детского садика. Катюша лежала на кровати, глаза ее были закрыты, но веки слегка подрагивали, девочка не спала.

– Папа, – простонала она, услышав скрип открывающейся двери.

– Нет, Катенька, это я, тетя Рая, папа скоро придет, а пока мы с тобой домой поедем.

Раиса боялась, что девочка начнет капризничать и требовать отца. Но состояние Катюши было настолько тяжелым, что она даже не попыталась сопротивляться. Дома Раиса быстро раздела почти бесчувственную девочку, дала вторую дозу жаропонижающего и, уложив на махровую простыню, стала обтирать водкой. Сначала Катя лежала молча, никак не реагируя на манипуляции Раисы, но по мере того, как температура спадала, она начала выражать недовольство, полотенце вдруг стало слишком мокрым, махровая варежка чересчур грубой. Раиса облегченно вздохнула, кризис явно миновал. Когда через четыре часа Александр, весь взмыленный, влетел в квартиру, Катюша спала в своей кроватке, ее дыхание было ровным и спокойным. В этот вечер Раечка осталась у Сизовых ночевать, и, когда на следующее утро она попыталась вернуть Александру ключи, он с улыбкой помотал головой и торжественно произнес: – Теперь они твои.

Раиса улыбнулась и убрала ключи в сумочку. В душе она ликовала. Если бы не болезнь девочки, еще неизвестно, сколько бы понадобилось времени этому недотепе, чтобы совершить столь решительный шаг. Однако переезжать к Сизовым не входило в планы Раисы. Раечке нужна была свобода и возможность никому не отчитываться в своих поступках, ведь ей было что скрывать.

В свои шесть лет Катя чувствовала себя вполне счастливой. Со временем девочка примирилась с появлением в их жизни Раисы и даже смогла найти в этом много плюсов. Папина знакомая дарила ей чудесные подарки: то диковинную сумочку, то куклу с золотыми волосами, которые можно было мыть и расчесывать, то заграничные заколки. Но самое главное – с появлением Раисы папа стал чаще улыбаться и перестал часами смотреть на мамину фотографию. Катя, конечно, любила маму, но она была существом нереальным, как добрая фея из волшебной сказки, а вот папа был родным и близким. Катюше сильнее всего на свете хотелось, чтобы он чаще улыбался и громко хохотал, таская ее по комнате на плечах. Так они и жили, вроде все вместе, но в то же время врозь. Раиса могла ночевать у Сизовых целую неделю, а потом уехать и не появляться несколько дней. На все вопросы Александра она отшучивалась: «Не хочу, чтобы ты ко мне привык, как к домашним тапочкам. Да и вам с Катюшей иногда полезно побыть вдвоем».

Этот аргумент был самым действенным, и Александр, как правило, отставал от Раисы на какое-то время, чтобы спустя месяц-другой снова вернуться к этому неприятному для Раечки разговору. Он был уверен, что Раиса просто боится серьезных отношений и только поэтому тянет с переездом к Сизовым насовсем.

Однажды в пятницу Катюша сидела в группе у окна и ждала папу, он обещал прийти пораньше и сводить ее в кафе-мороженое.

– Сизова! Иди одеваться, – неожиданно окликнула девочку воспитательница.

Странно, и как это она пропустила папу? Катя спрыгнула с подоконника и бросилась к выходу. Однако отца в раздевалке не оказалось, вместо него ей навстречу вышла тетя Рая.

– Катенька, сегодня папа не сможет тебя забрать, у него срочные дела, – стараясь не смотреть на девочку, произнесла она, – одевайся, я отвезу тебя к тете Наде.

Вечером Александр не забрал Катю домой, не появился он и на следующий день, и через неделю. Девочка тосковала по отцу, она понимала, с ним случилось что-то плохое. Прошел почти месяц с момента его исчезновения, а Катерина так и жила в неведении. Однажды вечером тетя Надя позвала девочку в комнату и, плотно прикрыв дверь, села рядом с Катей на диван. Даже своим шестилетним умишком девочка догадалась, что сейчас будет серьезный разговор.

– Катюша, у меня для тебя плохие новости – тетка накрыла своей большой теплой рукой маленькую ладошку племянницы и, слегка сжав ее, произнесла: – Твой папа в тюрьме, домой он вернется только через восемь лет.

Девочка недоверчиво посмотрела на тетку.

– Это какая-то ошибка! – воскликнула она. – В тюрьму сажают преступников! Как же туда мог попасть мой папа? Тетя Надя, не плачь, скоро во всем разберутся, и его обязательно отпустят.