Театралка, или Секрет не ее успеха

Информация про кошечку была явно лишней, моя Варвара начала постепенно выходить из состояния равновесия, а ручка все никак не находилась. Надежда Сергеевна сделала попытку нырнуть под стойку, видимо, в надежде найти там пропажу. Тут Варька не выдержала, демонстративно вздохнув, она открыла свою сумочку и достала ручку. После того как все формальности были закончены, мы с неподдельной радостью двинулись к лестнице. Путь был наконец-то свободен. Вслед нам неслись обещания Надежды Сергеевны положить полотенца и дополнительный ключ в номер, но, посчитав, что лимит вежливости на сегодня и так превышен, оборачиваться мы не собирались.

Надо сказать, что весь дом отдыха состоял из нескольких отдельно стоящих корпусов. Первый корпус занимали администрация и оздоровительный центр, корпус номер два был отдан под бассейн и спортивные залы, в третьем располагались несколько баров и ресторанов, а остальные пять корпусов были жилыми. Мы бодро пошли по освещенной аллее в сторону третьего корпуса, посмеиваясь над слишком болтливой администраторшей. Ужин был накрыт в основном ресторане на первом этаже. Предъявив карточки гостя, мы вошли внутрь. Интерьер, выдержанный в сельском стиле, не поражал своей оригинальностью, но был очень мил. Стены от пола до потолка были отделаны натуральным камнем, на окнах – льняные шторы в мелкий цветочек, на столах точно такие же скатерти. По стенам стояли открытые буфеты, демонстрирующие ряды яркой глиняной посуды. Основная масса отдыхающих уже поужинала и переместилась в бар или отправилась на вечернюю прогулку. Мы с Варварой облюбовали столик на двоих, стоящий глубоко в нише, нам совсем не хотелось, чтобы кто-нибудь из отдыхающих решил составить нам компанию. Еда в ресторане оказалась вполне вкусной и весьма разнообразной. С удовольствием поужинав, мы уже стали подумывать о возвращении в номер, как вдруг Варька неожиданно подскочила на стуле.

– Моя сумка! Лель, я точно вышла из номера с сумкой!

Мы обшарили все возможные места, куда сумочка могла быть случайно поставлена или повешена, даже залезли под стол, все безрезультатно, сумочка как в воду канула.

– Нужно взять себя в руки и постараться по порядку восстановить события, – пыталась успокоить я расстроенную Варьку.

Но мое предложение было практически бессмысленным. Варвара была не из тех людей, которые могли быстро взять себя в руки, ей необходимо было выпустить пар, и только тогда она начинала мыслить конструктивно. На этот раз за потерянную сумку пришлось отдуваться официанту, который никак не мог взять в толк, что случилось с молодой интересной женщиной, с которой буквально десять минут назад они любезно обсуждали преимущества французских вин перед испанскими. А теперь она с легкостью обвиняла его во всех смертных грехах, начиная с посредственного вина, поданного за ужином, и заканчивая мировым экономическим кризисом. Во время Варькиного монолога, который, не прерывайся он слабыми попытками официанта оправдаться, занял бы куда меньше времени, я отчаянно пыталась вспомнить, когда же видела сумочку последний раз. Вот мы выходим из номера, я сама закрываю дверь и машинально кладу ключ в карман легкой куртки. Варька идет по коридору первая, и сумочка покачивается у нее на руке. Вот нам дорогу преграждает неугомонная Надежда Сергеевна, поиски журнала, ручки… Стоп! Варька пишет своей собственной ручкой. Картина ясно всплывает в моей памяти. Подруга открывает сумочку, достает ручку. Сумку, чтобы не мешалась, ставит на пол у стойки и заполняет положенные бланки. В голове у Варюхи одно-единственное желание: скорее сбежать от разговорчивой дамы. Как только последняя подпись поставлена, Варвара хватает меня под руку и тянет в сторону лестницы, а сумка так и остается стоять на полу около стойки администратора. Ну, если все так и было, то ничего страшного не произошло. Нужно просто пойти и забрать сумочку у Надежды Сергеевны, она, наверное, ждет не дождется, когда мы вернемся.

– Варь, я, кажется, догадываюсь, где может быть твоя сумочка, – отодвигая стул, произнесла я, – пошли быстрее.

Варвара не заставила себя долго ждать. Оборвав нотации не полуслове, она рванула к выходу первой. По дороге к корпусу Варька слушала мои выводы и убежденно кивала:

– Точно, Лель, я просто уверена, что она так и стоит около стойки администратора. И как я сразу этого не сообразила! Лишь бы теперь никто на нее не позарился.

– Не волнуйся, не позарятся. Тут вроде приличные люди отдыхают.

Мой рассказ вселил в Варвару надежду. Мы пулей влетели на второй этаж. К нашему счастью, Надежда Сергеевна спокойно сидела на своем посту. Увидев нас, она искренне удивилась:

– Что-то вы быстро, девочки, ужин не понравился или с дороги аппетита нет? – приторно-сладким голосом спросила она.

– С аппетитом у нас все нормально. Просто мы тут сумочку у вас забыли, вот и вернулись. Надежда Сергеевна, она на полу, возле стойки стояла, – мы показали место, куда Варька поставила свою пропавшую сумку, – а сейчас тут ничего нет. Вы ее случайно не видели?

– Сумочку? – Дежурная округлила ярко на крашенные глаза. – Не видела. Я ведь после нашего разговора к вам в номер пошла, полотенца повесила, балкон закрыла, вдруг, думаю, комары налетят. Вы знаете, у нас тут комаров тьма-тьмущая, и кусаются, как собаки. Вы окна-то не забывайте закрывать, а то намучаетесь. Потом в соседний с вами пустой номер заглянула. Проверила, все ли там в порядке, висят ли полотенца, на месте ли стаканы. Потом на третий этаж поднялась, чайку с конфеткой попить, кухня там у нас для персонала. Так что не видела я, девочки, вашей сумки. Или в другом месте где забыли, или, не дай бог, взял кто, пока меня не было.

– Понятно, печально протянула Варвара, – не видать мне больше моей сумочки, а ведь совсем новая была. Надежда Сергеевна, если вдруг попадется где на глаза, имейте в виду, это наша.

– Не волнуйтесь. Если вдруг попадется, сразу дам знать.

Сильно расстроенные, мы вернулись в номер и там наконец-то смогли обсудить сложившуюся ситуацию.

– Ну все, с сумкой можно распрощаться, – с горечью повторила Варька, – а ведь Акулина предупреждала…

– Варь, сумку, конечно, жалко, но при чем тут Акулина? Такое с каждым могло случиться. Что в сумке-то лежало?

– О, да ничего особенного, там ведь даже кошелька не было, я решила, раз все включено, чего зря таскать, потеряю еще. Как в воду глядела, хорошо хоть кошелек спасла! – Моя подруга села на краешек кровати и печально вздохнула.

– Вот видишь. Ты уже начинаешь искать положительные моменты, это хороший знак – Я устроилась рядом и приобняла ее за плечи. – Давай не кисни, лучше вспомни точно, что там было. Варька задумалась на несколько минут, а потом начала неторопливо перечислять:

– Ну, во-первых, духи, почти полный флакон Tresor от Lancome, помада губная, пудра, потом платок там лежал шейный, мне его Вадим из ЮАР привез. Платок хороший, шелковый, но расцветка просто безумная, поэтому я его и не надевала ни разу, просто хранила как память, все-таки это его первый подарок.

– И, похоже, последний! Твой Вадим больше любит принимать подарки, чем дарить, – не удержалась я от колкости.

– Так и есть, – даже не стала спорить Варвара, – поэтому он мне и дорог, но его потерю я вполне в состоянии пережить. Это я платок имею в виду, не Вадима.

– Не беспокойся! Такое сокровище, как Вадим, у тебя пока никто и не отнимает.

– Слушай, там же билет был, пара к тому, что я тебе на Первое мая подарила! Что же я его из сумочки не вынула! А вдруг не удастся купить еще один? – Варька смотрела на меня с неподдельным ужасом.

Тут необходимо объяснить, что подруга моя была истинной театралкой, чего никак нельзя сказать обо мне. Но смотрела она не все подряд, а облюбовала для себя всего несколько театров, где, по ее мнению, еще сохранился сам дух Мельпомены. В наше время многие театры, да и многие актеры, перешли на антрепризный способ существования. Им это, безусловно, давало большие прибыли, но зритель сильно проиграл. По мнению Варвары, сегодня в Москве можно было ходить только в «Табакерку», «Ленком», Мастерскую Фоменко, «Современник» и, пожалуй, все. На этот раз билеты в МХТ на «Похождения» по Гоголю были куплены заранее и один вручен мне в качестве подарка на «день весны и труда».

Варька очень любила Безрукова и старалась не пропускать с ним ни одного спектакля, а Чичиков в его исполнении обещал быть просто шедевром. Мне частенько приходилось составлять Варваре компанию. Ведь в театр поодиночке не ходят, вот в кино еще куда ни шло, там, в полной темноте огромного кинозала, совершенно все равно, сидит с тобой рядом кто-то близкий или абсолютно посторонний человек. А в театр нужно ходить обязательно парой, чтобы можно было погулять по фойе, обменяться впечатлениями о спектакле, заглянуть в буфет, в конце концов.

– Если не удастся купить еще один билет, отдам тебе свой. Поверь, я легко это переживу.

– Ну конечно, сумка пропала, билет вместе с ней, так еще теперь и на спектакль одной идти, – ворчала Варвара, расправляя кровать. – Все, давай спать, пока больше ничего плохого не случилось.

Глава 3

Тесен мир

Утром нас разбудило яркое майской солнце, от его вездесущих лучей не спасали ни опущенные жалюзи, ни плотные занавески на окнах. Оно просачивалось в каждую щелочку и заливало всю комнату ярким радостным светом. Как же было приятно проснуться от давно забытого ощущения, что ты хорошо выспалась, а не от пронзительного звонка будильника или от ссоры детей под дверью! Мне хотелось продлить эту минуты неги как можно дольше, я снова закрыла глаза и сделала вид, что сплю. В ту же секунду раздался недовольный голос Варвары:

– Даже не думай, я видела, что ты проснулась. Мы что, спать сюда приехали? Вставай давай, обед скоро, а мы еще не завтракали.

Варвара, давно умытая и одетая, сидела в кресле и смотрела на меня с укоризной.

– И что тебе, Варюха, не спится? Мы же на отдыхе. Дома мне дети с утра покоя не дают, а здесь ты вскакиваешь ни свет ни заря. Хочешь, иди одна, а я еще немного понежусь, – я отвернулась к стенке и закрыла глаза.

– Ну Лелечка, ну миленькая, я совсем не хочу завтракать в одиночестве. Обещаю, завтра я тебя будить не стану, даже если умру от голода! А сегодня давай сходим вместе, ну ты же все равно уже проснулась.

– Ладно, уговорила. Но помни, завтра мы спим до обеда, – проворчала я и поплелась в ванную.

Выйдя из корпуса, я не поверила своим глазам. На лавочке, прямо перед нами, сидел и жмурился на солнце огромный черный котище с желтыми ехидными глазами. «Он что, приехал за нами из Москвы? – мелькнула в моей голове совершенно бредовая мысль, но я тут же отогнала ее от себя. – Да мало ли в Подмосковье черных котов, и не сосчитать…»

– Смотри, какой котяра, – заметила Варька, проходя мимо, – важный такой и сидит здесь, как хозяин, местный, наверное.

– Да кот как кот, даром что черный. Пойдем скорей, а то еще дорогу нам перебежит, а это плохая примета.

Кот как будто услышал мои слова, медленно потянулся и спрыгнул с лавочки на землю.

– Лель, ты же вроде не суеверная, – Варька удивленно посмотрела на меня, – ты чего на него набросилась?

– Да не набросилась я. Просто кошек не люблю. Знаешь, все люди делятся на собачников и кошатников, так вот я закоренелый собачник.

А кот тем временем решил проводить нас до ресторана, он шел в сторонке, слишком не приближаясь, но и не теряя нас из виду. Мы его точно заинтересовали.

Плотно позавтракав, мы отправились в оздоровительный центр. Чего там только не было, глаза просто разбегались. После недолгих раздумий мы остановились на аквааэробике, йоге и танцах живота. Для души мы еще записались в бассейн на вечерний сеанс. Необходимо отметить, что эта идея полностью принадлежала Варваре, я была совершенно не уверена, что к вечеру у меня останутся силы на плавание. Теперь наш день больше напоминал расписание скорого поезда, в котором оставалось всего несколько пробелов, исключительно на сон и на еду. В перерывах между танцами, йогой и бассейном мы много гуляли в огромном ухоженном парке. Бесчисленное количество беседок, лавочек и площадок для барбекю делало начало парка очень людным и оживленным. Но достаточно было пройти буквально пятьсот метров, как количество людей резко сокращалось, дорожки переставали быть такими ровными и ухоженными, все реже и реже попадались фонари. Парк постепенно переходил в настоящий лес. Именно здесь мы проводили большую часть нашего свободного от оздоровительных процедур времени. Стащив из номера пледы, мы отыскивали место поукромнее, надевали купальники и валялись вдоволь на майском солнышке. Помимо нашей воли перед глазами всплывали картины далекой юности, когда мы, шестнадцатилетние девчонки, готовились к вступительным экзаменам в близлежащем парке Тропарево. За окном тогда тоже стоял теплый май, наши родители никак не могли понять, как это возможно готовиться к важным экзаменам в парке. Но солнце светило так ярко, а наши с Варькой глаза были полны такой неподдельной тоски, что даже моя непреклонная мама была вынуждена сдаться. Воспоминания о днях далекой юности обычно переходили на разговоры о мужьях, бывших и нынешних, а заканчивались обсуждением наших лучших на свете и, естественно, горячо любимых детей.

Детки, к слову сказать, звонили мамам регулярно, сообщая, что все живы-здоровы, квартиры целы и приезжать раньше намеченного срока нет никакой необходимости. Вот в таком приятном безделье мы уже жили несколько дней и даже стали понемножку привыкать к праздной жизни, как вдруг, в четверг вечером, случилось событие, которое перевернуло все с ног на голову.

После сеанса в бассейне мы, как обычно, пришли в номер немного отдохнуть и привести себя в порядок. Варвара, которая регулярно устраивала километровые заплывы наперегонки с тренером по фитнесу, сразу прилегла на кровать, закрыла глаза и задремала. Я же рекордов в бассейне не ставила, поэтому, чтобы скоротать время до ужина, уселась на балконе с книжкой в руках. Вдруг я скорее ощутила, чем услышала какое-то движение в соседнем номере. Наконец-то соседи заехали, промелькнуло в голове. Как бы в подтверждение моих мыслей балконная дверь открылась, и наш сосед, а вернее соседка, вышла на воздух и продолжила начатый в номере разговор. Конечно, я могла встать и уйти в комнату, но сознаюсь честно, мне стало любопытно. Дама говорила на повышенных тонах, она явно с кем-то ссорилась. Дождавшись удобного момента, я слегка перегнулась через перила и смогла разглядеть нашу соседку. Каково же было мое удивление, когда я узнала в ней Раису Николаевну Андрееву, заведующую вторым гинекологическим отделением. И в моей памяти всплыли события почти годичной давности.

* * *

Однажды воскресным утром Варьке не спалось. С чашкой кофе в руках она в одиночестве сидела на кухне и бесцельно щелкала по каналам. Смотреть было совершенно нечего, новости ее не интересовали, кулинарные передачи она не любила, а хороших фильмов по утрам не показывали. Неожиданно ее внимание привлекла передача «Здоровье» с Еленой Малышевой. Посвящена она была проблемам женщин среднего возраста. Так как мы с Варварой как раз и находились в этом пресловутом среднем возрасте, то, посмотрев передачу, она твердо решила, что нам необходимо посетить гинеколога. Спорить с подругой я не стала, тем более что сама давно об этом подумывала. Но, как известно, стоматолог и гинеколог должны быть людьми неслучайными. Своим знакомым врачом мы, к сожалению, так и не обзавелись, районную женскую консультацию я отмела сразу, поэтому оставался единственный вариант обратиться к моему соседу Леве Мохову. Вместе с Левой мы уже много лет живем на одной лестничной клетке, семьями близко не дружим, но состоим в крепких приятельских отношениях и часто выручаем друг друга по мелочам, так что не воспользоваться таким знакомством было просто грех. Ведь мой сосед – отличный хирург-гинеколог, врач, что называется, не по профессии, а по призванию. В тридцать лет Лева как бы между прочим защитил кандидатскую диссертацию, но дальше в науку не пошел, ведь всегда мечтал быть практикующим врачом. Жил Лева с мамой Аидой Семеновной и двумя сиамскими кошками. Личная жизнь у него не сложилась, десять лет назад скоропалительный брак закончился разводом. Бывшая жена быстро выскочила замуж во второй раз, забрала дочь и уехала в Израиль, на историческую родину нового мужа. Дочь выросла, окончила институт, о возращении в Москву даже не помышляла и отца с бабушкой навещала крайне редко. Других детей Лева так и не нажил, и поэтому сильно скучал по единственной дочери и стремился быть к ней как можно ближе.

Для начала его бы устроило ездить к Сонечке хотя бы два-три раза в год, а там, глядишь, замуж выйдет, внуки пойдут, может, и помощь его потребуется. Но для осуществления всех грандиозных планов, которые роились в Левиной голове, нужны были средства. Вот как раз в добывании этих пресловутых средств и была основная Левина проблема. Из‑за постоянной нехватки денег от него ушла жена. Почти все врачи в отделении раз в два-три года меняли машины, а он вот уже шесть лет ездил на простеньком «опеле». Жил Лева от зарплаты до зарплаты, да еще тянул на себе престарелую маму. Левина мама Аида Семеновна – еще одна причина, по которой Лева не мог покинуть родину навсегда. Будучи уже в преклонном возрасте и имея обычный набор престарелого человека – давление, боль в суставах, сердце, – Аида Семеновна принимала активное участие в жизни сына и давно мечтала найти для него достойную женщину. Но найти Леве не только достойную, с точки зрения любящей мамы, но и самую обыкновенную невесту было крайне трудно. Сам Лева не вызывал желания у женщин завести с ним романтические отношения. Высокий, сутулый, он очень редко улыбался, а при разговоре с дамами терялся, краснел и начинал заикаться. Мне всегда было удивительно, как это в молодости Лева умудрился жениться, да еще и продержаться в браке долгих восемь лет. Работая в женском коллективе, а был он старшим ординатором гинекологического отделения, Лева умудрился не завести ни одного серьезного романа, ни единой мелкой интрижки. И поэтому на работе слыл человеком серьезным и морально устойчивым.

Услышав мою просьбу, сосед с радостью согласился нам помочь.

– Лелечка, да какой разговор, я сам вас с удовольствием посмотрю, хоть завтра. Лева стоял в дверях своей квартиры в старых спортивных брюках, поношенной майке и благодушно улыбался.

– Нет, Лев, вот этого точно не надо, – я решительно замотала головой.

– Что за глупые условности, – искренне удивился Лева. – Или ты не доверяешь мне как врачу? – В голосе соседа явно послышалась обида.

– Ну что ты, Левочка, я прекрасно знаю, что как врачу тебе нет равных. Но пойми меня правильно, ты же мой сосед, а вдобавок еще очень интересный мужчина, – я решила немного подсластить свой отказ, и нехитрая уловка сработала.

Лева расплылся в довольной улыбке.

– Ну раз так, тогда я договорюсь с Раисой. Она врач хороший, опытный, правда, стерва, каких мало, но вам-то это без разницы.

– Вот и отлично. Спасибо тебе, Левушка, – я попрощалась с соседом и направилась к своей двери. Результат разговора меня вполне удовлетворил. Врач-женщина – это то, что мы хотели. Раиса Николаевна Андреева была непосредственным Левиным начальником, то есть заведовала вторым гинекологическим отделением. Это была высокая, статная дама лет сорока пяти со злым, неприветливым лицом. При первом же взгляде на Раису мы поняли, что личного контакта не получится. Нам врачиха определенно не приглянулась. Она тоже смотрела на нас свысока, как бы оценивая наш статус. Скользнув быстрым взглядом по Варькиным бриллиантам, заведующая отделением пригласила нас войти.

Пока Раиса Николаевна мыла руки, я от нечего делать стала шарить глазами по кабинету. Вся обстановка была сугубо казенной, никаких вазочек, салфеточек или милых сердцу безделушек, в которых не может отказать себе любая женщина. Здесь царил идеальный порядок во всем, на столе ничего лишнего, только перекидной календарь и простой пластмассовый стакан для ручек и карандашей, на подоконнике вместо цветов специальные треи для бумаг и корреспонденции, книги на полках стоят строго по размеру. Если бы не табличка на двери с именем Раисы Николаевны Андреевой, я бы никогда не предположила, что этот кабинет принадлежит женщине. Такому идеальному порядку позавидовал бы самый законченный педант. Единственной личной вещью, которая резко выделялась на фоне угрюмых серых папок и толстенных книг по медицине, была фотография в стильной металлической рамке. Портрет стоял так, что стоило хозяйке кабинета на секунду оторвать глаза от своих бесчисленных документов, она непременно упиралась ими в фотографию.

Подойдя поближе, я смогла хорошенько разглядеть изображенного на ней молодого паренька. Он счастливо и открыто улыбался прямо в объектив и чем-то смутно напоминал хозяйку кабинета.

– Сын Петя, – заметив мой интерес, бросила Раиса, – студент.

– У меня тоже сын студент, в медицинском на первом курсе учится. Егором зовут, – как бы извиняясь за то, что без спроса влезла в личное пространство малознакомого человека, пробормотала я.

– Ну надо же, какое совпадение, и мой в медицинском. По стопам мамы пошел, – с нескрываемой гордостью проговорила заведующая, тоже на первом курсе.

– А ваш в каком меде? Мой в первом, – я сразу заметила, что разговор о сыне приятен Раисе. Она как будто оттаяла, выражение ее лица перестало быть холодным и высокомерным.

– И мой в Сеченовке, – обрадовалась Раиса, – а может, они знают друг друга?

– Да наверняка знают. Все-таки не устаю удивляться, насколько тесен мир, – я еще раз взглянула на Раисиного сына.

Парень с фотографии мне сразу понравился. Такие же светлые, редкого пепельного оттенка волосы и голубые глаза, как у матери. Но во взгляде сына не было той холодной настороженности, которая так не понравилась нам в Раисе. Он смотрел на мир открыто, не ожидая подвоха.

«Надо непременно спросить у Егора, может, они и вправду знакомы», – подумала я.

От размышлений меня отвлек голос заведующей:

– Проходите за ширму, я вас посмотрю первой.

Закончив осмотр, Раиса Николаевна отправила нас на анализы. Проведя в коридорах больницы еще около двух часов, мы договорились с заведующей, что приедем за результатами завтра утром, и с радостью покинули это невеселое заведение.

Всю дорогу домой мы, естественно, обсуждали Раису.

– Совсем мне она не понравилась, не женщина, а просто глыба льда. Ни разу нам толком не улыбнулась, – недовольно ворчала Варька, – а ведь мы к ней не с улицы пришли. Вот уж удружил твой сосед, нечего сказать.

– Ладно, Варь, не кипятись. Лева же хотел как лучше, – попыталась я защитить ни в чем не повинного соседа.

– Ну да, а получилось, как в той крылатой фразе. Знаешь, Лель, что обидно, точно с таким же успехом мы могли бы пойти в любую платную клинику. Деньги те же, только нас бы еще облизывали и в рот смотрели, не то что эта Раиса с каменным лицом!

– Далась же тебе эта Раиса! Нам с ней детей не крестить, завтра закончим обследования, отблагодарим и распрощаемся навсегда. Вечно ты заводишься из‑за ерунды, побереги свои нервы.

– Ну, может, ты и права, выпустив пар, Варька, как обычно, успокоилась, – но в следующий раз никаких знакомых врачей, только платная клиника.

– Хорошо, платная так платная, – сейчас я была готова пообещать подруге все. Ведь еще не известно, когда он будет, этот следующий раз. – Варь, а ты заметила, как изменилась Раиса, когда про сына заговорили? У нее даже голос потеплел и лед в глазах растаял. Так что не такая уж она и глыба, есть и у нее свои слабые места…

– А я не хочу ничего знать про ее слабые места. Полюбезнее надо быть с клиентами, мы ей, между прочим, деньги платим.

– Варь, а вдруг у нее как раз сегодня что-то случилось, вот она и была не в духе?

– Ну да, а так она белая и пушистая! Вспомни, даже твой Лева назвал ее редкостной стервой. Эх, Леля, Леля, вечно ты всех защищаешь, прямо мать Тереза. Нет чтобы просто согласиться, что тетка мерзкая и противная!

Спорить с подругой я не стала, тем более что была с ней во многом согласна.

На следующий день Варвара пришла на прием во всем блеске. Элегантный светлый костюм от Dolce&Gabanna, шейный платок от Hermes, сумочка от Louis Vouiton и обязательные бриллианты в ушах и на шее. Из большого разнообразия ювелирных домов Варвара отдавала предпочтение Van Clif & Arpel. Много лет назад, на заре супружеских отношений, муж подарил ей небольшую бриллиантовую подвеску этой фирмы. С ростом его финансовых возможностей подарки стали крупнее и дороже. Но Варвара неизменно оставалась поклонницей этого знаменитого ювелирного дома. В этот день на ней были небольшие изящные сережки в виде бабочек, кольцо и подвеска из коллекции «Виктория».

– Пусть удавится от зависти, – прошептала она мне на ухо, гордо входя в кабинет к заведующей.

Но сегодня Раиса Николаевна встретила нас на удивление любезно. Совсем не заставила ждать около кабинета и сразу предложила присесть.