Запретные специи

Дмитрий Вектор

Запретные специи

Глава первая. Пепел и специи.

Дым от жаровни въедался в глаза, но Надир не моргал. Нельзя было отвлекаться ни на секунду – огонь под тажином требовал постоянного внимания, а малейшая ошибка могла стоить жизни. Не его жизни. Жизни того, кто попробует блюдо.

Шафран. Кардамон. Корица. Специи танцевали в воздухе, сплетаясь в невидимые узоры. Надир чувствовал, как магия просачивается сквозь его пальцы, стекает в глиняный сосуд, пропитывает мясо ягнёнка. Он готовил уже двадцать лет, но такого заказа у него ещё не было.

– Визирь должен умереть тихо, – сказал заказчик три дня назад, оставив на столе мешочек с золотом и маленький флакон. – Словно заснул после сытного обеда. Никаких судорог, никакой крови. Просто сон.

Надир развязал мешочек, пересчитал монеты. Этого хватило бы на год безбедной жизни. Может, даже на два. Потом взял флакон. Внутри переливалась маслянистая жидкость цвета старой меди. Он понюхал – и сразу узнал. Слёзы Чёрной Вдовы. Экстракт паука-отшельника, настоянный на лепестках белладонны и разбавленный ядом рыбы фугу.

Запретный ингредиент. За одно только хранение такого могли лишить рук. Повар без рук – всё равно что птица без крыльев.

Но Надир взял заказ. Потому что у него не было выбора.

Кухня в старом караван-сарае на окраине Марракеша была тесной, как гробница. Единственное окно выходило в узкий переулок, где даже днём царил полумрак. Сейчас, за полночь, свет масляных ламп превращал каменные стены в живые тени. Они вздрагивали в такт пламени, словно следили за каждым движением Надира.

Он снова склонился над тажином. Конический крышка из обожжённой глины источала пар – густой, пряный, обволакивающий. Надир вдохнул и почувствовал, как ароматы проникают не только в нос, но и глубже, туда, где у обычных людей находилась душа, а у поваров-магов – нечто иное. Вкусовой центр. Ядро силы.

Мясо томилось уже четыре часа. Ягнёнок был молодым, откормленным на альпийских травах Атласских гор. Надир купил его у бербера Мустафы, который разводил скот по древним правилам – животных кормили только на рассвете и на закате, поили водой из священного источника, пели им суры из Корана. Такое мясо впитывало благословения вместе с травой.

Благословения, которые Надир сейчас превращал в проклятие.

Он взял деревянную ложку – старую, потемневшую от времени и жира. Её вырезал ещё его учитель Ибрагим, когда Надир был мальчишкой с обожжёнными пальцами и дурацкими мечтами. «Настоящий повар, – говорил старик, – готовит не руками. Он готовит сердцем. А сердце всегда знает правду».

Сердце Надира сейчас колотилось, как барабан на празднике Рамадана.

Он зачерпнул соус – густой, тёмно-янтарный, маслянистый. Поднёс к губам. Замер. Запретный ингредиент ещё не добавлен, но Надир уже чувствовал его присутствие, словно яд уже растворился в воздухе, проник в поры кожи, затаился в лёгких.

Попробовал. Язык обожгло – не температурой, а силой. Вкус развернулся во рту целой симфонией: сладость мёда, горечь шафрана, острота имбиря, земляная глубина кумина. Специи пели. Они всегда пели для Надира, с тех самых пор, как в двенадцать лет он впервые почувствовал магию.

Но сейчас песня была какой-то надломленной. Словно один из инструментов в оркестре фальшивил, предвкушая диссонанс, который разрушит всю гармонию.

Надир сплюнул в тазик, ополоснул рот вином. Нельзя было глотать. Даже крошечная доза могла оставить след в его собственном вкусовом центре, а это означало бы медленное отравление. Повара-маги ощущали яды острее, чем обычные люди. Их дар был одновременно силой и проклятием.

Он вернулся к столу, где под чистой тканью лежали последние ингредиенты. Сушёные абрикосы из Дамаска. Миндаль из садов Феса. Розовая вода, настоянная на лепестках, собранных только на рассвете. И флакон.

Надир взял его, поднёс к свету лампы. Жидкость внутри медленно переливалась, тяжёлая, словно расплавленное золото. Но это было не золото. Это была смерть.

– Прости, – прошептал он и не знал, кого просит о прощении. Визиря, которого никогда не видел? Себя? Или богов, если они ещё наблюдали за этим миром?

Три капли. Больше не нужно. Слёзы Чёрной Вдовы были настолько концентрированными, что одна капля убивала лошадь. Три капли, растворённые в густом соусе тажина, убьют человека за четыре часа. Сначала придёт сонливость, приятная, как после хорошего вина. Потом замедлится дыхание. Сердце будет биться реже, реже, реже И остановится. Без боли. Без страха.

Тихая смерть. Милосердная смерть, если такое вообще существует.

Надир открыл флакон. Запах ударил в нос – сладковатый, с оттенком миндаля и чего-то металлического. Он поднёс флакон над тажином, наклонил.

Первая капля упала в соус со звуком, который показался Надиру громче грома.

Вторая капля повисла на краю горлышка, не желая падать, словно сама судьба давала ему последний шанс передумать.

Третья.

– Надир.

Он замер. Голос раздался из темноты за спиной, тихий, но отчётливый. Мужской голос с хрипотцой, словно говоривший долго не пил воду.

Надир медленно опустил флакон, закрыл его пробкой. Не оборачиваясь, спросил:

– Кто здесь?

– Друг. Или враг. Смотря как посмотреть.

Шаги. Мягкие, почти бесшумные. Кто-то вошёл в круг света. Надир обернулся и увидел мужчину средних лет в тёмном джеллабе. Лицо наполовину скрыто капюшоном, но глаза Глаза были странные. Серые, холодные, как сталь клинка.

– Как ты попал сюда? – Надир инстинктивно сжал в руке флакон.

– Через дверь. – Незнакомец усмехнулся. – Твой замок стоит лишь для непосвящённых. Для таких, как я, здесь открыты все двери.

– Ты из Гильдии?

– Какой именно? – Мужчина подошёл ближе, принюхался к воздуху. – Золотого Шафрана? Серебряного Тмина? А может, Алой Паприки? Нет, дорогой Надир. Я не из гильдий. Я из тех, кто существовал задолго до того, как повара стали организовываться в стаи.

Надир отступил на шаг. Его спина упёрлась в край стола.

– Чего ты хочешь?

– Спасти тебя от глупости. – Незнакомец кивнул на тажин. – Ты же понимаешь, что визирь – просто приманка? Тебя используют.

– Откуда ты знаешь про визиря?

– Я знаю многое. – Мужчина достал из-под джеллабы небольшой свёрток, положил на стол. – Например, я знаю, что твой заказчик – не тот, за кого себя выдаёт. И я знаю, что как только визирь умрёт, за тобой придут. Не полиция вкуса. Худшие.

Надир смотрел на свёрток, не решаясь прикоснуться.

– Что это?

– Карта. И имя. Если хочешь выжить, отправишься туда сегодня ночью. Если хочешь узнать правду о том, что происходит в Марракеше, найдёшь человека, чьё имя написано внутри.

– Почему ты помогаешь мне?

Незнакомец уже направился к двери. На пороге обернулся.

– Потому что ты нужен. Война начинается, Надир. Война, которой не было уже триста лет. Война кухонь. И ты, хочешь того или нет, уже в самом её центре.

Он исчез в темноте переулка так же бесшумно, как появился.

Надир стоял, сжимая флакон, и чувствовал, как пот стекает по спине. Потом посмотрел на тажин. Соус продолжал кипеть, пар поднимался к потолку, специи пели свою песню. Всего две капли. Две капли, и заказ будет выполнен. Золото получено. Жизнь продолжится.

Но продолжится ли?

Надир развернул свёрток. Внутри была карта старого квартала с крестиком, отмечающим место в Касбе. И записка. Одно-единственное имя, выведенное красными чернилами:

«Амина».

Он зажмурился, сделал глубокий вдох. Потом посмотрел на окно. До рассвета оставалось три часа. Визиря ждало блюдо к обеду.

Надир взял флакон. Долго смотрел на него. Потом медленно, очень медленно, закупорил его обратно. Спрятал в нагрудный карман. Снял тажин с огня.

Погасил пламя.

И впервые за двадцать лет не закончил блюдо.

Схватив карту, он выскользнул в ночь, не зная, что утром его будут искать не только за невыполненный заказ. Его будут искать за то, что он стал последней надеждой мира, который вот-вот должен был рухнуть в пучину магической войны, превращающей города в пепел и кухни – в поля битв.

Глава вторая. Рынок теней.

Рассвет над Мединой был цвета ржавчины. Надир шёл быстро, держась в тени глинобитных стен, стараясь не встречаться взглядом с редкими прохожими. Карта в кармане жгла сильнее, чем угли в жаровне. Имя «Амина» крутилось в голове, как мантра.

Но сначала – рынок.

Он свернул в переулок, потом ещё в один, спустился по ступеням, настолько узким, что пришлось идти боком. Марракеш просыпался медленно, нехотя. Где-то за стенами кричал муэдзин, призывая к утренней молитве. Запах свежего хлеба смешивался с запахом навоза и мяты. Обычное утро. Но для Надира – последнее утро старой жизни.

Рынок Теней не имел вывески. О его существовании знали только те, кому полагалось знать. Вход располагался в подвале старого хаммама, закрытого уже лет десять. Надир толкнул покосившуюся дверь, прошёл через пустой зал, где когда-то купцы парились и заключали сделки, спустился по скользким ступеням вниз.

Там начинался другой мир.

Коридор тянулся в полутьме, освещённый масляными лампами, развешанными на крюках. Стены были покрыты арабской вязью – не молитвами, а рецептами. Древними рецептами, записанными поверх друг друга, слой за слоем, как кожа старого пергамента. Надир знал, что некоторым из этих записей больше тысячи лет. Рецепты, способные вызвать любовь. Рецепты, дарующие забвение. Рецепты, убивающие медленнее, чем время.

Он прошёл мимо первых лавок. Торговцы только раскладывали товар. Один старик расставлял баночки с сушёными скорпионами – их яд использовали для приготовления блюд, вызывающих галлюцинации. Женщина в чёрном хиджабе развешивала связки трав, названия которых Надир даже не знал. Мальчишка лет двенадцати выкладывал на ткань кости – птичьи, змеиные, какие-то совсем крошечные, похожие на иглы.

Магия кулинарии требовала разных ингредиентов. Не все были приятными.

– Надир! – окликнул его хриплый голос. – Какими ветрами?

Он обернулся. Юсуф сидел на низкой скамейке перед своей лавкой, попивая мятный чай из крошечного стаканчика. Толстый, как бочка с оливковым маслом, с седой бородой и глазами, которые видели слишком много. Юсуф торговал специями – обычными и не очень. Он был одним из тех, кто знал, где достать всё, что угодно. За подходящую цену.

– Мне нужна информация, – сказал Надир, присаживаясь рядом.

– Информация стоит дороже специй. – Юсуф отхлебнул чай, прищурился. – Ты плохо выглядишь. Не спал?

– Готовил.

– Судя по лицу, готовил нечто особенное. – Торговец поставил стаканчик, внимательно посмотрел на Надира. – Слухи быстро разносятся по рынку. Визирь сегодня должен получить тажин от лучшего повара Марракеша. Тажин, который он никогда не попробует.

Надир похолодел.

– Откуда ты знаешь?

– Я же сказал – слухи. – Юсуф наклонился ближе, понизил голос до шёпота. – Но я знаю больше, чем слухи. Я знаю, кто заказал убийство. И знаю, зачем.

– Говори.

– Визирь – не просто королевский советник. Он хранитель одного из семи ключей. Ключей к Первозданной Кухне. Слышал о таком?

Надир мотнул головой. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно по всему рынку.

– Легенда, – продолжал Юсуф. – Древняя, как сам Марракеш. Говорят, что тысячу лет назад существовало место, где магия кулинарии зародилась. Там первые повара научились превращать ингредиенты в заклинания, блюда – в чудеса. Первозданная Кухня. Источник всей силы.

– И что случилось с ней?

– Её закрыли. Семь Великих Мастеров решили, что человечество не готово к такой силе. Они разделили доступ на семь частей, и каждый взял ключ. Поклялись, что пока хотя бы один ключ существует, Кухня останется запечатанной.

Юсуф замолчал, налил себе ещё чаю. Его рука слегка дрожала.

– Но кто-то хочет открыть её снова, – догадался Надир.

– Не кто-то. Гильдия Золотого Шафрана. – Торговец сплюнул, словно это имя оставило во рту горечь. – Они собирают ключи. Визирь был третьим хранителем. Первые два умерли в прошлом году. Тоже тихо, незаметно. От еды.

Надир откинулся на стену, зажмурился. Значит, его использовали. Не просто для убийства, а для чего-то большего. Войны, о которой говорил ночной незнакомец.

– Почему Золотой Шафран хочет открыть Кухню?

– Власть. – Юсуф пожал плечами. – Что ещё? Тот, кто контролирует Первозданную Кухню, контролирует всю магию. Все гильдии, все школы станут его подданными. Один правитель, одна система, один вкус на весь мир.

– Но другие гильдии.

– Другие гильдии в хаосе. Французская Академия Изящных Вкусов спорит с турецкой Династией Пряностей. Китайская Школа Бамбуковых Ножей ведёт тайную войну с корейскими Мастерами Огня. Все слишком заняты выяснением, кто лучше готовит утку по-пекински или кимчи, чтобы заметить, как Золотой Шафран скупает хранителей.

Надир потёр лицо руками. Усталость накатывала волнами.

– А визирь он знал, что за ним придут?

– Знал. – Юсуф кивнул. – Поэтому спрятал свой ключ. Золотой Шафран думал, что визирь расскажет перед смертью. Но твоё блюдо должно было убить его слишком быстро для допроса.

– Я не закончил блюдо.

Торговец вздрогнул, уронил стаканчик. Чай разлился по земле, впитываясь в пыль.

– Что?

– Кто-то предупредил меня. Ночью. Дал карту и имя.

– Какое имя?

– Амина.

Юсуф побелел. Жир на его лице словно съёжился, обнажая острые скулы. Он схватил Надира за запястье с силой, неожиданной для такого грузного человека.

– Ты идёшь к ней?

– Должен. У меня нет выбора.

– У тебя всегда есть выбор. – Юсуф отпустил его, тяжело вздохнул. – Амина Она опасна, Надир. Опаснее, чем весь Золотой Шафран вместе взятый. Она предательница. Убийца. Её изгнали из гильдии десять лет назад за то, что она сожгла половину Касбы в кулинарной дуэли.

– Незнакомец сказал, что она может помочь.

– Помочь тебе или себе? – Торговец покачал головой. – Амина преследует свои цели. Если ты нужен ей для чего-то, она использует тебя и выбросит, как пережжённое мясо.

Надир достал карту, развернул на коленях.

– Тогда расскажи, что ты знаешь о ней. Если я всё равно иду, пусть хотя бы буду готов.

Юсуф долго молчал, глядя на карту. Потом встал, зашёл в лавку, вернулся с небольшим кожаным мешочком. Протянул Надиру.

– Возьми. Внутри семь специй. Каждая – защита от определённого типа магии. Чёрный перец отразит иллюзии. Розовая соль нейтрализует яды. Сушёный корень имбиря разрушит чары связывания. Остальное поймёшь сам, когда понадобится.

– Я не могу это взять. У меня нет денег.

– Не нужны деньги. – Юсуф грустно улыбнулся. – Считай это инвестицией. Если ты выживешь, расскажешь мне, что происходит на самом деле. Если нет – он махнул рукой. – Ну, тогда мне уже всё равно будет. Потому что если Золотой Шафран получит все ключи, таких, как я, первыми и повесят.

Надир спрятал мешочек в карман, рядом с флаконом Слёз Чёрной Вдовы. Два запретных груза. Один – смерть, другой – надежда.

– Амина, – начал Юсуф, глядя куда-то сквозь Надира, в прошлое. – Она была лучшей. Лучшей из всех, кого я видел за сорок лет на этом рынке. Дочь Великого Мастера Османа, последнего хранителя знаний Школы Огненного Перца. В двадцать лет она могла приготовить блюдо, которое заставляло плакать камни. В двадцать пять – стала Мастером Гильдии. Её будущее было безоблачным.

Он замолчал, налил себе новый чай дрожащей рукой.

– Но десять лет назад её отец исчез. Просто взял и пропал. Говорили, что он искал Первозданную Кухню. Хотел найти её раньше Золотого Шафрана. Амина сошла с ума от горя. Она обвинила гильдию в смерти отца, вызвала на дуэль всех Мастеров разом. Дуэль длилась три дня. Касба горела. Люди умирали, отравленные дымом от её блюд. Когда всё закончилось, четыре Мастера были мертвы, двое – в коме, а Амина Амина просто исчезла.

– Как визирь теперь хочет исчезнуть, – пробормотал Надир.

– Да. Только визирь – хранитель ключа. А Амина Никто не знает, что она хранит. Но я скажу тебе вот что: если она снова появилась, значит, происходит нечто настолько важное, что ей пришлось выйти из тени. И это меня пугает больше, чем вся война кухонь.

Надир поднялся. Рассвет уже полноценно разлился над городом, его свет просачивался даже сюда, в подземный рынок.

– Спасибо, Юсуф.

– Не за что благодарить. Просто – торговец схватил его за плечо. – Будь осторожен. Мир меняется, Надир. Старые правила рушатся. Скоро начнётся нечто, чего не видели триста лет. И когда это начнётся, лучше быть на правильной стороне.

– А какая сторона правильная?

Юсуф усмехнулся, но в глазах его плескалась тоска.

– Если бы я знал, уже бы не торговал на чёрном рынке.

Надир вышел из подвала, когда солнце уже стояло высоко. Марракеш гудел, как улей. Торговцы разворачивали лавки, дети бегали между телегами, женщины несли корзины с овощами. Обычная жизнь. Но Надир теперь видел её иначе – как тонкую плёнку над бездной, которая вот-вот разверзнется.

Он сжал в кармане карту и направился в Касбу.

Глава третья. Первый вкус.

Новость настигла его на полпути к Касбе.

Надир проходил мимо чайханы, когда услышал крик. Женский, пронзительный, полный ужаса. Он обернулся и увидел, как из дверей выбегают люди. Кто-то плакал. Кто-то кричал что-то о проклятии и божьей каре.

– Что случилось? – спросил он у мужчины, выскочившего последним.

– Визирь, – выдохнул тот, хватая ртом воздух. – Визирь Халид мёртв. Умер прямо за завтраком, в своём дворце. Говорят, отравлен.

Кровь отлила от лица Надира. Нет. Не может быть. Он не закончил блюдо. Он не доставил тажин. Значит.

– А кто готовил ему завтрак? – спросил он, уже зная ответ.

– Какой-то повар из старого города. Надир, кажется. Его уже ищут.

Мир перевернулся.

Надир рванул в переулок, прижался спиной к стене, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось о рёбра, как птица о прутья клетки. Кто-то довёз блюдо. Кто-то закончил его работу. Или или приготовил другое блюдо и подписал его именем Надира.

Подстава. Чистая, безупречная подстава.

Он сунул руку в карман, нащупал флакон Слёз Чёрной Вдовы. Вещественное доказательство. Если его сейчас поймают с этим.

– Стой!

Надир обернулся. В конце переулка стояли двое в белых халатах с вышитыми золотом ступками на груди. Полиция вкуса. Их обучали распознавать магию кулинарии, выслеживать запретные ингредиенты, находить поваров-отступников. Их нюх был острее, чем у гончих.

– Надир ибн Фарид? – спросил первый, высокий мужчина с лицом, на котором никогда не жила улыбка. – Ты арестован по подозрению в убийстве визиря Халида ибн Омара посредством отравленного блюда.

– Я не готовил для визиря!

– Лжёшь. – Второй полицейский, коренастый, с бритой головой, достал из-за пояса короткий жезл. – Мы чувствуем запах твоей магии на месте преступления. Она повсюду во дворце.

Это было невозможно. Надир никогда не был во дворце визиря. Но потом он вспомнил: заказчик. Тот человек в тёмном плаще, который принёс золото и яд. Наверняка он взял что-то из кухни Надира – тряпку, ложку, щепотку специй. Что угодно, пропитанное его магической аурой. И использовал это, чтобы подделать следы.

– Послушайте, – Надир поднял руки. – Меня подставили. Я могу объяснить.

– Объяснишь в камере.

Высокий шагнул вперёд. Надир видел, как его пальцы сжимают амулет на шее – защитный талисман, который нейтрализовал атакующую магию. Полиция вкуса всегда была готова к сопротивлению.

Бежать? Глупо. Они быстрее. Сильнее. И главное – законны. Если он побежит, это станет признанием вины.

Но если останется.

Надир вспомнил слова незнакомца. «За тобой придут. Не полиция вкуса. Худшие». Значит, полиция – не самое страшное. Значит, есть кто-то ещё.

– Хорошо, – сказал он медленно. – Я пойду с вами. Но прошу об одном – дайте мне избавиться от ингредиентов. Они портятся. Если их конфискуют неправильно, отравят весь квартал.

Полицейские переглянулись. Это было разумное требование. Запретные ингредиенты действительно опасны даже в неумелых руках.

– Покажи, что у тебя, – приказал коренастый.

Надир медленно достал флакон. Полицейские отшатнулись.

– Слёзы Чёрной Вдовы, – прошептал высокий. – Этого достаточно, чтобы повесить тебя без суда.

– Именно поэтому я хочу от него избавиться. – Надир открыл пробку, поднёс флакон к губам.

– Стой! Что ты делаешь?!

Он выпил. Залпом, до дна. Горькая маслянистая жидкость обожгла горло, растеклась по желудку холодным огнём. Мир закачался. Надир упал на колени, роняя пустой флакон. Тот разбился о камни.

– Идиот! – Коренастый метнулся к нему. – Немедленно вызови рвоту!

Но Надир уже не слышал. Яд работал быстро, намного быстрее, чем должен был работать в тажине, разбавленный специями и соусом. Концентрированный, чистый, он убивал за минуты.

Сознание плыло. Надир видел, как полицейские склонились над ним, что-то кричали, один бежал куда-то. Наверное, за противоядием. Глупцы. Противоядия от Слёз Чёрной Вдовы не существовало.

Но Надир знал кое-что ещё.

Он учился в Школе Огненного Перца. Его тренировали сопротивляться ядам, приучали тело к малым дозам, учили превращать отраву в силу. Это была самая болезненная часть обучения. Многие не выживали. Надир выжил.

И теперь его тело помнило.

Мир почернел. Сердце замедлилось. Дыхание стало поверхностным. Надир чувствовал, как яд растекается по венам, парализует мышцы, останавливает органы. Смерть была близко. Так близко, что он чувствовал её дыхание.

Но он не сдавался.

В голове всплыл голос учителя Ибрагима. «Яд – это просто ингредиент, Надир. Сильный, опасный, но всё же ингредиент. А с ингредиентами мы работаем. Мы их приручаем. Заставляем служить».

Надир сконцентрировался. Нашёл внутри себя вкусовой центр – ту искру магии, которая отличала повара-мага от обычного человека. Представил яд как специю. Горькую, едкую, но поддающуюся контролю.

Медленно, мучительно медленно, он начал «готовить» яд внутри собственного тела.

Нейтрализовать его было невозможно. Но изменить, перенаправить, превратить во что-то менее смертоносное – можно. Надир чувствовал, как магия пульсирует в венах, как яд сопротивляется, пытается вырваться, убить. Но он держал. Держал изо всех сил.

Превращал смерть в сон.

Когда он открыл глаза, то увидел над собой потолок. Незнакомый потолок. Где-то капала вода. Пахло сыростью и плесенью.

– Он очнулся, – сказал чей-то голос рядом. Женский. Низкий, хрипловатый.

Надир попытался повернуть голову, но тело не слушалось. Мышцы были как чужие, ватные, непослушные.

– Не двигайся, – продолжал голос. – Яд ещё в крови. Ты должен был умереть часа три назад. Но ты не умер. Интересно.

Она появилась в поле зрения. Женщина лет тридцати с лишним, со смуглой кожей и тёмными глазами, в которых плескалось что-то хищное. Короткие чёрные волосы торчали во все стороны, словно их резали в темноте тупым ножом. На руках – ожоги, старые, белёсые шрамы, какие бывают у тех, кто проводит жизнь у огня.

– Амина? – прохрипел Надир.

– Сообразительный. – Она присела на корточки рядом. – Твой друг Юсуф прислал весточку. Сказал, что ты идёшь ко мне и, скорее всего, уже мёртв. Но я решила проверить. Нашла тебя в переулке. Полиция вкуса решила, что ты умер, и ушла вызывать носильщиков для трупа. Глупцы.

– Визирь.

– Мёртв. – Амина кивнула. – Я знаю. От блюда, подписанного твоим именем. Тажин с ягнёнком, шафраном и Слёзами Чёрной Вдовы. Очень изящная работа, кстати. Кто бы ни готовил на самом деле, он талантлив.

– Не я готовил!

– Верю. – Она пожала плечами. – Потому что если бы готовил ты, визирь умер бы быстрее. Твой почерк я узнаю. Видела однажды, как ты готовил на рынке Джемаа-эль-Фна. Пять лет назад. У тебя грубая техника, но чувство специй – безупречное.

Надир попытался сесть. Тело слушалось плохо, но он всё-таки сумел опереться на локоть. Огляделся. Они были в каком-то подвале. Голые каменные стены, земляной пол, один факел в углу. Пахло старым жиром и чем-то ещё кровью.

– Где мы?

– В безопасности. Временно. – Амина встала, подошла к деревянному ящику у стены. Достала оттуда бутыль с мутной жидкостью. – Пей. Это поможет вывести остатки яда.

Надир взял бутыль, понюхал. Кислое молоко, ферментированное на травах. Узнаваемый запах – противоядие берберов, универсальное средство от большинства растительных ядов. Оно не спасёт от Слёз Чёрной Вдовы полностью, но облегчит.

Он сделал глоток. Горько. Мерзко. Но через несколько секунд почувствовал, как тепло растекается по телу, прогоняя ледяные судороги.