Закон «белых мелочей»

Они и правда говорили о своем детстве. Каждый день говорили о детстве. Что это, шифр? Прикрытие? Или просто возраст? Возможно, дело в том, что в детстве мальчишки мечтают о будущем, строят планы, кем станут, а вот в пятьдесят, когда, по их мнению, жизнь уже состоялась: ты охранник на заводе, и это не самый плохой карьерный взлет в этом городе, у тебя жена и трое уже взрослых детей, видимо, так и тянет обратно, туда, где были мечты больше и шире, а ты ощущал себя как минимум Шерлоком Холмсом или Д’Артаньяном, и вся жизнь, такая яркая и прекрасная, была еще впереди. Видимо эти разговоры были их способом вновь ощутить, что такое мечтать.

Просканировав паспорт, слава богу, побритый Юлий вернул документ и снова подмигнул Эрику.

«Клоун ты, Кай», – по-доброму про себя поругал он коллегу.

Проходной в обычном ее понимании это помещение можно было назвать с натяжкой, больше оно походило на входную группу московского делового центра – пространство все в стекле, металле и зеркалах.

Эрик посмотрел на свое отражение и еще раз убедился, что неплохо выглядит. Спортивная фигура, правильные черты лица славянского типа, голубые глаза, строгая мужская стрижка, волос русый. Эдакий эталон среднестатистического сорокалетнего гражданина. Единственное, что выбивалось из общей картины стандартности, это цепкий взгляд, от которого невозможно было уклониться. Наверное, поэтому он с детства носил кепки, ему хотелось спрятать под козырьком слишком внимательные глаза, из-за которых люди выделяли его и сразу настораживались.

Вот и сейчас в комплекте к зеленому льняному костюму на нем был любимый атрибут – летняя бейсболка в обязательную клетку.

Да, имелась у него такая слабость, возможно, единственная в одежде, которую он себе позволял. Модели кепок, конечно, менялись в зависимости от сезона, но вот клетка оставалась константой, постоянной величиной. Она встречалась не только в головных уборах, в пальто, пиджаках и даже, если удавалось найти, в носках.

Он, конечно, никогда бы не признался открыто, да что там, даже себе Эрик придумывал всякие оправдания любимой клетке, но где-то глубоко внутри нет-нет да проскакивала мысль, что он и есть воплощение того самого выдуманного Шерлока Холмса – человека с нечеловеческими интеллектом и дедукцией.

– Проходите, Эрик Кузьмич, – сказал Юлий, нажимая кнопку открытия турникетов. – В холле ожидают ваши коллеги, а Даяна Николаевна скоро подойдет.

Эрик видел Даяну Николаевну на собеседовании. Она не лезла в процесс отбора, видимо, решив довериться профессионалам. Научных сотрудников и документалистов отбирали несколько старых профессоров, которые обладали глубокими познаниями, но не имели возможности сами выступать в поле, то есть участвовать в реставрации. Но даже скрывающаяся за спинами старых профессоров тонкая, изящная женщина азиатской внешности выглядела как-то болезненно возбужденной. Словно у нее была каждая минута на счету, и она очень спешила. Эрик сейчас не мог сказать точно, но тогда ему показалось, что женщина на грани нервного срыва: она постоянно кусала губу, сдирала ногтями заусенцы на больших пальцах рук и не могла долго усидеть на одном месте.

– Доброе утро, – сказал Эрик, подойдя к группе людей, которые уже собрались под огромными и основательными на вид дверьми, над которыми было написано «Дом картины». Кто как, вразнобой они поздоровались и отвернулись от незнакомого им человека; Эрик же знал их всех, пусть и заочно.

Ну вот, пожалуй, начнем со вчерашней девушки: Тамара Верховцева, блондинка с ярко-красными губами, на каблуках, в странном для лета платье в пол с длинными рукавами. Внешность а-ля Мерилин Монро, хотя вряд ли ее поколение зумеров уже помнит, кто это. Скорее всего, она мнит себя Марго Робби в роли Барби. Принята на второго художника-реставратора. Если верить досье, что на нее накопала Зоя Саввична, она вундеркинд, который с пяти лет мог перерисовать любую картину почти идеально. Выросла в семье художников, видимо, оттуда такой дар – гены и среда дали свой результат.

Правда, в десять лет случилась нехорошая история, ее родителей посадили в тюрьму, и она оказалась в интернате, но дар свой только развила и к двадцати пяти годам стала одним из лучших реставраторов мира. Работала наша Тома в самых крупных музеях Америки и Европы, в частности, в Германии, и получила признание не только на Родине, но и на чужбине.

Зачем тебе, дорогая, это ничем не знаменитое полотно Кандинского? Ты же мировая звезда. Деньги? Возможно, но и их у тебя достаточно. Ради денег ты согласилась на такие, прямо скажем, странные условия? На должность второго, а не первого реставратора, да к тому же быть запертой в «Доме картины» на территории провинциального фармацевтического завода, без какой-либо связи на время работы? Очень странно.

Девушка оглянулась под настойчивым взглядом Эрика, убрала телефон, достала пудреницу и стала на автомате гладить спонжем свое и без того идеальное лицо.

«Нервничает», – подвел итог Эрик.

Странно. Она большой профессионал, эта работа для нее плевая.

Дальше, реставратор по видам материала, а в нашем случае холст и масло – женщина, более похожая на представителя данной профессии, чем предыдущая леди, – Агнесса Константиновна Матушкина.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Читай первую книгу серии «Закон навязанных обстоятельств».